Особенности питания и предрасположенность к расстройствам пищевого поведения у подростков

Резюме

Подростковый возраст является критическим периодом для возникновения расстройств пищевого поведения (РПП). РПП влияют на рацион подростка как количественно, так и качественно и могут иметь неблагоприятные и долговременные последствия для здоровья. Связь между предрасположенностью к РПП и питанием российских подростков исследована мало.

Цель работы - охарактеризовать связь между предрасположенностью к РПП и особенностями питания в выборке российских школьников.

Материал и методы. В сплошное одномоментное исследование были включены ученики 10-х классов общеобразовательных школ (n=379, 63,1% девочек) в возрасте 16,0±0,5 года. Для оценки риска РПП использовали Шкалу оценки пищевого поведения. Информацию о питании получали из заполненных подростками опросников, характеризующих частоту приемов пищи (дома и в школе) в течение недели, разнообразие блюд и частоту потребления пищевых продуктов и блюд. Проводили антропометрические измерения с расчетом индекса массы тела (ИМТ) и индекса окружность талии (ОТ)/рост.

Результаты исследования свидетельствуют о значительных нарушениях питания школьников, более свойственных девочкам. Они статистически значимо реже, чем мальчики, употребляли мясо, молоко, орехи, сливочное масло, чаще пропускали завтрак. Показаны статистически значимые корреляционные связи между SDS ИМТ и индексом ОТ/рост у девочек с их неудовлетворенностью собственным телом (R=0,19 и 0,18 соответственно, p<0,01), стремлением похудеть (R=0,26 и 0,25 соответственно, p<0,01) и булимическими тенденциями в поведении (R=0,13, p<0,05 для ОТ/рост). У мальчиков желание похудеть было статистически значимо связано только с абдоминальным распределением жира (R=0,26, p<0,01). Неудовлетворенность телом и стремление к худобе у мальчиков было связано со статистически значимо более редким употреблением конфет, шоколада, мороженого, печенья и картофеля. У девочек - с редким употреблением конфет, мороженого, сладких газированных напитков, соков, фастфуда, а также хлеба, мяса и колбасных изделий, сливочного масла, с пропусками завтраков и ужинов.

Заключение. Склонность к формированию РПП в подростковом возрасте в большей степени свойственна девочкам и сопряжена с диетическими ограничениями, затрагивающими важнейшие компоненты рациона, необходимые для нормального роста и развития.

Ключевые слова:расстройства пищевого поведения; пищевое поведение; подростки; рацион питания; Шкала оценки пищевого поведения

Финансирование. Статья подготовлена в рамках выполнения государственной бюджетной темы НИР ФГБНУ НЦ ПЗСРЧ "Ключевые закономерности и механизмы формирования нарушений здоровья детей и подростков как основа персонализированного подхода к диагностике, лечению и профилактике в современной педиатрии".

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие конфликта интересов.

Вклад авторов. Концепция и дизайн исследования - Рычкова Л.В., Погодина А.В.; сбор данных - Астахова Т.А., Лебедева Л.Н.; статистическая обработка данных - Погодина А.В., Лебедева Л.Н.; написание текста - Погодина А.В., Астахова Т.А.; редактирование, утверждение окончательного варианта статьи, ответственность за целостность всех частей статьи - все авторы.

Для цитирования: Погодина А.В., Астахова Т.А., Лебедева Л.Н., Рычкова Л.В. Особенности питания и предрасположенность к расстройствам пищевого поведения у подростков // Вопросы питания. 2024. Т. 93, № 3. С. 31-40. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2024-93-3-31-40

Подростковый возраст является временем интенсивных психофизиологических изменений и вместе с тем критическим периодом для формирования поведенческих паттернов. Становление пищевого поведения, которое остается неотъемлемой частью жизни человека на всем ее протяжении, также происходит в этот период.

Пищевое поведение определяется сложным взаимодействием физиологических, психологических, социальных и генетических факторов, которые влияют на время приема пищи, количество потребляемой еды, пищевые предпочтения, выбор пищевых продуктов и блюд [1]. По данным Института измерения показателей и оценки состояния здоровья, 14 млн человек в мире, в том числе около 3 млн детей и подростков, имеют расстройства пищевого поведения (РПП), наиболее частыми из них являются нервная анорексия, нервная булимия и компульсивное переедание [2, 3]. РПП характеризуются нарушением нормальных пищевых привычек, приводящим к ухудшению физического и психологического здоровья, и подразумевают использование неприемлемых методов контроля массы тела, в том числе ограничительных диет, пропусков приема пищи, исключения из рациона продуктов с высокой энергетической плотностью, длительного голодания, эпизодов переедания и компенсаторного поведения (прием слабительных, диуретиков, самоиндуцированная рвота) [1].

Исходя из вышесказанного, РПП меняют рацион питания как количественно, так и качественно, что не может не вызывать тревоги, поскольку диетические ограничения в подростковом возрасте, являющемся фазой интенсивного роста и развития, а следовательно, высоких потребностей в энергии и пищевых веществах, могут иметь неблагоприятные и долговременные последствия для здоровья и стать предикторами развития патологических состояний и заболеваний во взрослой жизни [4].

Наиболее эффективным подходом к профилактике и ранней диагностике РПП является поиск признаков предрасположенности с формированием групп высокого риска, для чего в последние годы были разработаны и нашли широкое применение опросники для оценки пищевого поведения детей и подростков [5]. Один из таких психометрических инструментов - Шкала оценки пищевого поведения (ШОПП), которая наиболее часто используется для оценки риска РПП, в том числе в популяционных исследованиях [6]. При этом следует понимать, что ШОПП не предназначена для постановки клинического диагноза, она является инструментом для оценки симптомов, имеющих отношение к развитию и поддержанию РПП. В 2011 г. О.А. Ильчик и соавт. была выполнена русскоязычная адаптация ШОПП, что позволяет применять ее для формирования групп риска РПП при изучении данной проблемы на территории России.

Зарубежные исследования выявили более низкое потребление энергии и некоторых микроэлементов, а также витаминов B6 и B12 не только среди подростков с диагностированными РПП [7], но также при предрасположенности к данным расстройствам, выявленной при скрининговой оценке [8]. Исходя из этого, изучение питания российских подростков в контексте предрасположенности к РПП представляется актуальным, поскольку позволит осветить важный аспект данной проблемы и получить значимые практические выводы.

Цель настоящего исследования - охарактеризовать связь между предрасположенностью к РПП и особенностями питания в выборке российских школьников.

Материал и методы

Данные для настоящего исследования были получены в ходе исследования "Психофизиологические и социально-демографические корреляты связанного со здоровьем качества жизни у подростков старшего школьного возраста", проведенного на базе ФГБНУ НЦ ПЗСРЧ (Иркутск) в 2017-2018 гг. Это было сплошное одномоментное исследование, которое включало учащихся 10-х классов из 14 общеобразовательных школ с территориальным охватом всех административных округов Иркутска.

Критерием включения в основное исследование было наличие информированного согласия подростка на участие.

Критерии исключения: наличие тяжелой соматической патологии; отказ подростка от продолжения участия в исследовании на любом его этапе.

Дополнительным критерием включения в данный фрагмент исследования было наличие заполненных опросников, характеризующих особенности пищевого рациона и пищевого поведения подростков.

Антропометрические измерения проводили в утренние часы, у подростков, одетых в легкую одежду, без обуви. Рост и массу тела измеряли с помощью ростомера и электронных весов соответственно. Рассчитывали индекс массы тела (ИМТ), значения которого оценивали с использованием калькулятора AnthroPlus (http://www.who.int/growthref/tools/en/). Дополнительно измеряли окружность талии (ОТ) с вычислением индекса ОТ/рост.

Факторы, связанные с питанием, изучали с помощью опросников, которые характеризовали частоту завтраков, обедов (дома и в школе) и ужинов в течение недели, разнообразие блюд, а также частоту потребления таких пищевых продуктов и блюд, как овощи [сырые, отварные (кроме картофеля), зеленые, картофель], фрукты, хлеб белый и черный, мясо и колбасные изделия, курица, рыба, молочные продукты (молоко, сыр, творог, йогурты), яйца, масло сливочное, кондитерские изделия (выпечка и печенье, конфеты, шоколад, мороженое), орехи, семечки, блюда фастфуда, напитки (чай, кофе, сладкая газировка, соки). Частоту употребления ранжировали по следующей шкале: никогда, 1 раз в неделю и реже, 2-3 раза в неделю, 5-6 раз в неделю, ежедневно.

Для выявления предрасположенности к РПП использовали ШОПП. Факторная структура опросника выделяет 7 субшкал, которые оценивают: 1) стремление к худобе (СкХ); 2) булимию; 3) неудовлетворенность телом (НТ); 4) неэффективность; 5) перфекционизм; 6) недоверие в межличностных отношениях; 7) интероцептивную некомпетентность. Ответы участников ранжируются по диапазону от "никогда" до "всегда" [6]. Поскольку с высоким риском развития РПП связаны высокие баллы по шкалам Булимия, СкХ и НТ, для поиска ассоциаций между паттернами питания и риском РПП были взяты именно эти 3 шкалы.

Анализ данных проводили с использованием системы статистического анализа и визуализации данных R 3.6.0 и интегрированной среды разработки RStudio. Проверку на соответствие распределения количественных данных нормальному закону проводили с помощью статистических критериев Колмогорова-Смирнова и Шапиро-Уилка. В зависимости от характера распределения количественные показатели были представлены в виде медиан и 25-го и 75-го процентилей или в виде средних и среднеквадратичных отклонений. Качественные данные представлены в виде абсолютных и относительных значений. Различия между группами по количественным признакам оценивали с использованием критерия Манна-Уитни. При сравнении групп по номинальным признакам использовали критерий χ2 и в случае значений ожидаемого явления менее 10 - критерий Фишера. Для изучения связи между количественными или порядковыми признаками применяли коэффициент ранговой корреляции Спирмена. За уровень статистической значимости принимали p<0,05.

Результаты

В исследование были включены анкеты 379 учеников 10-х классов в возрасте 16,0±0,5 года: 239 (63,1%) девочек и 140 (36,9%) мальчиков. Большинство (86,7%) подростков, включенных в исследование, имели средний уровень питания. Повышенное питание/ожирение было у 40 (10,6%) подростков, недостаточность питания - у 10 (2,7%) [9]. Частота нарушений питания была сопоставимой у подростков обоего пола (табл. 1).

Данные об особенностях питания подростков приведены в табл. 2. Ежедневно завтракали дома 236 (64,5%) подростков. Девочки пропускали завтраки значительно чаще, чем мальчики (p=0,005 для никогда и 1-2 раза в неделю). Завтракали в школе 87 (25,4%) подростков, без различий по полу. Также между группами не выявлено различий в частоте домашних обедов, но девочки значительно чаще, чем мальчики, сообщали, что они обедают в школе 1-2 раза в неделю (p<0,001).

Рекомендациям по ежедневному употреблению фруктов следовали только 108 (28,6%) подростков. Сырые овощи ежедневно употребляли 60 (15,8%) подростков, зеленые овощи - 62 (16,6%) подростка, без различий по полу. Отварные овощи (кроме картофеля) ежедневно употребляли 33 (8,9%) участника, несколько чаще девочки [26 (11,1%) против 7 (5,1%), p=0,052]. Большинство (82,6%) опрошенных подростков не употребляли сладкие газированные напитки или употребляли их редко (26,3 и 56,3% соответственно), без различий по полу. Ежедневно употребляли мясо (не включая колбасные изделия) только 53,9% подростков. При этом мальчики употребляли мясо и колбасные изделия значительно чаще, чем девочки (p=0,012 и 0,005 соответственно). С другой стороны, среди девочек было значительно больше тех, кто употреблял мясо и колбасные изделия 1 раз в неделю и реже или не употреблял совсем (p=0,006 и 0,005 соответственно). По сравнению с мальчиками среди девочек была значительно больше доля тех, кто никогда не употребляет орехи (p=0,011), никогда не ест белый хлеб (p=0,016), никогда не пьет молоко (p=0,018). Также среди девочек была значительно больше доля тех, кто употребляет картофель и сливочное масло 1 раз в неделю и реже или не употребляет вообще (p=0,044 и 0,016 соответственно).

Девочки имели статистически значимо более высокий суммарный балл ШОПП, а также значительно более высокие баллы по ее отдельным субшкалам, за исключением субшкалы, характеризующей перфекционизм (p<0,001 для субшкал СкХ, Булимия, НТ, Неэффективность, Суммарный балл; р=0,002 для шкалы Интероцептивная некомпетентность; р=0,035 для шкалы Недоверие в межличностных отношениях) (см. рисунок). Высокие стенайны по шкале СкХ имели 67 (17,7%) участников: 8 (5,7%) мальчиков и 59 (24,7%) девочек (p<0,001); по шкале Булимия - 116 (30,6%) участников: 32 (22,9%) мальчика и 84 (35,1%) девочки (p=0,012); по шкале НТ - 90 (25,4%) участников: 20 (16%) мальчиков и 70 (30,6%) девочек (p=0,003).

Между баллами по всем 3 субшкалам, специфичным для РПП, а также по суммарным баллам ШОПП у девочек и их ИМТ, и индексом ОТ/рост обнаружены статистически значимые положительные корреляции. Для мальчиков статистически значимая корреляция была обнаружена только между баллами по шкале СкХ и абдоминальным распределением жира (табл. 3). Дополнительно было показано, что антропометрические индексы имеют значимые корреляции с баллами по шкале Неэффективность. При этом корреляции между баллами по этой субшкале и SDS ИМТ у мальчиков и девочек имели разнонаправленный характер.

При анализе корреляций между баллами по шкалам ШОПП и частотой употребления отдельных блюд и продуктов было показано, что наибольшее количество статистически значимых связей у подростков обоего пола было получено для баллов по шкале СкХ. Мальчики, которые хотели стать стройнее, реже употребляли конфеты, шоколад, мороженое, печенье и картофель. Ассоциации с употреблением этих же продуктов и блюд, за исключением мороженого, отмечались у мальчиков для баллов по шкале НТ. У девочек высокие баллы по шкале СкХ были связаны с более редким употреблением соков, сладких газированных напитков, конфет, мороженого, фастфуда, а также хлеба белого и черного, колбасных изделий, мяса, сливочного масла. Более высокие баллы по шкале НТ у девочек ассоциировались с более редким употреблением соков и сладких газированных напитков, мороженого, колбасных изделий и сливочного масла. Шкала Булимия имела наименьшее количество ассоциаций с пищевым рационом. Девочки с более высокими баллами по данной шкале реже употребляли соки, мальчики - чаще пили кофе и ели мясо. Что касается паттернов приема пищи, то у девочек пропуски завтраков статистически значимо коррелировали с баллами по субшкалам СкХ и Булимия. Пропуски ужинов были связаны с более высокими баллами по шкале НТ у мальчиков и по шкале СкХ у подростков обоего пола (табл. 4).

Обсуждение

Результаты этого исследования, как и других исследований, проведенных в разных регионах России, свидетельствуют о значительных нарушениях питания школьников [10-12]. При этом представляется, что питание девочек нарушено в большей степени, чем питание их сверстников мужского пола. Девочки значительно реже, чем мальчики, употребляли мясные продукты, молоко, орехи, сливочное масло. В целом по группе завтракали ежедневно только 64,5% подростков, но девочки пропускали завтрак значительно чаще, чем мальчики. Эти результаты совпадают с таковыми в исследовании большой выборки школьников Мурманска и Москвы (n=785), в котором также выявлена тенденция к более частым ежедневным завтракам среди мальчиков (76,5%) по сравнению с девочками [13]. В крупном исследовании подростков 12-15 лет из 4 городов России девочки имели меньшее количество приемов пищи, чем мальчики, и, так же как и в нашем исследовании, существенно реже по сравнению с мальчиками употребляли в пищу мясо и мясные продукты [14].

Из всех субшкал ШОПП наиболее специфичными для РПП являются СкХ, НТ и Булимия [15]. Девочки имели статистически значимо более высокие баллы по всем указанным субшкалам по сравнению с мальчиками, что еще раз подтверждает показанную в большинстве исследований данной проблемы склонность к развитию РПП у лиц женского пола [16]. Однако наряду с этим есть исследования, свидетельствующие о сопоставимом риске РПП у подростков обоего пола [3].

Следует отметить, что девочки по сравнению с мальчиками имели значительно более высокие баллы и по другим субшкалам ШОПП, в том числе по шкале Интероцептивная некомпетентность, которая отражает дефицит уверенности в отношении распознавания чувства голода и насыщения, что характеризует одну из сторон РПП, а также по субшкалам Недоверие в межличностных отношениях (чувство отстраненности от контактов с окружающими), Неэффективность (аспект самоотношения, объединяющий веру в свои силы, способности, энергию, самостоятельность, оценку своих возможностей контролировать собственную жизнь [6]).

Несмотря на то что избыточную массу тела или ожирение в нашем исследовании имели только 10,6% подростков, при корреляционном анализе было показано, что большая масса тела относительно фактического роста и склонность к абдоминальному типу жироотложения у девочек были статистически значимо связаны с их неудовлетворенностью собственным телом, стремлением похудеть, а также с булимическими тенденциями в поведении. У мальчиков желание похудеть было статистически значимо связано только с абдоминальным распределением жира, вероятно, в связи с деформирующим влиянием последнего на форму силуэта.

Значимые ассоциации между антропометрическими индексами и баллами по шкале Неэффективность, отражающей отсутствие ощущения безопасности, чувство одиночества, неспособность контролировать собственную жизнь [6], у мальчиков и девочек имели разнонаправленный характер. Это говорит о том, что крупные мальчики и худощавые девочки увереннее чувствуют себя в жизни, и согласуется с результатами предшествующих исследований, свидетельствующих о том, что неудовлетворенность фактическим силуэтом у девочек характеризует желание иметь более стройную фигуру, тогда как мальчики стремятся иметь более крупные силуэты [17].

Поперечный дизайн нашего исследования не позволяет судить о направлении причинно-следственных ассоциаций между особенностями питания и предрасположенностью к РПП у подростков. Мы показали, что неудовлетворенность телом и желание стать стройнее было связано с определенными диетическими ограничениями у подростков обоего пола. Но если у мальчиков эти ограничения касались преимущественно продуктов, содержащих легкоусвояемые углеводы (конфеты, шоколад, мороженое, печенье), и картофеля, то у девочек, помимо данной категории (конфеты, мороженое, сладкие газированные напитки и соки) и фастфуда, они содержали продукты, которые рекомендовано включать в рацион подростка ежедневно (хлеб, мясо и мясные продукты, сливочное масло).

Что касается паттернов приема пищи, то результаты нашего исследования свидетельствуют о том, что повышение риска развития РПП у девочек ассоциировано с пропусками как завтраков, так и ужинов, что аналогично результатам, полученным при обследовании студенток в Румынии [18]. Предшествующие исследования также свидетельствуют о том, что пропуск завтраков может оказывать неблагоприятное воздействие на психическое и физическое здоровье. В недавнем метаанализе (общий размер выборки 399 550 человек) пропуск завтрака был положительно связан с вероятностью депрессии, стресса и психологического дистресса во всех возрастных группах, а также с тревогой в подростковом возрасте [19].

Заключение

Результаты данного исследования свидетельствуют о том, что склонность к формированию РПП в подростковом возрасте в большей степени свойственна девочкам и сопряжена с диетическими ограничениями, затрагивающими важнейшие компоненты рациона, необходимые для нормального роста и развития. Это свидетельствует о недостаточном уровне знаний о принципах здорового питания у школьников и может являться обоснованием для усиления просветительской работы с подрастающим поколением и семьями, нацеленной на формирование правильных пищевых привычек и подразумевающей объединенные усилия медицинских, педагогических работников, а также поддержку на государственном уровне.

Литература

1. Grimm E.R., Steinle N.I. Genetics of eating behavior: established and emerging concepts // Nutr. Rev. 2011. Vol. 69, N 1. P. 52-60. DOI: https://doi.org/10.1111/j.1753-4887.2010.00361.x

2. Institute of Health Metrics and Evaluation. Global Health Data Exchange (GHDx). URL: https://vizhub.healthdata.org/gbd-results/ (date of access February 25. 2024).

3. Mora F., Alvarez-Mon M.A., Fernandez-Rojo S., Ortega M.A., Felix-Alcantara M.P., Morales-Gil I. et al. Psychosocial factors in adolescence and risk of development of eating disorders // Nutrients. 2022. Vol. 14, N 7. P. 1481. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14071481

4. Денисова Н.Н., Кешабянц Э.Э., Мартинчик А.Н. Анализ режима питания и продуктовой структуры суточного рациона детей 3-17 лет в Российской Федерации // Вопросы питания. 2022. Т. 91, № 4. С. 54-63. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2022-91-4-54-63

5. Валитова И.Е., Галиновская А.А. Психологическая оценка предрасположенности девушек-подростков к нарушениям пищевого поведения // Психиатрия, психотерапия и клиническая психология. 2017. Т. 8, № 3. С. 362-374.

6. Ильчик О.А., Сивуха С.В., Скугаревский О.А., Суихи С. Русскоязычная адаптация методики "Шкала оценки пищевого поведения" // Психиатрия, психотерапия и клиническая психология. 2011. Т. 1, № 3. C. 39-50.

7. Pereira E.M., da Silva K.B.B., Costa P.R.F., da Silva L.E.M., Nepomuceno C.M.M., da Silva H.B.M. et al. Restrained eating behaviour, anorexia nervosa and food consumption between children and adolescents: a scoping review // Br. J. Nutr. 2022. Vol. 128, N 8. P. 1565-1586. DOI: https://doi.org/10.1017/S0007114521004219

8. Grigolon R.B., Dunker K.L.L., Almeida M.C., Achôa D.C., Claudino A.M. Dietary patterns as a red flag for higher risk of eating disorders among female teenagers with and without type I diabetes mellitus // Eat. Weight Disord. 2019. Vol. 24, N 1. P. 151-161. DOI: https://doi.org/10.1007/s40519-017-0442-5

9. Петеркова В.А., Нагаева Е.В., Ширяева Т.Ю. Оценка физического развития детей и подростков : методические рекомендации. Москва, 2017. 74 с. ISBN 978-5-906399-06-9.

10. Лебедева У.М., Баттахов П.П., Степанов К.М., Лебедева А.М., Занковский С.С., Булгакова Л.И. и др. Организация питания детей и подростков на региональном уровне // Вопросы питания. 2018. Т. 87, № 6. С. 48-56. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2018-10066

11. Никишина С.С., Зубцов Ю.Н., Бубликова Л.И. Состояние фактического питания подростков Орловской области в современных условиях // Вестник ОрелГИЭТ. 2021. № 2 (56). С. 147-153. DOI: https://doi.org/10.36683/2076-5347-2021-2-56-147-153

12. Рычкова Л.В., Погодина А.В., Астахова Т.А., Лебедева Л.Н. Оценка фактического питания сельских подростков Иркутской области в связи с пересмотром норм физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах // Acta Biomedica Scientifica. 2023. Т. 8, № 6. С. 194-203. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2023-8.6.19

13. Александров А.А., Порядина Г.И., Котова М.Б., Иванова Е. Особенности пищевого поведения детей и подростков крупных городов (на примере школьников Москвы и Мурманска) // Вопросы питания. 2014. Т. 83, № 4. С. 67-74. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2014-00040

14. Макеева А.Г. Особенности организации и структуры питания подростков-юношей и подростков-девушек 12-15 лет // Новые исследования. 2018. Т. 3-4, № 56. C. 113-118.

15. Espelage D.L., Mazzeo S.E., Aggen S.H., Quittner A.L., Sherman R., Thompson R. Examining the construct validity of the eating disorder inventory // Psychol. Assess. 2003. Vol. 15, N 1. P. 71-80. DOI: https://doi.org/10.1037/1040-3590.15.1.71

16. Qian J., Wu Y., Liu F., Zhu Y., Jin H., Zhang H. et al. An update on the prevalence of eating disorders in the general population: a systematic review and meta-analysis // Eat. Weight Disord. 2022. Vol. 27, N 2. P. 415-428. DOI: https://doi.org/10.1007/s40519-021-01162-z

17. Pogodina A., Astakhova T., Dolgikh O., Lebedeva L., Rychkova L. Body dissatisfaction, weight status and health-related quality of life in adolescents // J. Indian Assoc. Child Adolesc. Mental Health. 2024. Vol. 20, N 1. Р. 39-48. DOI: https://doi.org/10.1177/09731342241229837

18. Iorga M., Manole I., Pop L., Muraru I.D., Petrariu F.D. Eating disorders in relationship with dietary habits among pharmacy students in Romania // Pharmacy (Basel). 2018. Vol. 6, N 3. P. 97. DOI: http://dx.doi.org/10.3390/pharmacy6030097

19. Zahedi H., Djalalinia S., Sadeghi O., Zare Garizi F., Asayesh H., Payab M. et al. Breakfast consumption and mental health: a systematic review and meta-analysis of observational studies // Nutr. Neurosci. 2022. Vol. 25, N 6. P. 1250-1264. DOI: https://doi.org/10.1080/1028415X.2020.1853411

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии Creative Commons Attribution 4.0 International License («Атрибуция - Всемирная»)

SCImago Journal & Country Rank
Scopus CiteScore
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
Тутельян Виктор Александрович
Академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, научный руководитель ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии»

Журналы «ГЭОТАР-Медиа»