Current approaches for vitamins and minerals tolerable intake levels substantiation

• Evelina A. Martinchik
• Oksana A. Vrzhesinskaya
• Nataliya V. Zhilinskaya

Abstract

The upper tolerable intake levels (ULs) for vitamins and minerals and their content in the widely consumed foods and in a specialized nutrition (SN) become very relevant due to the growing interest in both segments fortification. The substantiation of these micronutrients’ tolerance limits in fortified foods and dietary supplements (DS) is complicated by the fact that such products are dedicated to eliminate micronutrient deficiencies without excessive intake at the population and individual levels. ULs substantiation for vitamins and minerals is the key element in this issue resolving, while ULs of these micronutrients have not been updated for more than 17 years in the Russian Federation.

The aim of the research was to analyze and to summarize the current approach to the substantiation of micronutrient safe levels of intake based on health risk and safety assessment, in particular for vitamins and minerals, as well as for other bioactive compounds.

Material and methods. A literature search was conducted in Russian and in English using the peer reviewed sources database PubMed, Russian on-line scientific platforms eLibrary and CyberLeninka, official European Food Safety Authority (EFSA) on-line platform.

Results. The paper describes current approaches to safe intake level determination for micronutrients (vitamins and minerals) based on the risk assessment. Both scientific and regulatory sources in the field of setting safe levels of intake for micronutrients and bioactive compounds were reviewed. The four steps risk assessment process for establishing ULs for vitamins and minerals is given. The process is based on the complex assessment of possible adverse health effects on humans. The need to update the ULs is identified for the following micronutrients: vitamin A (retinol) and carotenoids, vitamin B₉ (folates), vitamins D and C; minerals – calcium, magnesium, potassium; trace elements – iodine and iron.

Conclusion. Actual data based on the latest scientific information for the purpose of consumption levels substantiation and, in turn, micronutrient content standardization in food – is a necessary element to ensure the disease prevention efficiency using fortified foods, SN and DS. For the vitamin A (retinol) and carotenoids; vitamins B₉ (folates), D and C; minerals (calcium, magnesium, potassium); trace elements (iodine and iron) – it is advisable to provide an action plan allowing to update the existing Russian ULs for DS and SN dedicated to the adult population.

Keywords: vitamins; minerals; trace elements; upper tolerable intake level; safe level of intake; risk analysis; risk–benefit assessment

За более чем 100-летнюю историю изучения витаминов и минеральных веществ наука кардинально продвинулась в понимании не только химической структуры, различных форм, основ метаболизма, но и в целом роли этих микронутриентов в питании и обеспечении здоровья человека. Проблема адекватной обеспеченности населения витаминами и минеральными веществами по-прежнему сохраняет свою актуальность, она затрагивает как развивающиеся, так и экономически развитые страны во всех регионах планеты [1-3].

Фортификация пищевых продуктов и применение биологически активных добавок (БАД) к пище, в том числе витаминно-минеральных комплексов, являются одними из наиболее эффективных способов решения проблемы дефицита микронутриентов на популяционном уровне и обеспечивают разумный подход в поддержании сбалансированного состава рациона современного человека [4-6]. Обязательное обогащение некоторых видов пищевых продуктов массового потребления практикуется уже в течение нескольких десятилетий в ряде стран для профилактики возникновения конкретных заболеваний, например йодированная соль для предотвращения зоба, обогащение молочной продукции витамином D для предупреждения остеопороза, муки витаминами группы B прежде всего для снижения частоты врожденных дефектов (дефект нервной трубки) и других заболеваний [7-9]. Добровольное обогащение пищевых продуктов (т.е. по инициативе изготовителей пищевой продукции) также играет положительную роль в обеспечении общественного здоровья, однако важно, чтобы такая фортификация была направлена не только на маркетинговое преимущество компании, но и соответствовала требованиям политики в области здорового питания [10]. Таким образом, следует обратить особое внимание на количественное содержание витаминов и минеральных веществ с учетом допустимых верхних и нижних пределов, а также на подходы к маркировке обогащенной пищевой продукции в массовом и специализированном сегментах [11, 12].

Витамины и минеральные вещества являются эссенциальными микронутриентами, они необходимы для нормального функционирования организма человека, и, следовательно, неблагоприятные эффекты могут возникнуть в результате как недостаточного их потребления или дефицита, так и в результате чрезмерного потребления. В этой связи особую значимость приобретает учет потребностей уязвимых групп населения, например женщин репродуктивного возраста или детей и других чувствительных категорий. Поэтому в отношении витаминов и минеральных веществ цель любого нормирования должна состоять в том, чтобы вероятность недостаточного или избыточного потребления населением определенного микронутриента сводилась к минимуму, т.е. охват должен быть, с одной стороны, максимальным, с другой - включать наиболее уязвимые группы. При этом важно обеспечить баланс между предосторожностью и реалистичностью, чтобы избежать как занижения, так и завышения допустимых уровней, что в корне отличает подход к оценке рисков и нормированию витаминов и минеральных веществ от оценки риска и нормирования ксенобиотиков [13-15].

В настоящее время в Российской Федерации обязательному обогащению (йодированию) подлежит только соль, используемая при приготовлении блюд и кулинарных изделий в организациях общественного питания детей в организованных детских коллективах (согласно СанПиН 2.3/2.4.3590-20 "Санитарно-эпидемиологические требования к организации общественного питания населения"). Остальные виды продукции производители могут обогащать микронутриентами на добровольной основе. При этом содержание витаминов и минеральных веществ в разных видах пищевой продукции регламентируется различными документами, в ряде которых отмечается некоторая противоречивость как количественных показателей, так и используемой терминологии. Так, в ТР ТС 022/2011 "Пищевая продукция в части ее маркировки" (приложение 2), "Единых санитарно-эпидемиологических и гигиенических требованиях к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю)" (приложение 5) и МР 2.3.1.0253- 21 "Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации" присутствуют разногласия по нормативу (размеру суточного потребления для взрослых) в отношении цинка (12-15 мг/сут), витаминов С (60-100 мг/сут) и D (5-15 мкг/сут), причем норма физиологической потребности (НФП) для последнего для лиц старше 65 лет (20 мкг/сут) согласно МР 2.3.1.0253-21 превышает верхний допустимый уровень потребления (ВДУП, 15 мкг/сут) в составе специализированных пищевых продуктов (СПП) и БАД к пище, установленный "Едиными санитарно-эпидемиологическими и гигиеническими требованиями к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю)". ВДУП микронутриентов приведен только для взрослых в составе СПП и БАД к пище (приложение 5 "Единых санитарно-эпидемио­логических и гигиенических требований к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю)" и МР 2.3.1.1915-04), для определенных категорий специализированной продукции отдельные лимиты содержания некоторых микронутриентов приведены в ряде Технических регламентов. Такая ситуация требует разработки единого подхода к определению максимально допустимых безопасных уровней потребления витаминов и минеральных веществ.

Цель работы - проанализировать и обобщить актуальные подходы к обоснованию допустимых уровней потребления микронутриентов, в частности витаминов и минеральных веществ, а также других биологически активных веществ на основе оценки риска здоровью и обеспечения безопасности.

Материал и методы

Поиск литературы проведен на русском и английском языках с использованием баз данных рецензируемой научной литературы PubMed и российских электронных научных библиотек eLibrary и CyberLeninka по ключевым словам: витамины, минеральные вещества, верхний допустимый уровень потребления, безопасный уровень потребления, анализ риска, оценка "риск-польза" (vitamins, minerals, upper tolerable intake level, safe level of intake, risk analysis, risk-benefit assessment), а также на официальном портале Европейского агентства по безопасности пищевых продуктов (EFSA). Проанализировано более 278 статей, из которых отобрано 55 публикаций, из них 33 не старше 10 лет.

Результаты и обсуждение

Традиционный подход к установлению допустимых пределов содержания витаминов, минеральных веществ и других биологически активных компонентов основывается на оценке величин потребления. Метод, используемый специалистами в области питания по всему миру при прогнозировании потребления витаминов и минеральных веществ, заключается в распределении потребления изучаемого микронутриента по отношению к разным градациям величин потребления, и результаты, как правило, различаются в зависимости от пола и возраста [16, 17].

Согласно рекомендациям Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) в качестве точек отсечения распределения величин потребления используются расчетная средняя потребность (РСП) (estimated average requirement, EAR) и ВДУП (Tolerable Upper Intake Level) [18]. Считается, что потребление ниже РСП (EAR) отражает риски недостаточности, а потребление выше ВДУП (UL) указывает на риск избыточного потребления. В данном контексте подход российских ученых не является исключением, и, как правило, точкой отсечения является, по нашей терминологии, НФП или адекватный уровень потребления. Основная цель при таком подходе - спрогнозировать распределение величин потребления населением вносимого в пищу компонента таким образом, чтобы распространенность потребления ниже РСП и выше ВДУП была бы минимальной. Для некоторых микронутриентов, таких как витамин A или цинк, диапазон между РСП и ВДУП относительно невелик и может отличаться для разных групп населения [19]. Для таких веществ увеличение их потребления путем массового обогащения пищевых продуктов может представлять собой дилемму: недопущение превышения ВДУП дает уверенность в безопасности для широкого круга населения, но может потенциально оставить часть целевой аудитории с неудовлетворенными потребностями. Или, наоборот, при покрытии потребности целевой аудитории в этих веществах у других групп населения могут возникнуть риски чрезмерного потребления.

С учетом описанных выше особенностей, в последние два десятилетия активно ведется разработка и адаптация более комплексного подхода к установлению допустимых пределов потребления - анализ риска. Концепция анализа рисков развивается в разных областях науки на протяжении многих лет. Применительно к витаминам и минеральным веществам первые публикации появились уже в конце 1990-х гг., где была показана систематическая оценка рисков, связанных с ВДУП [20]. В 2004 г. вышла знаковая публикация коллектива авторов в рамках проекта ILSI "Addition of Nutrients to Food", полностью посвященная подходам к сравнению полезных и неблагоприятных эффектов при различных уровнях потребления микронутриентов [21]. A.G. Renwick и соавт. показали, что при определении оптимального диапазона потребления микронутриента следует учитывать 2 аспекта: во-первых, минимальное количество, необходимое организму для нормальной функции, т.е. "польза", и, во-вторых, максимальное количество, все еще совместимое с нормальной функцией, обозначенное авторами как "риск". Далее авторы наглядно продемонстрировали сравнение "риск-польза", при котором риск для здоровья, возникающий из-за недостаточного потребления, сопоставляется с риском для здоровья из-за чрезмерного потребления и добавили еще одно сравнение риска с пользой, где термин "польза" также относится и к отсутствию известной "дополнительной пользы", т.е. такого положительного эффекта микронутриента, который проявляется в дополнение к общепризнанному благоприятному влиянию (рис. 1). Соответственно, диапазон приемлемого потребления будет таким, который обеспечивает низкую частоту неблагоприятных последствий для здоровья, возникающих либо вследствие слишком низкого потребления (дефицит или отсутствие дополнительной пользы для здоровья), либо слишком высокого потребления (токсичность).

В целом задача метода анализа "риск-польза" - это учет различных сценариев потребления изучаемого микронутриента, помощь в попытке уравновесить между собой величину потенциальных преимуществ для здоровья от сокращения недостаточного потребления с рисками для здоровья при чрезмерном употреблении. При таком комплексном подходе анализируется максимально доступное количество материалов и данных различных исследований, оценивающих риск для здоровья, включая тяжесть неблагоприятных эффектов, их обратимость, количество затрагиваемых негативным эффектом людей. Данный подход позволяет выявить случаи, когда неблагоприятные последствия для здоровья при потреблении ниже РСП и выше ВДУП могут существенно различаться по своей тяжести [22]. Например, первый неблагоприятный эффект, который наблюдается на верхнем уровне потребления, определяющем ВДУП, может быть нетяжелым и обратимым и включать широкий запас безопасности, тогда как первый неблагоприятный эффект, наблюдаемый на нижнем пределе потребления, определяющем РСП, может быть более тяжелым, или наоборот.

Параллельно с научным поиском, регуляторы по всему миру работают над созданием и совершенствованием практических руководств по выработке ВДУП и проведению качественного анализа рисков при установлении максимальных и минимальных уровней потребления и, соответственно, максимально допустимых уровней содержания микронутриентов в таких видах пищевой продукции, как БАД к пище и СПП.

Базовые принципы установления ВДУП были предложены Продовольственной и сельскохозяйственной организацией Объединенных Наций (ФАО/ВОЗ) в 2005 г. в Отчете Совместного технического семинара ФАО/ВОЗ по оценке риска пищевых продуктов под названием "Модель установления верхних уровней потребления пищевых веществ и связанных с ними веществ" (ФАО/ВОЗ, 2006) [23]. Они, в свою очередь, разрабатывались с учетом научно обоснованных подходов, опубликованных в разных странах [20, 24]. Анализ риска (Risk analysis), связанного с питанием, состоит из 3 отдельных, но тесно взаимосвязанных процессов: оценка риска (Risk assessment), управление риском (Risk management), коммуникация риска (Risk communication) [23]. Процесс оценки риска является ключевым для понимания характера неблагоприятного воздействия на здоровье и определения уровней потребления, при которых неблагоприятные эффекты возникают, а значит, и ключевым для установления допустимых пределов содержания в пищевой продукции и БАД к пище.

В контексте гармонизации законодательства между странами - участницами Европейского союза научный комитет Европейского агентства по безопасности пищевых продуктов (EFSA) представил в 2024 г. Руководящие принципы обоснования ВДУП для витаминов и минеральных веществ [25] и Руководство по оценке риск-польза для пищевой продукции [26]. При составлении перечисленных руководств был систематизирован опыт практического применения предварительной версии, которая была опубликована в 2022 г. [27]. Были максимально учтены известные на сегодняшний день аспекты планирования и реализации процесса оценки риска. Алгоритм четырехэтапного процесса оценки риска представлен на рис. 2.

На первом и втором этапах оценки риска стоит задача извлечь максимально доступное количество информации начиная с обозначения проблемы, определения методов поиска и систематизации информации, учета слабых и сильных сторон каждого исследования, учета количественного фактора неопределенности при экстраполяции данных или при наличии слабых сторон, например вариабельности данных. Результатом 2 этапов будет идентификация опасности и ее качественное и количественное описание, в том числе обоснование того уровня потребления, который, согласно источникам, не вызовет неблагоприятный эффект - ВДУП.

Важно отметить, что для некоторых микронутриентов не получится установить ВДУП, так как будут отсутствовать качественные исследования, пригодные для идентификации неблагоприятных воздействий на здоровье, например отсутствие данных о дозозависимых эффектах (доза-ответ) [25, 26]. Для таких случаев ФАО/ВОЗ предлагает использовать термин "высшее наблюдаемое потребление" (Highest observed intake), а EFSA использует термин "безопасный уровень потребления" (БУП, Safe level of intake) [23, 26]. По смыслу оба означают тот уровень потребления, при котором не наблюдалось неблагоприятных эффектов по данным оценки фактического питания населения, из которых, в свою очередь, берутся данные по 95-му процентилю суточного потребления. Важно отметить, что ВДУП отличается от БУП тем, что не просто безопасен, а основывается на действительно максимально допустимом пределе потребления, выше которого однозначно наступает неблагоприятный эффект. В таблице приведены данные о ВДУП и/или БУП, установленных на данный момент в разных странах.

Как уже было отмечено, важным этапом в комплексной оценке данных, которая позволит охарактеризовать риски, связанные с употреблением изучаемого витамина или минерального вещества, будет этап оценки уровня его потребления из всех пищевых источников: обычные пищевые продукты, обогащенные продукты, включая СПП, БАД к пище (в том числе витаминно-минеральные комплексы), вода.

Завершающим этапом является компиляция данных, полученных на предыдущих 3 этапах: рассчитанные ВДУП или, по крайней мере, БУП с учетом факторов неопределенности, уровни потребления из данных оценки фактического питания с учетом поступления витаминов и минеральных элементов с пищей, водой и витаминно-минеральными комплексами. Этот этап позволяет дать четкую научно подтвержденную характеристику риска изучаемого витамина или минерального вещества, а именно: обоснованные ВДУП или БУП, группы населения, подверженные риску превышения ВДУП или БУП; природу и степень тяжести неблагоприятного воздействия на здоровье и научное описание факторов неопределенности.

В Российской Федерации сложилась практика установления ВДУП для витаминов и минеральных веществ в составе БАД и СПП, что имеет право на существование с учетом наличия процесса государственной регистрации производимой и ввозимой продукции такого рода. Подход к выработке ВДУП в составе специализированной продукции также требует оценки максимального поступления со всеми источниками, чтобы обосновать максимальный уровень в составе БАД к пище, СПП и обогащенной продукции. Важно отметить, что данные в Евразийском экономическом союзе и Российской Федерации по ВДУП витаминов и минеральных веществ не обновлялись уже более 17 лет. В настоящее время обсуждается проект изменений в Единые санитарные, санитарно-эпидемиологические и гигиенические требования к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю), в рамках актуализации ряда Технических регламентов. В связи с этим целесообразно пересмотреть ВДУП ряда витаминов и минеральных веществ и, c одной стороны, более гибко подойти к учету интересов разных возрастных групп, включая лиц со специальными потребностями, а также с учетом накопленных данных о тех эффектах микронутриентов, которые проявляются в дополнение к общепризнанному благоприятному влиянию при условии достижения определенных уровней обеспеченности организма, а с другой стороны - при необходимости снизить ВДУП для ряда микронутриентов в составе БАД к пище и СПП с учетом других источников поступления.

В Российской Федерации, по нашему мнению, можно выделить следующие приоритетные витамины и минеральные вещества, требующие уточнения ВДУП и нормирования содержания в продукции: это витамин А (ретинол) и каротиноиды; витамин B₉ (фолаты), витамины D, C, макроэлементы - кальций, магний, калий; микроэлементы - йод и железо. Для этих микронутриентов, имеющих ключевое значение в обеспечении физиологических функций организма человека, зачастую на фоне их недостаточного потребления характерен достаточно узкий диапазон между рекомендуемым уровнем потребления и ВДУП.

Накапливается все больше данных о пользе одновременной оптимальной обеспеченности организма, т.е. оптимального содержания в биологических жидкостях и тканях витаминов А, Е, С и каротиноидов и их соотношения между собой, для профилактики сердечно-сосудистых и ряда других алиментарных заболеваний, в то же время - о повышении риска остеопороза, особенно у женщин пожилого возраста, при избыточном потреблении ретинола, что послужило одним из оснований снижения НФП для женщин в 2021 г. [43-46]. При этом не вызывает сомнения польза оптимального поступления каротиноидов за счет свежих овощей и фруктов, однако повышение риска побочных эффектов у некоторых групп населения при включении в рацион продукции, содержащей эти добавленные микронутриенты, диктует необходимость анализа и учета раздельного поступления витамина А как в форме ретинола и его эфиров, так и в форме провитамина (каротиноидов) из источников их природного происхождения и из продукции, содержащей добавленные формы. Это же касается и витамина B₉ (фолаты). Недостаточное поступление фолатов с пищей критично для особых групп населения, например женщин репродуктивного возраста, при этом для фолиевой кислоты - основной формы обогащающей добавки этого витамина - также свойственен не очень широкий коридор между рекомендуемым уровнем потребления и ВДУП.

Аналогичные особенности характерны и для группы макроэлементов - кальций, магний, калий. В настоящее время все больше научных данных свидетельствует о благоприятном влиянии оптимального содержания калия и магния в сыворотке крови на снижение риска развития сердечно-сосудистых заболеваний [47]. Кроме того, установлена важность соотношения концентраций в крови магния и кальция для поддержания гомеостаза кальция [48, 49]. При этом нужно учитывать, что соли магния, применяющиеся при обогащении этим макро­элементом, обладают слабительным эффектом, а избыточное потребление кальция грозит гиперкальциурией. Таким образом, возникает потребность в актуализации научно обоснованного подхода к установлению допустимых уровней обогащения пищевой продукции макроэлементами, с обязательным учетом особенностей питания и потребностей уязвимых групп населения, как, например, подростки и лица пожилого возраста, которые нуждаются в повышенном внимании в контексте потребления кальция и его решающего значения в формировании костной массы и в профилактике остеопороза.

Витамин D, микроэлементы железо и йод во многих случаях характеризуются дефицитом потребления, ограниченным диапазоном между рекомендуемым потреблением и ВДУП, а также наряду с витамином С повышенным вниманием со стороны специалистов в области питания, медицинского сообщества, производителей пищевой продукции и потребителей. Одним из наиболее дефицитных нутриентов в Российской Федерации является витамин D. Согласно данным популяционных исследований значительная часть населения испытывает его недостаток [50]. Учитывая многочисленные внескелетные функции витамина D, включая участие в иммунной регуляции, достижение оптимального уровня его поступления в организм человека является важной задачей, особенно в условиях климатических и географических особенностей страны. При этом продолжаются дискуссии о необходимых уровнях обогащения пищевой продукции витамином D c учетом его эндогенного синтеза под воздействием ультрафиолетового излучения [51]. Витамин С, микро­элементы железо и йод также находятся в зоне пристального внимания. Витамин С широко используется в практике добровольного обогащения пищевых продуктов, особенно в категории напитков [52]. Более того, это один из витаминов, который может использоваться в качестве пищевой добавки - антиокислителя. А с учетом того, что в Российской Федерации верхний допустимый уровень суточного потребления витамина С в составе СПП и БАД к пище составляет 900 мг, а он пользуется особым интересом у потребителей в качестве антиоксиданта, и при этом НФП в 2021 г. была повышена до 100 мг/сут, анализ поступления этого витамина с его природными источниками и с обогащенной продукцией у разных групп населения остается весьма актуальным. Вопрос обогащения пищевой продукции йодом все еще находится на повестке, поскольку в Российской Федерации йодирование соли не является обязательным, и эффективность действующей добровольной модели вызывает полемику среди специалистов. Рассматривается необходимость перехода к обязательному йодированию соли для повышения охвата населения и профилактики йододефицитных состояний [53]. Железо остается чувствительной темой для уязвимых групп населения - детей, женщин репродуктивного возраста и беременных [54]. Дефицит железа и связанная с ним железодефицитная анемия представляют серьезную медико-социальную проблему, требующую междисциплинарного подхода к профилактике и коррекции. При этом ключевым элементом профилактики выступает алиментарный фактор - достаточное поступление железа с пищей и обогащенными продуктами. Однако, учитывая повышенное содержание железа в питьевой воде в ряде регионов, а также меньшую физиологическую потребность в нем у мужчин, возникает необходимость в детальном анализе ситуации с целью предотвращения возможных рисков для здоровья [55].

Заключение

Обогащенная пищевая продукции, БАД к пище и СПП являются важным звеном профилактики алиментарно-зависимых заболеваний. Своевременная актуализация данных и учет последней научной информации в целях нормирования уровней потребления микронутриентов и, в свою очередь, нормирования их содержания в потребляемой продукции являются необходимым элементом повышения эффективности такой профилактики. Проведенное исследование выявило потребность обновления ВДУП для ряда витаминов и минеральных веществ с учетом максимально доступных данных о раздельном поступлении различных форм этих микронутриентов (из природных источников, из продуктов с добавленными формами) и с учетом накопленных данных об их дополнительной пользе или, наоборот, дополнительных ограничениях. Для витамина А (ретинол) и каротиноидов; витамина B₉ (фолаты), витаминов D, C, макроэлементов - кальция, магния, калия, микроэлементов - йода и железа - необходимо разработать план мероприятий, позволяющих обновить существующие ВДУП в составе БАД к пище и СПП для взрослого населения. Актуализированные ВДУП должны стать основой не только для внесения изменений в существующие нормативные документы, но и для работы в рамках новых законодательных инициатив, таких как разрешение назначения БАД медицинскими работниками при наличии показаний.

References

1. Mensink G.B., Fletcher R., Gurinovic M., Huybrechts I., Lafay L., Serra-Majem L., et al. Mapping low intake of micronutrients across Europe. Br J Nutr. 2013; 110 (4): 755–73. DOI: https://doi.org/10.1017/S000711451200565X
2. Kodentsova V.M., Vrzhesinskaya O.A., Nikityuk D.B., Tutel’yan V.A. Vitamin status of adult population of the Russian Federation: 1987–2017. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2018; 87 (4): 62–8. DOI: https://doi:10.24411/0042-8833-2018-10043 (in Russian)
3. Inui T., Hanley B., Tee E.S., Nishihira J., Tontisirin K., Van Dael P., et al. The role of micronutrients in ageing Asia: what can be implemented with the existing insights. Nutrients. 2021; 13 (7): 2222. DOI: https://doi.org/10.3390/nu13072222
4. Kodentsova V.M., Zhilinskaya N.V., Salagay O.O., Tutel’yan V.A. Specialized vitamin-mineral supplements for persons in extreme conditions. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2022; 91 (6): 6–16. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2022-91-6-6-16 (in Russian)
5. Kodentsova V.M., Zhilinskaya N.V., Shpigel’ B.I. Vitaminology: from molecular aspects to improving technology of vitamin status children and adults. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2020; 89 (4): 89–99. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10045 (in Russian)
6. Olson R., Gavin-Smith B., Ferraboschi C., Kraemer K. Food fortification: the advantages, disadvantages and lessons from sight and life programs. Nutrients. 2021; 13 (4): 1118. DOI: https://doi.org/10.3390/nu13041118
7. Wu T., Liu G. J., Li P., Clar C. Iodised salt for preventing iodine deficiency disorders. Cochrane Database Syst Rev. 2002; 2002 (3): CD003204. DOI: https://doi.org/10.1002/14651858.CD003204
8. Itkonen S.T., Erkkola M., Lamberg-Allardt C.J.E. Vitamin D fortification of fluid milk products and their contribution to vitamin D intake and vitamin D status in observational studies – a review. Nutrients. 2018; 10 (8): 1054. DOI: https://doi.org/10.3390/nu10081054
9. Kodentsova V.M., Vrzhesinskaya O.A. The analysis of domestic and international policy of food fortification with vitamins. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2016; 85 (2): 31–50. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2016-00021 (in Russian)
10. Fletcher R.J., Bell I.P., Lambert J.P. Public health aspects of food fortification: a question of balance. Proc Nutr Soc. 2004; 63 (4): 605–14. DOI: https://doi.org/10.1079/pns2004391
11. Datta M., Vitolins M.Z. Food Fortification and supplement use – are there health implications? Crit Rev Food Sci Nutr. 2016; 56 (13): 2149–59. DOI: https://doi.org/10.1080/10408398.2013.818527
12. Zhilinskaya N.V., Gromovykh P.S. Food fortification — a global trend in food industry. Pischevaya promishlennost’: nauka i technologii [Food Industry: Science and Technology]. 2019; 12 (3): 31–5. (in Russian)
13. Flynn A., Moreiras O., Stehle P., Fletcher R.J., Muller D.J., Rolland V. Vitamins and minerals: a model for safe addition to foods. Eur J Nutr. 2003; 42 (2): 11830. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-003-0391-9
14. Kloosterman J., Fransen H.P., de Stoppelaar J., Verhagen H., Rompelberg C. Safe addition of vitamins and minerals to foods: setting maximum levels for fortification in The Netherlands. Eur J Nutr. 2007; 46 (4): 220–9. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-007-0654-y
15. Rasmussen S.E., Andersen N.L., Dragsted L.O., Larsen J.C. A safe strategy for addition of vitamins and minerals to foods. Eur J Nutr. 2006; 45 (3): 123–35. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-005-0580-9
16. Institute of Medicine (US) Subcommittee on Interpretation and Uses of Dietary Reference Intakes and Institute of Medicine (US) Standing Committee on the Scientific Evaluation of Dietary Reference Intakes. DRI Dietary Reference Intakes: Applications in Dietary Assessment. Washington, DC: National Academies Press (US), 2000: 306 c. ISBN: 0-309-50254-3.
17. Popova A.Y., Tutel’yan V.A., Nikityuk D.V. On the new (2021) Norms of physiological requirements in energy and nutrients of various groups of the population of the Russian Federation. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2021; 90 (4): 6–19. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2021-90-4-6-19 (in Russian)
18. Allen L., de Benoist B., Dary O., Hurrell R.; World Health Organization, Food and Agricultural Organization of the United Nations. Guidelines on Food Fortification with Micronutrients. Switzerland, Geneva: WHO Press, 2006. ISBN: 92-4-159401-2.
19. Bruins M.J., Mugambi G., Verkaik-Kloosterman J., Hoekstra J., Kraemer K., Osendarp S., et al. Addressing the risk of inadequate and excessive micronutrient intakes: traditional versus new approaches to setting adequate and safe micronutrient levels in foods. Food Nutr. Res. 2015; 59: 26020. DOI: https://doi.org/10.3402/fnr.v58.26020
20. Dietary Reference Intakes: A Risk Assessment Model for Establishing Upper Intake Levels for Nutrients. Food and Nutrition Board, Institute of Medicine. Washington, DC: National Academy Press, 1998: 82 p. ISBN: 0-309-57080-8.
21. Renwick A.G., Flynn A., Fletcher R.J., Muller D.J., Tuijtelaars S., Verhagen H. Risk-benefit analysis of micronutrients. Food Chem Toxicol. 2004; 42 (12): 1903–22. DOI: https://doi.org/10.1016/j.fct.2004.07.013
22. Krul L., Kremer B.H.A., Luijckx N.B.L., Leeman W.R. Quantifiable risk – benefit assessment of micronutrients: from theory to practice. Crit Rev Food Sci Nutr. 2017; 57 (17): 3729–46. DOI: https://doi.org/10.1080/10408398.2016.1162765
23. Joint FAO/WHO Technical Workshop on Food Nutrient Risk Assessment, World Health Organization, Food and Agriculture Organization of the United Nations & International Programme on Chemical Safety. A model for establishing upper levels of intake for nutrients and related substances: report of a Joint FAO/WHO Technical Workshop on Food Nutrient Risk Assessment, WHO Headquarters. Geneva, Switzerland: World Health Organization, 2–6 May 2005: 241 р. ISBN: 9241594187, 9789241594189. URL: https://iris.who.int/handle/10665/43451 URL: http://www.who.int/ipcs/methods/en/
24. EVM (The Expert Group on Vitamins and Minerals). Safe upper levels for vitamins and minerals. 2003. ISBN: 1-904026-11-7. URL: https://cot.food.gov.uk/sites/default/files/vitmin2003.pdf
25. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens); Turck D., Bohn T., Cámara M., Castenmiller J., de Henauw S., et al. Guidance for establishing and applying tolerable upper intake levels for vitamins and essential minerals. EFSA J. 2024; 22 (11): e9052. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2024.9052
26. EFSA (European Food Safety Authority). Guidance of risk-benefit assessment of foods. EFSA J. 2024; 22 (7): е8875. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2024.8875
27. EFSA (European Food Safety Authority), 2022. Workshop on data and methodologies for establishing tolerable upper intake levels for vitamins and minerals. EFSA J. 2022; 19 (1): e6972. DOI: https://doi.org/10.2903/sp.efsa.2022.EN-6972
28. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens), 2024c. Scientific opinion on the tolerable upper intake level for preformed vitamin a and β-carotene. EFSA J. 2024; 22 (6): e8814. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2024.8814
29. EFSA. Tolerable upper intake levels for vitamins and minerals, scientific committee on food and scientific panel on dietetic products, nutrition and allergies. 2006. ISBN: 9291990140; URL: http://www.efsa.europa.eu/en/ndatopics/docs/ndatolerableuil.pdf
30. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens). Scientific opinion on the tolerable upper intake level for vitamin B6. EFSA J. 2023; 21 (5): e08006. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2023.8006
31. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens). Scientific opinion on the tolerable upper intake level for vitamin D, including the derivation of a conversion factor for calcidiol monohydrate. EFSA J. 2023; 21 (8): e08145. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2023.8145
32. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens). Scientific opinion on the tolerable upper intake level for vitamin E. EFSA J. 2024; 22 (8): 8953. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2024.8953
33. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens). Scientific opinion on the tolerable upper intake level for folate. EFSA J. 2023; 21 (11): e8353. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2023.8353
34. EFSA Panel on Dietetic Products, Nutrition, and Allergies (NDA). Scientific opinion on the tolerable upper intake level of calcium. EFSA J. 2012; 10 (7): 2814. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2012.2814
35. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens). Scientific opinion on the tolerable upper intake level for selenium. EFSA J. 2023; 21 (1): e07704. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2023.7704
36. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens). Scientific opinion on the tolerable upper intake level for manganese. EFSA J. 2023; 21 (12): e8413. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2023.8413
37. EFSA NDA Panel (EFSA Panel on Nutrition, Novel Foods and Food Allergens). Scientific opinion on the tolerable upper intake level for iron. EFSA J. 2024; 22 (6): e8819. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2024.8819
38. Institute of Medicine (US) Panel on Micronutrients. Dietary Reference Intakes for Vitamin A, Vitamin K, Arsenic, Boron, Chromium, Copper, Iodine, Iron, Manganese, Molybdenum, Nickel, Silicon, Vanadium, and Zinc. Washington, DC: National Academies Press (US), 2001. ISBN-10: 0-309-07279-4, ISBN-10: 0-309-07290-5.
39. Institute of Medicine (US) Standing Committee on the Scientific Evaluation of Dietary Reference Intakes and its Panel on Folate, Other B Vitamins, and Choline. Dietary Reference Intakes for Thiamin, Riboflavin, Niacin, Vitamin B6, Folate, Vitamin B12, Pantothenic Acid, Biotin, and Choline. Washington, DC: National Academies Press (US), 1998. ISBN-10: 0-309-06411-2, ISBN-13: 978-0-309-06411-8.
40. Institute of Medicine (US) Committee to Review Dietary Reference Intakes for Vitamin D and Calcium. Dietary Reference Intakes for Calcium and Vitamin D. In: A.C. Ross, C.L. Taylor, A.L. Yaktine, H.B. Del Valle (eds). Washington, DC: National Academies Press (US), 2011: 1132 p. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK56070 DOI: https://doi.org/10.17226/13050 ISBN Ebook: 0-309-16395-1.
41. Institute of Medicine (US) Panel on Dietary Antioxidants and Related Compounds. Dietary Reference Intakes for Vitamin C, Vitamin E, Selenium, and Carotenoids. Washington, DC: National Academies Press (US), 2000. ISBN-10: 0-309-06949-1, ISBN-10: 0-309-06935-1 DOI: https://doi.org/10.17226/9810
42. Institute of Medicine (US) Standing Committee on the Scientific Evaluation of Dietary Reference Intakes. Dietary Reference Intakes for Calcium, Phosphorus, Magnesium, Vitamin D, and Fluoride. Washington, DC: National Academies Press (US), 1997. ISBN-10: 0-309-06350-7 ISBN-10: 0-309-06403-1. DOI: https://doi.org/10.17226/5776
43. Yasmin F., Ali S.H., Naeem A., Savul S., Afridi M.S.I., Kamran N., et al. Current evidence and future perspectives of the best supplements for cardioprotection: have we reached the final chapter for vitamins? Rev Cardiovasc Med. 2022; 23 (11): 381. DOI: https://doi.org/10.31083/j.rcm2311381
44. Saini R.K., Prasad P., Lokesh V., Shang X., Shin J., Keum Y.S., Lee J.H. Carotenoids: dietary sources, extraction, encapsulation, bioavailability, and health benefits – a review of recent advancements. Antioxidants (Basel). 2022; 11 (4): 795. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox11040795
45. Navarro-Valverde C., Caballero-Villarraso J., Mata-Granados J.M., Casado-Díaz A., Sosa-Henríquez M., Malouf-Sierra J., et al. High serum retinol as a relevant contributor to low bone mineral density in postmenopausal osteoporotic women. Calcif Tissue Int. 2018; 102 (6): 651–6. DOI: https://doi.org/10.1007/s00223-017-0379-8
46. Lerner U.H. Vitamin A – discovery, metabolism, receptor signaling and effects on bone mass and fracture susceptibility. Front Endocrinol (Lausanne). 2024; 15: 1298851. DOI: https://doi.org/10.3389/fendo.2024.1298851
47. An P., Wan S., Luo Y., Luo J., Zhang X., Zhou S., et al. Micronutrient supplementation to reduce cardiovascular risk. J Am Coll Cardiol. 2022; 80 (24): 2269–85. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jacc.2022.09.048
48. Liu L., Luo P., Wen P., Xu P. The role of magnesium in the pathogenesis of osteoporosis. Front Endocrinol (Lausanne). 2024; 15: 1406248. DOI: https://doi.org/10.3389/fendo.2024.1406248
49. Tinawi M. Disorders of calcium metabolism: hypocalcemia and hypercalcemia. Cureus. 2021; 13 (1): 12420. DOI: https://doi.org/10.7759/cureus.12420
50. Vil’ms E.A., Dobrovol’skaya E.V., Turchaninov D.V., Bykova E.A., Sokhoshko I.A. Provision of vitamin D in the adult population of Western Siberia: a population-based study. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2019; 88 (4): 75–82. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2019-1004 (in Russian)
51. Papadimitriou D.T. The big vitamin D mistake. J Prev Med Public Health. 2017; 50 (4): 278–81. DOI: https://doi.org/10.3961/jpmph.16.111
52. Maurya V.K., Shakya A., McClements D.J., Srinivasan R., Bashir K., Ramesh T., et al. Vitamin C fortification: need and recent trends in encapsulation technologies. Front Nutr. 2023; 10: 1229243. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2023.1229243
53. Alferova V.I., Mustafina S.V., Rymar O.D. Iodine status of the population in Russia and the world: what do we have for 2019? Klinicheskaya i eksperimental’naya tireodologiya [Clinical and Experimental Thyroidology]. 2019; 15 (2): 73–82. DOI: https://doi.org/10.14341/ket10353 (in Russian)
54. Stuklov N.I., Basiladze I.G., Kisly N.D. Main problems of iron deficiency in Russia, possible solutions. Akusherstvo i ginekologiya [Obstetrics and Gynecology]. 2021; (11): 237–44. DOI: https://doi.org/10.18565/aig.2021.11.237-244 (in Russian)
55. Kleyn S.V., Vekovshinina S.A. Priority risk factors related to drinking water from centralized water supply system that create negative trends in population health. Analiz riska zdorov’yu [Health Risk Analysis]. 2020; (3): 49–60. DOI: https://doi.org/10.21668/health.risk/2020.3.06 (in Russian)

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.