Влияние комплекса L-карнитина и ресвератрола на профиль цитокинов и регуляторных белков у крыс в норме и при ожирении

Резюме

Хроническое воспаление в жировой ткани, периферических органах и некоторых отделах головного мозга является одним из патогенетических факторов ожирения. Применение в составе специализированных продуктов и биологически активных добавок к пище минорных биологически активных веществ пищи с противовоспалительным и гиполипидемическим действием рассматривается как один из подходов в диетотерапии ожирения и родственных состояний.

Цель работы - изучение в экспериментах на крысах влияния комплексной добавки, содержащей ресвератрол и L-карнитин (добавка РК), на иммунологические показатели воспаления (профиль цитокинов и регуляторных белков) в условиях потребления сбалансированного и гиперкалорийного рационов.

Материал и методы. В течение 63 сут крысы-самцы линии Wistar получали стандартный сбалансированный рацион (СР) или высокоуглеводно-высокожировой рацион (ВУВЖР) с избытком общего жира и фруктозы, а также РК в низкой (25 мг на 1 кг массы тела по ресвератролу и 300 мг на 1 кг массы тела по L-карнитину) или высокой (50 и 600 мг на 1 кг массы тела соответственно) дозах. Изучали содержание лептина, грелина, цитокинов и хемокинов в сыворотке крови, лизатах белой жировой ткани (БЖТ) и селезенке, миндалевидном теле и гиппокампе головного мозга, содержание регуляторных белков Akt, IRS-1, GCK-3a/b, p70/S6, BAD, m-TOR, PTEN и S6 ribosomal protein в миндалевидном теле и гиппокампе методом мультиплексного иммуноанализа.

Результаты. У крыс, потреблявших РК в составе СР, снижались уровень лептина и его соотношение с грелином в сыворотке крови и БЖТ, уровни провоспалительных цитокинов фактора некроза опухоли α, интерлейкинов (ИЛ) ИЛ-1α, ИЛ-12p40 и ИЛ-12p70, интерферона γ, хемокинов MCP-1, M-CSF, MIP-2 в БЖТ. Некоторые эффекты сильнее проявлялись при малой дозе РК, чем при большой, а также отменялись или меняли направленность у животных, получавших ВУВЖР. В миндалевидном теле головного мозга потребление РК увеличивало содержание как про-, так и противовоспалительных цитокинов; наиболее значительным было возрастание уровней ИЛ-7 у животных, получавших СР, и RANTES - у получавших ВУВЖР. В гиппокампе крыс введение в рацион РК влияло на уровни цитокинов и хемокинов незначительно. Основными мишенями действия РК в отделах головного мозга были киназа Akt-1 и субстрат инсулинового рецептора IRS-1.

Заключение. Комплексная биологически активная добавка РК оказывает на организм крыс гиполептинемическое действие, проявляет определенные противовоспалительные эффекты и модулирует в головном мозге ряд факторов, способных влиять на поведенческие реакции при ожирении. Однако синергического эффекта ресвератрола и L-карнитина в составе добавки не наблюдается, и эффективность ее действия снижается в условиях потребления гиперкалорийного рациона.

Ключевые слова:ожирение; крысы; ресвератрол; L-карнитин; цитокины; лептин; регуляторные белки; головной мозг

Финансирование. Исследование не имело спонсорской поддержки.

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие конфликтов интересов.

Вклад авторов. Концепция исследования - Гмошинский И.В., Шипелин В.А.; сбор данных - Шипелин В.А., Ригер Н.А., Тимонин А.Н.; статистическая обработка данных - Гмошинский И.В., Шипелин В.А.; написание текста - Гмошинский И.В.; редактирование - Никитюк Д.Б.; утверждение окончательного варианта статьи, ответственность за целостность всех частей статьи - все авторы.

Для цитирования: Шипелин В.А., Ригер Н.А., Тимонин А.Н., Гмошинский И.В., Никитюк Д.Б. Влияние комплекса L-карнитина и ресвератрола на профиль цитокинов и регуляторных белков у крыс в норме и при ожирении // Вопросы питания. 2023. Т. 92, № 6. С. 83-97. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2023-92-6-83-97

Хроническое воспаление в жировой ткани [1, 2], печени [3] и в некоторых отделах переднего и среднего мозга [4, 5] является одним из патогенетических факторов алиментарного ожирения. Применение минорных биологически активных веществ (БАВ) пищи рассматривается в качестве полезного вспомогательного средства в диетотерапии ожирения и родственных состояний. Использование таких продуктов в дополнение к редуцированной по общей калорийности, жиру и сахарам диете позволяет достичь таких эффектов, как снижение чувства голода, повышение физической активности, что способствует улучшению комплаентности к основному лечению и лучшему закреплению его результатов [6]. В числе БАВ с противовоспалительным и гиполипидемическим действием внимание привлекают ресвератрол (Рес, транс-3,5,4′-тригидроксистильбен) и L-карнитин [L-КАР, (3R)-3-гидрокси-4-триметиламмонио-бутаноат].

Ресвератрол, содержащийся в красном вине, ревене, чернике, кожице красного винограда, арахисе и в других видах растительной продукции, показал способность к нормализации метаболических и функциональных показателей на in vivo моделях ожирения у грызунов и в клинических наблюдениях [7, 8]. Рес влияет на иммунную функцию, участвуя в регуляции активности иммунных клеток и синтезе цитокинов и хемокинов [9, 10]. На молекулярном уровне его главной мишенью являются сиртуин-1 (Sirt1), НАД-зависимая деацетилаза белков, действующая главным образом на гистоны и играющая важную роль в эпигенетической регуляции экспрессии генов [11]. Рес может непосредственно взаимодействовать с молекулой Sirt1, оказывая аллостерическое действие на ее активность [12], либо влияет опосредованно через систему АМФ-активируемой протеинкиназы [13]. Посредством этих воздействий Рес может подавлять экспрессию толл-подобных рецепторов (TLR) и генов провоспалительных цитокинов [14], а также ингибировать сборку NLRP3-инфламмасомы [15]. Несмотря на то, что Рес при поступлении с пищей обладает сравнительно низкой биодоступностью [16], он способен проникать через гематоэнцефалический барьер, где может оказывать нейропротекторное действие [17, 18] за счет влияния на экспрессию регуляторных молекул сигнального пути инсулина, участвующих в регуляции воспаления нервной ткани [19].

L-карнитин представляет собой условно эссенциальный нутриент, выполняющий функцию транспорта жирных кислот в митохондрии в ансамбле с карнитинацилтрансферазами I и II типа [20]. Его влияние на экспрессию генов липидного обмена связывается с регуляцией уровня свободных жирных кислот (СЖК) [21], опосредующих свое действие через систему активируемых пероксисомным пролифератором рецепторов PPAR-α и PPAR-γ [22]. Благодаря этим эффектам L-КАР оказывает противовоспалительное и нейропротекторное действие [23, 24].

Поскольку воздействие Рес и L-КАР, как следует из вышеизложенного, направлено на различающиеся молекулярные мишени, возникает вопрос о том, насколько эффективно применение комбинации этих БАВ в составе специализированных функциональных пищевых продуктов и биологически активных добавок (БАД) к пище. В литературе имеется небольшое число работ, посвященных исследованию комбинированного воздействия на организм БАВ различной природы. В исследованиях, выполненных на модели как нормальных животных, так и в условиях острой интоксикации четыреххлористым углеродом, показано, что различные полифенольные соединения, такие как рутин и гесперидин, куркумин и кверцетин могут оказывать как синергическое, так и аддитивное действие на экспрессию антиоксидантных ферментов печени [25, 26]. Благоприятные эффекты Рес в сочетании с флавоноидами из растительных экстрактов при артериальной гипертензии охарактеризованы в клиническом исследовании [27]. Вместе с тем информация об эффектах Рес и L-КАР при их совместном введении в отношении процессов адипогенеза и системного воспаления при ожирении в доступной литературе не была нами обнаружена.

В связи с этим целью настоящей работы стало изучение влияния комплексной БАД, содержащей Рес и L-КАР, на профиль адипокинов, цитокинов и регуляторных белков в периферических органах и головном мозге крыс в норме и при индуцированном рационом ожирении.

Материал и методы

Эксперимент проведен на 48 самцах крыс аутбредной линии Wistar, полученных из питомника филиала "Столбовая" ФГБУН НЦБМТ ФМБА России в возрасте 8 нед c исходной массой тела 160±9 г (M±m). Порядок ухода, содержания, эвтаназии и экспериментальных процедур соответствовали международным руководствам по надлежащей лабораторной практике [28] и ГОСТ 33216-2014 "Руководство по содержанию и уходу за лабораторными животными. Правила содержания и ухода за лабораторными грызунами и кроликами". Дизайн эксперимента был одобрен Комитетом по этике ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" (протокол № 4 от 20.04.2017).

После 7-дневного карантина крысы были разделены на 6 групп по 8 особей. Средняя масса тела в сформированных группах достоверно не различалась (данные представлены в [29]). Крысы 1-й группы получали полусинтетический сбалансированный рацион (далее - СР) по AIN93М с некоторыми модификациями [30] и очищенную обратным осмосом питьевую воду, 2-й группы - СР с включением комплексной добавки, содержащей Рес и L-КАР (далее - РК) в расчетных суточных дозах 25 и 300 мг на 1 кг массы тела соответственно (низкая доза добавки, далее - РКн), 3-й группы - СР с включением РК в дозах 50 и 600 мг на 1 кг массы тела по Рес и L-КАР соответственно (высокая доза добавки, далее - РКв), 4-й группы - высокоуглеводный высокожировой рацион (ВУВЖР) с повышенным до 30% по массе сухих веществ содержанием жира (в форме смеси 1:1 рафинированного кукурузного масла и свиного лярда) и заменой питьевой воды на 20% раствор фруктозы, 5-й группы - ВУВЖР с РКн, 6-й группы - ВУВЖР с РКв. Использовали Рес (DSM, Голландия), торговая марка resVida®, 98% чистоты по данным ВЭЖХ и L-КАР (WIRUD, Германия), >98% чистоты по данным ВЭЖХ. Крыс содержали по 2 особи в клетках из поликарбоната при температуре 21±1 оС и режиме освещения 12/12 ч. Продолжительность кормления составила 63 сут. Для поддержания постоянства потребляемой дозы удельное содержание РК в корме при необходимости корректировали в соответствии с его фактически потребляемым количеством.

Крыс выводили из эксперимента на 64-е сутки путем декапитации под эфирной анестезией. Образцы органов и тканей (селезенка, белая жировая ткань, миндалевидное тело и гиппокамп головного мозга) отбирали стерильными хирургическими инструментами из нержавеющей стали, охлажденными до +2 °С на льду и немедленно замораживали до исследования при -70 °С. Для приготовления тканевых лизатов замороженную при -70 °С ткань смешивали с 0,1 М Na фосфатным буфером рН 7,4 в соотношении 1:10, гомогенизировали в стеклянном гомогенизаторе Поттера-Эльвейема с тефлоновым пестиком в течение 10 циклов при 900 об/мин и центрифугировали при 12 000 об/мин в течение 15 мин при 4 °С. Надосадок (постмитохондриальную фракцию) использовали для анализа.

Для определения уровня цитокинов [интерлейкина (ИЛ) 1α, ИЛ-2, ИЛ-4, ИЛ-5, ИЛ-10, интерферона γ (ИФН-γ), фактора некроза опухоли α (ФНОα), ИЛ-12p40, ИЛ-12p70, ИЛ-13, ИЛ-17A], хемокинов [GM-CSF, G-CSF, MCP-1, M-CSF, MIP-1α (CCL3), MIP-2, MIP-3α, RANTES (CCL5), VEGF], а также адипокинов (лептин, грелин) в плазме, тканях и структурах головного мозга использовали мультиплексный коммерческий набор Bio-Plex Pro™ Rat Cytokine 23-Plex Assay, дополненный реагентами: Bio-Plex Pro™ Rat Cytokine IL-12p40 Set, Bio-Plex Pro™ Rat Cytokine MIP-2 Set, Bio-Plex Pro™ Rat Diabetes Ghrelin SET и Bio-Plex Pro™ Rat Diabetes Leptin SET (Bio-Rad Laboratories, Inc., США). Содержание регуляторных белков Akt (Ser473), BAD (Ser136), GSK-3α/β (Ser21/Ser9), IRS-1 (Ser636/Ser639), mTOR (Ser2248), p70 S6 kinase (Thr389), PTEN (Ser380), S6 ribosomal protein (Ser235/Ser236) в гиппокампе и миндалевидном теле головного мозга определяли с использованием полного коммерческого набора Bio-Plex Pro™ Cell Signaling Akt Panel, 8-plex (Bio-Rad Laboratories, Inc., США). Все измерения проводили на мультиплексном анализаторе Luminex 200 (Luminex Corporation, США) по технологии xMAP с использованием программного обеспечения Luminex xPONENT Version 3.1. Содержание всех анализируемых молекул в крови выражали в пикограммах на миллилитр плазмы, в тканях - в пикограммах на миллилитр лизата, полученного, как указано выше.

Статистическую обработку данных проводили с использованием трехфакторного дисперсионного анализа ANOVA, непараметрического критерия Манна-Уитни в качестве post-hoc тестов. Значимость различия долевых показателей проверяли согласно многомерному критерию χ2 Пирсона. Различия принимали за достоверные при вероятности принятия нуль-гипотезы p<0,05.

Результаты

Развитие индуцированного рационом ожирения

В ходе всего периода кормления экспериментальными рационами крысы всех групп постоянно прибавляли

в массе тела, имели нормальный внешний вид; заболеваемость и гибель животных не выявлена. Данные о прибавках массы тела, массе внутренних органов и жировой ткани были подробно представлены в предыдущей публикации [29]. У крыс 2-й (СР+РКн) и 6-й (ВУВЖР+РКв) групп наблюдалась воспроизводящаяся тенденция к снижению средней массы тела по сравнению, соответственно, с 1-й и 4-й группами, не получавшими добавки. Фактором, оказывавшим достоверное влияние на массу тела животных на протяжении кормления, был состав основного рациона (СР или ВУВЖР);
p<0,05 ANOVA по фактору "рацион". Крысы, получавшие ВУВЖР, потребляли с ним в день в 1,3-1,5 раза больше энергии, чем животные, получавшие СР; добавка РК в обеих дозах существенно не влияла на удельное энергопотребление. У крыс, получавших ВУВЖР, отмечалось достоверное возрастание относительной суммарной массы паховой и забрюшинной белой жировой ткани, межлопаточной бурой жировой ткани, печени и снижение относительной массы легких (p<0,05, ANOVA по фактору "рацион" во всех этих случаях). Потребление РК не оказывало достоверного влияния на эти показатели. Биохимический анализ сыворотки крови показал возрастание уровня глюкозы, триглицеридов, альбумина, билирубина, снижение содержания мочевины, холестерина общего и в составе липопротеинов высокой плотности у крыс, получавших ВУВЖР, по сравнению с контролем. Добавка РК не оказывала влияния на эти показатели, но вызывала достоверное возрастание отношения активности печеночных аспарагиновой и аланиновой трансаминаз (АСТ/АЛТ, [31]) у животных, получавших ВУВЖР. Таким образом, потребление ВУВЖР соответствует у крыс-самцов Wistar развитию фенотипа ожирения, причем добавление к рациону РК в использованных дозах оказывает на него минимальное воздействие, хотя и сопровождается признаками усиления катаболизма.

Анализ соотношения лептин/грелин

Как следует из данных рис. 1А, у крыс, получавших ВУВЖР, статистически значимо повышены по сравнению с показателями крыс на СР уровни лептина и соотношение лептин/грелин (L:G) в плазме крови (p<0,001, ANOVA по фактору "рацион" для обоих показателей). При этом у животных, получавших РКв вместе с ВУВЖР, уровень лептина и L:G достоверно снижались по сравнению с показателями группы без добавки. При потреблении РКв вместе с СР достоверно снижалось только L:G, а у потреблявших РКн отмечено небольшое, но статистически значимое повышение уровня лептина. В лизатах жировой ткани наибольшие содержание лептина и L:G, напротив, отмечались у крыс, получавших СР. Как потребление ВУВЖР, так и добавки РК сопровождалось статистически значимым снижением этих показателей (p<0,05, ANOVA по факторам "рацион", "добавка" и "рацион-добавка" во всех случаях).

Уровни цитокинов и хемокинов в периферических органах и тканях

В сыворотке крови у крыс, потреблявших ВУВЖР, по сравнению с группой СР отмечался статистически значимый рост концентрации ИЛ-2, ИЛ-4, ИЛ-12p40 и ИЛ-12p70, MCP-1, GM-CSF и RANTES, соотношения ИЛ-10/ИЛ-17A, а также тенденция к увеличению уровня ИЛ-10, GM-CSF и MIP-1α (рис. 2). Концентрация остальных изученных цитокинов существенно не менялась. В результате потребления РК вместе с СР дозозависимо возрастало содержание ИЛ-2, а при низкой дозе (РКн) - также GM-CSF, MCP-1, MIP-1α, MIP-2 и RANTES. Уровни ФНОα, ИЛ-12p70, M-CSF под влиянием РК у этих животных снижались, причем более выраженно при высокой (РКв) дозе. Потребление ВУВЖР приводило к отмене эффектов РК в отношении ИЛ-2, GM-CSF, MCP-1, MIP-1α, ФНОα и RANTES, частичному сохранению для ИЛ-12p70, M-CSF и MIP-2. Помимо этого, у крыс, получавших ВУВЖР, добавка РК снижала уровень ИЛ-1α (в случае потребления СР аналогичный эффект был недостоверным), ИЛ-12p40 и ИЛ-4 (последнее - только при низкой дозе). Как следует из данных, представленных на рис. 2, добавление РК в ВУВЖР крыс возвращало практически к нормальным значениям уровни ИЛ-12p40 и ИЛ-12p70, ИЛ-1α, ИЛ-4, MIP-2 (последние 2 только при низкой дозе, РКн), а также соотношение ИЛ-10/ИЛ-17A. Аналогичная нормализация содержания ИЛ-2, ИЛ-10 и GM-CSF отмечалась на уровне тенденции.

В лизатах жировой ткани изменения в профилях цитокинов, вызываемые потреблением крысами ВУВЖР, были менее выражены и включали снижение содержания M-CSF, MCP-1 и MIP-2; аналогичное влияние на уровни ИЛ-2, ИЛ-4, ИЛ-10 и ИЛ-12p70 было недостоверным (рис. 3). Введение РК в состав СР приводило к снижению в жировой ткани содержания ИЛ-1α, ИЛ-2, ИЛ-4, ИЛ-10, ИЛ-12p40, ИЛ-12p70, ИЛ-17A, MCP-1, MIP-2, M-CSF и повышению RANTES, причем только для ИЛ-4, ИЛ-12p40, ИЛ-17A и MIP-2 этот эффект был дозозависимым. Соотношение ИЛ-10/ИЛ-17A возрастало под влиянием РК монотонно, но недостоверно. У крыс, получавших ВУВЖР, влияние РК на уровни ИЛ-2, ИЛ-10, ИЛ-12p70, ИЛ-17A отменялось, для ИЛ-12p40 сохранялось в низкой дозе; для ИЛ-4 становилось недостоверным, для MIP-2 эффект менял направление на противоположное (p<0,05, ANOVA по фактору "рацион-добавка"). Какого-либо нормализующего действия РК на уровни цитокинов в жировой ткани у крыс, получавших ВУВЖР, выявить не удалось, за исключением, возможно, MIP-2A.

В лизатах селезенки потребление ВУВЖР сопровождалось статистически значимым (p<0,05) снижением в сравнении с контролем содержания ИЛ-12p40, тенденции к росту уровней GM-CSF, MCP-1; уровни остальных цитокинов изменялись недостоверно (рис. 4). У крыс, получавших СР, добавка РК дозозависимо снижала продукцию ИЛ-12p40, повышала GM-CSF, MCP-1 и, в небольшой степени, MIP-3α. Продукция ИЛ-5, ИФН-γ снижалась, а ФНОα возрастала только при низкой дозе (РКн). Под влиянием потребления РКн у животных, получавших ВУВЖР, в селезенке достоверно снижались количества ИЛ-5 и ИФН-γ, а при высокой дозе (РКв) - ИЛ-12p70. Эффект РК в отношении ИЛ-12p40, GM-CSF и, возможно, ИЛ-4 на фоне потребления ВУВЖР отменялся либо менял направление (p<0,05, ANOVA по фактору "рацион-добавка"). Признаков нормализации под влиянием РК профиля цитокинов в селезенке крыс, получавших ВУВЖР, не выявлено.

Уровни цитокинов и хемокинов и регуляторных белков в отделах головного мозга

В миндалевидном теле головного мозга (табл. 1) крыс, получавших ВУВЖР, возрастали по сравнению с контролем уровни ИЛ-2, ИЛ-7; MIP-3α, GRO/KC и отношение L:G, при том что уровень собственно лептина повышался недостоверно. Содержание остальных цитокинов, хемокинов и грелина (данные для него не показаны) изменялось также статистически незначимо.

Под влиянием РК в высокой дозе у крыс, получавших СР, в миндалевидном теле головного мозга отмечались значительные сдвиги в профиле цитокинов, а именно: возрастало содержание ИЛ-1α, ИЛ-2, ИЛ-4, ИЛ-6, ИЛ-7, ИЛ-12p70, ИЛ-17A, ИЛ-18; ИФН-γ, ФНОα, MIP-3α, VEGF, G-CSF и лептина, а также соотношение L:G. При этом у животных, получавших ВУВЖР, выраженность этих эффектов была, по-видимому, меньшей, так как не подтверждалась статистически при парном сравнении с 4-й группой, не снабжавшейся добавкой. Эффект повышения GRO/KC под действием РК был, напротив, наиболее выражен у крыс, получавших ВУВЖР. Эффект РК в отношении ИЛ-6, ИЛ-7, ИЛ-10, ИЛ-17A, ФНОα, MIP-3a и L:G проявлялся, по-видимому, только при потреблении добавки с СР, а в условиях кормления ВУВЖР отменялся. При этом только у крыс, получавших ВУВЖР, в отличие от находившихся на СР, при высокой дозе добавки (РКв) отмечался рост уровня RANTES.

В гиппокампе крыс (табл. 2) влияние как типа рациона, так и приема РК на содержание большинства цитокинов и хемокинов было менее выраженным. При потреблении ВУВЖР отмечалось статистически значимое возрастание уровней ИЛ-18, G-CSF и VEGF и в сравнении с контролем. Уровень VEGF возрастал при этом более чем троекратно. Содержание остальных цитокинов, хемокинов, а также лептина и грелина в гиппокампе не ответило на избыток потребляемых с рационом жира и фруктозы. Добавка РК не оказывала статистически значимого влияния на содержание цитокинов и хемокинов в гиппокампе.

Полуколичественные данные о содержании регуляторных белков в гиппокампе и миндалевидном теле головного мозга представлены на рис. 5. В результате добавления РК к ВУВЖР в миндалевидном теле крыс, получавших этот рацион, снижалась частота выявления Akt и, в виде тенденции, GSK-3a/b (при потреблении РКв) и p70/S6 киназы (при потреблении РКн); при этом у крыс, получавших СР, под влиянием РКн снижалось содержание IRS-1. В гиппокампе единственным регуляторным белком, ответившим на потребление РК, был также IRS-1, экспрессия которого достоверно снижалась при высокой дозе добавки РК у крыс, получавших ВУВЖР. Для остальных изученных регуляторных белков, включая BAD, m-TOR, PTEN и S6 ribosomal protein (данные не показаны), эффектов со стороны как рациона, так и добавки не выявлено.

Обсуждение

Полученные результаты свидетельствуют о разнообразном и неоднозначном влиянии комплексной БАД РК на уровни цитокинов, хемокинов, адипокинов и регуляторных белков, характеризующих состояние воспаления как в отделах головного мозга, так и в периферических органах.

Известно, что L-КАР и Рес могут модулировать обмен глюкозы и облегчать воспалительные проявления, обусловленные метаболическими расстройствами [32, 33]. Было описано несколько механизмов, объясняющих влияние Рес и L-КАР на основные метаболические каскады. Во-первых, Рес может активировать экспрессию Sirt1, увеличивающего расход энергии и контролирующего гликемический профиль. Во-вторых, Рес увеличивает уровень экспрессии переносчика глюкозы 4 (GLUT4), регулирующего потребление глюкозы клетками. В-третьих, Рес, так же как и L-КАР, способствует активации Akt и, в-четвертых, активирует AMP-зависимую протеинкиназу и таким образом оказывает влияние на механизмы регуляции инсулинзависимого сигнального пути и чувствительности клеточных рецепторов к инсулину и лептину [34, 35]. В свете этих данных можно было предположить, что за счет влияния на сходные механизмы Рес и L-КАР в составе комплексного продукта будут обладать способностью редуцировать проявления окислительного стресса при ожирении, контролировать уровни глюкозы и триглицеридов и облегчать проявления хронического вялотекущего воспаления на тканевом уровне. Действительно, как следует из полученных нами данных, если у крыс, потреблявших ВУВЖР, в сыворотке крови повышался уровень лептина и его соотношения с грелином, потребление РК вызывало снижение этих показателей. Это согласуется с данными о наличии у Рес гиполептинемического действия [36], в то время как влияние второго компонента добавки - L-КАР - на уровень лептина в настоящее время считается недоказанным [37].

В жировой ткани, где, по-видимому, сосредоточена преобладающая часть лептин-продуцирующих клеток, удельное содержание этого адипокина было наибольшим у крыс, получавших контрольный рацион, а в результате потребления ВУВЖР оно снижалось. Данный, на первый взгляд, парадоксальный результат может быть вызван тем, что экспрессия и секреция лептина адипоцитами подавляется свободными насыщенными жирными кислотами [38], уровень которых в жировой ткани при диет-индуцированном ожирении повышен вследствие интенсификации липолиза [39]. Примечательно, однако, что даже на таком фоне у животных, которых кормили ВУВЖР, в жировой ткани отмечалось снижение содержания лептина под влиянием РК в высокой дозе, аналогично тому, как это имело место для его уровней в сыворотке крови.

Эффекты РК в отношении уровней цитокинов и хемокинов свидетельствуют о наличии противовоспалительного действия, особенности проявления которого, однако, различались у животных, находящихся на сбалансированном и гиперкалорийном рационах. Так, только у крыс, получавших СР, отмечалось снижение в сыворотке крови уровня ФНОa, одного из наиболее важных провоспалительных цитокинов, продукция которого подавляется под влиянием Рес, по данным клинических наблюдений [40]. В жировой ткани снижение количества ФНОa отмечалось только при низкой дозе добавки РК, а в лизате селезенки в этом случае содержание ФНОa даже увеличивалось. Эти противоречивые эффекты могут быть связаны с различиями во влиянии Рес на продукцию цитокинов клетками разных типов, включая лимфоциты, макрофаги и клетки эндотелия [10]. К числу других потенциально противовоспалительных эффектов РК относится снижение содержания ИЛ-12p40 и его гетеродимерной формы ИЛ-12p70 в сыворотке крови, жировой ткани и селезенке, ИЛ-1a в сыворотке крови и жировой ткани, MCP-1 и MIP-2a в жировой ткани, ИФН-γ в селезенке Часть этих эффектов проявлялась только при низкой дозе РК либо отменялась у животных, получавших ВУВЖР. Сниженные уровни M-CSF, являющегося маркером активации адипогенеза [41], были характерны для сыворотки крови и жировой ткани только у крыс, получавших РК вместе с СР; потребление ВУВЖР приводило к отмене этого эффекта для жировой ткани. Обращение эффекта РК на фоне потребления ВУВЖР отмечалось и для уровня в сыворотке хемокина GM-SCF, играющего важную роль в воспалении жировой ткани. Можно предположить, что неоднозначность в наблюдающихся воздействиях РК может быть связана с поступлением в организм высоких доз L-КАР, вследствие чего возможно (особенно на фоне потребления избытка жира с ВУВЖР) повышение уровней его форм, ацилированных остатками жирных кислот, которые обладают способностью активировать сигнальные пути NF-κB, ответственные за выработку провоспалительных цитокинов макрофагами [42].

Выявленные различия между эффектами комплексной добавки РК в отношении продукции цитокинов и хемокинов при ее поступлении вместе с СР и ВУВЖР могут быть связаны с влиянием на иммунные эффекторные клетки свободных насыщенных жирных кислот. Они, как известно, стимулируют провоспалительные механизмы аналогично действию липополисахаридов посредством активации TLR4-зависимых сигнальных путей и повышенной продукции провоспалительных цитокинов [43]. Это способно создать стойкий воспалительный фон, не позволяющий проявиться ряду противовоспалительных эффектов комплексной добавки. Кроме того, следует учитывать, что снижающаяся на фоне ожирения чувствительность к инсулину с нарушением связи в цепи инсулин → рецептор инсулина → субстрат рецептора (IRS) приводит к дерегуляции синтеза цитокинов и адипокинов, что и наблюдается в группах животных, получавших ВУВЖР (см. табл. 1-2, рис. 1-5).

Влияние добавки РК на уровни противовоспалительных цитокинов, включая ИЛ-2, ИЛ-4, ИЛ-5, ИЛ-10, было разнонаправленным в сыворотке крови, жировой ткани и селезенке. При этом только у крыс, получавших ВУВЖР, потребление БАД приводило к снижению соотношения ИЛ10/ИЛ-17 в сыворотке крови, что свидетельствовало об уменьшении относительной активности Treg клеток в сравнении с популяцией Th17 хелперных клеток. Процесс развития ожирения может положительно коррелировать с продукцией ИЛ-17, так как этот цитокин оказывает непосредственное влияние на рост и созревание жировых клеток. При этом наблюдается достоверный сдвиг активности от Th2 (ИЛ-4-продуцентов) и регуляторных T клеток (Tregs) в сторону Th1 (ИФН-γ-продуцентов). По данным [44], такой сдвиг может неблагоприятным образом усиливать накопление липидов в печени, что и наблюдалось в нашем предыдущем исследовании у крыс, получавших РК в составе ВУВЖР [29].

В миндалевидном теле головного мозга крыс, потреблявших СР, добавка РК приводила к дозозависимому увеличению содержания большинства как провоспалительных, так и противовоспалительных цитокинов и хемокинов. Это связано в первую очередь с двойственным действием компонентов комплексной добавки, которые в зависимости от полученных доз и концентраций в крови способны оказывать как противовоспалительное влияние, так и активировать провоспалительные сигнальные пути в астроцитах, микроглии, нейронах и резидентных клетках иммунной системы, мигрирующих в структуры головного мозга [45]. В отличие этого, в гиппокампе крыс, получавших ВУВЖР, отмечено по сравнению с получавшими СР повышение содержания преимущественно провоспалительных цитокинов: G-CSF, ИЛ-18 и VEGF при отсутствии эффекта со стороны противовоспалительных цитокинов.

Относительно небольшое возрастание уровня ИЛ-4, по-видимому, не могло компенсировать эти изменения, свидетельствующие о развитии нейровоспалительной реакции, что согласуется с данными, известными из литературы [4]. Примечательно, однако, что РК не способствовала нормализации цитокинового баланса в гиппокампе, и более того, вызывала в низкой дозе снижение уровня противовоспалительного ИЛ-4.

Содержание ИЛ-7 значительно повышалось в миндалевидном теле крыс, получавших ВУВЖР, а также под влиянием добавки РК на стандартном рационе. Данный цитокин способен оказывать анорексигенное действие (снижать потребление пищи) за счет стимулирующего действия на POMC/CART и угнетающего на NPY/AGRP нейроны [46]. Количество RANTES (CCL5), в отличие от остальных цитокинов, наиболее существенно повысилось в миндалевидном теле крыс, получавших РК вместе с ВУВЖР. Одновременно у этих животных уровни RANTES многократно возрастали и в жировой ткани. Система RANTES и его рецептора (CCR5) регулирует передачу сигналов инсулина, а ее недостаточность нарушает регуляцию энергетического обмена в центральной нервной системе [47].

С этими эффектами могут быть связаны отмеченные у животных, получавших РК, изменения в экспрессии ключевых регуляторных молекул Akt и IRS-1, отмечавшиеся в миндалевидном теле и гипоталамусе.

Как следует из полученных данных, система инсулинового сигналинга, опосредуемая активностью IRS-1 и Akt, является основной мишенью воздействия добавки РК в миндалевидном теле головного мозга и, возможно, в гиппокампе. Вместе с тем информация о влиянии компонентов комплексной БАД РК на этот сигнальный путь ограничена. Известно, что как L-КАР [48], так и Рес [49] могут снижать экспрессию IRS-1 и Akt в эндотелии и мышечной ткани животных. При этом полученные нами данные позволяют предположить, что роль сигнальных путей киназы mTOR и BAD в реакции мозговой ткани крыс на комплексную добавку РК является, по-видимому, менее значимой.

Заключение

Таким образом, как показали проведенные исследования, комплексная БАД РК оказывает на организм крыс гиполептинемическое действие, проявляет определенные противовоспалительные эффекты и модулирует в головном мозге активность некоторых факторов, способных снижать потребление пищи и липогенез. Однако, как показывает сравнение с известными данными литературы о гиполипидемическом и противовоспалительном действии компонентов РК, проявляемом ими по отдельности, синергического эффекта Рес и L-КАР, по-видимому, не наблюдается, а в случае влияния на уровни провоспалительных цитокинов в миндалевидном теле, возможно, имеет место даже антагонизм этих БАВ. Кроме того, эффект комплексной БАД в отношении содержания ряда цитокинов в крови, лизатах жировой ткани и селезенке отменяется у животных, получающих ВУВЖР. Тем самым иммуномодулирующее и противовоспалительное действие комплексной БАД, по-видимому, менее выражено на фоне развившегося диет-индуцированного ожирения по сравнению с животными, получающими сбалансированный рацион. Последнее обстоятельство следует учитывать при разработке перспективных протоколов использования БАВ с гиполипидемическим, гиполептинемическим и противовоспалительным действием в диетотерапии пациентов с ожирением.

Литература

1. Stolarczyk E. Adipose tissue inflammation in obesity: a metabolic or immune response? // Curr. Opin. Pharmacol. 2017. Vol. 37. P. 35-40. DOI: https://doi.org/10.1016/j.coph.2017.08.006

2. Van Meijel R.L.J., Blaak E.E., Goossens G.H. Adipose tissue metabolism and inflammation in obesity // Mechanisms and Manifestations of Obesity in Lung Disease / eds R.A. Johnston, B.T. Suratt. Academic Press, 2019. P. 1-22. ISBN 9780128135532. DOI: https://doi.org/10.1016/B978-0-12-813553-2.00001-4

3. Park E.J., Lee J.H., Yu G.Y., He G., Ali S.R., Holzer R.G. et al. Dietary and genetic obesity promote liver inflammation and tumorigenesis by enhancing IL-6 and TNF expression // Cell. 2010. Vol. 140, N 2. P. 197-208. DOI: https://doi.org/10.1016/j.cell.2009.12.052

4. Miller A.A., Spencer S.J. Obesity and neuroinflammation: a pathway to cognitive impairment // Brain Behav. Immun. 2014. Vol. 42. P. 10-21. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbi.2014.04.001

5. Noronha S.S.R., Lima P.M., Campos G.S.V., Chírico M.T.T., Abreu A.R., Figueiredo A.B. et al. Association of high-fat diet with neuroinflammation, anxiety-like defensive behavioral responses, and altered thermoregulatory responses in male rats // Brain Behav. Immun. 2019. Vol. 80. P. 500-511. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbi.2019.04.030

6. Sun N.-N., Wu T.-Y., Chau C.-F. Natural dietary and herbal products in anti-obesity treatment // Molecules. 2016. Vol. 21, N 10. P. 1351. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules21101351

7. Szkudelska K., Okulicz M., Hertig I., Szkudelski T. Resveratrol ameliorates inflammatory and oxidative stress in type 2 diabetic Goto-Kakizaki rats // Biomed. Pharmacother. 2020. Vol. 125. Article ID 110026. DOI: https://doi.org/10.1016/j.biopha.2020.110026

8. Barber T.M., Kabisch S., Randeva H.S., Pfeiffer A.F.H., Weickert M.O. Implications of resveratrol in obesity and insulin resistance: a state-of-the-art review // Nutrients. 2022. Vol. 14, N 14. P. 2870. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14142870

9. Lalani A.R., Fakhari F., Radgoudarzi S., Rastegar-Pouyani N., Moloudi K., Khodamoradi E. et al. Immunoregulation by resveratrol; implications for normal tissue protection and tumour suppression // Clin. Exp. Pharmacol. Physiol. 2023. Vol. 50, N 5. P. 353-368. DOI: https://doi.org/10.1111/1440-1681.13760

10. Schwager J., Bompard A., Raederstorff D., Hug H., Bendik I. Resveratrol and ω-3 PUFAs promote human macrophage differentiation and function // Biomedicines. 2022. Vol. 10, N 7. P. 1524. DOI: https://doi.org/10.3390/biomedicines10071524

11. Nakayama H., Yaguchi T., Yoshiya S., Nishizaki T. Resveratrol induces apoptosis MH7A human rheumatoid arthritis synovial cells in a sirtuin 1-dependent manner // Rheumatol. Int. 2012. Vol. 32. P. 151-157. DOI: https://doi.org/10.1007/s00296-010-1598-8

12. Borra M.T., Smith B.C., Denu J.M. Mechanism of human SIRT1 activation by resveratrol // J. Biol. Chem. 2005. Vol. 280, N 17. P. 17 187-17 195. DOI: https://doi.org/10.1074/jbc.M501250200

13. Price N.L., Gomes A.P., Ling A.J., Duarte F.V., Martin-Montalvo A., North B.J. et al. SIRT1 is required for AMPK activation and the beneficial effects of resveratrol on mitochondrial function // Cell Metab. 2012. Vol. 15, N 5. P. 675-690. DOI: https://doi.org/10.1016/j.cmet.2012.04.003

14. Saqib U., Kelley T.T., Panguluri S.K., Liu D., Savai R., Baig M.S. et al. Polypharmacology or promiscuity? Structural interactions of resveratrol with its bandwagon of targets // Front. Pharmacol. 2018. Vol. 9. P. 1201. DOI: https://doi.org/10.3389/fphar.2018.01201

15. Misawa T., Saitoh T., Kozaki T., Park S., Takahama M., Akira S. Resveratrol inhibits the acetylated-tubulin-mediated assembly of the NLRP3-inflammasome // Int. Immunol. 2015. Vol. 27. P. 425-434. DOI: https://doi.org/10.1093/intimm/dxv018

16. Baur J.A., Sinclair D.A. Therapeutic potential of resveratrol: the in vivo evidence // Nat. Rev. Drug Discov. 2006. Vol. 5. P. 493. DOI: https://doi.org/10.1038/nrd2060

17. Snopek L., Mlcek J., Sochorova L., Baron M., Hlavacova I., Jurikova T. et al. Contribution of red wine consumption to human health protection // Molecules. 2018. Vol. 23, N 7. P. 1684. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules23071684

18. Katila N., Duwa R., Bhurtel S., Khanal S., Maharjan S., Jeong J.H. et al. Enhancement of blood-brain barrier penetration and the neuroprotective effect of resveratrol // J. Control. Release. 2022. Vol. 346. P. 1-19. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jconrel.2022.04.003

19. Hong H.J., Kang W., Kim D.G., Lee D.H., Lee Y., Han C.-H. Effects of resveratrol on the insulin signaling pathway of obese mice // J. Vet. Sci. 2014. Vol. 15, N 2. P. 179-185. DOI: https://doi.org/10.4142/jvs.2014.15.2.179

20. Longo N., Frigeni M., Pasquali M. Carnitine transport and fatty acid oxidation // Biochim. Biophys. Acta Mol. Cell Res. 2016. Vol. 1863, N 10. P. 2422-2435. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbamcr.2016.01.023

21. Panchal S.K., Poudyal H., Ward L.C., Waanders J., Brown L. Modulation of tissue fatty acids by L-carnitine attenuates metabolic syndrome in diet-induced obese rats // Food Funct. 2015. Vol. 6, N 8. P. 2496-2506. DOI: https://doi.org/10.1039/c5fo00480b

22. Jiang F., Zhang Z., Zhang Y., Pan X., Yu L., Liu S. L-carnitine ameliorates cancer cachexia in mice partly via the carnitine palmitoyltransferase-associated PPAR-γ signaling pathway // Oncol. Res. Treat. 2015. Vol. 38, N 10. P. 511-516. DOI: https://doi.org/10.1159/000439550

23. Traina G. The neurobiology of acetyl-L-carnitine // Front. Biosci. (Landmark Ed.). 2016. Vol. 21. P. 1314-1329. DOI: https://doi.org/10.2741/4459I

24. Bykov I., Järveläinen H., Lindros K. L-carnitine alleviates alcohol-induced liver damage in rats: role of tumour necrosis factor-alpha // Alcohol Alcohol. 2003. Vol. 38, N 5. P. 400-406. DOI: https://doi.org/10.1093/alcalc/agg109

25. Балакина А.С., Трусов Н.В., Аксенов И.В., Гусева Г.В., Кравченко Л.В., Тутельян В.А. Влияние рутина и гесперидина на экспрессию гена Nrf2- и AhR контролируемых генов и гена CYP3A1 у крыс при остром токсическом действии четыреххлористого углерода // Вопросы питания. 2016. Т. 85, № 5. С. 28-35. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2016-00031

26. Балакина А.С., Аксенов И.В., Трусов Н.В., Гусева Г.В., Авреньева Л.И., Кравченко Л.В. и др. Влияние куркумина и кверцетина на показатели защитного потенциала крыс при их раздельном и совместном действии // Вопросы питания. 2017. Т. 86, № 2. С. 14-22. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2017-00029

27. Biesinger S., Michaels H.A., Quadros A.S., Qian Y., Rabovsky A.B., Badger R.S. et al. A combination of isolated phytochemicals and botanical extracts lowers diastolic blood pressure in a randomized controlled trial of hypertensive subjects // Eur. J. Clin. Nutr. 2016. Vol. 70, N 1. P. 10-16. DOI: https://doi.org/10.1038/ejcn.2015.88

28. Guide for the Care and Use of Laboratory Animals. 8th ed. / Committee for the Update of the Guide for the Care and Use of Laboratory Animals; Institute for Laboratory Animal Research (ILAR); Division on Earth and Life Studies (DELS); National Research Council of the national academies. Washington : The National Academies Press, 2011.

29. Шипелин В.А., Шумакова А.А., Семин М.О., Трусов Н.В., Балакина А.С., Тимонин А.Н. и др. Влияние комплекса L-карнитина и ресвератрола на физиологические, биохимические и морфологические показатели крыс в норме и с алиментарным ожирением // Вопросы питания. 2021. Т. 90, № 1. С. 15-32. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2021-90-1-15-32

30. Apryatin S.A., Shipelin V.A., Trusov N.V., Mzhelskaya K.V., Evstratova V.S., Kirbaeva N.V. et al. Comparative analysis of the influence of a high-fat/high-carbohydrate diet on the level of anxiety and neuromotor and cognitive functions in Wistar and DAT-KO rats // Physiol. Rep. 2019. Vol. 7, N 4. Article ID e13987. DOI: https://doi.org/10.14814/phy2.13987

31. Botros M., Sikaris K.A. The De Ritis ratio: the test of time [Electronic resource] // Clin. Biochem. Rev. 2013. Vol. 34. P. 117-130. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3866949/ (date of access August 08, 2023).

32. Hong H.J., Kang W., Kim D.G., Lee D.H., Lee Y., Han C.-H. Effects of resveratrol on the insulin signaling pathway of obese mice // J. Vet. Sci. 2014. Vol. 15, N 2. P. 179-185. DOI: https://doi.org/10.4142/jvs.2014.15.2.179

33. Bene J., Hadzsiev K., Melegh B. Role of carnitine and its derivatives in the development and management of type 2 diabetes // Nutr. Diabetes. 2018. Vol. 8, N 1. P. 8. DOI: https://doi.org/10.1038/s41387-018-0017-1

34. Zhao H., Zhang Y., Shu L., Song G., Ma H. Resveratrol reduces liver endoplasmic reticulum stress and improves insulin sensitivity in vivo and in vitro // Drug Des. Devel. Ther. 2019. Vol. 13. P. 1473-1485. DOI: https://doi.org/10.2147/DDDT.S203833

35. Çakir I., Perello M., Lansari O., Messier N.J., Vaslet C.A., Nillni E.A. Hypothalamic Sirt1 regulates food intake in a rodent model system // PLoS One. 2009. Vol. 4, N 12. Article ID e8322. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0008322

36. Franco J.G., Lisboa P.C., da Silva Lima N., Peixoto-Silva N., Maia L.A., Oliveira E. et al. Resveratrol prevents hyperleptinemia and central leptin resistance in adult rats programmed by early weaning // Horm. Metab. Res. 2014. Vol. 46, N 10. P. 728-735. DOI: https://doi.org/10.1055/s-0034-1375688

37. Nazary-Vannani A., Ghaedi E., Mousavi S.M., Teymouri A., Rahmani J., Varkaneh H.K. The effect of L-carnitine supplementation on serum leptin concentrations: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials // Endocrine. 2018. Vol. 60, N 3. P. 386-394. DOI: https://doi.org/10.1007/s12020-018-1559-7

38. Cammisotto P.G., Gélinas Y., Deshaies Y., Bukowiecki L.J. Regulation of leptin secretion from white adipocytes by free fatty acids // Am. J. Physiol. Endocrinol. Metab. 2003. Vol. 285, N 3. Р. E521-E526. DOI: https://doi.org/10.1152/ajpendo.00052.2003

39. Boden G. Obesity and free fatty acids // Endocrinol. Metab. Clin. North Am. 2008. Vol. 37, N 3. Р. 635-646. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ecl.2008.06.007

40. Teimouri M., Homayouni-Tabrizi M., Rajabian A., Amiri H., Hosseini H. Anti-inflammatory effects of resveratrol in patients with cardiovascular disease: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials // Complement. Ther. Med. 2022. Vol. 70. Article ID 102863. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ctim.2022.102863

41. Mukherjee S., Aseer K.R., Yun J.W. Roles of macrophage colony stimulating factor in white and brown adipocytes // Biotechnol. Bioproc. 2020. Vol. 25. P. 29-38. DOI: https://doi.org/10.1007/s12257-020-0023-8

42. Rutkowsky J.M., Knotts T.A., Ono-Moore K.D., McCoin C.S., Huang S., Schneider D. et al. Acylcarnitines activate proinflammatory signaling pathways // Am. J. Physiol. Endocrinol. Metab. 2014. Vol. 306, N 12. P. E1378-E1387. DOI: https://doi.org/10.1152/ajpendo.00656.2013

43. Seong J., Kang J.Y., Sun J.S., Kim K.W. Hypothalamic inflammation and obesity: a mechanistic review // Arch. Pharm. Res. 2019. Vol. 42, N 5. P. 383-392. DOI: https://doi.org/10.1007/s12272-019-01138-9

44. Zúñiga L.A., Shen W.-J., Joyce-Shaikh B., Pyatnova E., Richards A.G., Thom C. et al. IL-17 regulates adipogenesis, glucose homeostasis, and obesity // J. Immunol. 2010. Vol. 185, N 11. P. 6947-6959. DOI: https://doi.org/10.4049/jimmunol.1001269

45. Shaito A., Posadino A.M., Younes N., Hasan H., Halabi S., Alhababi D. et al. Potential adverse effects of resveratrol: a literature review // Int. J. Mol. Sci. 2020. Vol. 21, N 6. P. 2084. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms21062084

46. Macia L., Viltart O., Delacre M., Sachot C., Héliot L., Di Santo J.P. et al. Interleukin-7, a new cytokine targeting the mouse hypothalamic arcuate nucleus: role in body weight and food intake regulation // PLoS One. 2010. Vol. 5, N 4. Article ID e9953. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0009953

47. Chou S.Y., Ajoy R., Changou C.A., Hsieh Y.T., Wang Y.K., Hoffer B. CCL5/RANTES contributes to hypothalamic insulin signaling for systemic insulin responsiveness through CCR5 // Sci. Rep. 2016. Vol. 6. Article ID 37659. DOI: https://doi.org/10.1038/srep37659

48. Zhang Z., Zhao M., Wang J., Ding Y., Dai X., Li Y. Effect of acetyl-L-carnitine on the insulin resistance of L6 cells induced by tumor necrosis factor-alpha [Electronic resource] // Wei Sheng Yan Jiu. 2010. Vol. 39, N 2. P. 152-154. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/20459025/ (date of access August 08, 2023).

49. Vlavcheski F., Den Hartogh D.J., Giacca A., Tsiani E. Amelioration of high-insulin-induced skeletal muscle cell insulin resistance by resveratrol is linked to activation of AMPK and restoration of GLUT4 translocation // Nutrients. 2020. Vol. 12, N 4. P. 914. DOI: https://doi.org/10.3390/nu12040914

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии Creative Commons Attribution 4.0 International License («Атрибуция - Всемирная»)

SCImago Journal & Country Rank
Scopus CiteScore
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
Тутельян Виктор Александрович
Академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, научный руководитель ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии»

Журналы «ГЭОТАР-Медиа»