Патогенетические механизмы развития гематологических нарушений при индуцированной жировой дистрофии печени у крыс линии Wistar и оценка регуляторного влияния карнозина и α-липоевой кислоты

Резюме

Изучение взаимосвязи между гемопоэзом и обменом веществ в настоящее время приобрело особую актуальность в связи с широким распространением алиментарно-зависимых заболеваний, к числу которых относится неалкогольная жировая болезнь печени. В связи с этим активно изучаются патогенетические факторы развития данной патологии с целью выбора адекватной лекарственной терапии и применения биологически активных веществ, обладающих антиоксидантными свойствами.

Цель исследования - изучение патогенетической взаимосвязи гематологических нарушений и дисбаланса ростовых факторов, лептина и грелина у самцов крыс линии Wistar на модели начального этапа развития неалкогольной жировой болезни печени и оценка регуляторного влияния минорных биологически активных веществ - карнозина и α-липоевой кислоты.

Материал и методы. Исследование продолжительностью 8 нед проведено на 5 группах крыс-самцов линии Wistar (исходная масса тела 150±10 г, n=8 в каждой группе). Крысы 1-й (контрольной) группы получали полноценный модифицированный рацион AIN93M c заменой соевого масла на подсолнечное и лярд (1:1). Животные опытных групп потребляли высококалорийный холинодефицитный рацион (ВКХДР) с содержанием жира 45%, фруктозы - 20% от энергетической ценности рациона. Крысы 2-й группы получали ВКХДР без добавок, 3-й группы - с добавлением карнозина (75 мг на 1 кг массы тела), 4-й группы - с добавлением α-липоевой кислоты (75 мг на 1 кг массы тела), 5-й группы - с добавлением карнозина и α-липоевой кислоты (суммарная доза 150 мг на 1 кг массы тела). Гематологические показатели определяли на гематологическом анализаторе. Содержание грелина и лептина, а также ростовых факторов (гранулоцитарно-моноцитарный колониестимулирующий - GM-CSF, макрофагальный колониестимулирующий факторы - M-CSF) в плазме крови и лизатах жировой ткани определяли методом мультиплексного иммуноанализа по технологии xMAP.

Результаты. Потребление крысами ВКХДР привело к снижению уровня гемоглобина и эритроцитарных показателей по сравнению с контролем. Обогащение рациона карнозином и α-липоевой кислотой не оказало значимого влияния на эти показатели. Обогащение рациона карнозином оказало протективный эффект на объем эритроцита, снижение которого регистрировалось в остальных опытных группах. Применение у крыс ВКХДР стимулировало рост абсолютного числа лейкоцитов в периферической крови за счет гранулоцитов и мононуклеаров. Обогащение ВКХДР карнозином и α-липоевой кислотой привело к дальнейшему росту лейкоцитоза, максимальный уровень которого отмечался в группе крыс при комплексном обогащении ВКХДР карнозином и α-липоевой кислотой (14,86±1,48×109/л против 8,67±1,23×109/л в контроле). Все используемые в работе рационы не влияли на число эритроцитов и тромбоцитов в периферической крови крыс. Использование как исключительно ВКХДР, так и его сочетания с карнозином или α-липоевой кислотой оказало отрицательное влияние на уровень ростовых факторов GM-CSF и M-CSF в плазме крови и жировой ткани. Потребление ВКХДР вызвало увеличение уровня лептина в плазме крови (8,54±0,69 против 2,58±0,37 пг/мл в контроле, р<0,05), содержание которого нормализовалось обогащением рациона карнозином и α-липоевой кислотой. Значимое снижение концентрации грелина в плазме крови по сравнению с контролем обнаружено у крыс всех опытных групп: на 30% при потреблении крысами ВКХДР и почти на 50% при добавлении в рацион карнозина и α-липоевой кислоты (р<0,05). В лизатах жировой ткани содержание лептина при добавлении α-липоевой кислоты снижалось (2,31±0,11 против 2,77±0,15 пг/мл), а уровень грелина достоверно возрастал (0,35±0,14 против 0,20±0,06 пг/мл) по сравнению с показателями контрольной группы (р<0,05).

Заключение. Обнаруженная взаимосвязь показателей клеточного состава периферической крови и содержания гемоглобина с изменениями концентраций GM-CSF, M-CSF, лептина и грелина в плазме крови и жировой ткани свидетельствует о взаимном влиянии исследуемых CSF, лептина, грелина и добавляемых антиоксидантов (карнозин и α-липоевая кислота) на регуляторные механизмы гемопоэза при потреблении крысами ВКХДР.

Ключевые слова:неалкогольная жировая болезнь печени, гематологические показатели, ростовые факторы, лептин, грелин, карнозин, α-липоевая кислота, крысы

Финансирование. Поисково-аналитическая работа по подготовке рукописи проведена за счет средств субсидии на выполнение государственного задания в рамках Программы фундаментальных научных исследований (тема НИР № 0529-2019-0058).

Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие конфликта интересов.

Для цитирования: Ригер Н.А., Трушина Э.Н., Мустафина О.К., Тимонин АН., Аксенов И.В., Гусева Г.В., Тутельян В.А. Патогенетические механизмы развития гематологических нарушений при индуцированной жировой дистрофии печени у крыс линии Wistar и оценка регуляторного влияния карнозина и α-липоевой кислоты // Вопросы питания. 2021. Т. 90, № 3. С. 6-19. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2021-90-3-6-19

Изучение взаимосвязи между гемопоэзом и обменом веществ в настоящее время приобрело особую актуальность в связи с широким распространением алиментарно-зависимых заболеваний, к числу которых относится неалкогольная жировая болезнь печени (НАЖБП). Изучаются патогенетические факторы развития данной патологии с целью выбора адекватной лекарственной терапии и применения биологически активных веществ, обладающих антиоксидантными свойствами. Метаболически активная жировая ткань, состоящая из зрелых адипоцитов, эндотелиальных и иммунных клеток, преадипоцитов и стволовых предшественников, формирует строму костного мозга. За счет анатомического расположения и секреторной активности жировая ткань участвует в регуляции гемопоэза [1-3]. На моделях индуцированного рационами ожирения у грызунов было показано, что содержание животных на высококалорийных рационах с избытком жировой составляющей способствует увеличению в костном мозге количества дифференцирующихся предшественников лейкоцитов и вызывает значимые изменения гематологических показателей [1]. Изменения клеточного состава периферической крови в ответ на ожирение, инсулинорезистентность и вялотекущее воспаление могут быть ассоциированы с нарушениями экспрессии и содержания в крови и жировой ткани цитокинов, ростовых факторов [гранулоцитарно-моноцитарного колониестимулирующего (GM-CSF) и макрофагального колониестимулирующего факторов (M-CSF)], лептина (Lep), грелина (Ghr) и т.п. [4, 5]. Гемопоэтические свойства различных CSF (GM-CSF, M-CSF) общеизвестны [6]. Lep и Ghr, наравне с CSF и цитокинами, обладают плейотропной активностью. Адипокины, участвуя в механизмах регуляции воспаления как одного из компонентов метаболического синдрома, оказывают значимое влияние на кроветворение и клеточную миграцию в жировую ткань [4, 7].

Избыточное накопление жировых отложений, регуляторные нарушения в инсулинзависимом сигнальном пути и гиперлипидемия приводят к тканевой гипоксии, митохондриальной дисфункции и развитию окислительного стресса [8]. Одним из компонентов терапии инсулинорезистентности, иммунодефицита и апоптозных процессов в тканях при ожирении стало использование природных и синтетических антиоксидантов [9]. В диетотерапии ожирения, метаболического синдрома и сахарного диабета 2 типа уже достаточно длительное время используют карнозин (CAR) - естественный дипептид, синтезируемый во многих органах и тканях [10, 11], и витаминоподобное соединение α-липоевую кислоту (ALA), применяемую в медицине под названием "тиоктовая кислота" [12].

CAR и ALA - биологически активные вещества, способные уменьшать воспалительные изменения и облегчать проявления инсулинорезистентности при ожирении. Механизмы антиоксидантного влияния этих биологически активных веществ различаются и не до конца изучены. ALA действует как агонист рецептора, активируемого пролифераторами пероксисом-γ (PPAR-γ), в уменьшении проявлений окислительного стресса [13]. CAR также способен нейтрализовать пероксиды и свободные радикалы за счет ограничения продукции индуцируемых гипоксией факторов (HIF) и белков, связывающих инсулиноподобные ростовые факторы (IGFBP) [11, 14].

Несмотря на опубликованные ранее результаты исследований [15-18], физиологические и патофизиологические механизмы влияния высококалорийных рационов, индуцирующих гиперлипидемию и ожирение, на гемопоэз в настоящее время остаются малоизученными.

Цель исследования - изучение патогенетической взаимосвязи гематологических нарушений и дисбаланса ростовых факторов, Lep и Ghr у самцов крыс линии Wistar на модели начального этапа развития НАЖБП и оценка регуляторного влияния минорных биологически активных веществ - CAR и ALA.

Материал и методы

Дизайн эксперимента продолжительностью 8 нед на 5 группах (n=8 в каждой) крыс-самцов линии Wistar со средней исходной массой тела 150±10 г описан ранее [19]. Крысы 1-й (контрольной) группы получали полноценный модифицированный рацион AIN93M c заменой соевого масла на подсолнечное и лярд (1:1). Животные опытных групп потребляли высококалорийный холинодефицитный рацион (ВКХДР) с содержанием жира 45%, фруктозы - 20% от энергетической ценности рациона. Крысы 2-й группы получали ВКХДР без добавок, 3-й группы - с добавлением CAR (75 мг на 1 кг массы тела), 4-й группы - с добавлением ALA (75 мг на 1 кг массы тела), 5-й группы - с добавлением CAR и ALA (суммарная доза - 150 мг на 1 кг массы тела).

Выводили животных из эксперимента путем декапитации под эфирной анестезией. Для изучения цитокинового профиля собирали кровь в мерные пробирки с 0,5 см3 1% раствора гепарина в 0,15 М NaCl, индивидуально фиксируя разведение каждой пробы. После этого кровь центрифугировали на центрифуге "Eppendorf 5702" (Eppendorf AG, Германия) при 3000 об/мин в течение 15 мин для отделения плазмы. Полученные образцы хранили при -24 °C.

Отбор 500 мг забрюшинной жировой ткани осуществляли стерильными хирургическими инструментами из нержавеющей стали. К иссеченному образцу добавляли 0,9% водный раствор NaCl в объеме 2,5 см3. Гомогенизацию осуществляли с помощью гомогенизатора "Polymix PX-SR 50E" (Kinematica AG, Швейцария). Далее гомогенат центрифугировали при 3000g в течение 30 мин. В полученную надосадочную жидкость в объеме 500 мкм3 добавляли рабочий буфер в соответствии с методикой из набора Bio-Plex ProTM Cell Signaling Reagent Kit (Bio-Rad Laboratories, Inc., США).

Гематологические показатели определяли на гематологическом анализаторе "Coulter AcTTM 5diff OV" (Beckman Coulter, США) с использованием реактивов производства этой же фирмы. Гематологические исследования включали определение количества эритроцитов (RBC), лейкоцитов, тромбоцитов, гемоглобина (Hb), гематокрита (HCT), среднего объема эритроцита (MCV), среднего содержания Hb в эритроците (MCH), средней концентрации Hb в эритроците (МСНС), подсчет лейкоцитарной формулы (нейтрофилы, эозинофилы, базофилы, лимфоциты, моноциты), определение среднего объема тромбоцита.

Содержание Ghr и Lep, а также ростовых факторов GM-CSF и M-CSF в плазме крови и лизатах жировой ткани определяли методом мультиплексного иммуноанализа с использованием базового набора Bio-Plex Pro™ Reagent Kit V, дополняемого реагентами Pro-Rat 33-Plex Standarts, Rat Diabetes Ghrelin SET, Rat Diabetes Leptin SET, Rat Cytokine GM-CSF Set и Rat Cytokine M-CSF Set (Bio-Rad Laboratories, Inc., США) на анализаторе "Luminex 200" (Luminex Corporation, США) по технологии xMAP с использованием программного обеспечения Luminex xPONENT Version 3.1 (Luminex Corporation, США).

Статистический анализ данных выполняли с использованием двухфакторного дисперсионного анализа ANOVA в пакете программ SPSS 20.0 (IBM, США). Гипотезу о различии функции распределения данных в сравниваемых группах дополнительно проверяли с использованием непараметрического критерия Манна-Уитни. Результаты представлены в виде средних величин (М), ошибки средней арифметической (m) и коэффициентов корреляции (r). Различия принимали за достоверные на уровне значимости p<0,05.

Результаты

Оценка влияния карнозина и α-липоевой кислоты на гематологические показатели

Абсолютное содержание эритроцитов и тромбоцитов у крыс опытных групп не отличалось от показателей крыс контрольной группы (табл. 1, 2). Во всех опытных группах по сравнению с контролем статистически значимо снизился уровень Hb (см. табл. 1, р<0,05). Минимальный средний уровень Hb обнаружен в 5-й группе крыс, потреблявшей ВКХДР с добавлением CAR и ALA (р<0,05). Также во всех опытных группах выявлено статистически значимое снижение содержания Hb в эритроцитах, о чем свидетельствует снижение эритроцитарных индексов (MCH и MCHC), позволяющих оценивать процессы гемоглобинизации (см. табл. 1). В 4-й группе крыс, потреблявших ВКХДР с добавлением ALA, МСН было статистически значимо (р<0,05) ниже данного показателя у крыс 1-й и 2-й групп. Снижение уровня НЬ сопровождалось уменьшением MCV во всех опытных группах, за исключением 3-й, в рацион которой добавляли CAR. НСТ статистически значимо был снижен только в 4-й группе крыс, потреблявшей с рационом ALA (р<0,05). В 5-й группе крыс под влиянием комбинированного препарата CAR и ALA, в отличие от 4-й группы, обнаруженное снижение НСТ было на уровне тенденции по сравнению с данным показателем у крыс контрольной группы (р=0,059).

Таблица 1. Эритроцитарные показатели крыс

Table 1. Erythrocyte indices of rats

П р и м е ч а н и е. Здесь и в табл. 2, 3: 1-я группа - рацион AIN93M; 2-я группа - ВКХДР; 3-я группа - ВКХДР + CAR; 4-я группа -ВКХДР + ALA; 5-я группа - ВКХДР + ALA + CAR. Статистически значимое отличие (р<0,05) от показателя: * - контрольной группы; ** - 2-й группы. Расшифровка аббревиатур дана в тексте.

N o t e. Here and in tables 2, 3: group 1 - diet AIN93M; group 2 - HCCDD; group 3 - HCCDD + CAR; group 4 - HCCDD + ALA; Group 5 -HCCDD + ALA + CAR. Statistically significant difference (p<0.05) from the indicator: * - control group; ** - group 2. The abbreviations are explained in the text.

Таблица 2. Тромбоцитарные показатели

Table 2. Platelet indices

П р и м е ч а н и е. PLT - абсолютное число тромбоцитов, х109/л; MPV - средний объем тромбоцитов, мкм3.

N o t e. PLT - absolute platelet count 109/l; MPV - mean platelet volume pm3.

Общее количество лейкоцитов на фоне опытных рационов имело тенденцию к нарастанию по сравнению с контрольной группой (табл. 3). Статистически значимо увеличенное количество лейкоцитов по сравнению с контролем обнаружено в 5-й группе при потреблении крысами ВКХДР с добавлением CAR и ALA (р<0,05). Кроме того, лейкоцитоз в 5-й группе был статистически значимо больше по сравнению с показателями 2-й (только на ВКХДР) и 3-й (на ВКХДР с CAR) опытных групп животных (р<0,05). При оценке лейкоцитарной формулы установлено, что лейкоцитоз в 5-й группе формировался за счет увеличения абсолютного содержания гранулоцитов (нейтрофилов, эозинофилов и базофилов) и мононуклеаров периферической крови (МПК): лимфоцитов и моноцитов (р<0,05). Статистически значимое повышение абсолютного числа гранулоцитов и МПК по сравнению с контрольной группой отмечено во 2-й и в 3-й группах крыс, потреблявших, соответственно, ВКХДР и ВКХДР + CAR (р<0,05). Причем гранулоцитоз у крыс 3-й группы был достоверно ниже по сравнению с данным показателем у крыс 2-й группы (р<0,05). Обнаружено также статистически значимое повышение абсолютного количества моноцитов в периферической крови у крыс всех опытных групп по сравнению с контрольной (р<0,05).

Таблица 3. Лейкоцитарные показатели

Table 3. Leukocyte indices

П р и м е ч а н и е. *** - статистически значимое отличие (р<0,05) от показателя 3-й группы; гранулоциты - суммарное количество нейтрофильных, эозинофильных и базофильных лейкоцитов.

N o t e. *** - statistically significant difference (p<0.05); granulocytes - the total number of neutrophilic, eosinophilic and basophilic leukocytes.

Таким образом, потребление крысами ВКХДР оказало влияние на общее количество лейкоцитов и лейкоцитарную формулу, а также вызвало статистически значимое снижение объема эритроцита, уровня НЬ и эритроцитарных индексов. Добавление к ВКХДР у крыс 3-й группы CAR не оказало существенного влияния на выявленные изменения, за исключением объема эритроцита, который вернулся к контрольному значению. Обогащение рациона крыс 4-й группы ALA не привело к нормализации эритроцитарных показателей, лейкоцитоз сформирован за счет увеличения количества моноцитов. Наиболее неблагоприятное влияние на лейкоцитарные и эритроцитарные показатели крови оказало обогащение ВКХДР комплексом CAR и ALA у крыс 5-й группы. Не выявлено значимого влияния как ВКХДР, так и его обогащение CAR и ALA на общее количество эритроцитов и тромбоцитарные показатели (см. табл. 1, 2).

Оценка влияния карнозина и α-липоевой кислоты на уровень ростовых факторов в плазме крови и жировой ткани крыс

Использование ВКХДР, а также добавление к нему CAR и ALA оказало отрицательное влияние на уровни ростовых факторов в плазме крови и жировой ткани. В плазме крови уровни GM-CSF и M-CSF (рис. 1А) при содержании животных на ВКХДР снизились по сравнению с контролем (р<0,05). Добавление CAR и ALA к рациону способствовало увеличению уровня GM-CSF и дальнейшему падению содержания M-CSF в плазме крови по сравнению с показателями 1-й группы (р<0,05). Комбинированное использование ВКХДР с CAR и ALA привело к восстановлению содержания CSF до уровней в плазме крови контрольных животных (см. рис. 1А).

Рис. 1. Изменение уровней ростовых факторов в плазме крови (А) и лизате жировой ткани крыс (Б)

GM-CSF - гранулоцитарно-моноцитарный колониестимулирующий фактор; M-CSF - макрофагальный колониестимулирующий фактор. Здесь и на рис. 2: 1-я группа - рацион AIN93М; 2-я группа - высококалорийный холинодефицитный рацион (ВКХДР); 3-я группа - ВКХДР + карнозин; 4-я группа - ВКХДР + α-липоевая кислота; 5-я группа - ВКХДР + α-липоевая кислота + карнозин. Статистически значимое отличие (р<0,05) от показателя: * - контрольной группы; ** - 2-й группы.

Fig. 1. Changes in the levels of growth factors in blood plasma (А) and adipose tissue lysate of rats (B).

GM-CSF - granulocyte-monocyte colony-stimulating factor; M-CSF - macrophage colony-stimulating factor. Here and in figure 2: group 1 - diet AIN93M; group 2 - high-calorie choline deficiency diet (HCCDD); group 3 - HCCDD + carnosine; group 4 - HCCDD + α-lipoic acid; group 5 - HCCDD + α-lipoic acid + carnosine. Statistically significant difference (p<0.05) from the indicator: * - control group; ** - group 2.

Содержание GM-CSF в жировой ткани, несмотря на положительную динамику показателя при добавлении в рацион комплекса CAR и ALA, оставалось статистически значимо сниженным по сравнению с контрольной группой (см. рис. 1Б; p<0,05). Содержание M-CSF статистически значимо снизилось только в 3-й группе крыс, потреблявших ВКХДР с CAR, и было меньше как по сравнению с контролем, так и с показателем животных 2-й группы (p<0,05). Во 2, 4 и 5-й группах содержание M-CSF не отличалось значимо от контроля (см. рис. 1Б).

Оценка влияния карнозина и α-липоевой кислоты на уровни лептина и грелина в плазме крови и жировой ткани крыс

Потребление ВКХДР с добавленными CAR и ALA вызывало различающиеся по своему характеру изменения уровней Lep и Ghr в плазме крови и жировой ткани (рис. 2). Уровень Lep в плазме крови статистически значимо вырос у крыс, находившихся на ВКХДР, по сравнению с животными 1-й группы. Но при введении в рацион CAR и ALA уровень Lep снизился до контрольных показателей и был статистически значимо ниже по сравнению с показателем крыс 2-й группы, которые потребляли ВКХДР (см. рис. 2А; р<0,05). Потребление животными как ВКХДР без добавок, так и с добавлением CAR и ALA вызывало статистически значимое снижение уровня Ghr в плазме крови по сравнению с контролем во всех опытных группах (см. рис. 2; р<0,05).

Рис. 2. Изменение уровней лептина и грелина в плазме крови (А) и лизате жировой ткани крыс (Б)

Fig. 2. Changes in leptin and ghrelin levels in blood plasma (А) and adipose tissue lysate of rats (В)

В жировой ткани статистически значимого увеличения содержания Lep, в отличие от показателей в плазме крови, не отмечено ни при одном из использованных рационов. Напротив, добавление к ВКХДР ALA привело к значимому уменьшению содержания Lep в лизатах жировой ткани. Содержание Lep стало статистически значимо меньше по сравнению с контролем и со 2-й опытной группой (см. рис. 2Б; p<0,05). Динамика содержания Ghr в лизатах жировой ткани в зависимости от используемого антиоксиданта с ВКХДР отличалась от изменений его уровня в плазме крови. Сочетание ВКХДР с CAR и ALA или их комплекса обусловили тенденцию к росту (p<0,10) содержания Ghr в лизатах жировой ткани. Статистически значимо этот показатель вырос при добавлении к ВКХДР ALA (см. рис. 2Б; p<0,05) по сравнению с контролем и 2-й группой.

Корреляционные связи между обнаруженными изменениями гематологических показателей и динамикой содержания ростовых факторов и гормонов в плазме крови и жировой ткани крыс

Результаты корреляционного анализа представлены на рис. 3 и 4. Несмотря на статистически значимый рост концентрации Lep в плазме крови (см. рис. 2А) у крыс 2-й группы, потреблявшей ВКХДР, и значимо возрастающую экспрессию РНК Lep в жировой ткани [1], структурную схожесть Lep с цитокинами и ростовыми факторами [20], а также высокую экспрессию рецепторов на клетках крови и элементах гемопоэтической стромы [21], было выявлено значительно меньше корреляционных связей между содержанием Lep и изменениями гематологических показателей по сравнению с Ghr.

Рис. 3. Взаимосвязь между концентрацией грелина в плазме крови и абсолютным количеством лейкоцитов (А), лимфоцитов (Б) и моноцитов (В)

Fig. 3. Relationship between plasma ghrelin level and absolute leukocyte (A), lymphocyte (B) and monocyte (C) counts

Рис. 4. Взаимосвязь между содержанием лептина (А) и грелина (Б-Г) в лизате жировой ткани и гематологическими показателями

Fig. 4. Relationship between content leptin (А) and ghrelin (В-D) in adipose tissue lysate and hematological parameters

Изменения гематологических показателей были взаимосвязаны с концентрацией Lep, Ghr и CSF в плазме крови. Содержание Lep, Ghr и ростовых факторов в жировой ткани также коррелировало с содержанием Hb и абсолютным количеством клеток в периферической крови. Была выявлена положительная взаимосвязь между концентрацией Ghr в плазме крови и уровнем Hb (r=0,32; p<0,05), а также содержанием M-CSF (r=0,49; p<0,001). Напротив, корреляции Ghr плазмы крови с общим количеством лейкоцитов и абсолютным содержанием лимфоцитов и моноцитов были отрицательными (рис. 3А-В).

Содержание Lep в жировой ткани было взаимосвязано с уровнем M-CSF (r=0,31; p<0,05). В отличие от корреляционных связей в плазме крови содержание Lep, Ghr в жировой ткани имело отрицательную взаимосвязь с эритроцитарными показателями. Изменение содержания Lep под влиянием рационов было обратно взаимосвязано с количеством эритроцитов в крови (рис. 4А). Содержание Ghr также отрицательно коррелировало, но с уровнем Hb (см. рис. 4Б). Обнаруженные в жировой ткани уровни Ghr, в отличие от его концентрации в плазме крови, имели положительную корреляцию с абсолютным количеством лимфоцитов и моноцитов (см. рис. 4В, Г).

Обсуждение

Установлено, что ожирение сопровождается метаболическими нарушениями [21], которые оказывают влияние на гемопоэз и сопровождаются реактивными изменениями гематологических показателей [22, 23]. В нашем исследовании на модели НАЖБП [19] у крыс обнаружены разнонаправленные изменения гематологических показателей по сравнению с контрольной группой (см. табл. 1, 3), развивающиеся как на фоне применения ВКХДР, так и при обогащении рациона биологически активными веществами. Для эритроцитарного ряда было характерно снижение уровня Hb с уменьшением объема эритроцита и эритроцитарных показателей. Напротив, лейкоцитоз в зависимости от используемого рациона крыс опытных групп имел тенденцию к возрастанию как за счет числа гранулоцитов, так и МПК.

Как было показано ранее [19], жировая дистрофия печени сопровождается ростом одних и снижением содержания других цитокинов в печени под влиянием ВКХДР и биологически активных веществ (CAR и ALA), что стимулирует клеточную миграцию из кровяного русла в очаги жирового гепатоза. Эти процессы стимулируют пролиферацию клеток костного мозга на увеличивающуюся тканевую потребность в лейкоцитах [4, 24, 25]. Опубликованные результаты исследований костного мозга мышей, находившихся на высококалорийных рационах, свидетельствуют об увеличении общего числа ядерных предшественников лейкоцитов и изменении гематологических показателей, характерных для вялотекущего воспалительного процесса [1]. Результатом этого становятся обнаруженные нами в процессе развития воспаления при НАЖБП изменения в общем анализе крови: умеренное снижение показателей эритроцитов, Hb и нарастающий лейкоцитоз.

Сигналами для мобилизации зрелых предшественников из костного мозга в ответ на вялотекущее воспаление становятся активация экспрессии РНК и возрастающая общая продукция хемоаттрактантов для гранулоцитов и МПК [4, 25]. Мигрирующие из периферического русла МПК дифференцируются преимущественно в провоспалительные ТИ1/ТИ17-лимфоциты, макрофаги и дендритные клетки. Большая часть неспециализированных предшественников для тканевых макрофагов и дендритных клеток присутствует в популяции моноцитов из сосудистого русла. Сигнальные каскады, активирующие клеточный транзит через сосудистую стенку, способствуют наблюдаемому моноцитозу во всех опытных группах. Миграция и дифференцировка моноцитов в очагах индуцированного воспаления сопровождаются еще большим увеличением локальных и системных уровней хемокинов [4, 19]. Было показано, что именно тканевые сигналы из очагов воспаления играют решающую роль в поддержании перехода лейкоцитов из периферического русла в межклеточное пространство [25]. В результате увеличивается абсолютное количество лимфоцитов и моноцитов в периферическом русле для последующего транзита и обеспечения клеточной регуляции воспаления. Таким образом, миелопролиферация вместе с мезенхимальными предшественниками из жировой ткани становится основным клеточным фактором в реализации механизмов вялотекущего воспаления, ассоциированного с митохондриальной дисфункцией и накоплением в тканях избытка свободных радикалов [4, 25, 26].

Гемопоэтический костный мозг, имея собственную жировую составляющую, при высококалорийном питании также подвержен дистрофии, как и все остальные органы и ткани [2]. Можно предполагать, что в полиморфной ткани костного мозга при пролиферации адипоцитов развивается вялотекущее воспаление с локальным повышением экспрессии цитокинов, хемокинов, CSF и ади-покинов. Эти изменения также могут поддерживать механизмы развития инсулинорезистентности, в том числе в адипоцитах костного мозга, отрицательно влияя на гемопоэз [27-29]. Снижение эффективности связывания инсулина со специфическими рецепторами к инсулину (INSR) подавляет активацию различных генов инсулинзависимых сигнальных путей, запускающих митогенные процессы клеточного цикла, включая регуляцию генов клеточного деления, апоптоза и стресс-активируемого ответа [28-30]. Как результат, снижение эритроцитарных индексов, уровня Hb и лейкоцитоз, наблюдаемые во всех опытных группах (см. табл. 1, 3).

При любом воспалительном процессе возрастает продукция свободных радикалов, постоянно образующихся в клетке и являющихся продуктами метаболизма жирных кислот, углеводов и т.д. На фоне ожирения накапливающийся избыток пероксидов ведет к тканевой гипоксии, митохондриальной дисфункции и развитию окислительного стресса [8]. Избыточная продукция свободных радикалов и окислительный стресс свидетельствуют об истощении естественных антиоксидантных систем, что создает замкнутый круг и ведет к прогрессированию воспалительных изменений [9]. Для лечения воспалительных процессов широко используются природные и синтетические антиоксиданты [8, 31]. В нашем исследовании добавление CAR и ALA к ВКХДР у крыс опытных групп не оказало протективного влияния на снижение уровня Hb и эритроцитарных показателей, при этом обнаружен лейкоцитоз, значимо выраженный в группе крыс, получающих ВКХДР с добавлением CAR и ALA, за счет увеличения абсолютного содержания всех популяций лейкоцитов (см. табл. 1, 3). Эти изменения показателей периферической крови могут быть ассоциированы не только с прямым действием CAR и ALA на регуляцию кроветворения, но и с воздействием на ростовые факторы CSF (GM-CSF и M-CSF), Lep и Ghr. Влияние колониестимулирующих факторов (CSF) на гемопоэз общеизвестно [6]. В нашем исследовании лейкоцитоз у крыс опытных групп (см. табл. 3) регистрировался на фоне значимого уменьшения содержания ростовых факторов в плазме крови и жировой ткани (см. рис. 1). Лишь комплексное применение CAR и ALA совместно с ВКХДР способствовало росту уровней CSF в плазме крови до контрольных значений (см. рис. 1). Но при сопоставимых с контролем показателях GM-CSF и M-CSF лейкоцитоз у крыс 5-й группы увеличивался в 1,5-2 раза (см. табл. 3). Это связано с обнаруженным среди хемокинов в печени статистически значимым возрастанием содержания M-CSF при потреблении крысами ВКХДР и уровня MIP-1a при всех опытных рационах по сравнению с контролем [19].

Роль адипоцитов костного мозга в регуляции гемопоэза преимущественно ингибиторная [2]. Адипоциты и клетки стромы могут напрямую влиять на дифференцировку гемопоэтических предшественников за счет паракринных эффектов адипокинов. Наряду с ведущей ролью Lep и Ghr в накоплении жировых отложений и регуляции обмена веществ установлена их иммунорегуляторная и гемопоэтическая активность [2, 3].

В нашем исследовании содержание животных на ВКХДР статистически значимо повышало уровень Lep в плазме крови (см. рис. 2А) и жировой ткани (см. рис. 2Б). Lep, связываясь с экспрессируемыми на клеточных мембранах специфическими рецепторами (LepRs - OB-Rb: long form), обеспечивает запуск Lep/Lep-рецептор сигнального пути [5]. В результате активируются по меньшей мере 3 ключевых митогенных сигнальных каскада: JAK/STAT, MAPK и PI3K. Эти механизмы объясняют плейотропную активность Lep и, в частности, влияние на гемопоэз и иммунорегуляцию [1, 5]. Но несмотря на многочисленные сообщения о плейотропизме Lep и его участии в регуляции иммунитета, лимфопролиферации и миелопоэза [1-4] в нашем исследовании значительное повышение концентрации Lep в плазме и увеличение экспрессии РНК этого адипокина в жировой ткани и в костном мозге [1] не коррелировали при формировании НАЖБП с изменениями количества лейкоцитов. Была выявлена отрицательная связь содержания Lep в жировой ткани с абсолютным количеством эритроцитов в периферической крови (см. рис. 4А) и положительная - с содержанием M-CSF в лизатах жировой ткани. Очевидно, что Lep, обладая плейотропной активностью, за счет активации Lep/Lep-рецептор сигналов может оказывать разнонаправленное влияние на процессы пролиферации и гемоглобинизации (см. табл. 1, 3).

Установлено, что Ghr, помимо регуляции аппетита и участия в обмене энергии, обладает антиапоптотическим влиянием, в том числе на гемопоэтическую ткань [22]. В нашем исследовании концентрация Ghr в плазме крови была статистически значимо снижена по сравнению с контролем у животных всех опытных групп (см. рис. 2А). Причем уровень Ghr продолжал снижаться при добавлении антиоксидантов. Минимальная концентрация была обнаружена при сочетании CAR и ALA с ВКХДР (см. рис. 2А). Динамика содержания Ghr в плазме крови и жировой ткани оказалась разнонаправленной (см. рис. 2). Содержание Ghr в жировой ткани на фоне ВКХДР и антиоксидантов возрастало (см. рис. 2Б). Статистически значимое увеличение содержания Ghr в жировой ткани по сравнению с контролем и 2-й опытной группой обнаружено при добавлении к ВКХДР ALA. Таким образом, добавление к рациону CAR и ALA вызывало снижение уровня Нb и стимулировало мобилизацию лейкоцитов из костного мозга или могло снижать миграцию клеток в ткани. Это способствовало выраженному лейкоцитозу у крыс 5-й группы (см. табл. 3, p<0,05). Механизм действия Ghr на гемопоэз связывают с его антиапоптотическим действием, заключающемся в снижении уровня активации каспазы-3 в костном мозге на фоне введения рекомбинантного Ghr после миелотоксических воздействий [32]. Предполагаемое влияние Ghr на гемопоэз при добавлении антиоксидантов в какой-то степени подтверждается его корреляционными связями с показателями крови и уровнями CSF. Причем обнаруженная в нашем исследовании значимая корреляция (r=0,49; p<0,001) между концентрацией Grh в плазме и M-CSF выявлена также при назначении рекомбинантного Ghr для стимуляции гемопоэза у животных с индуцированной миелодепрессией [32]. При этом взаимосвязь между лейкоцитозом и содержанием Ghr в жировой ткани была прямой, а с концентрацией Ghr в плазме - обратной. Учитывая отрицательное влияние антиоксидантов на уровень Нb с максимальным снижением при сочетании CAR и ALA с ВКХДР, взаимосвязь уровня Нb с содержанием Ghr в плазме крови оказалась противоположной по сравнению с количеством лейкоцитов.

Эксперименты на различных линиях мышей показали, что назначение in vivo и in vitro различных доз ALA вызывает уменьшение накопления активных форм кислорода (ROS), оказывая влияние на экспрессию чувствительных генов ROS-сигнального пути. Активация генов-антагонистов ROS-сигнального пути ингибирует апоптоз и аутофагию при окислительном стрессе различного генеза. В частности, добавление 30-100 мкМ ALA в культуры костного мозга мышей влияло на количество и рост миелоидных и лимфоидных колоний. Положительное действие ALA продемонстрировано на линии нокаутных по GRK6-/- мышей (GRK6 - киназа рецепторов, связанных с G-белками 6: экспрессируется в клетках лимфоидных и гемопоэтических органов), характеризующихся снижением костномозгового кроветворения, лимфопенией, хроническими воспалительными процессами и нарушениями хемотаксиса. Назначение этим животным 50 мкг на 1 кг массы тела ALA стимулировало гемопоэз, нормализовало соотношение миелоидных и лимфоидных предшественников, хемотаксис и снижало воспалительные проявления [33, 34].

Сравнивая результаты исследований в группах с раздельным добавлением антиоксидантов к ВКХДР, можно предполагать более значимое позитивное влияние на лейкопоэз ALA по сравнению с CAR и в то же время однонаправленную стимуляцию лейкопоэза и снижение уровня Нb при сочетании CAR с ALA (см. табл. 1, 3).

Протективное влияние CAR при развитии метаболических нарушений показано на моделях сахарного диабета у животных [11, 14]. CAR снижает уровень циркулирующего белка-1, связывающего инсулиноподобный ростовой фактор (IGFBP1), и экспрессию этого белка в печени за счет прямой супрессии индуцируемого гипоксией фактора-1α (HIF-1α) - центрального активатора продукции IGFBP1 на фоне развивающейся при инсулинорезистентности тканевой гипоксии. Уровень IGFBP1 увеличивается системно при воспалительных процессах, окислительном стрессе и ожирении. CAR способствует увеличению концентрации циркулирующего инсулина и снижению общего уровня глюкозы. Инсулин, уровень которого возрастал при добавлении CAR, может прямо супрессировать транскрипционные промоутеры IGFBP1 - протеинкиназу B (Akt) и FoxO-1 (Forkhead box O-1), также вовлеченные в регуляцию метаболического и митогенного инсулинзависимых каскадов [14, 28].

Инактивация как HIF-1α, так и HIF-2α оказывает влияние на фенотип, пролиферацию и дифференцировку многих клеток. Это вызывает повышение экспрессии генов, связанных с регуляторным влиянием интерферонов и запуском митогенных сигналов. Генерируемые в ответ сигналы способствуют гиперплазии и дифференцировке гемопоэтических предшественников за счет включения транскрипционного фактора-преобразователя сигналов и активатора транскрипции 1 (STAT1). STAT1 участвует в положительной регуляции генов по сигналам интерферона либо типа I, типа II или типа III-каскадов [35].

Эритроцитарные предшественники также чувствительны к инсулинзависимому ростовому фактору I (IGF-I), обладая специфическими к нему рецепторами. Следовательно, те или иные воздействия на экспрессию генов в инсулинзависимых сигнальных каскадах могут влиять на эритропоэз. Однако добавление в рационы CAR и ALA не уменьшило количество эритроцитов, а снизило уровень НЬ и отрицательно повлияло на процессы гемоглобинизации эритроцитов (см. табл. 1). Циркулирующий IGF-I, взаимодействуя с IGFBP и связываясь с рецепторами, может стимулировать пролиферацию и созревание эритроцитарного ряда. Повышение уровня IGFBP усиливает чувствительность эритрокариоцитов к IGF-I [36]. CAR, как было указано выше, снижает уровень циркулирующего IGFBP1 и экспрессию этого белка в печени [14]. Следовательно, снижение под влиянием CAR уровней и активности генов IGF-I, IGFBP-I может вызывать изменение процессов гемоглобиниза-ции эритроцитов. Было показано, что воздействие на гены этого каскада позволяет регулировать пролиферативную и метаболическую активность клеток красного кроветворного ростка [36, 37].

Заключение

Таким образом, на модели НАЖБП у крыс с индуцированными под влиянием ВКХДР жировой дистрофией и апоптозом гепатоцитов [19] развиваются характерные для хронического воспаления изменения гематологических показателей. Прогрессирующее ожирение и хроническое воспаление тесно связаны с механизмами цитокиновой и хемокиновой регуляции метаболизма и гемопоэза и играют основную патогенетическую роль в развитии гематологических нарушений. В работе установлено снижение уровня гемоглобина и эритроцитарных показателей у крыс, находившихся на ВКХДР. Обогащение рациона CAR и ALA не оказало значимого влияния на эти показатели. Обогащение рациона CAR оказало протективный эффект на объем эритроцита, снижение которого регистрировалось в остальных опытных группах. Применение у крыс ВКХДР стимулировало рост абсолютного числа лейкоцитов в периферической крови за счет гранулоцитов и мононуклеаров. Обогащение ВКХДР CAR и ALA привело к дальнейшему росту лейкоцитоза, максимальный уровень которого отмечался в группе крыс при комплексном обогащении ВКХДР CAR и ALA.

Использование как ВКХДР, так и комбинированных рационов с CAR или ALA оказало отрицательное влияние на уровни ростовых факторов GM-CSF и M-CSF в плазме крови и жировой ткани. Потребление ВКХДР у крыс вызвало увеличение уровня Lep в плазме крови, содержание которого нормализовалось обогащением рациона CAR и ALA. Значимое снижение уровня Grh в плазме крови обнаружено у крыс всех опытных групп. В лизатах жировой ткани содержание Lep при добавлении ALA снижалось, а концентрация Grh статистически значимо возрастала по сравнению с контролем.

На основании обнаруженной взаимной связи показателей клеточного состава периферической крови и содержания Hb с изменениями концентраций ростовых факторов, Lep и Grh в плазме крови и жировой ткани можно предполагать участие CSF, Lep и Grh в патогенетических механизмах развития гематологических нарушений при индуцированной высококалорийным рационом жировой дистрофии печени у крыс линии Wistar.

Литература

1. Trottier M.D., Naaz A., Li Y., Fraker P.J. Enhancement of hematopoiesis and lymphopoiesis in diet-induced obese mice // Proc. Natl Acad. Sci. USA. 2012. Vol. 109, N 20. P. 7622-7629. DOI: https://doi.org/10.1073/pnas.1205129109

2. Hawkes C.P., Mostoufi-Moab S. Fat-bone interaction within the bone marrow milieu: Impact on hematopoiesis and systemic energy metabolism // Bone. 2019. Vol. 119. P. 57-64. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bone.2018.03.012

3. Himburg H.A., Termini C.M., Schlussel L., Kan J., Li M., Zhao L. et al. Distinct bone marrow sources of pleiotrophin control hematopoietic stem cell maintenance and regeneration // Cell Stem Cell. 2018. Vol. 23, N 3. P. 370-381.e5. DOI: https://doi.org/10.1016/j.stem.2018.07.003

4. Lee B.C., Lee J. Cellular and molecular players in adipose tissue inflammation in the development of obesity-induced insulin resistance // Biochim. Biophys. Acta. 2014. Vol. 1842, N 3. P. 446-462. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbadis.2013.05.017

5. Wang B., Chandrasekera P.C, Pippin J.J. Leptin- and leptin receptor-deficient rodent models: relevance for human type 2 diabetes // Curr. Diabetes Rev. 2014. Vol. 10, N 2. P. 131-145. DOI: https://doi.org/10.2174/1573399810666140508121012

6. Hamilton J.A. Colony-stimulating factors in inflammation and autoimmunity // Nat. Rev. Immunol. 2008. Vol. 8. P. 533-544. DOI: https://doi.org/10.1038/nri2356

7. Pérez-Pérez A., Vilariño-García T., Fernández-Riejos P., Martín-González J., Segura-Egea J.J., Sánchez-Margalet V. Role of leptin as a link between metabolism and the immune system // Cytokine Growth Factor Rev. 2017. Vol. 35. P. 71-84. DOI: https://doi.org/10.1016/j.cytogfr.2017.03.001

8. Monserrat-Mesquida M., Quetglas-Llabrés M., Capó X., Bouzas C., Mateos D., Pons A. et al. metabolic syndrome is associated with oxidative stress and proinflammatory state // Antioxidants (Basel). 2020. Vol. 9, N 3. P. 236. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox9030236

9. Arulselvan P., Fard M.T., Tan W.S., Gothai S., Fakurazi S., Norhaizan M.E. et al. Role of antioxidants and natural products in inflammation // Oxid. Med. Cell. Longev. 2016. Vol. 2016. Article ID 5276130. DOI: https://doi.org/10.1155/2016/5276130.

10. Guiotto A., Calderan A., Ruzza P., Borin G. Carnosine and carnosinerelated antioxidants: a review // Curr. Med. Chem. 2005. Vol. 12. P. 2293-2315. DOI: https://doi.org/10.2174/0929867054864796

11. Boldyrev A.A., Aldini G., Derave W. Physiology and pathophysiology of carnosine // Physiol. Rev. 2013. Vol. 93. P. 1803-1845. DOI: https://doi.org/10.1152/physrev.00039.2012

12. Teichert J., Hermann R., Ruus P., Preiss R. Plasma kinetics, metabolism, and urinary excretion of alpha-lipoic acid following oral administration in healthy volunteers // J. Clin. Pharmacol. 2003. Vol. 43, N 11. P. 1257-1267. DOI: https://doi.org/10.1177/0091270003258654

13. Wang K.C., Tsai C.P., Lee C.L., Chen S.Y., Lin G.J., Yen M.H. et al. α-Lipoic acid enhances endogenous peroxisome-proliferator-activated receptor-γ to ameliorate experimental autoimmune encephalomyelitis in mice // Clin. Sci. (Lond.). 2013. Vol. 125, N 7. P. 329-340. DOI: https://doi.org/10.1042/CS20120560

14. Forsberg E.A., Botusan I.R., Wang J., Peters V., Ansurudeen I., Brismar K. et al. Carnosine decreases IGFBP1 production in db/db mice through suppression of HIF-1 // J. Endocrinol. 2015. Vol. 225, N 3. P. 159-167. DOI: https://doi.org/10.1530/JOE-14-0571

15. Lumeng C.N., Deyoung S.M., Bodzin J.L., Saltiel A.R. Increased inflammatory properties of adipose tissue macrophages recruited during diet-induced obesity // Diabetes. 2007. Vol. 56, N 1. P. 16-23. DOI: https://doi.org/10.2337/db06-1076

16. Ye J., Gimble J.M. Regulation of stem cell differentiation in adipose tissue by chronic inflammation // Clin. Exp. Pharmacol. Physiol. 2011. Vol. 38, N 12. P. 872-878. DOI: 10.1111/j.1440-1681.2011.05596.x

17. Pratley R.E., Wilson C., Bogardus C. Relation of the white blood cell count to obesity and insulin resistance: effect of race and gender // Obes. Res. 1995. Vol. 3, N 6. P. 563-571. DOI: https://doi.org/10.1002/j.1550-8528.1995.tb00191.x

18. Trottier M.D., Naaz A., Kacynski K., Yenumula P.R., Fraker P.J. Functional capacity of neutrophils from class III obese patients // Obesity (Silver Spring). 2012. Vol. 20, N 5. Р. 1057-1065. DOI: https://doi.org/10.1038/oby.2011.354

19. Трушина Э.Н., Ригер Н.А., Мустафина О.К., Тимонин А.Н., Аксенов И.В., Гусева Г.В. и др. Влияние карнозина и α-липоевой кислоты на апоптоз гепатоцитов и цитокиновый профиль при индуцированной жировой дистрофии печени у крыс линии Вистар // Вопросы питания. 2020. Т. 89, № 5. С. 8-18. DOI: https://www.doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10061

20. Bastard J.P., Maachi M., Lagathu C., Kim M.J., Caron M., Vidal H. et al. Recent advances in the relationship between obesity, inflammation, and insulin resistance // Eur. Cytokine Netw. 2006. Vol. 17, N 1. P. 4-12.

21. Wong S.K., Chin K-Y., Suhaimi F.H., Fairus A., Ima-Nirwana S. Animal models of metabolic syndrome: a review // Nutr. Metab. (Lond.). 2016. Vol. 13. P. 65. DOI: https://doi.org/10.1186/s12986-016-0123-9

22. Taherkhani S., Moradi F., Hosseini M., Alipour M., Feizi H. Homeobox B4 gene expression is upregulated by ghrelin through PI3-kinase signaling pathway in rat's bone marrow stromal cells // Endocr. Regul. 2019. Vol. 53, N 2. P. 65-70. DOI: https://doi.org/10.2478/enr-2019-0008

23. Abdanipour A., Dadkhah M., Alipour M., Feizi H. Effect of ghrelin on Caspase 3 and Bcl2 gene expression in H2O2 treated rat’s bone marrow stromal cells // Adv. Pharm. Bull. 2018. Vol. 8, N 3. P. 429-435. DOI: https://doi.org/10.15171/apb.2018.050

24. Shi J., Fan J., Su Q., Yang Z. Cytokines and abnormal glucose and lipid metabolism // Front. Endocrinol. (Lausanne). 2019. Vol. 10. P. 703. DOI: https://doi.org/10.3389/fendo.2019.00703

25. Hajishengallis G., Chavakis T. Endogenous modulators of inflammatory cell recruitment // Trends Immunol. 2013. Vol. 34, N 1. P. 1-6. DOI: https://doi.org/10.1016/j.it.2012.08.003

26. Ip B.C., Hogan A.E., Nikolajczyk B.S. Lymphocyte roles in metabolic dysfunction: of men and mice // Trends Endocrinol. Metab. 2015. Vol. 26, N 2. P. 91-100. DOI: https://doi.org/10.1016/j.tem.2014.12.001

27. Nikolajczyk B.S., Jagannathan-Bogdan M., Denis G.V. The outliers become a stampede as immunometabolism reaches a tipping point // Immunol. Rev. 2012. Vol. 249. P. 253-275. DOI: https://doi.org/10.1111/j.1600-065X.2012.01142.x

28. Petersen M.C., Shulman G.I. Mechanisms of insulin action and insulin resistance // Physiol. Rev. 2018. Vol. 98, N 4. P. 2133-2223. DOI: https://doi.org/10.1152/physrev.00063.2017.

29. O’Neill L.A., Kishton R.J., Rathmell J. A guide to immunometabolism for immunologists // Nat. Rev. Immunol. 2016. Vol. 16, N 9. P. 553-565. DOI: https://doi.org/10.1038/nri.2016.70

30. Bedinger D.H., Adams S.H. Metabolic, anabolic, and mitogenic insulin responses: a tissue-specific perspective for insulin receptor activators // Mol. Cell. Endocrinol. 2015. Vol. 415. P. 143-156. DOI: https://doi.org/10.1016/j.mce.2015.08.013

31. König J., Ott C., Hugo M, Jung T., Bulteau A.L., Grune T. et al. Mitochondrial contribution to lipofuscin formation // Redox Biol. 2017. Vol. 11. P. 673-681. DOI: https://doi.org/10.1016/j.redox.2017.01.017

32. Kiang J.G., Anderson M.N., Smith J.T. Ghrelin therapy mitigates bone marrow injury and splenocytopenia by sustaining circulating G-CSF and KC increases after irradiation combined with wound // Cell Biosci. 2018. Vol. 5. P. 8-27. DOI: https://doi.org/10.1186/s13578-018-0225-3

33. Le Q., Yao W., Chen Y., Yan B., Liu C., Yuan M. et al. GRK6 regulates ROS response and maintains hematopoietic stem cell self-renewal // Cell Death Dis. 2016. Vol. 7, N 11. P. e2478. DOI: https://doi.org/10.1038/cddis.2016.377

34. Dong Y., Bai J., Zhang Y., Zhou Y., Pan X., Li X. et al. Alpha lipoic acid promotes development of hematopoietic progenitors derived from human embryonic stem cells by antagonizing ROS signals // J. Leukoc. Biol. 2020. Vol. 108, N 6. Р. 1711-1725. DOI: https://doi.org/10.1002/JLB.1A0520-179R

35. Guarnerio J., Coltella N., Ala U. et al. Bone marrow endosteal mesenchymal progenitors depend on HIF factors for maintenance and regulation of hematopoiesis // Stem Cell Rep. 2014. Vol. 2, N 6. P. 794-809. DOI: https://doi.org/10.1016/j.stemcr.2014.04.002

36. Mirza A.M., Ezzat S., Axelrad A.A. Insulin-like growth factor binding protein-1 is elevated in patients with polycythemia vera and stimulates erythroid burst formation in vitro // Blood. 1997. Vol. 89, N 6. P. 1862-1869.

37. Aïssa Benhaddad A., Monnier J. F., Fédou C., Micallef J.P., Brun J.F. Insulin-like growth factor-binding protein 1 and blood rheology in athletes // Clin. Hemorheol. Microcirc. 2002. Vol. 26, N 3. P. 209-217.

SCImago Journal & Country Rank
Scopus CiteScore
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
Тутельян Виктор Александрович
Академик РАН, доктор медицинских наук, профессор, научный руководитель ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии»
Медицина сегодня
Конгресс "Современные технологии катарактальной, рефракционной и роговичной хирургии"

21-й Всероссийский научно-практический конгресс "Современные технологии катарактальной, рефракционной и роговичной хирургии" Этой осенью российские и зарубежные офтальмологи специалисты соберутся в Москве на одном из самых значимых и масштабных профессиональных мероприятий в...

Пост-релиз 17-й Международный Междисциплинарный Конгресс по Аллергологии и Иммунологии.

3 дня, 45 симпозиумов и рекордная явка в онлайне: как прошел 17-й Международный Междисциплинарный Конгресс по Аллергологии и Иммунологии С 23 по 25 июня в Москве на площадке конгресс-зала Radisson Slavyanskaya проходил 17-й Международный Междисциплинарный Конгресс по...

XIV Региональный научно-образовательный форум "Мать и Дитя"

XIV Региональный научно-образовательный форум "Мать и Дитя" и Пленум Правления Российского общества акушеров-гинекологов 28-30 июня 2021 года состоится в очном формате XIV Региональный научно-образовательный форум "Мать и Дитя" и Пленум Правления Российского общества...


Журналы «ГЭОТАР-Медиа»