The role of nutrition in the prevention of bone metabolism disturbances in high performance sports

• Ksenia I. Nikitina
• Tatiana V. Strelnikova
• Igor T. Vykhodets
• Tamara F. Abramova
• Tatyana M. Nikitina

Abstract

Modern professional sports activities are characterized by high training and competitive loads, which are a factor affecting bone metabolism and leading to an increase in injuries, including due to osteoporotic disorders. Nutrition can be classified as a modifiable factor that determines the development and maintenance of bone mass and quality. Correction of athlete’s nutrition is an important mechanism aimed at preventing disorders of bone metabolism in elite sports in order to reduce the risk of injuries of the musculoskeletal system.

The aim of the research was to analyze modern scientific publications devoted to the influence of the diet of adult athletes over 18 years of age on the maintenance of bone metabolism.

Material and methods. The review is based on publications from the PubMed, Google Scholar, Cyberleninka, eLIBRARY databases. Preference was given to international recommendations published over the past 10 years in refereed sources.

Results. The review presents current data on the role of nutrition in maintaining the quantity and quality of bone mass, given that the process of skeletal formation requires an adequate and constant supply of macro- and micronutrients: protein, calcium, magnesium, phosphorus, vitamin D, zinc, iron, vitamins A, C, K, E, B vitamins, ω-3 polyunsaturated fatty acids. An important place is given to nutrition balanced in macronutrient composition, designed taking into account energy needs that increase with intense physical activity, which is especially important given the negative impact of limited energy intake on bone metabolism, up to the development of osteoporosis. It is recommended to evaluate the athlete’s diet to determine whether he or she is consuming sufficient amounts of essential nutrients that have a positive effect on bone metabolism, taking into account systematic physical activity. If necessary, it is recommended to introduce fortified foods and dietary supplements into the athletes’ diet to increase its nutritional value.

Conclusion. A balanced diet rich in vitamins, minerals and trace elements, aimed at preventing a decrease in bone mineral density, is necessary for an athlete throughout the entire period of professional activity, in some cases in combination with vitamin D, magnesium, calcium and phosphorus intake.

Keywords:athletes; bone mineral density; nutrition; relative energy deficiency in sport; sports medicine; macronutrients; micronutrients; vitamins; calcium; magnesium; vitamin D

Высокие тренировочные и соревновательные нагрузки спорта высших достижений, направленные на достижение максимального спортивного результата, способствуют росту числа травм опорно-двигательного аппарата у спортсменов [1-3]. В структуре видов травмы в общей популяции частота спортивной травмы составляет около 3% [4], в ней на долю стрессовых переломов приходится от 0,7 до 20% [5], локализация которых обусловлена видом спорта [6]. Следует отметить, что к одной из основных причин спортивной травмы можно отнести остеопоротические изменения у профессиональных спортсменов [1]. Таким образом, ухудшение качества кости вплоть до развития остеопороза (ОП), метаболического заболевания скелета со снижением костной массы, нарушением микроархитектоники кости с ростом риска возникновения переломов при минимальной травме, можно отнести к ведущим проблемам спортивной медицины [1, 2, 7].

Питание является важным модифицируемым фактором, определяющим развитие и поддержание количества и качества костной массы. Процесс формирования костей требует адекватного и постоянного поступления пищевых веществ, таких как белок, кальций, магний, фосфор, витамин D, калий и фтор, наряду с другими витаминами и минеральными веществами, участвующими в метаболических процессах костной ткани, включая марганец, медь, бор, железо, цинк, селен, кремний, стронций, витамины А, К, С, Е и группы В, полиненасыщенные жирные кислоты (ПНЖК) семейства ω-3 [7-12]. Таким образом, в рационе спортсмена важно присутствие основных пищевых веществ, оказывающих положительное влияние на костный метаболизм.

Цель работы - анализ современных научных публикаций, посвященных влиянию рациона питания взрослых спортсменов старше 18 лет на поддержание костного метаболизма.

Материал и методы

Обзор сделан на основе публикаций баз данных PubMed, Google Scholar, Cyberleninka, eLIBRARY. Предпочтение отдавалось международным рекомендациям, опубликованным за последние 10 лет в реферируемых источниках.

Энергетическая ценность рациона питания спортсмена может варьировать в широком диапазоне - от 2000 до 12 000 ккал в сутки, что обусловлено массой тела, видом тренировок, их интенсивностью и объемом [10]. Ограничение поступления энергии (Low energy availability, LEA), т.е. поступление энергии ниже 30 ккал на 1 кг тощей массы тела, может вызывать эндокринные, метаболические и физиологические нарушения регуляции: снижение натощак уровня тестостерона, инсулина, трийодтиронина, эстрадиола, лептина, синтеза инсулиноподобного фактора роста 1 (ИФР-1) в печени, изменение частоты и амплитуды пульсовой секреции лютеинизирующего и фолликулостимулирующего гормонов, повышение концентрации кортизола [13-15]. Данные изменения оказывают негативное влияние на костный метаболизм. Особенно это характерно при длительности дефицита энергии свыше 3 мес. Данное утверждение подкрепляется текущими исследованиями, которые показывают активацию резорбтивных процессов костной ткани и замедление остеосинтеза: выраженность изменений концентрации маркеров цикла костного ремоделирования и показателей функциональной активности эндокринных желез, влияющих на костный метаболизм, взаимосвязана с объемом и длительностью ограничения калорийности рациона питания [9, 14, 17]. По мнению Международного общества спортивного питания (International Society of Sports Nutrition, ISSN), 45 ккал на 1 кг тощей массы тела является пороговым уровнем для суточной калорийности с целью обеспечения оптимального поступления энергии, направленного на поддержание физиологических функций и массы тела у спортсменок [18] и оптимизацию костного обмена [9]. Ограничение поступления энергии в спорте может приводить к формированию синдрома триады женщины-спортсменки (The Female Athlete Triad, FAT), дополнительно включающего нарушение менструального цикла и снижение минеральной плотности костной ткани (МПКТ) вплоть до развития ОП [14, 17] с более негативным влиянием на здоровье именно дневных периодов низкого потребления энергии [18]. Данная проблема особенно актуальна в видах спорта, требующих контроля массы тела, где диета, направленная на ограничение массы тела, может привести к развитию ОП [1, 14, 17]. Распространенность подобного патологического состояния варьирует от 1,2 до 4,3% в зависимости от видов спорта, включенных в исследование, а расстройства пищевого поведения встречаются у 25-31% обследованных с наибольшим распространением среди гимнасток (до 62%) [17]. При этом в исследовании пищевого поведения у представительниц гимнастики, волейбола и легкой атлетики отмечена корреляция между необходимостью снижения массы тела и регулярным приемом пищи как методом контроля массы тела именно в группе гимнасток, которые были не удовлетворены своей массой тела (r=0,449; p=0,013) [19]. Ограничение поступления энергии приводит к развитию эндокринной дисфункции и нарушению костного метаболизма, повышает риск стрессовых переломов у лиц обоего пола [14, 20]. Однако частота стрессовых переломов в 3 раза чаще у спортсменов женского пола по сравнению с мужчинами [14] и в 2-4 раза у спортсменок с аменореей по сравнению со спортсменками без нарушения менструального цикла [17]. Анализ данных рандомизированного контролируемого исследования REFUEL длительностью 12 мес показал, что на фоне повышения потребления энергии на 20-40% от исходной потребности в энергии (≈352 ккал/сут) в течение 12 мес увеличивается частота менструации у спортсменок с олиго- и аменореей без улучшения МПКТ, что требует дальнейших исследований для уточнения последующей коррекции рациона [21]. Учитывая, что проблема дефицита питания в спорте затрагивает спортсменов обоего пола, на данный момент синдром триады спортсменки определяют как синдром относительного дефицита энергии в спорте (Relative Energy Deficiency in Sport, RED-S) [16, 22]. Проблема синдрома RED-S наиболее актуальна среди боевых спортивных специализаций с весовыми категориями (борцы, боксеры), эстетических (гимнастика, танцы, фигурное катание) и циклических (бег на длинные дистанции, плавание, велоспорт, гребля, триатлон) видов спорта, а также жокеев и артистов балета [1, 9, 10, 14, 17, 22]. Таким образом, спортсмену рекомендовано потреблять выше 30 ккал на 1 кг тощей массы тела в сутки для минимизации негативного воздействия на костный метаболизм недостаточного питания [9], которое должно быть сбалансировано по макронутриентному составу.

Важным акцентом в питании спортсмена является ограничение поступления рафинированных легкоусвояемых углеводов с низкой пищевой плотностью (фастфуд, кондитерские, в том числе мучные, изделия, сахар и продукты из рафинированной муки) в связи с тем, что данная группа продуктов может потенциально снижать всасывание необходимых микронутриентов, в особенности кальция и витамина D [9]. Целесообразно также уменьшить потребление этанола, кофеина, фитиновой кислоты [8], натрия [23]. Большинство рекомендаций включает соблюдение питьевого режима и увеличение в рационе доли молочных продуктов, рыбы, орехов, фруктов и овощей (особенно зеленых листовых) как полезных источников основных пищевых веществ, поддерживающих костный метаболизм. При ограничении потребления определенных нутриентов, например вследствие пищевой непереносимости или предпочтений в еде, в рацион питания возможно добавление обогащенных пищевых продуктов и/или биологически активных добавок (БАД) к пище [9].

Белок является составляющей частью органического матрикса костной ткани, включающего в свою структуру коллаген, принимает участие в синтезе гормонов и факторов роста, которые определяют остеосинтез. Косвенное влияние белка на костную ткань заключается в поддержании мышечной массы, а также в повышении уровней циркулирующего ИФР-1, оказывающего анаболическое действие на костную ткань [24]. Основными источниками белка являются следующие пищевые продукты, расположенные в порядке убывания его содержания на 100 г продукта: сыр полутвердый, мясо кролика, бобовые, баранина, телятина, индейка, говядина, курятина, рыба, творог, орехи, свинина, яйца, кисломолочные продукты (йогурт, сметана, кефир), крупы, молоко [9, 25, 26]. Усвояемость белка из продуктов животного происхождения составляет 93-96%, из растительных - 62-80% [26]. В суточном рационе доля белка животного происхождения должна составлять 50% от общего количества потребляемого белка [26]. Исследования, проведенные за последние 30 лет, показали, что дополнительное потребление белка (1,4-1,8 г/ кг в сутки), в 2 раза превышающее рекомендуемые суточные нормы (0,8- 1,0 г/ кг в сутки) и направленное на поддержание белкового баланса, может оказывать положительный эффект у спортсменов, занимающихся интенсивными тренировками [10, 27]. При потреблении недостаточного количества белка спортсменом, расчет потребления которого производится на фактическую массу тела, будет развиваться и поддерживаться отрицательный баланс азота в организме, что свидетельствует о катаболизме белка и медленном восстановлении. Со временем это может привести к истощению мышц, травмам, заболеваниям и снижению толерантности к физическим нагрузкам [10]. Суточное количество белка рекомендовано распределять между 3-4 приемами пищи, или каждые 3-4 ч в количестве 0,25-0,40 г белка/ кг за 1 прием [10, 24]. Для развития и поддержания мышечной массы спортсмену требуется примерно 1,4-2,0 г белка/кг в сутки [10]. Для женщин-спортсменок на всех стадиях менструальной функции или принимающих оральные контрацептивы ежедневное потребление белка должно составлять 1,4-2,2 г белка/кг в сутки с его равномерным распределением в течение дня. Для спортсменок с сохраненным менструальным циклом в лютеиновую фазу вне зависимости от вида спорта целесообразно увеличить потребление белка примерно на 12% с целью компенсации его повышенного катаболизма под действием прогестерона. Увеличение количества белка в питании до 1,8-2,0 г белка/кг в сутки желательно и женщинам-спортсменкам в пери- и постменопаузе независимо от вида спорта [18]. Лучшими диетическими источниками высококачественного белка с низким содержанием жира являются куриная грудка без кожи, рыба, яичный белок, нежирные куски говядины и обезжиренное молоко (казеин и сыворотка) [10]. Потребление молочного белка с высоким содержанием лейцина и аминокислот с разветвленной цепью положительно влияет на состав массы тела и мышечную силу, ускоряет восстановление после физических нагрузок [28, 29]. На основании анализа данных последних исследований ученые пришли к выводу, что при достаточном обеспечении спортсмена лейцином и другими незаменимыми аминокислотами за счет поступления адекватного количества белка из разнообразных источников различия между животным и растительным белком нивелируются [30]. Во время высокоинтенсивных тренировок возможно увеличение потребляемого белка до 2,2 г белка/кг в сутки [9] за счет добавления в рацион спортсмена его различных изолированных источников [29, 31] (чаще всего из молочной сыворотки и сои) [31]. Следует отметить, что, по данным экспериментальных исследований на животных, показано разнонаправленное влияние соевого белка на МПКТ: его потребление приводило к повышению МПКТ, но в условиях дефицита поступления энергии отмечено снижение массы кости [32]. По данным систематического обзора, дополнительный прием взрослыми высокобелковых специализированных пищевых продуктов (СПП) для максимального прироста мышечной массы на фоне силовых тренировок рекомендован при условии поступления в организм пищевого белка в количестве менее 1,6 г/кг в сутки [33]. У профессиональных футболистов потребление белка менее 1,2 г/кг в сутки вызывало повышение уровня остеокальцина в крови после кратковременных силовых тренировок [34], тогда как для общей популяции доказано, что высокие значения маркеров костного ремоделирования предсказывают более быструю потерю массы кости [7]. В периоды гипокалорийного питания лицам, тренирующимся с отягощениями, с целью максимального сохранения мышечной массы тела может потребоваться более высокое потребление белка - 2,3-3,1 г на 1 кг тощей массы тела в сутки. Потребление белка в количестве более 3,0 г/кг в сутки в сочетании с силовыми упражнениями может оказать положительное влияние на компонентный состав тела у лиц, тренирующихся с отягощениями, способствуя потере жировой массы [10]. Следует отметить, что белок обладает кальцийуретическим эффектом: на каждые дополнительные 50 г белка в рационе сверх физиологической нормы с мочой выводится 60 мг кальция, поэтому рацион, богатый белком, может приводить к отрицательному кальциевому балансу [35], что следует учитывать при составлении рациона питания спортсмена.

Углеводы. Низкоуглеводные диеты приводят к снижению уровня ИФР-1, маркеров формирования костной ткани, экспрессии факторов транскрипции, влияющих на остеобластогенез [9]. К основным источникам медленно усвояемых углеводов относят следующие пищевые продукты: цельнозерновые крупы и хлеб, макароны из твердых сортов, овощи, картофель, фрукты, ягоды [35]. Физиологическая потребность в усвояемых углеводах для взрослых составляет 56-58% от суточной калорийности, что соответствует для мужчин 301- 551 г/ сут и для женщин 238-435 г/сут [26]. В рационе спортсмена на долю углеводов должно приходиться 55-65% от суточной калорийности, или 5-8 г/кг в сутки [8, 10]. В период интенсивных тренировок количество углеводов может доходить до 8-12 г/кг в сутки для поддержания запасов гликогена в мышцах и печени. Для полного удовлетворения потребности в углеводах питание спортсмена должно быть 4-6-кратное, с перекусами между приемами пищи, что, однако, не всегда полностью покрывает затраты высококвалифицированных спортсменов [10]. В данном случае для покрытия энергетических трат можно рекомендовать дополнительно к основному рациону употребление высокоэнергетических СПП с высоким содержанием пищевых веществ, в том числе энергетических батончиков, высококалорийных углеводно-белковых СПП и БАД к пище [10, 36]. Следует уделить внимание приему углеводов женщинами-спортсменками с сохраненным менструальным циклом с учетом его фазы или получающим комбинированные оральные контрацептивы в недели их активного приема в связи с влиянием половых гормонов на углеводный обмен [18].

Жиры участвуют в поддержании энергетического баланса, обеспечивают пополнение запасов внутримышечных триглицеридов. Адекватное потребление незаменимых жирных кислот важно для спортсмена. Диеты с высоким содержанием жиров лучше поддерживают концентрацию тестостерона в крови, положительно влияющего на метаболизм костной ткани, чем диеты с низким содержанием жиров [10, 37]. Основными источниками жиров являются следующие пищевые продукты: мясо, птица, субпродукты, рыба, морепродукты, масло, орехи, семечки, яйца, молочные продукты, авокадо [35]. В рационе спортсмена жиры должны составлять 30% от суточной калорийности [10], что соответствует физиологической норме потребления жиров для взрослых [26]. В период интенсивных тренировок (1-3 нед) возможно повышение доли жиров до 50% с уменьшением квоты углеводов в питании. С целью коррекции жировой массы тела спортсмена в сторону ее уменьшения жиры могут составлять 20% от суточной калорийности (0,5- 1  г жиров/кг фактической массы тела в сутки) [10].

Значимой составляющей в профилактике патологии скелета, согласно федеральным клиническим рекомендациям по диагностике, лечению и профилактике ОП, является оптимальная обеспеченность витамином D и адекватное потребление кальция [7].

Витамин D - важнейший жирорастворимый витамин, синтезируемый в коже при экспозиции на солнце, а также поступающий в организм с пищей. Витамин D участвует в фосфорно-кальциевом обмене, усиливая усвоение кальция и способствуя росту и минерализации костей, оказывает иммуномодулирующее и антипролиферативное действие. Эффект витамина D на скелетные мышцы многогранен. Он участвует в митохондриальном метаболизме, сократимости, пластичности, дифференцировке мышечных волокон, а также нормализует соотношение кальция и фосфора, повышает количество нервно-мышечных синапсов и быстрых мышечных волокон [38]. Основными источниками витамина D являются такие продукты, как жирная рыба (скумбрия, лосось, сельдь, кижуч, нерка, тунец), сыр, яичные желтки, молочные продукты, витаминизированные продукты [9, 35]. Физиологическая потребность в витамине D согласно национальным методическим рекомендациям по рациональному питанию для взрослых составляет 600 МЕ, для лиц старше 65 лет - 800 МЕ [26]. Для обеспечения суточной дозы витамина D в количестве 600 МЕ необходимо потреблять 100 г дикого лосося либо 200-400 г лосося с фермы, 12 стаканов молока или 20 яичных желтков, что в действительности не всегда осуществимо [39]. В связи с этим, учитывая часто встречающийся дефицит витамина D (уровень 25-гидроксивитамина D [25(ОН) D] ≤50 нмоль/л, или ≤20 нг/мл) в общей популяции и субпопуляции атлетов, распространенность которого среди взрослых спортсменов, по данным метаанализа, составляет 30% (95% доверительный интервал 22-39%) [31, 40, 41], необходимо корректировать рацион питания путем увеличения в нем продуктов, являющихся источниками витамина D, а также дополнительно восполнять его недостаточное поступление путем приема БАД к пище и витаминно-минеральных комплексов, содержащих данный витамин в количестве, соответствующем физиологической потребности. Для лечения дефицита/недостаточности витамина D необходимо назначать препараты холекальциферола, руководствуясь клиническими рекомендациями Российской ассоциации эндокринологов [40]. Согласно обновленному практическому руководству Эндокринологического общества (Endocrine Society) по профилактическому применению витамина D от июня 2024 г., больше не одобряются конкретные уровни 25(OH)D для определения достаточности, недостаточности и дефицита витамина D, а также рутинный скрининг на уровень 25(ОН)D именно у здоровых взрослых без установленных показаний, которым рекомендуется соблюдать суточную норму потребления данного витамина в дозе 600 МЕ (15 мкг) в возрасте до 70 лет и 800 МЕ (20 мкг) - лицам старше 70 лет [42]. Согласно национальным клиническим рекомендациям, профилактическая доза витамина D для взрослых в Российской Федерации отличается от европейских рекомендаций, что обусловлено географическим расположением большей части РФ в северной широте выше 35-й параллели, и составляет 800-1000 МЕ/сут [40]. Нет доказательств, что потребность в витамине D у спортсменов отличается от общей популяции [43]. В спортивной субпопуляции обеспеченность витамином D варьирует в зависимости от сезона и места тренировки, пола и цвета кожи спортсмена с большим риском снижения уровня 25(ОН) D в видах спорта в зале; в зимний период тренировок; у спортсменов-женщин и спортсменов с темным цветом кожи [3, 5, 41, 43, 44]. Существуют отдельные рекомендации для спортсменов, имеющих неадекватный уровень витамина D, по дополнительному приему не менее 1500-2000 МЕ/ сут витамина D, если разумное пребывание на солнце невозможно или нежелательно. Дополнительный прием препаратов холекальциферола в зимний период времени рекомендован всем спортсменам, проживающим и/или тренирующимся на территории выше 35° северной или южной широты [43]. Согласно метаанализу, статистически значимая разница в уровне витамина D отмечена исключительно для азиатских спортсменов, тренирующихся на открытом воздухе и в помещении (средняя разница 9,85 нг/мл, p<0,01, общий размер выборки 303) [45], что указывает на необходимость дополнительного контроля концентрации 25(ОН)D у спортсменов с учетом этнической принадлежности. Спортсменам рекомендован прием витамина D в дозе 1000 МЕ/ сут в сезон осень-весна, учитывая, что добавки холекальциферола снижают риск острых респираторных инфекций [31, 44]. Однако, по данным Международного олимпийского комитета (МОК), специализированных рекомендаций по комплементарному добавлению витамина D спортсменам в настоящее время не разработано. С целью достижения адекватной концентрации 25(ОН)D у спортсменов с диагностированным дефицитом можно использовать кратковременный прием холекальциферола в высоких дозах (50 000 МЕ в неделю в течение 8-16 нед или предпочтительнее 10 000 МЕ/сут в течение нескольких недель) под контролем уровня 25(ОН)D в сыворотке крови [31]. Мнение МОК схоже с клиническими рекомендациями Российской ассоциации эндокринологов по диагностике, лечению и профилактике дефицита витамина D у взрослых [40]. Предпочтительнее прием более низких доз витамина D ежедневно по сравнению с периодическим приемом его более высоких дозировок [42]. У спортсменов уровень 25(ОН)D в крови ниже 30-50 нмоль/л (12-20 нг/мл) может соотноситься с повышенным риском травм [44]. Так, статус витамина D был ниже у футболистов, получивших травмы в течение сезона, чем у игроков без травм (50 против 63 нмоль/л) [43]. Ряд авторов отметили, что у спортсменов именно уровень биодоступного витамина D, рассчитанный на основании определения концентрации общего 25(ОН)D и витамин D-связывающего белка, ассоциирован с уровнем МПКТ в позвоночнике, шейке и проксимальном отделе бедренной кости, оцененным с помощью двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (DXA), при отсутствии связи между концентрацией 25(OH)D в крови и МПКТ в любом отделе скелета [46]. Риск остеопоротических переломов ниже у ветеранов спорта, занимавшихся единоборствами или тяжелой атлетикой, чем у ветеранов циклических и скоростно-силовых специализаций, что, вероятно, обусловлено более высокими уровнями витамина D, тестостерона и индекса массы тела у атлетов, занятых в силовых видах спорта [47]. Прием холекальциферола спортсменами положительно влияет на аэробную выносливость, анаэробную мощность и силу [44]. Спортсменам, имеющим в анамнезе стрессовые переломы, частые респираторные заболевания, травмы опорно-двигательного аппарата, скелетные боли, слабость, признаки перетренированности, можно рекомендовать оценку обеспеченности витамином D [43].

Кальций (Ca) является основным макроэлементом, участвующим в процессах остеогенеза. 99% Ca организма депонируется в костях. Возможной причиной снижения МПКТ при длительных физических нагрузках, не связанных с весовыми отягощениями, может быть увеличение остеорезорбции, опосредованной активацией паратиреоидного гормона (ПТГ) на фоне нагрузок вследствие снижения уровня Ca в сыворотке, что, в свою очередь, происходит в результате потери данного макроэлемента через кожу, указывая на необходимость перед тренировкой употребления в пищу продуктов, содержащих Ca, или дополнительного перорального приема Ca [9]. Так, употребление внутрь (перорально) Ca в виде раствора в дозе 1000 мг/л за 20 мин до тренировки (велогонка на 35 км) у мужчин значимо подавляло рост секреции ПТГ [48], как и потребление молочных продуктов (1352±53 мг Ca) за 90 мин до продолжительной высокоинтенсивной тренировки на велотренажере у женщин, дополнительно снижая концентрацию маркеров резорбции костной ткани [49]. Следует отметить, что уровень ПТГ обычно повышается при концентрации 25(ОН)D в крови ниже 25-50 нмоль/л и независимо соотносится с показателями МПКТ и риском стрессовых переломов у спортсменов [43].

Адекватный уровень Ca может поддерживаться в организме путем потребления в пищу продуктов, богатых данным макроэлементом. Физиологическая потребность в Ca для взрослых составляет 1000 мг/сут, для лиц старше 65 лет - 1200 мг/сут [26], которая может быть удовлетворена путем потребления не менее 3 порций молочных продуктов в день (одна порция: 150 г творога, 200 мл молока или кисломолочных продуктов, 150 г йогурта или 30 г твердого сыра) [40]; верхний допустимый уровень потребления данного макроэлемента - 2500 мг/сут [35]. Ежедневная норма потребления кальция у спортсменов обоих полов в возрасте 19-50 лет, по мнению ISNN и МОК, должна составлять 1000 мг [10, 31], а по данным отечественных авторов, может достигать 2700 мг/сут в зависимости от вида спорта [50]. Основными источниками Ca являются следующие пищевые продукты: молочные и кисломолочные продукты (молоко, сыр, творог, йогурт и т.д.), листовая зелень, рыба, орехи, семена (кунжут), соевые бобы, белая фасоль [9, 35]. При необходимости возможно дополнительное назначение БАД к пище, содержащих Ca, или пероральных форм препаратов Ca для обеспечения суточной нормы потребления макроэлемента [7, 9, 40]. У спортсменов отмечено снижение частоты стрессовых переломов при ежедневном дополнительном приеме 2000 мг Ca и 800 МЕ холекальциферола [51]. По данным консенсусного заявления МОК, для адекватного поддержания костного обмена у спортсменов с низкой энергетической доступностью или менструальной дисфункцией рекомендуется потребление 1500 мг Ca и 1500-2000 МЕ витамина D в день [31]. Дополнительный прием Ca способствует метаболизму жиров и помогает регулировать состав массы тела, но не оказывает эргогенного эффекта на результаты упражнений [10].

Важную роль в поддержании качества кости, помимо витамина D и кальция, играют такие минеральные вещества, как магний, калий, натрий, фосфор и железо [9, 11], и размер их суточной потребности для атлетов зависит от вида спорта, спортивной дисциплины/специализации и, соответственно, интенсивности физической нагрузки [10, 50, 52].

Магний (Mg) является макроэлементом, регулирующим минерализацию, равномерный рост, гибкость и прочность кости, тем самым увеличивая ее репаративный потенциал. Большая часть макроэлемента в организме депонируется в костях, играя важную роль в остеосинтезе [9]. Дефицит Mg способствует ухудшению метаболизма костной ткани напрямую, усиливая активность остеокластов и снижая активность остеобластов и косвенно оказывая негативное влияние на обмен витамина D, кальция, секрецию и активность ПТГ [9, 23]. Магний, как и кальций, активирует сигнальные пути β-катенина и Wingless (Wnt), способствуя регенерации кости, и дополнительно регулирует взаимодействие RANK/RANKL, снижая остеорезорбцию [23]. Основными источники Mg являются следующие пищевые продукты: цельнозерновые продукты, бобовые, зеленые листовые овощи, семечки, орехи, авокадо, молочные продукты, киноа [9, 35]. Ежедневная физиологическая потребность в Mg для взрослых независимо от пола составляет 420 мг [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 800 мг/сут [35]. По мнению ISSN, рекомендуемое суточное потребление Mg может варьировать с учетом пола спортсмена: мужчины - 420 мг/ сут, женщины - 320 мг/сут [10] с повышением суточных норм, по данным отечественных авторов, до 800 мг в зависимости от вида спорта [50]. Однако чрезмерное потребление магния может препятствовать образованию кристаллов гидроксиапатита из-за его конкуренции с кальцием, что приводит к снижению МПКТ [23]. Оптимальное соотношение Ca : Mg в рационе питания составляет 1:0,5- 0,4 [53]. Более высокое соотношение Mg к Ca в рационе коррелирует со снижением частоты встречаемости ОП [11]. Потребление Mg может выступать независимым предиктором МПКТ: у профессиональных пловцов выявлена зависимость между потреблением Mg и МПКТ даже после внесения поправок на потребление других пищевых веществ (энергия, витамин D, Ca, фосфор) [54]. У спортсменов, особенно в видах спорта, требующих контроля массы тела, низкое потребление магния (<260 мг/сут для мужчин и <220 мг/сут для женщин) может привести к развитию его дефицита [55]. По данным исследования, прием этого макроэлемента в дозе 300-500 мг/сут в течение 4 нед благотворно влиял на физическую работоспособность спортсменов, способствовал их более быстрому восстановлению после тренировок [55].

Фосфор. Макроэлемент фосфор (P) обнаруживается во всех клетках организма, преимущественно локализуясь в костной ткани и скелетной мускулатуре, играет важную роль в минерализации костной ткани; его низкий уровень провоцирует нарушение данного процесса [9, 35]. Компенсация низкого потребления макроэлемента в случае несостоятельности адаптивных мер организма происходит за счет перераспределения его костного депо в мягкие ткани [35]. Рационы с очень высоким содержанием фосфора, особенно в сочетании с низким потреблением Ca с пищей, могут привести к повышению уровня ПТГ, что свидетельствует о его катаболическом воздействии на костную ткань [9]. Исследования показали, что прием дополнительных источников фосфата натрия (4 г/сут в течение 3 дней) улучшал аэробное энергообеспечение организма при выполнении физических упражнений на выносливость, тогда как другие формы фосфата (например, фосфат кальция, фосфат калия), вероятнее, имеют незначительную эргогенную ценность [10]. Основными источниками фосфора являются в большей мере белковые пищевые продукты: молочные продукты (молоко, йогурт и т.д.), мясо, птица, рыба, орехи, бобовые. Биодоступность фосфора из продуктов животного происхождения выше (примерно 60%), чем из продуктов растительного происхождения [9, 35]. Физиологическая потребность в фосфоре для взрослых составляет 700 мг/сут [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 1600 мг/ сут [35]. У спортсменов, по мнению ISSN, потребность в фосфоре - 700 мг сут [10], по данным отечественных авторов, - 1250-3500 мг/ сут с учетом вида спорта при возможном повышении суточных норм до 4000 мг, когда энергетические затраты достигают более 6000 ккал/сут [50]. Оптимальное соотношение Ca : P в питании составляет от 1:1 [26] до 1:1,5 [53]. Исследования питания спортсменов показали нарушение оптимальных рекомендуемых соотношений данных элементов наряду с низким содержанием Ca и витамина D [56].

Калий. Высокое потребление калия соотносится с увеличением костной массы. Большая часть воздействия калия на костную ткань может быть косвенной и обусловлена защитой от высокой кислотной нагрузки, которая может влиять на остеорезорбцию, способствуя выделению кальция в кровь. Потребление солей калия снижает резорбцию костной ткани и выведение кальция с мочой [9]. Калий регулирует баланс жидкости, передачу нервных импульсов и кислотно-щелочной баланс. Дополнительное поступление калия не оказывает эргогенных эффектов во время физических упражнений [10]. Основные источники калия представлены следующими пищевыми продуктами: бананы, брокколи, пастернак, брюссельская капуста, орехи и семена, рыба и моллюски, мясо [9, 35]. Рекомендованная норма потребления калия для взрослых в Российской Федерации составляет 3500 мг/сут [26]. У спортсменов, по мнению ISSN, суточная потребность в калии - 2000 мг/сут [10], которая, по данным отечественных авторов, может достигать 7000 мг/сут в зависимости от вида спорта [50].

Натрий. Гипонатриемия может оказывать отрицательное влияние на костный метаболизм [9]. Так, на модели синдрома неадекватной секреции антидиуретического гормона у грызунов показано снижение МПКТ за 3 мес гипонатриемии (~30% по сравнению с контрольной группой с нормонатриемией), вероятнее, за счет активации остеорезорбции и снижения остеосинтеза. По данным поперечного анализа состояния здоровья и питания взрослых лиц, легкая гипонатриемия связана с повышением риска развития ОП [9]. Основным источником натрия является пищевая соль (хлорид натрия) [25]. Физиологическая потребность в натрии для взрослых составляет 1300 мг/сут. При этом количество натрия, поступающего с пищей, не должно превышать 2 г/ сут [26]. Чрезмерное потребление натрия относится к факторам риска развития артериальной гипертензии [26] и ОП [23].

Следует обратить особое внимание на то, что тренировки средней и высокой интенсивности значительно снижают уровень натрия, магния и калия, поэтому спортсменам рекомендован прием пищи, СПП в виде напитков и гелей, обогащенных данными макроэлементами, для восполнения их потерь [10].

Железо участвует в метаболизме витамина D и синтезе коллагена, оказывая влияние на костный метаболизм. Для лиц с нарушениями обмена железа характерны меньшая костная масса и более высокий риск остеопоротических переломов [9]. Железодефицитная анемия уменьшает образование костного матрикса и активирует остеорезорбцию с ростом концентрации ПТГ, сывороточного карбокситерминального (С-терминального) телопептида коллагена 1 типа (β-Сross laps) и тартратрезистентной кислой фосфатазы [57]. Большинство исследований показывает, что дополнительное поступление железа, по-видимому, не улучшает аэробные показатели, если у спортсмена нет недостаточности данного микроэлемента [10]. Основными источниками железа являются следующие пищевые продукты: печень (не во время беременности), мясо, бобовые, орехи, цельные злаки, сухофрукты, зеленые листовые овощи [9, 35]. Субпродукты, особенно печень, мясо животных и птиц являются его оптимальными источниками. Фитаты, содержащиеся в бобовых, ростках пшеницы, шпинате, чечевице, зелени свеклы, ухудшают абсорбцию железа из данных пищевых продуктов, и напротив, кислоты: яблочная, лимонная или аскорбиновая, которыми богаты морковь, свекла, репа, тыква, картофель, брокколи, помидоры, цветная и белокочанная капуста (свежая и квашеная), - повышают усвоение железа из указанных пищевых источников [35]. Физиологическая потребность в железе для взрослого населения составляет 10 мг/ сут для мужчин и 18 мг/сут для женщин [26], что соответствует рекомендациям МОК и ISSN для спортсменов [10, 31], при верхнем допустимом уровне потребления данного микроэлемента - 45 мг/сут [35]. По данным отечественной литературы, потребность в железе у спортсменов может составлять от 20 до 45 мг/ сут в зависимости от спортивной специализации [50]. Спортсменам с дефицитом железа может потребоваться дополнительный прием пероральных препаратов железа, что требует клинического наблюдения [31].

Потребление других витаминов и микроэлементов в соответствии с физиологической потребностью также необходимо для оптимального протекания метаболических процессов в костной ткани, включая витамины А, С, К, Е и группы В, цинк, медь, ванадий, марганец, кремний, селен, йод, стронций, кобальт, бор, фтор, а также ПНЖК ω-3, каротиноиды, среднесуточные нормы потребления которых у спортсменов старше 18 лет, по данным отечественных и зарубежных авторов, не отличаются от общепопуляционных норм для взрослого населения или на данный момент точно не определены для представителей спортивной субпопуляции [10, 26, 31, 50]. Однако следует отметить, что систематические высокоинтенсивные физические нагрузки повышают потребность в ряде витаминов и минеральных веществ у спортсменов [50, 52, 58].

ПНЖК ω-3 представляют собой группу кислот, определяемых двойной связью у третьего атома углерода от метильного конца углеродной цепи. В связи с отсутствием необходимого фермента, ω-3 ПНЖК не могут синтезироваться в организме человека и должны поступать с пищей. На клеточном уровне жирные кислоты не только структурно важны, поскольку являются основным компонентом клеточных мембран, они также играют важную роль в ряде метаболических процессов, таких как регулирование активности определенных ферментов и действие в качестве сигнальных молекул [59]. Учитывая тот факт, что хроническое воспаление может нарушать физиологические процессы в костной ткани, способствуя ее резорбции, адекватное потребление ω-3 ПНЖК необходимо ввиду снижения уровней провоспалительных простагландинов и цитокинов [8], напротив, более высокое потребление ПНЖК семейства ω-6 по сравнению с ω-3 может способствовать развитию хронического воспаления [60]. Отмечено, что более высокое потребление ПНЖК, включая ω-6 и ω-3, может способствовать повышению МПКТ и снижению риска переломов [60]. Физиологическая потребность в ПНЖК для взрослых, согласно методическим рекомендациям по рациональному питанию, составляет 6-10% от калорийности суточного рациона, где на долю ω-3 ПНЖК приходится 1-2%, т.е. 250 мг/сут для незаменимых ПНЖК семейства ω-3 (докозагексаеновая и эйкозапентаеновая кислоты) [26]. По данным консенсусного заявления МОК, потребление ПНЖК ω-3 в количестве 2000 мг/сут может способствовать синтезу мышечного белка и более продуктивному восстановлению мышц после физических нагрузок, но, учитывая данные о возможных побочных эффектах при приеме добавок с ω-3 ПНЖК, адекватными будут рекомендации по потреблению пищевых источников ПНЖК, таких как жирная морская рыба [31], потребление которой связано со снижением риска стрессовых переломов по результатам рандомизированных контролируемых исследований [60]. Основными источниками ω-3 ПНЖК являются следующие пищевые продукты: жирная морская рыба (сельдь, лосось, макрель, сардины, скумбрия, анчоусы), семга, тунец, форель, рыбий жир, льняное масло и семя, авокадо, грецкие орехи, растительные масла [35]. Анализ 2023 г. публикаций о пользе ПНЖК ω-3 в спорте показал, что возможно применение добавок ПНЖК ω-3 (эйкозапентаеновая и докозагексаеновая кислоты) в рекомендованных режимах дозирования (например, 2000 мг/сут), однако требуется дополнительное изучение их эффективных доз и длительности приема спортсменами [61].

Цинк играет важную роль в минерализации и синтезе органического матрикса кости, регулирует белковый, жировой, углеводный, энергетический и витаминный обмен. Цинк важен для осуществления физиологического действия витамина D на кальций, косвенно оказывая влияние на секрецию ПТГ [9, 35], для функционирования иммунной системы [10]. Цинк минимизирует изменения иммунной системы, вызванные физической нагрузкой: прием БАД к пище, содержащего 25 мг цинка и 1,5 мг меди, 2 раза в день в течение 6 дней снижал образование активных форм кислорода на фоне физической нагрузки [10, 62]. Основные источники цинка представлены следующими пищевыми продуктами: устрицы, печень, говядина, язык, желток яйца, индейка, утка, баранина, бобовые, орехи, семена, соевый лецитин [9, 35]. Суточная норма потребления цинка для спортсменов, по данным ISSN, составляет 11 мг для мужчин и 8 мг для женщин [10], что в целом соответствует физиологической потребности для взрослых, установленной в Российской Федерации, - 12 мг/ сут [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 40 мг/сут [35].

Медь обеспечивает активность ферментов для увеличения "сшивания" молекул коллагена и эластина [9], участвует в активации сигнального пути β-катенина и в подавлении передачи сигналов Wnt [23]. У лиц с низким уровнем ее потребления может быть нарушена минерализация костной ткани [9]. Дефицит меди может также приводить к развитию анемии, прибавке массы тела, увеличению частоты таких инфекционных заболеваний, как грипп, пневмония, ухудшению координации движений и энергодефицитным состояниям [31]. Биодоступность меди уменьшается при высоком потреблении цинка. Поступление цинка в организм в дозировке 150 мг/сут в течение 2 лет приводит к развитию дефицита меди. Абсорбция меди возрастает при низком уровне потребления цинка, однако высокое потребление меди не влияет на всасывание цинка [35]. Основными источниками меди являются следующие пищевые продукты: печень, мидии, орехи, какао, шоколад, плоды шиповника, земляника, крыжовник, грибы, бобовые, сыр, греча, зелень, пшеничные отруби и зародыши, пивные дрожжи [9, 35]. Физиологическая потребность в меди для взрослых составляет 1 мг/сут [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 5 мг/сут [35].

Стронций входит в состав гидроксиапатита, оказывает костеобразующее действие [11, 63], напротив, его высокие концентрации могут угнетать процесс оссификации [53]. Применение лекарственных препаратов на основе стронция в терапии ОП ограничено из-за высокого риска сердечно-сосудистых осложнений и тромбоэмболий [7].

Ванадий способствует процессу оссификации костей и зубов [35]. У пациентов с сахарным диабетом 2 типа ванадий улучшает контроль уровня глюкозы, однако влияние ванадилсульфата на мышечную массу, силу или мощность не доказано [10]. Основными источниками ванадия являются следующие пищевые продукты: рыба, морепродукты, печень, петрушка, семя укропа, грибы, черный перец, соя, хлебные злаки [35]. Адекватный уровень потребления ванадия для взрослых составляет 15 мкг/сут [26] при верхнем пределе безопасного потребления 100 мкг/сут [35]. По данным ISSN, суточные нормы потребления ванадия для спортсменов не определены [10].

Бор. Физиологическое действие бора на костную ткань, возможно, связано с воздействием на метаболизм витамина D и эстрогенов, улучшением реабсорбции кальция и магния почками, регуляцией обмена макро- и микроэлементов (магний, калий, медь, цинк), участвующих в костном метаболизме [9, 35], и, возможно, с модуляцией сигнального пути Wnt/β-катенин [23]. Дополнительные источники бора (3 мг/сут) повышали уровни β-эстрадиола и тестостерона у женщин в постменопаузе, соблюдающих диету с его низким содержанием [10]. Особенно бор эффективен при дефиците витамина D, магния и калия [63]. Дополнительное потребление бора (2,5 мг/ сут в течение 7 нед) во время силовых тренировок не показало эргогенной ценности. Нет доказательств, что добавки бора во время силовых тренировок способствуют росту мышц [10]. Основные источники бора представлены следующими пищевыми продуктами: фрукты (виноград, чернослив), орехи (миндаль, фундук, бразильские и грецкие орехи, кешью), бобовые (фасоль, чечевица), груши, морковь, листовые овощи, яблоки, вино, пиво, сидр [9, 35]. Среднесуточная физиологическая потребность в боре для взрослых составляет 0,5-3,1 мг [35], у спортсменов, по данным ISSN, - не установлена [10]; верхний предел безопасного потребления бора - 4,0 г/ сут [35].

Марганец. Дефицит марганца связан со снижением костной массы, что, возможно, объясняется его участием в образовании регуляторных гормонов костной ткани и некоторых ферментов, участвующих в костном метаболизме. Марганец задействован в активации процессов тканевого роста и регенерации [9, 35]. Основными источниками марганца являются следующие пищевые продукты: орехи (арахис, фундук, пекан), бобовые, цельнозерновые, черная смородина, черника, шпинат, чай, отруби, каштаны, зеленые овощи [9, 35]. Физиологическая потребность в марганце для взрослых составляет 2 мг/сут [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 11 мг/сут [35].

Кремний содержится в остеобластах, участвует в формировании органической матрицы кости на начальных этапах оссификации [35], играя важную роль в инициации минерализации [9], необходим для синтеза сиалопротеинов кости [11]. Основными источниками кремния являются следующие пищевые продукты: шелуха злаковых растений, кожура фруктов, чеснок, лук, бананы, стручковая фасоль, цельнозерновые, корнеплоды, рис [9, 35]. Адекватный уровень потребления кремния для взрослых составляет 30 мг/сут [26]. Средняя западная диета содержит 21-46 мг/сут кремния [35].

Селен (Se) является компонентом Se-зависимых антиоксидантных ферментов. Селен оказывает противовоспалительное действие, ингибируя активность интерлейкина-6 и цитокинов. Селенопротеины - переносчики селена в кость - экспрессируются в остеокластах и остеобластах. Данный микроэлемент принимает участие в функционировании щитовидной железы, входя в состав Se-зависимых йодтирониндейодиназ и глутатионпероксидаз. Дефицит селена может повышать уровень внутриклеточных активных форм кислорода, интерлейкина-6 и цитокинов, участвующих в патогенезе ОП, гормонов щитовидной железы, активируя костный метаболизм и повышая риск развития ОП. Более высокая распространенность ОП ассоциирована с дозозависимым снижением уровня потребления селена с пищей [13]. Хотя селен снижает перекисное окисление липидов во время аэробных упражнений, он не продемонстрировал улучшения аэробных возможностей [10]. Основными источниками селена являются следующие пищевые продукты: морская рыба и морепродукты (креветки, крабы и т.д.), субпродукты (печень, почки), мясо, цельнозерновые, молочные продукты, фрукты, овощи [35]. Среднесуточная норма потребления селена для спортсменов, по мнению ISSN, составляет 55 мкг независимо от пола [10], что в целом схоже с физиологической потребностью в данном микроэлементе для взрослых в Российской Федерации: 70 мкг для мужчин и 55 мкг для женщин [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 150 мкг независимо от пола [35].

Фтор оказывает костеобразующее действие [63]: образует центры кристаллизации гидроксиапатита совместно с кальцием и магнием, инициирует минерализацию костной ткани [26, 35]. Основными источниками фтора являются следующие пищевые продукты: чай, морская рыба (сардины, макрель, лосось, сельдь, треска), почки, телячья печень, яблоки, яйца [35]. Адекватный уровень потребления фтора для взрослых составляет 4 мг/сут [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 10 мг/сут [50].

Йод участвует в образовании гормонов щитовидной железы, играющих роль в процессе роста и дифференцировки тканей всего организма, митохондриальном дыхании, регуляции трансмембранного транспорта натрия и гормонов. Дефицит йода приводит к отставанию в росте у детей [26, 35]. Гипотиреоз замедляет костный обмен [37]. Содержание йода составляет, в мкг на 100 г продукта: морские сорта рыб и морепродукты - 160-130, желток яйца - 33, фасоль - 12,1, молоко - 9 [35]. Физиологическая потребность в йоде для взрослых составляет 150 мкг/сут [26] при верхнем допустимом уровне потребления - 300 мкг/сут [35]; токсическая доза йода - 2000 мкг/сут [35]. Следует обратить внимание на то, что реализация биологических функций йода в организме зависит не только от обеспеченности данным микроэлементом, но и от достаточного потребления других витаминов, а именно витаминов группы В (В₁₂, В₂, В₃) и витамина А, минеральных веществ (цинк, селен, кальций, магний, медь, железо), учитывая их участие в метаболизме йода [64].

Витамин К. В природе жирорастворимый витамин К представлен в 2 формах: К₁ растительного происхождения и К₂, образующегося в норме в кишечнике путем бактериальной активности и поступающего с ферментированными продуктами и продуктами животного происхождения [35, 65]. Растительная форма витамина поступает с пищей и принимает участие в свертывающей системе организма [35]. Витамин К₂ участвует в костном обмене путем влияния на карбоксилирование остеокальцина и уменьшения активности остеобластов [10]. К основным источникам витамина К относятся следующие пищевые продукты: сыр [35] (гауда и бри) [23], молочные продукты [65], зеленые листовые овощи (шпинат, салат и т.д.), цветная и брюссельская капуста, кабачки, масло, яичный желток, овес, горох, свекла, картофель, морковь, томаты, кукуруза, бананы, апельсины, персики, пшеница [35]. Низкое потребление микронутриента соотносится с остеопенией и повышенным риском переломов [10]. В связи с этим рекомендуется адекватное потребление зеленых листовых овощей, особенно после термической обработки [66], и молочных продуктов [65]. Норма потребления витамина К для спортсменов, согласно рекомендациям ISSN, соответствует 120 мкг/сут для мужчин и 90 мкг/сут для женщин [10], что в целом соответствует физиологической потребности для взрослых в Российской Федерации - 120 мкг/сут независимо от пола [26]. При необходимости возможно назначение БАД к пище, содержащих витамин К в синтетической форме [31].

Витамин С. Дефицит витамина С может приводить к развитию болевого синдрома в костях. Этот витамин играет важную роль в синтезе коллагена, белков остеобластов, а также является известным антиоксидантом, что может объяснять как прямое, так и косвенное его воздействие на костную ткань [9, 63] при наличии протективного эффекта на риск переломов шейки бедра [67]. Основными источниками витамина С являются следующие пищевые продукты: фрукты (апельсины, апельсиновый сок, клубника, черная и красная смородина, облепиха, земляника, свежий шиповник), перец сладкий, брокколи, брюссельская капуста, петрушка, картофель, капуста белокочанная и краснокочанная, черемша [9, 35]. Физиологическая потребность для взрослых в витамине С соответствует 100 мг/сут независимо от пола [26, 35], которая для спортсменов, по мнению ISSN, может отличаться у мужчин и женщин, составляя 90 и 75 мг/сут соответственно [10] при верхнем допустимом уровне потребления - 700 мг/сут [50].

Витамин А. Предполагают, что высокое потребление витамина А с пищей, приводящее к его избытку, связано с повышенным риском ОП и переломов бедра [7, 9]. И наоборот, потребление некоторых каротиноидов, являющихся предшественниками витамина А, связано с увеличением костной массы. Основными источниками витамина А (ретинола) являются следующие пищевые продукты: печень (не во время беременности), молочные продукты (сыр, молоко, йогурт), жирная рыба, яйца [9]. Улучшения результатов упражнений при дополнительном приеме витамина А в исследованиях не показано [10]. Для спортсменов норма потребления витамина А, по мнению ISSN, составляет 900 мкг/сут для мужчин и 700-800 мкг/сут для женщин [10], что соотносится с физиологической потребностью данного витамина для взрослого населения РФ: 900 мкг рет. экв/ сут для мужчин и 800 мкг рет. экв/сут для женщин [26] при верхнем допустимом уровне потребления данного витамина - 3000 мкг/сут только в форме витамина А из любых источников [50].

Каротиноиды α-, β-, γ-каротин и β-криптоксантин могут трансформироваться в ретинол (витамин А). Каротиноиды ликопин, лютеин, зеаксантин, которые не трансформируются в ретинол, можно отнести к антиоксидантам [11]. Ликопин и β-криптоксантин стимулируют остеобласты и ингибируют остеокласты, оказывая положительный антиоксидантный эффект. У лиц с ОП отмечено истощение антиоксидантной системы с более низкими уровнями ликопина и β-криптоксантина [10]. Прием экстракта паприки в дозе, эквивалентной 1,4 мг каротиноидов в день, в течение 24 нед подавлял остеорезорбцию у женщин в постменопаузе [68]. β-Каротин уменьшает перекисное окисление, что может улучшить переносимость тренировок у спортсменов [10]. К основным источникам каротиноидов относятся такие пищевые продукты, как цветные фрукты и овощи [68]. Физиологическая потребность в β-каротине для взрослого населения РФ составляет 5,0 мг/сут [26]; суточная доза для спортсменов не определена [10].

Витамин Е. Адекватное потребление витамина Е необходимо для поддержания костного метаболизма [8]. Высокое потребление с пищей α-токоферола может улучшить МПКТ, потеря которой связана с воздействием кадмия [68]. Витамин Е как антиоксидант улучшает переносимость физических нагрузок, снижая окислительный стресс, однако есть данные, что ежедневный прием высоких доз витаминов Е и С (235 и 1000 мг соответственно) в течение 11 нед может негативно влиять на внутриклеточную адаптацию [10, 70]. Основными источниками витамина Е являются следующие пищевые продукты: растительные масла (подсолнечное, соевое, хлопковое, кукурузное, оливковое, облепиховое), пшеничные и кукурузные проростки, бобовые (горох, фасоль, соя), крупы (кукурузная, перловая, овсяная, греча), креветки, кальмары, судак, скумбрия, яйца [35]. Для спортсменов, по данным ISSN, среднесуточная норма потребления витамина Е составляет 15 мг [10], что не отличается от физиологической потребности для взрослого населения РФ [26]. Суточная потребность в витамине E может увеличиваться на фоне физических нагрузок [35]. Верхний допустимый уровень потребления данного витамина составляет 1000 мкг/сут в виде любой формы α-токоферола, полученной из БАД к пище или обогащенных пищевых продуктов [50].

Витамины группы В положительно влияют на образование поперечных связей коллагена. Потребление витаминов B₂, B₆, B₁₂ и В₉ связано со снижением риска ОП. На фоне дефицита витаминов группы В отмечено повышение остеорезорбции. У пациентов с переломом шейки бедра выявлено более низкое потребление витаминов группы В [9]. Витамин В₆ в сочетании с витаминами B₁ и B₁₂ может повышать уровень серотонина и улучшать мелкую моторику, что важно для таких видов спорта, как стрельба из пистолета и лука. Витамин В₃ участвует в энергетическом обмене, входя в состав коферментов. Однако дополнительный прием ниацина (280 мг) во время упражнений снижает физическую работоспособность, замедляя мобилизацию жирных кислот [10]. Длительные аэробные нагрузки требуют больше витаминов В₁ и С. При тренировках на развитие мышечной массы возрастает потребность в витамине В₆ [50], который активно участвует в метаболизме белка, поэтому рацион питания спортсмена, богатый белковой пищей, требует адекватного повышения его поступления [35]. Интенсивные физические нагрузки повышают уровень гомоцистеина, который является фактором риска сердечно-сосудистых заболеваний, однако добавление фолиевой кислоты в дозе 200 мкг/сут в рацион спортсмена в течение 8 нед снижало концентрацию гомоцистеина [58]. Основными источниками витаминов группы В являются следующие пищевые продукты: субпродукты, дрожжи, мясо, яйца, орехи, молочные продукты (молоко, твердые сыры, творог), жирная морская рыба, крупы, хлеб, овощи, горох [9, 35]. Рекомендуемые нормы потребления витаминов группы В, по мнению ISSN, для спортсменов старше 18 лет [10] представлены в таблице, которые в целом схожи с национальными методическими рекомендациями по рациональному питанию, хотя для некоторых витаминов данной группы физиологическая потребность для взрослого населения может быть несколько выше на территории РФ [26].

В целом обращает внимание, что интенсивные физические нагрузки могут увеличивать активность обмена веществ в организме, изменяя потребность спортсмена в минеральных веществах и некоторых витаминах [50, 52, 58]. Систематические физические нагрузки могут повышать потребность в витаминах на 33% на каждую дополнительную 1000 ккал с сохранением различий между представителями спортивных специализаций [50]. Даже в случае соответствия рациона спортсмена рекомендуемым нормам потребления витаминов высокоинтенсивные тренировочные нагрузки требуют дополнительного контроля витаминного статуса, в отличие от нагрузок низкой/умеренной интенсивности, не вызывающих значимого изменения обеспеченности витаминами [50]. При недостаточном содержании в организме витаминов и минеральных веществ физическая работоспособность может снижаться, а восполнение дефицита может улучшать спортивную производительность. Однако по результатам исследований при адекватном уровне витаминов и минеральных веществ прием их дополнительных источников не оказывает влияния на спортивную работоспособность атлета, хотя некоторые из них способствуют восстановлению, адаптации к тренировкам и/или обладают эргогенной ценностью, оказывая в том числе положительное влияние на состояние костной ткани [10].

Заключение

Резюмируя нутритивную составляющую рациона спортсмена, направленного на поддержание количества и качества костной массы, можно выделить несколько важных аспектов.

Спортсмену рекомендовано тщательно оценивать свой рацион питания с целью определения потребления достаточного количества основных пищевых веществ, оказывающих положительное влияние на костный метаболизм, с учетом систематических физических нагрузок. Рацион питания спортсмена должен быть сбалансирован по основным макронутриентам в зависимости от возраста, пола, уровня физической активности с учетом суточной калорийности более 30 ккал на 1 кг тощей массы тела, что снижает риск развития относительного дефицита энергии в спорте. Оптимизация костного метаболизма может потребовать поступления энергии на уровне 45 ккал на 1 кг тощей массы тела в сутки. С целью профилактики снижения МПКТ спортсмену на протяжении всего периода профессиональной деятельности необходимо сбалансированное питание, богатое эссенциальными микронутриентами, при необходимости в сочетании с дополнительным приемом витамина D, магния, кальция и фосфора, особенно в период интенсивных физических нагрузок.

Учитывая, что питание является модифицируемым фактором, влияющим на поддержание качества костной ткани, спортсмену крайне важно грамотно выстраивать свой рацион, при необходимости с помощью квалифицированного диетолога. В случае когда потребление определенных пищевых веществ затруднено (из-за пищевой непереносимости или вкусовых/религиозных предпочтений), при совместной работе с диетологом (нутрициологом) необходимо уделять внимание потреблению обогащенных пищевых продуктов, СПП или БАД к пище.

References

1. Wilson D.J. Osteoporosis and sport. Eur J Radiol. 2019; 110: 169–74. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ejrad.2018.11.010
2. Abramova T.F., Nikitina T.M., Kochetkova N.I., Studenikina N.V., Nikitina K.I. Osteoporosis and physical activity: scientific and methodological manual. Moscow: Skayprint, 2013: 112 p. ISBN: 978-5-94634-044-1 (in Russian)
3. Iordanskaya F.A., Tsepkova N.K. Bone and mineral metabolism in the system of monitoring the functional readiness of highly qualified athletes. Moscow: Sport, 2022: 152 p.: ill. ISBN: 978-5-907225-80-0. (in Russian)
4. Tarasov A.V., Belichenko O.I., Smolensky A.V. Injuries and diseases of the musculoskeletal system in athletes (literature review). Terapevt [Therapeutist]. 2019; (5): 4–14 (in Russian)
5. de la Puente Yagüe M., Collado Yurrita L., Ciudad Cabañas M.J., Cuadrado Cenzual M.A. Role of vitamin D in athletes and their performance: current concepts and new trends. Nutrients. 2020; 12 (2): 579–91. DOI: https://doi.org/10.3390/nu12020579
6. Samoylov A.S., Zholinsky A.V., Rylova N.V., Bol’shakov I.V. Nutritional factors of bone health in athletes. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2023; 92 (3): 25–35. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2023-92-3-25-35 (in Russian)
7. Belaya Z.E., Belova K.Yu., Biryukova E.V., Dedov I.I., Dzeranova L.K., Drapkina O.M., et al. Federal clinical guidelines for diagnosis, treatment and prevention of osteoporosis. Osteoporoz i osteopatii [Osteoporosis and Osteopathies]. 2021; 24 (2): 4–47. DOI: https://doi.org/10.14341/osteo12937 (in Russian)
8. Miggiano G.A., Gagliardi L. Diet, nutrition and bone health. Clin Ter. 2005; 156 (1–2): 47–56. PMID: 16080661.
9. Sale C., Elliott-Sale K.J. Nutrition and athlete bone health. Sports Med. 2019; 49 (suppl 2): 139–51. DOI: https://doi.org/10.1007/s40279-019-01161-2
10. Kerksick C.M., Wilborn C.D., Roberts M.D., Smith-Ryan A., Kleiner S.M., Jäger R., et al. ISSN exercise & sports nutrition review update: research & recommendations. J Int Soc Sports Nutr. 2018; 15 (1): 38. DOI: https://doi.org/10.1186/s12970-018-0242-y
11. Gromova O.A., Torshin I.Yu., Limanova O.A. Calcium and its synergists in support of connective and bone tissue structure. Lechashchiy vrach [Attending Physician]. 2014; (5): 69–76. (in Russian)
12. Xiao P., Wang Z., Lu Z., Liu S., Huang C., Xu Y., Tian Y. The association between dietary flavonoid intake and bone mineral density and osteoporosis in US adults: data from NHANES 2007–2008, 2009–2010 and 2017–2018. BMC Public Health. 2024; 24 (1): 3168. DOI: https://doi.org/10.1186/s12889-024-20700-9
13. Wang Y., Xie D., Li J., Long H., Wu J., Wu Z., et al. Association between dietary selenium intake and the prevalence of osteoporosis: a cross-sectional study. BMC Musculoskelet Disord. 2019; 20 (1): 585. DOI: https://doi.org/10.1186/s12891-019-2958-5
14. Areta J.L., Taylor H.L., Koehler K. Low energy availability: history, definition and evidence of its endocrine, metabolic and physiological effects in prospective studies in females and males. Eur J Appl Physiol. 2021; 121 (1): 1–21. DOI: https://doi.org/10.1007/s00421-020-04516-0
15. Heikura I.A., Stellingwerff T., Areta J.L. Low energy availability in female athletes: from the lab to the field. Eur J Sport Sci. 2022; 22 (5): 709–19. DOI: https://doi.org/10.1080/17461391.2021.1915391
16. Dipla K., Kraemer R.R., Constantini N.W., Hackney A.C. Relative energy deficiency in sports (RED-S): elucidation of endocrine changes affecting the health of males and females. Hormones (Athens). 2021; 20 (1): 35–47. DOI: https://doi.org/10.1007/s42000-020-00214-w
17. Nattiv A., Loucks A.B., Manore M.M., Sanborn C.F., Sundgot-Borgen J., Warren M.P.; American College of Sports Medicine. American College of Sports Medicine position stand. The female athlete triad. Med Sci Sports Exerc. 2007; 39 (10): 1867–82. DOI: https://doi.org/10.1249/mss.0b013e318149f111
18. Sims S.T., Kerksick C.M., Smith-Ryan A.E., Janse de Jonge X.A.K., Hirsch K.R., Arent S.M., et al. International Society of Sports Nutrition position stand: nutritional concerns of the female athlete. J Int Soc Sports Nutr. 2023; 20 (1): 2204066. DOI: https://doi.org/10.1080/15502783.2023.2204066
19. Rutkowska M., Czajkowska M., Nowakowska I., Kowalczyk A., Król T., Dąbrowska-Galas M., et al. Eating behaviours in sportswomen from the Silesian training in different sports disciplines. Int J Environ Res Public Health. 2022; 19 (24): 16843. DOI: https://doi.org/10.3390/ijerph192416843
20. Popp K.L., Cooke L.M., Bouxsein M.L., Hughes J.M. Impact of low energy availability on skeletal health in physically active adults. Calcif Tissue Int. 2022; 110 (5): 605–14. DOI: https://doi.org/10.1007/s00223-022-00957-1
21. De Souza M.J., Ricker E.A., Mallinson R.J., Allaway H.C.M, Koltun K.J., Strock N.C.A., et al. Bone mineral density in response to increased energy intake in exercising women with oligomenorrhea/amenorrhea: the REFUEL randomized controlled trial. Am J Clin Nutr. 2022; 115 (6): 1457–72. DOI: https://doi.org/10.1093/ajcn/nqac044
22. Mountjoy M., Sundgot-Borgen J.K., Burke L.M., Ackerman K.E., Blauwet C., Constantini N., et al. IOC consensus statement on relative energy deficiency in sport (RED-S): 2018 update. Br J Sports Med. 2018; 52 (11): 687–97. DOI: https://doi.org/10.1136/bjsports-2018-099193
23. Roseti L., Borciani G., Grassi F., Desando G., Gambari L., Grigolo B. Nutraceuticals in osteoporosis prevention. Front Nutr. 2024; 11 1445955. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2024.1445955
24. Phillips S.M., Chevalier S., Leidy H.J. Protein «requirements» beyond the RDA: implications for optimizing health. Appl Physiol Nutr Metab. 2016; 41 (5): 565–72. DOI: https://doi.org/10.1139/apnm2015-0550
25. Mokrysheva N.G., Shestakova M.V., Shamkhalova M.Sh., Dzgoeva F. Kh., Martynov S.A., Shatskaya O.A., et al. Modern dietary recommendations for patients with endocrine pathology and chronic kidney disease. Edited by I.I. Dedov. Moscow: Pre100print, 2019: 48 p. ISBN: 978-5-6044055-3-6 (in Russian)
26. Guidelines 2.3.1.0253-21. Rational nutrition. Norms of physiological needs for energy and nutrients for various groups of the population of the Russian Federation. 2021: 72 p. (in Russian)
27. Zilova I.S., Trushina E.N. Protein in the athlete’s diet: rationale for intake levels at different training intensities to maintain lean body mass (a brief review). Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2023; 92 (4): 114–24. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2023-92-4-114-124 (in Russian)
28. Doronina O.K., Kulaga E.N. Modern strategies in sports nutrition (a review article). Chelovek. Sport. Meditsina [Human. Sport. Medicine]. 2022; 22 (S2): 131–8. DOI: https://doi.org/10.14529/hsm22s217 (in Russian)
29. Kobel’kova I.V., Korosteleva M.M., Kobel’kova M.S. Specialized food products for the nutrition of athletes based on whey proteins. Sportivnaya meditsina: nauka i praktika [Sports Medicine: Science and Practice]. 2021; 11 (4): 49–56. DOI: https://doi.org/10.47529/2223-2524.2021.4.6 (in Russian)
30. Miroshnikov A.B., Smolensky A.V., Meshtel’ A.V., Rybakova P.D. A new look at plant and animal protein. Klinicheskoe pitanie i metabolism [Clinical Nutrition and Metabolism]. 2021; 2 (4): 222–7. DOI: https://doi.org/10.17816/clinutr105296 (in Russian)
31. Maughan R.J., Burke L.M., Dvorak J., Larson-Meyer D.E., Peeling P., Phillips S.M., et al. IOC consensus statement: dietary supplements and the high-performance athlete. Br J Sports Med. 2018; 52 (7): 439–55. DOI: https://doi.org/10.1136/bjsports-2018-099027
32. Kioka K., Aikawa Y., Wakasugi Y., Narukawa T., Fukuyasu T., Ohtsuki M., et al. Soy protein intake increased bone mineral density under nonenergy-deficiency conditions but decreased it under energy-deficiency conditions in young female rats. Nutr Res. 2022; 106: 1–11. DOI: https://doi.org/10.1016/j.nutres.2022.08.001
33. Morton R.W., Murphy K.T., McKellar S.R., Schoenfeld B.J., Henselmans M., Helms E., et al. A systematic review, meta-analysis and meta-regression of the effect of protein supplementation on resistance training-induced gains in muscle mass and strength in healthy adults. Br J Sports Med. 2018; 52 (6): 376–84. DOI: https://doi.org/10.1136/bjsports-2017-097608
34. Banfi G., Lombardi G., Colombini A., Lippi G. Bone metabolism markers in sports medicine. Sports Med. 2010; 40 (8): 697–714. DOI: https://doi.org/10.2165/11533090-000000000-00000
35. Dietology. 5th ed. Edited by Yu. Baranovsky. Saint Petersburg: Piter, 2018: 1104 p.: ill. ISBN: 978-5-44-610987-6 (in Russian)
36. Lyuboshenko T.M., Lyapin V.A. The role of food and biologically active additives in the system of training athletes. Omsk: Izdatel’stvo SibGUFK, 2011: 160 p. (in Russian)
37. Miromanov A.M., Gusev K.A. Hormonal regulation of osteogenesis: a review of the literature. Travmatologiya i ortopediya Rossii [Traumatology and Orthopedics of Russia. 2021; 27 (4): 120–30. DOI: https://doi.org/10.21823/2311-2905-1609 (in Russian)
38. Książek A., Zagrodna A., Słowińska-Lisowska M. Vitamin D, skeletal muscle function and athletic performance in athletes – a narrative review. Nutrients. 2019; 11 (8): 1800. DOI: https://doi.org/10.3390/nu11081800
39. Dawson-Hughes B., Mithal A., Bonjour J.P., Boonen S., Burckhardt P., et al. IOF position statement: vitamin D recommendations for older adults. Osteoporos Int. 2010; 21 (7): 1151–4. DOI: https://doi.org/10.1007/s00198-010-1285-3
40. Dedov I.I., Mel’nichenko G.A., Mokrysheva N.G., Pigarova E.A., Povalyaeva A.A., Rozhinskaya L.Ya., et al. Draft federal clinical practice guidelines for the diagnosis, treatment, and prevention of vitamin D deficiency. Osteoporoz i osteopatii [Osteoporosis and Osteopathies]. 2021; 24 (4): 4–26. DOI: https://doi.org/10.14341/osteo12937 (in Russian)
41. Harju T., Gray B., Mavroedi A., Farooq A., Reilly J.J. Prevalence and novel risk factors for vitamin D insufficiency in elite athletes: systematic review and meta-analysis. Eur J Nutr. 2022; 61 (8): 3857–71. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-022-02967-z
42. Demay M.B., Pittas A.G., Bikle D.D., Diab D.L., Kiely M.E., Lazaretti-Castro M., et al. Vitamin D for the prevention of disease: an Endocrine Society Clinical Practice Guideline. J Clin Endocrinol Metab. 2024; 109 (8): 1907–47. DOI: https://doi.org/10.1210/clinem/dgae290
43. Larson-Meyer D.E. The importance of vitamin D for athletes. SSE (Sports Science Exchange). 2015; 28 (148): 1–6.
44. Wyatt P.B., Reiter C.R., Satalich J.R., O’Neill C.N., Edge C., Cyrus J.W., et al. Effects of vitamin D supplementation in elite athletes: a systematic review. Orthop J Sports Med. 2024; 12 (1): 23259671231220371. DOI: https://doi.org/10.1177/23259671231220371
45. Bârsan M., Chelaru V.F., Râjnoveanu A.G., Popa Ș.L, Socaciu A.I., Bădulescu A.V. Difference in levels of vitamin D between indoor and outdoor athletes: a systematic review and meta-analysis. Int J Mol Sci. 2023; 24 (8): 7584. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms24087584
46. Allison R.J., Farooq A., Cherif A., Hamilton B., Close G.L., Wilson M.G. Why don’t serum vitamin D concentrations associate with BMD by DXA? A case of being «bound» to the wrong assay? Implications for vitamin D screening. Br J Sports Med. 2018; 52 (8): 522–6. DOI: https://doi.org/10.1136/bjsports-2016-097130
47. Tenyaeva E.A., Turova E.A., Golovach A.V., Badtieva V.A., Artikulova I.N. Risk factors of osteoporotic fractures in master athletes. Chelovek. Sport. Meditsina [Human. Sport. Medicine]. 2021; 21 (1): 177–82. DOI: https://doi.org/10.14529/hsm210122 (in Russian)
48. Barry D.W, Hansen K.C, van Pelt R.E., Witten M., Wolfe P, Kohrt W.M. Acute calcium ingestion attenuates exercise-induced disruption of calcium homeostasis. Med Sci Sports Exerc. 2011; 43 (4): 617–23. DOI: https://doi.org/10.1249/MSS.0b013e3181f79fa8
49. Haakonssen E.C., Ross M.L., Knight E.J., Cato L.E., Nana A., Wluka A.E., et al. The effects of a calcium-rich pre-exercise meal on biomarkers of calcium homeostasis in competitive female cyclists: a randomised crossover trial. PLoS One. 2015; 10 (5): e0123302. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0123302
50. Borisova O.O. Athletes nutrition: foreign experience and practical recommendations: educational and methodical manual. Moscow: Sovetskiy sport, 2007: 132 p. ISBN: 978-5-9718-0220-4 (in Russian)
51. Knechtle B., Jastrzębski Z., Hill L., Nikolaidis P.T. Vitamin D and stress fractures in sport: preventive and therapeutic measures – a narrative review. Medicina (Kaunas). 2021; 57 (3): 223. DOI: https://doi.org/10.3390/medicina57030223
52. Peeling P., Sim M., McKay A.K.A. Considerations for the consumption of vitamin and mineral supplements in athlete populations. Sports Med. 2023; 53 (suppl 1): 15–24. DOI: https://doi.org/10.1007/s40279-023-01875-4
53. Tarmaeva I.Yu., Boeva A.V. Minerals, vitamins: their role in the body. Problems of micronutrient deficiency: textbook. Irkutsk State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation; Department of Occupational Health and Food Hygiene. Irkutsk: Irkutsk State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation, 2014: 89 p. (in Russian)
54. Matias C.N., Santos D.A., Monteiro C.P., Vasco A.M., Baptista F., Sardinha L.B., et al. Magnesium intake mediates the association between bone mineral density and lean soft tissue in elite swimmers. Magnes Res. 2012; 25 (3): 120–5. DOI: https://doi.org/10.1684/mrh.2012.0317
55. Gromova O.A., Egorova E.Yu., Torshin I.Yu., et al. Magnesium and its importance for sports medicine. Russkiy meditsinskiy zhurnal [Russian Medical Journal]. 2016; (9): 560–71. (in Russian)
56. Huk-Wieliczuk E. Bone mineral density in professional female volleyball players and dietary factors. Teoriya i praktika fizicheskoy kul’tury [Theory and Practice of Physical Culture]. 2021; (10): 52–4. (in Russian)
57. Díaz-Castro J., López-Frías M.R., Campos M.S., López-Frías M., Alférez M.J., Nestares T., et al. Severe nutritional iron-deficiency anaemia has a negative effect on some bone turnover biomarkers in rats. Eur J Nutr. 2012; 51 (2): 241–7. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-011-0212-5
58. Molina-López J., Molina J.M., Chirosa L.J., Florea D.I., Sáez L., Planells E. Effect of folic acid supplementation on homocysteine concentration and association with training in handball players. J Int Soc Sports Nutr. 2013; 10 (1): 10. DOI: https://doi.org/10.1186/1550-2783-10-10
59. Jeromson S., Gallagher I.J., Galloway S.D., Hamilton D.L. Omega-3 fatty acids and skeletal muscle health. Mar Drugs. 2015; 13 (11): 6977–7004. DOI: https://doi.org/10.3390/md13116977
60. Longo A.B., Ward W.E. Bone mineral density, and fragility fracture: findings from human studies. Adv Nutr. 2016; 7 (2): 299–312. DOI: https://doi.org/10.3945/an.115.009472
61. Tomczyk M., Heileson J.L., Babiarz M., Calder P.C. Athletes can benefit from increased intake of EPA and DHA-evaluating the evidence. Nutrients. 2023; 15 (23): 4925. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15234925
62. Singh A., Failla M.L., Deuster P.A. Exercise-induced changes in immune function: effects of zinc supplementation. J Appl Physiol. (1985). 1994; 76 (6): 2298–303. DOI: https://doi.org/10.1152/jappl.1994.76.6.2298
63. Schaafsma A., de Vries P.J., Saris W.H. Delay of natural bone loss by higher intakes of specific minerals and vitamins. Crit Rev Food Sci Nutr. 2001; 41 (4): 225–49. DOI: https://doi.org/10.1080/20014091091805
64. Kodentsova V.M., Risnik D.V. Micronutrient metabolic networks and multiple micronutrient deficiency: a rationale for the advantages of vitamin-mineral supplements. Mikroelementy v meditsine [Trace Elements in Medicine]. 2020; 21 (4): 3–20. DOI: https://doi.org/10.19112/2413-6174-2020-21-4-3-20 (in Russian)
65. Kodentsova V.M., Risnik D.V. Vitamins K1 and K2 in children’s nutrition. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2024; 93 (5): 6–13. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2024-93-5-6-13 (in Russian)
66. Higdon J., Drake V. An Evidence-Based Approach to Vitamins and Minerals: Health Benefits and Intake Recommendations. 2nd ed. Stuttgart; New York: Thieme, 2012: 282 p. ISBN: 978-3-13-132452-8.
67. Sahni S., Hannan M.T., Gagnon D., Blumberg J., Cupples L.A., Kiel D.P., et al. Protective effect of total and supplemental vitamin C intake on the risk of hip fracture – a 17-year follow-up from the Framingham Osteoporosis Study. Osteoporos Int. 2009; 20 (11): 1853–61. DOI: https://doi.org/10.1007/s00198-009-0897-y
68. Umigai N., Kozai Y., Saito T., Takara T. Effects of paprika carotenoid supplementation on bone turnover in postmenopausal women: a randomized, double-blind, placebo-controlled, parallel-group comparison study. Food Nutr Res. 2020; 64: 1–9. DOI: https://doi.org/10.29219/fnr.v64.4565
69. Li R., Qu H., Xu J., Yang H., Chen J., Zhang L., Yan J. Association between dietary intake of α-tocopherol and cadmium related osteoporosis in population ≥50 years. J Bone Miner Metab. 2023; 41: 501–11. DOI: https://doi.org/10.1007/s00774-023-01418-x

70. Paulsen G., Cumming K.T., Holden G., Hallén J., Ronnestad B.R., Sveen O., et al. Vitamin C and E supplementation hampers cellular adaptation to endurance training in humans: a double-blind, randomised, controlled trial. J Physiol. 2014; 592 (8): 1887–901. DOI: https://doi.org/10.1113/jphysiol.2013.267419

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.