The importance of chrononutrition for human metabolic health

• Alexander V. Esipov
• Nikolay I. Gulyaev
• Anatoliy P. Petko
• Alexander A. Prokhorchik
• Alla V. Pogozheva

Abstract

Biorhythms play a huge role in the self-regulation of living systems and in the regulation of their interaction with the environment. Circadian rhythms are the periodicity of internal biological mechanisms that determine the state of metabolic processes, including those related to nutrient and energy consumption (chrononutrition). Chrononutrition is a type of food intake that is based on the chronotype: morning, intermediate, or evening type.

The purpose of the study was to analyze and summarize data that characterize the effectiveness of chrononutrition under different dietary regimes.

Material and methods. For the main search of sources over the past 5 years, we used the bibliographic databases of the Russian Science Citation Index, PubMed, as well as the non-commercial search engine Google Scholar.

Results. The review presents the results of studies on the chrononutrition effectiveness under various dietary regimes aimed at correcting excess body weight. A comparative assessment of the effect of low-calorie diets and intermittent fasting on anthropometric parameters and cardiometabolic risks in individuals with overweight and obesity has been conducted. No advantages of intermittent fasting over low-calorie diets have been found. The analysis of the data demonstrated the important role of a dietary pattern that is consistent with circadian rhythms in improving metabolic health.

Conclusion. The features of chrononutrition must be taken into account when prescribing any dietary interventions, including low-calorie diets and time-limited eating strategies.

Keywords: circadian rhythm; chrononutrition; metabolic health; time-restricted eating; intermittent fasting; low-calorie diet

В организме человека все физиологические процессы подвержены циклическим колебаниям (биоритмам), которые являются генетически запрограммированными, автономными и формируются при взаимодействии организма со средой [1-3]. Биоритмы играют огромную роль в саморегуляции живых систем.

Циркадные ритмы - это периодические колебания во внутренних биологических механизмах, которые определяют поведение и обменные процессы, такие как сон и бодрствование, работоспособность, гормональные сигналы, температура тела, потребление и усвоение пищевых веществ (хронопитание) [1, 2].

Хронопитание - питание в соответствии с хронотипом, т.е. индивидуальными, эволюционно выработанными и генетически предопределенными особенностями суточных ритмов организма человека. В 1970 г. шведский психолог О. Оквист предложил 3 основных хронотипа человека: утренний (ранний, "жаворонки"), промежуточный (индифферентный, аритмичный, "голуби"), вечерний (поздний, "совы") тип. Ориентировочно частота распределения хронотипов составляет: утренний тип (УТ) - 15%, промежуточный - 65% и вечерний тип (ВТ) - 20% (см. таблицу) [3].

Рассогласование ритмов негативно влияет на многие жизненные функции, характер эмоционального реагирования, особенности сложившегося жизненного сте­рео­типа, а при снижении порога психологической резистентности может приводить к развитию различных патологических состояний [3]. Хроническое несоответствие циркадных ритмов связано с повышенным риском различных метаболических нарушений.

Циркадные ритмы регулируются и синхронизируются с естественным циклом свет/темнота главными часами в супрахиазматических ядрах гипоталамуса. Супрахиазматические ядра являются основными стимуляторами периферических часов, присутствующих в различных метаболических тканях, включая жировую ткань, печень и кишечник, оказывая свое влияние через нейрогормональные факторы. Другие внешние сигналы, такие как время и состав потребляемой пищи, способны устанавливать ритмы в периферических часах, а также в генах, контролируемых часами, в тканях и органах тела. В свою очередь, гены часов и их связь с метаболическими генами могут использоваться в качестве терапевтических мишеней для лечения метаболических расстройств, ожирения, сахарного диабета [3, 4].

Время потребления калорий в течение циркадного вечера и/или ночи относительно начала секреции мелатонина (маркер циркадной фазы, который обычно появляется за 2-4 ч до начала сна) связано с повышенным содержанием жировой ткани в организме в большей степени, чем с содержанием макронутриентов в потребляемых калориях и продолжительностью сна. Это объясняется в том числе снижением термического эффекта пищи, который представляет собой энергию, затрачиваемую в ответ на ее прием. Последствием приема пищи ближе к началу выработки мелатонина (за 4 ч до сна) или после него может быть более низкая реакция термического эффекта пищи, что будет способствовать положительному энергетическому балансу и увеличению массы тела с течением времени. Кроме того, в результате регуляции циркадных часов секреция и реакция β-клеток, чувствительность к инсулину и поглощение мышечной глюкозы усиливаются в утренние часы по сравнению с дневными и ночными [5].

В связи с этим считают, что метаболизм оптимален для приема пищи утром (т.е. завтрака). Напротив, прием пищи в неподходящее время может иметь десинхронизирующий эффект на биологические циркадные часы, что приводит к неблагоприятным последствиям для здоровья, включая увеличение массы тела, ожирение и плохие метаболические показатели, поэтому вечернее и ночное время оптимальны для голодания и сна [5, 6].

Существуют убедительные доказательства того, что нарушение метаболического здоровья тесно связано с различными пищевыми привычками, такими как отказ от завтрака, потребление калорийной пищи в ночное время, а также с временными интервалами приема пищи (например, с количеством приемов пищи и продолжительностью окна для приема пищи) [1, 7, 8]. Помимо этого, как свидетельствуют результаты некоторых исследований, поздний ужин ухудшает постпрандиальный уровень глюкозы и инсулина по сравнению с этими показателями у людей с более ранним приемом пищи [1, 9].

Циркадные ритмы, или биологические часы, механически управляют физиологическими процессами, такими как усвоение пищи и метаболизм пищевых веществ, а в течение дня суточный ритм гомеостаза глюкозы снижает секрецию и чувствительность к инсулину, что, в свою очередь, снижает толерантность к глюкозе вечером [9]. Следовательно, несоответствие между приемом пищи и циркадной системой организма может негативно сказаться на метаболическом здоровье.

Растущая во всем мире тенденция к более позднему приему пищи представляет собой не только проблему для общественного здравоохранения, но и потенциальную причину роста распространенности метаболических нарушений [10]. В исследованиях других авторов было также обнаружено, что время приема пищи и компоненты хронопитания существенно ассоциированы с качеством рациона [11-13].

Хронотип влияет на пищевые привычки человека и фактически определяет его врожденную склонность быть наиболее внимательным и продуктивным в определенное время суток, например утром или вечером. Кроме того, люди, которые обычно принимают основную пищу вечером, называемые людьми с ВТ или поздним циркадным фенотипом, могут быть дополнительно подвержены ожирению и нарушениям обмена веществ [10]. Согласно недавно проведенному метаанализу, люди с ВТ имели худшие профили кардиометаболического риска и были более склонны к развитию сахарного диабета, чем люди с УТ [14].

Кроме того, люди с хронотипом ВТ имеют серьезные нарушения в своих циркадных ритмах из-за социально навязанных графиков, таких как раннее начало работы или учебы. В результате ранний завтрак из-за социальных обязательств может усугубить это циркадное смещение. Напротив, поздний ужин может негативно сказаться на метаболизме людей с УТ, например повысить риск ожирения. Это связано с тем, что в течение дня их естественная метаболическая эффективность снижается, что делает поздний прием пищи еще более вредным. Помимо этого, употребление пищи после наступления темноты, когда уровень мелатонина повышен, связано с ухудшением толерантности к глюкозе и нарушениями обмена веществ. Более того, у вечерних хронотипов, как правило, наблюдается задержка сна, что может еще больше влиять на регуляцию обмена веществ [15].

В систематическом обзоре 24 исследований с участием от 44 до 3304 здоровых взрослых старше 18 лет (мужчин и/или женщин) обследованные были классифицированы в соответствии с хронотипом (УТ, промежуточный тип, ВТ) и составом тела на основании результатов оценки питания, пищевого поведения и/или биомаркеров. Для систематизации хронотипов использовали тест на хронотип Хорна-Остберга (MEQ) и Мюнхенский опросник хронотипа (MCTQ) [16]. Как УТ, так и ВТ в целом имели схожее потребление энергии и макронутриентов, однако была значительная линейная связь между распределением энергии и принадлежностью к ВТ и вероятностью избыточной массы тела или ожирения [6].

Обследованные с ранним приемом пищи (УТ) потреб­ляли больше энергии утром (а именно в течение 2 ч после пробуждения) и имели меньший риск развития избыточной массы тела или ожирения. В то же время люди с ВТ потребляли больше энергии вечером (в течение 2 ч перед сном) и были в 4,94 раза более склонны к набору массы тела или ожирению, чем с УТ. Вместе с этим УT продемонстрировал больший контроль над своим пищевым поведением. Участники с УT имели более высокие баллы сдержанности в еде, которые были связаны с большим потреблением "здоровой пищи", такой как зеленые овощи, и меньшим - высококалорийных продуктов с высоким содержанием жиров.

При сравнении УТ было отмечено, что участники с ВT подвергаются более высокому риску неблагоприятного метаболического здоровья, о чем свидетельствуют их более низкий уровень холестерина липопротеинов высокой плотности и более высокие концентрации триглицеридов в сыворотке крови, более высокие показатели метаболического синдрома, концентрации инсулина и HOMA-IR. Обзор также показал, что недостаточный сон (его более короткая продолжительность) и принадлежность к ВТ связаны с нарушением активности гормона регуляции аппетита - лептина, а также с повышением концентрации в сыворотке крови инсулина, что может привести к инсулинорезистентности. Хроническое смещение циркадных часов приводит к повышению концентрации лептина в течение дня и ночи, возможно, из-за избыточной секреции и резистентности к нему, что является порочным кругом, поскольку, в свою очередь, может способствовать перееданию [6].

В другом исследовании изучали связь распределения приемов пищи при различных хронотипах (УТ и ВТ) с кардиометаболическим здоровьем. Перекрестное исследование было проведено среди 574 женщин в Тегеране (Иран). Потребление пищи оценивали с помощью 3 опросов 24-часового воспроизведения питания. Участники сообщали о следующих приемах пищи: завтрак, обед, ужин или перекусы. Основными приемами пищи считались: завтрак, который употребляли с 5:00 до 11:00; обед - с 11:00 до 16:00; полдник - с 16:00 до 18:00; ужин - после 18:00 и до раннего утра [17]. Хронотип определяли с помощью вопросника MEQ "Утро-вечер" [16]. Были измерены кардиометаболические маркеры, включая уровень артериального давления (АД), концентрации глюкозы, липидов, инсулина и высокочувствительного С-реактивного белка.

Умеренное потребление энергии (около 23% от общей калорийности рациона) во время завтрака было связано с благоприятными показателями АД, в то время как более низкое, так и более высокое потребление - с неблагоприятными последствиями, особенно у людей с ВТ. У лиц с ВТ по сравнению с УТ более высокая калорийность завтрака была линейно связана с более низким уровнем систолического и диастолического АД, а потребление энергии во время обеда - с более низким индексом массы тела (ИМТ) и уровнем С-реактивного белка. Напротив, более высокое потребление женщинами с ВТ калорий за ужином линейно коррелировало с более высоким ИМТ. Время приема пищи было связано с более высоким уровнем глюкозы в крови натощак у лиц с ВТ по сравнению с УТ. Был сделан вывод: если синхронизировать потребление энергии со временем пробуждения, а не откладывать прием пищи на позднее время, то это может быть полезно для ВТ, склонных к нарушению циркадных ритмов. Умеренное потребление пищи на завтрак и в обед при меньшем количестве пищи на ужин положительно сказывается на кардиометаболическом здоровье [17].

В связи с этим очевидно, что нарушение циркадных ритмов, обусловленное изменениями режима питания, оказывает значительное влияние на метаболическое здоровье. Важным фактором, направленным на поддержание метаболического здоровья, является контроль массы тела для энергетического баланса. Ожирение способствует хроническому провоспалительному состоянию, которое связано с развитием резистентности к инсулину - первичной стадией метаболических нарушений, которые, в свою очередь, являются патофизиологической основой развития сердечно-сосудистых заболеваний и ускоренного старения. Профилактические и терапевтические вмешательства, направленные на борьбу с системным воспалением и резистентностью к инсулину, могут замедлить темп прогрессирования заболеваний и улучшить качество жизни [18-20].

В последнее время одним из возможных методов лечения ожирения и снижения риска развития ассоциированных с ним метаболических заболеваний некоторые исследователи считают стратегию питания, ограниченного по времени (ПОВ), в том числе имея в виду коррекцию образа жизни, циркадными в соответствии с биологическими циркадными ритмами. Стратегия ПОВ привлекает все большее внимание как населения в целом, так и мирового научного сообщества. Подобные тенденции служат основой для изучения эффективности ПОВ с целью снижения избыточной массы тела и коррекции кардиометаболических нарушений у таких пациентов [1, 20].

Отсутствие общепринятой терминологии для описания различных режимов прерывистого ограничения энергоресурсов создает немалые трудности для их стандартизации и классификации. В литературе встречаются термины, характеризующие различные режимы периодического голодания (ПГ), не имеющие четко очерченных критериев, что приводит к их двоякому толкованию. Так, понятие "интервальное голодание" нередко используется для обобщения режимов "питания с ограничением по времени" (ПОВ), при которых не предполагается ограничений ежедневного потребления калорий, но ограничивается окно приема пищи 4-10 ч в день [20]. В течение этого обозначенного времени участникам разрешается потреблять пищу по желанию. За пределами этих часов потребление калорий строго ограничивается водой или напитками с нулевой калорийностью.

Для обобщения пищевых режимов с регулярными, но достаточно длительными периодами голодания довольно часто встречается термин "периодическое голодание", как правило, подразумевающее режимы питания с периодами голодания продолжительностью от 2 и более последовательных или непоследовательных дней в неделю. В свою очередь, понятия "интервальное голодание" и "периодическое голодание" зачастую подменяют друг друга [1, 20]. Кроме того, в клинической практике некоторые диетические подходы обобщены термином "диета, имитирующая голодание" - режим питания с низким или очень низким содержанием калорий (от 300 до 1200 ккал в день), с продолжительностью обычно 4-7 последовательных дней [21, 22].

На сегодняшний день ПГ определяется как любой режим питания, включающий периоды голодания и/или сильно ограниченного потребления калорий, схема которого рассматривается в рамках дня, недели или более продолжительного периода. В связи с этим предлагаемое рядом исследователей подразделение режимов временного ограничения питания на голодание в течение дня (внутридневное голодание) и голодание в течение недели (внутринедельное голодание) представляется оправданным [1, 20, 23].

На сегодняшний день опубликовано немногим более 20 исследований различных режимов прерывистого ограничения энергии у людей, среди которых имеются как рандомизированные, так и интервенционные исследования без контрольной группы (в том числе перекрестные). Все имеющиеся на сегодняшний день исследования являются краткосрочными (от 4 дней до 16 нед) и достаточно малочисленными (от 8 до 116 участников) и включают в себя как людей с нормальной массой тела, так и пациентов с ожирением/избыточной массой тела [1].

Несмотря на положительные результаты, продемонстрированные некоторыми авторами, метаанализ библиотеки Coсhrane, опубликованный в 2021 г., не подтвердил преимуществ ПОВ по сравнению с низкокалорийной диетой (НКД) в лечении ожирения и коморбидных состояний [1, 24]. В данный обзор было включено 18 рандомизированных контролируемых испытаний (1125 взрослых людей старше 18 лет с кардиометаболическими факторами риска и без них), сравнивающих ПОВ с питанием ad libitum (прием пищи в любое время без определенного ограничения калорийности) или с постоянным ограничением калорий (НКД). Режимы питания включали в себя традиционное голодание через день, модифицированное голодание через день, периодическое голодание и ПОВ. В 7 исследованиях сравнивали ПОВ с питанием ad libitum, в 8 - с НКД и в 3 - с питанием ad libitum и НКД при краткосрочном (≤3 мес) и среднесрочном (от 3 до 2 мес) наблюдении [24].

В большинстве источников проводится сравнительная оценка пищевых режимов ПОВ и НКД. Так, в метаанализе, объединившем 24 исследования (n=1768) диетических режимов ПГ (диета 1:1 и ее модификация, диета 5:2, ПОВ) в сравнении с НКД, изучали их сопоставимость и эффективность. Периоды диетического вмешательства варьировали от 2 до 26 нед. Комплаентность составила >80% в исследованиях продолжительностью до 3 мес и ˂73% в исследованиях более 3 мес. Возраст участников варьировал от 23±1 до 68±2,7 года, а ИМТ - от 21,7±0,8 до 39,5±6,0 кг/м² соответственно.

Соблюдение диеты 1:1 способствовало потере массы тела в диапазоне от 0,77 до 12,97%, диеты 5:2 - от 1,70 до 7,97%, а ПОВ - от 0,95 до 8,60%. При этом степень потери массы тела при разных вариантах диеты статистически не различалась. Кроме того, метарегрессионный анализ показал, что потеря массы тела статистически не различалась при сравнении режимов ПГ и НКД [20, 25].

В другом метаанализе, объединившем 28 рандомизированных контролируемых исследований (n=2043), сравнивали эффекты диет ПГ (диеты 1:1, диеты 5:2 и ПОВ) с НКД, включавшие антропометрические и кардиометаболические маркеры риска у внешне здоровых взрослых с нормальной или избыточной массой тела или ожирением. Периоды диетических вмешательств варьировали от 2 до 52 нед, средний возраст участников - от 27 до 68 лет, а средний ИМТ - от 22 до 40 кг/м². По антропометрическим данным - масса тела, окружность талии, ИМТ - не обнаружено существенных различий между воздействием диетических схем ПГ и НКД. Показатели систолического и диастолического АД значительно снизились, но существенно не различались в группах, придерживающихся диет ПГ и НКД. Ни одна из схем ПГ по отдельности по данным показателям существенно не отличалась от НКД. Анализ лабораторных данных показал, что уровни глюкозы, инсулина, индекс инсулинорезистентности, концентрации сывороточных липидов и липопротеинов не различались у лиц, придерживающихся диет ПГ и НКД [20, 26].

В метаанализе, включавшем 18 исследований (n=1658), изучавших эффективность диетических вмешательств в рамках прерывистого ограничения энергии и низкокалорийного питания у лиц с клинически диагностированным сахарным диабетом 2 типа, оцениваемые показатели включали массу тела, уровень гликированного гемоглобина, глюкозы крови натощак, инсулина, ИМТ, липидный профиль и АД. Исследование подтвердило, что ПОВ и НКД являются более эффективными, чем обычные диеты. Прямые сравнения показали, что ПОВ так же эффективно, как НКД, для снижения уровня гликированного гемоглобина, массы тела и ИМТ [21].

Среди возможных объяснений непостоянства результатов, полученных в клинических исследованиях режимов ПОВ, скорее всего, может лежать различие эффектов, которые оказывают раннее и позднее ПОВ, а также неоднородность результатов, полученных при обследованиях лиц с избыточной массой тела/ожирением или без них (у людей с нормальной массой тела) [1, 27, 28].

В связи с этим обсуждение метаболических эффектов ПОВ требует рассмотрения вопроса о различном влиянии раннего и позднего ПОВ. Имеющиеся на сегодня данные литературы свидетельствуют, что раннее ПОВ, когда прием пищи происходит с 8:00 до 18:00, способствует у людей с избыточной массой тела и ожирением снижению массы тела и аппетита, уровня систолического и диастолического АД и концентрации холестерина липопротеинов низкой плотности в сыворотке крови, а у пациентов с предиабетом и сахарным диабетом 2 типа этот режим питания ассоциирован с более низким уровнем инсулина и улучшением чувствительности к нему (снижением у них инсулинорезистентности) [1, 29, 30]. Данные исследования показывают, что прием пищи в начале дня является оптимальным для контроля массы тела и улучшения гликемического профиля в изокалорийных условиях, и также указывают на важность согласования приема пищи с циркадными ритмами для улучшения кардиометаболических показателей у лиц с избыточной массой тела и ожирением.

Из другого обзора данных рандомизированных контролируемых исследований следует, что соблюдение режимов ПОВ (в зависимости от продолжительности пищевого окна) создает ежедневный дефицит энергии в 200-550 ккал. Такое снижение потребления энергии приводит к легкой или умеренной потере массы тела на 3-5% в течение 2-12 мес по сравнению с контролем без вмешательства. Данные диетические вмешательства могут давать метаболические преимущества, такие как положительная динамика уровня АД и гликемии. Однако улучшения этих переменных обычно являются результатом снижения массы тела и, как правило, при достаточной потере массы тела. Также не получено убедительных данных, приводит ли раннее ПОВ к более выраженным улучшениям гликемического контроля по сравнению с поздним вариантом. Данный факт, возможно, объясняется тем, что преимущества ПОВ в плане потери массы тела перевешивают любые различия, возникающие из-за распределения калорий. В итоге отмечено, что более короткие интервалы приема пищи (4-6 ч) являются эффективной стратегией снижения массы тела, при этом более ранний прием пищи, должным образом соответствующий циркадным ритмам, может оказаться более эффективным для контроля гликемии, чем прием пищи в конце дня [31]. Похожая концепция присутствует в анализе данных исследования CALERIE, оценивающего результаты применения НКД, включающего постоянное время первого и последнего приема пищи, более короткое пищевое окно и более раннее потребление пищи как наиболее эффективное [32].

В метаанализе режимов ПОВ, включавшем 13 исследований (n=492), сопоставляли эффекты диет в рамках режимов раннего и позднего приема ПОВ, а также обоих режимов с группой сравнения. Изучали антропометрические и кардиометаболические маркеры риска. Периоды диетических вмешательств варьировали от 4 до 14 нед, средний возраст участников − от 22,1 до 68 лет, а средний ИМТ − от 21,4 до 39,6 кг/м². Основным критерием для группы раннего приема пищи являлся первый прием пищи, который осуществлялся между 6:30 и 10:30, а для позднего - после 11:30. Окно приема пищи для ПОВ составляло 6-11 ч, для группы сравнения − более 8-15 ч.

Анализ полученных данных показал, что ПОВ, как раннее, так и позднее, эффективно снижает массу тела (соответственно на 1,9−3,3 и 1,1−2,7 кг) и систолическое АД (на 6,4-11,2 и 2,5 мм рт.ст.). Влияние на уровень глюкозы в крови натощак и липидный профиль были менее очевидными и в основном незначительными. Хотя итоговые показатели раннего ПОВ выглядели предпочтительнее позднего, но, за исключением HOMA-IR, в большинстве своем эти различия не были статистически значимыми. Поскольку в анализируемых исследованиях хронотип участников, по сути, не был включен в качестве критерия отбора, авторы считают, что степень эффективности ПОВ, вероятно, будет усилена за счет соблюдения принципов хронопитания, а также за счет оптимизации состава первого приема пищи (завтрака) для соответствия метаболическим предпочтениям циркадных часов [4].

Таким образом, несмотря на заявленные некоторыми авторами потенциальные преимущества ПОВ для здоровья, широкие рекомендации этого режима питания в настоящее время представляются не вполне обоснованными и прежде всего из-за недостаточного количества проведенных клинических испытаний, их краткосрочности, разнородности и полученных противоречивых результатов [1]. Как показывают результаты многих исследований, положительные эффекты ПОВ не имеют преимуществ перед применением НКД в коррекции избыточной массы тела и кардиометаболических нарушений у лиц с ожирением. При этом внедрение ПОВ в практику здорового и лечебного питания требует строгого контроля, а также сопряжено с трудностями соблюдения временных интервалов приема пищи. Подобные ограничения в традиционном образе жизни могут мешать привычному социальному и семейному укладу и в то же время не совпадать с рабочим графиком. Наряду с этим неизвестно, как необходимость жесткого соблюдения предписанного окна питания будет влиять на пищевое поведение и психологическое здоровье, вызывая гиперфагические реакции после периодов голодания [1].

Применение ПОВ может также иметь противопоказания при различных заболеваниях, в том числе связанных с нарушением функции пищеварительной системы, приеме лекарственных препаратов и др. В связи с этим широкая рекомендация данной стратегии питания для борьбы с ожирением и коморбидными состояниями представляется преждевременной [1].

В целом результаты приведенных исследований указывают на важность режима питания, согласованного с циркадными ритмами, для улучшения кардиометаболических показателей. При этом такие аспекты, как более ранний первый прием пищи (завтрак), закрытие пищевого окна как минимум за 4 ч до начала биологического сна (в случае позднего приема пищи) и продолжительность сна, должны обязательно приниматься во внимание при назначении любых диетических вмешательств.

References

1. Berkovskaya M.A., Gurova O.Y., Khaykina I.A., Fadeev V.V. Time-restricted eating as a novel strategy for treatment of obesity and it’s comorbid conditions. Problemy endokrinologii [Problems of Endocrinology]. 2022; 68 (4): 78–91. DOI: https://doi.org/10.14341/probl13078 (in Russian)

2. Regmi P., Heilbronn L.K. Time-restricted eating: benefits, mechanisms, and challenges in translation. iScience. 2020; 23(6): 101161. DOI: https://doi.org/10.1016/j.isci.2020.101161

3. Glutkin S.V., Chernyshova J.N., Zinchuk V.V., Balbatun O.A., Orekhov S.D. Physiological characteristics of persons with different chronotypes. Vestnik Smolenskoy gosudarstvennoy meditsinskoy akademii [Bulletin of the Smolensk State Medical Academy]. 2017; 16 (2): 48–58. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/fiziologicheskaya-harakteristika-lits-s-razlichnymi-hronotipami/viewer (in Russian)

4. Petridi F., Geurts J.M.W., Nyakayiru J., Schaafsma A., Schaafsma D., Meex R.C.R., Singh-Povel C.M. Effects of early and late time-restricted feeding on parameters of metabolic health: an explorative literature assessment. Nutrients. 2024; 16 (11): 1721. DOI: https://doi.org/10.3390/nu16111721

5. Jakubowicz D., Wainstein J., Tsameret S., Landau Z. Role of high energy breakfast «big breakfast diet» in clock gene regulation of postprandial hyperglycemia and weight loss in type 2 diabetes. Nutrients. 2021; 13(5): 1558. DOI: https://doi.org/10.3390/nu13051558

6. van der Merwe C., Münch M., Kruger R. Chronotype differences in body composition, dietary intake and eating behavior outcomes: a scoping systematic review. Adv Nutr. 2022; 13 (6): 2357–405. DOI: https://doi.org/10.1093/advances/nmac093

7. Palomar-Cros A., Andreeva V.A., Fezeu L.K., Julia C., Bellicha A., Kesse-Guyot E., et al. Dietary circadian rhythms and cardiovascular disease risk in the prospective NutriNet-Santé cohort. Nat Commun. 2023; 14 (1): 7899. DOI: https://doi.org/10.1038/s41467-023-43444-3

8. Perrar I., Hohoff E., Lesani A., Schmitting S., Libuda L., Krueger B., et al. Circadian eating patterns track from infancy to pre- and primary school-age, but are not prospectively associated with body composition in childhood – results of the DONALD cohort study. Eur J Nutr. 2025; 64 (4): 165. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-025-03673-2

9. Leung G.K.W., Huggins C.E., Ware R.S., Bonham M.P. Time of day difference in postprandial glucose and insulin responses: systematic review and meta-analysis of acute postprandial studies. Chronobiol Int. 2020; 37 (3): 311–26. DOI: https://doi.org/10.1080/07420528.2019.1683856

10. Ren X., Yang X., Jiang H., Han T., Sun C. The association of energy and macronutrient intake at dinner vs breakfast with the incidence of type 2 diabetes mellitus in a cohort study: the China health and nutrition survey, 1997–2011. J Diabetes. 2021; 13 (11): 882–92. DOI: https://doi.org/10.1111/1753-0407.13185

11. Lesani A., Barkhidarian B., Jafarzadeh M., Akbarzade Z., Djafarian K., Shab-Bidar S. Time-related meal patterns and breakfast quality in a sample of Iranian adults. BMC Nutr. 2023; 9 (1): 13. DOI: https://doi.org/10.1186/s40795-022-00666-w

12. Lesani A., Akbarzade Z., Karimi M., Djafarian K., Shab-Bidar S. Association of overnight fasting and meal irregularity with nutrient quality and anthropometric measures in adults. J Nutr Food Secur. 2024; 9 (3): 423–38. DOI: https://doi.org/10.18502/jnfs.v9i3.16152

13. Lesani A., Mojani-Qomi M.S. Cross-sectional associations between meal timing patterns and diet quality indices in Iranian women. Sci Rep. 2025; 15: 21135. DOI: https://doi.org/10.1038/s41598-025-06897-8

14. Lotti S., Pagliai G., Colombini B., Sofi F., Dinu M. Chronotype differences in energy intake, cardiometabolic risk parameters, cancer, and depression: a systematic review with meta-analysis of observational studies. Adv Nutr. 2022; 13 (1): 269–81. DOI: https://doi.org/10.1093/advances/nmab115

15. Garaulet M., Qian J., Florez J.C., Arendt J., Saxena R., Scheer F. Melatonin effects on glucose metabolism: time to unlock the controversy. Trends Endocrinol Metab. 2020; 31 (3): 192–204. DOI: https://doi.org/10.1016/j.tem.2019.11.011

16. Lesani A., Djafarian K., Akbarzade Z., Janbozorgi N., Shab-Bidar S. Meal-specific dietary patterns and their contribution to habitual dietary patterns in the Iranian population. Br J Nutr. 2023; 129 (2): 262–71. DOI: https://doi.org/10.1017/S0007114521005067

17. Lesani А., Soveid N., Clark C.C.T., Barkhidarian В., Gholami F., Mojani-Qomi M.S. Chronotype-specific associations of meal timing patterns with cardiometabolic health in women: a cross-sectional study. Nutr Metab (Lond). 2025; 22 (1): 96. DOI: https://doi.org/10.1186/s12986-025-00985-2

18. Naous E., Achkar A., Mitri J. Intermittent fasting and its effects on weight, glycemia, lipids, and blood pressure: a narrative review. Nutrients. 2023; 15 (16): 3661. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15163661

19. Silveira Rossi J.L., Barbalho S.M., Reverete de Araujo R., Bechara M.D., Sloan K.P., Sloan L.A. Metabolic syndrome and cardiovascular diseases: going beyond traditional risk factors. Diabetes Metab Res Rev. 2022; 38: e3502. DOI: https://doi.org/10.1002/dmrr.3502

20. Esipov A.V., Gulyaev N.I., Pet’ko A.P., Prokhorchik A.A., Mironenko D.A., Khudziev B.G., et al. Fasting-dietary therapy and intermittent fasting as a unified treatment and preventive strategy for age-associated human diseases. Klinicheskaya meditsina [Clinical Medicine]. 2025; 103 (3): 169–80. DOI: https://doi.org/10.30629/0023-2149-2025-103-3-169-180 (in Russian)

21. Zeng X., Ji Q.P., Jiang Z.Z., Xu Y. The effect of different dietary restriction on weight management and metabolic parameters in people with type 2 diabetes mellitus: a network meta-analysis of randomized controlled trials. Diabetol Metab Syndr. 2024; 16 (1): 254. DOI: https://doi.org/10.1186/s13098-024-01492-9

22. Li C., Sadraie B., Steckhan N., Kessler C., Stange R., Jeitler M., et al. Effects of a one-week fasting therapy in patients with Type-2 diabetes Mellitus and metabolic syndrome – a randomized controlled explorative study. Exp Clin Endocrinol Diabetes. 2017; 125 (9): 618–24. DOI: https://doi.org/10.1055/s-0043-101700

23. Aragon A.A., Schoenfeld B.J. Does timing matter? A narrative review of intermittent fasting variants and their effects on bodyweight and body composition. Nutrients. 2022; 14 (23): 5022. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14235022

24. Allaf M., Elghazaly H., Mohamed O.G., Fareen M.F.K., Zaman S., Salmasi A.M., et al. Intermittent fasting for the prevention of cardiovascular disease. Cochrane Database Syst Rev. 2021; 1 (1): CD013496. DOI: https://doi.org/10.1002/14651858.CD013496.pub2

25. Elortegui Pascual P., Rolands M.R., Eldridge A.L., Kassis A., Mainardi F., Lê K.A., et al. A meta-analysis comparing the effectiveness of alternate day fasting, the 5:2 diet, and time-restricted eating for weight loss. Obesity. 2023; 31 (suppl 1): 9–21. DOI: https://doi.org/10.1002/oby.23568

26. Schroor M.M., Joris P.J., Plat J., Mensink R.P. Effects of intermittent energy restriction compared with those of continuous energy restriction on body c omposition and cardiometabolic risk markers – a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials in adults. Adv Nutr. 2024; 15 (1): 100130. DOI: https://doi.org/10.1016/j.advnut.2023.10.003

27. Charlot A., Hutt F., Sabatier E., Zoll J. Beneficial effects of early time r estricted feeding on metabolic diseases: importance of aligning food habits with the circadian clock. Nutrients. 2021; 13 (5): 1405. DOI: https://doi.org/:10.3390/nu13051405

28. Moon S., Kang J., Kim S.H., Chung H.S., Kim Y.J., Yu J.M., et al. Beneficial effects of time-restricted eating on metabolic diseases: a systemic review and meta-analysis. Nutrients. 2020; 12 (5): 1267. DOI: https://doi.org/10.3390/nu12051267

29. Hutchison A.T., Regmi P., Manoogian E.N.C., Fleischer J.G., Wittert G.A., Panda S., et al. Time-restricted feeding improves glucose tolerance in men at risk for type 2 diabetes: a randomized crossover trial. Obesity (Silver Spring). 2019; 27 (5): 724–32. DOI: https://doi.org/10.1002/oby.22449

30. Cienfuegos S., Gabel K., Kalam F., Ezpeleta M., Wiseman E., Pavlou V., et al. Effects of 4- and 6-h time-restricted feeding on weight and cardiometabolic health: a randomized controlled trial in adults with obesity. Cell Metab. 2020; 32 (3): 366–78.e3. DOI: https://doi.org/10.1016/j.cmet.2020.06.018

31. Ezpeleta M., Cienfuegos S., Lin S., Pavlou V., Gabel K., Tussing-Humphreys L., et al. Time-restricted eating: Watching the clock to treat obesity. Cell Metab. 2024; 36 (2): 301–14. DOI: https://doi.org/10.1016/j.cmet.2023.12.004

32. Fleischer J.G., Das S.K., Bhapkar M., Manoogian E.N.C., Panda S. Associations between the timing of eating and weight-loss in calorically restricted healthy adults: findings from the CALERIE study. Exp Gerontol. 2022; 165: 111837. DOI: https://doi.org/10.1016/j.exger.2022.111837

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.