Vitamin D, iodine and iron status in children with obesity

• Anastasiia B. Kazanina
• Natalia V. Shakhova
• Irina I. Mironenko
• Evgeniya A. Taylakova
• Irina S. Potapova
• Olga S. Tarasenko
• Kristina S. Nikolaeva
• Tatiana S. Kashinskaya

Abstract

Active longevity and the prevention of alimentary diseases are priority areas of public policy. The prevalence of childhood obesity is steadily increasing, and this condition is associated with complex micronutrient imbalances. A comprehensive assessment of vitamin and trace element status in obese children living in the Siberian Federal District of the Russian Federation has not been conducted over the past 10 years, making this study particularly relevant.

The objective of the study was to assess the vitamin D, iodine, and iron status of primary school-age children with exogenous-constitutional obesity.

Material and methods. A case-control study was conducted at medical institutions in Barnaul from June to December 2025. A total sample of 100 children aged 7–10 years were examined: the main group (n=60) included children with grades I–III obesity, and the control group (n=40) included healthy peers with normal body weight. The level of vitamin D (enzyme-linked immunosorbent assay) and ferritin (chemiluminescent immunoassay) were measured in blood serum, and the iodine level was determined in a single morning urine sample (cerium-arsenite method).

Discussion. The groups were comparable by gender (the proportion of boys was 53.3–55.0%) and age (p>0.05). Children with obesity showed a statistically significant decrease in the level of 25-hydroxyvitamin D (30.8 [27.1; 34.2] versus 44.2 [39.0; 53.7] ng/ml in the control group, p<0.05). The median values of ferritin level (50.9 [38.9; 64.1] versus 47.2 [41.6; 55.8] ng/ml) and ioduria (427.0 [383.9; 460.5] versus 344.2 [289.0; 406.1] μg/l) did not differ in the compared groups (p>0.05). The incidence of vitamin D deficiency (<30 ng/ml) in the main group was 43.3 versus 22.5% in the control group (p=0.03), and iron deficiency (<30 ng/ml) was determined in 6.7% versus 10.0% (p<0.05). No iodine deficiency (<100 μg/l) was detected in the studied groups.

Conclusion. In the group of children with exogenous-constitutional obesity, almost every second child was diagnosed with vitamin D deficiency, which was the most common micronutrient deficiency. Ferritin level showed no statistically significant differences in the prevalence of iron deficiency. Urinary iodine levels reflected high iodine excretion in children in both groups.

Keywords: obesity; children; primary school age; vitamin D; iron; ferritin; iodine; deficiency

Активное долголетие как основа государственной политики предполагает формирование здорового образа жизни и профилактику алиментарно-зависимых заболеваний, являющихся значимыми маркерами социального неблагополучия. К числу таких заболеваний относятся ожирение и избыточная масса тела, распространенность которых растет как среди взрослого, так и среди детского населения [1, 2]. Согласно современным данным дисбаланс между поступлением нутриентов и энергозатратами организма, являющийся причиной конституционально-экзогенного ожирения [3], приводит к выраженным изменениям метаболизма и дефициту микронутриентов. Ключевым звеном патогенеза микронутриентной недостаточности при ожирении является сочетание энергетического избытка с микронутриентным дисбалансом на фоне хронического субклинического воспаления и инсулинорезистентности [4, 5].

Согласно данным литературы, рацион детей, страдающих ожирением, характеризуется профицитом калорийности, преимущественно за счет жиров и легкоусвояемых углеводов, с одновременным дисбалансом липидного состава питания, проявляющимся глубоким дефицитом витамина D [6-11], железа и ω-3 полиненасыщенных жирных кислот [9, 10]. Дефицит витамина D обусловлен комплексом взаимосвязанных факторов. Липофильность витамина D приводит к его депонированию в увеличенной массе жировой ткани, снижению сывороточной концентрации биоактивных форм, а ассоциированное с ожирением хроническое воспаление подавляет экспрессию почечной 1α-гидроксилазы, нарушая конверсию предшественника витамина D - 25-гидроксивитамина D [25(ОН)D] в биологически активный кальцитриол [1,25(ОН)₂D] [12]. Дефицит железа может быть обусловлен повышенным окислительным стрессом, сопутствующим хроническому воспалению при ожирении, что сопровождается высоким уровнем гепсидина, ингибирующего всасывание и ре­утилизацию железа [9].

В меньшей степени изучена обеспеченность микро­элементами: цинком [7, 13], йодом [14, 15], а также витаминами группы В [6, 16]. Сниженные уровни цинка, селена и магния связывают с их повышенным расходом в условиях хронического воспалительного процесса. Результаты метаанализа зарубежных исследований, проведенного K. Gu и соавт., включившего публикации до 2018 г., свидетельствуют о наличии статистически значимой обратной связи между ожирением и уровнем цинка в сыворотке крови у детей [17].

Изучение микронутриентного статуса у детей с ожирением представлено преимущественно зарубежными работами [9, 10, 12, 18]. В Российской Федерации число подобных исследований ограничено, а на территории Сибирского федерального округа и Алтайского края за последние 10 лет они не проводились [19]. Имеющиеся публикации по региону касаются главным образом общей характеристики пищевого статуса или эпидемиологии ожирения, тогда как целенаправленный анализ обеспеченности витаминами и микроэлементами у данной когорты детей остается неизученным, что и обусловило проведение настоящего исследования.

Цель исследования - изучить обеспеченность витамином D, йодом и железом детей младшего школьного возраста с экзогенно-конституциональным ожирением.

Материал и методы

Дизайн исследования. Проведено исследование типа "случай-контроль".

Условия проведения исследования. Исследование проведено на базе КГБУЗ "Алтайский краевой клинический центр охраны материнства и детства", КГБУЗ "Детская поликлиника № 9, г. Барнаул". В период с июня по декабрь 2025 г. были обследованы 100 школьников в возрасте 7-10 лет, из них 60 составили основную группу (дети с экзогенно-конституциональным ожирением I-III степени), а 40 - группу сравнения (условно здоровые дети). Демографические характеристики (возраст, пол) детей группы сравнения соответствовали таковым в основной группе.

Выборки были сформированы по результатам ранее проведенного нами проспективного кросс-секционного исследования, посвященного изучению распространенности нарушений пищевого статуса среди детей 7-10 лет, в ходе которого проведена антропометрия с последующей оценкой физического развития у 759 школьников 7-10 лет [20]. Из 759 участников исследования ожирение диагностировано у 89 детей (диагностические критерии ожирения согласно клиническим рекомендациям "Ожирение у детей" 2024 г.: I степень - при стандартном отклонении индекса массы тела (SDS ИМТ)/возраст от 2,0 до 2,5, II степень - при SDS ИМТ/возраст от 2,6 до 3,0, III степень - SDS ИМТ/возраст от 3,1 до 3,9) [21]. Дети с ожирением и нормальной массой тела были приглашены к участию в исследовании типа "случай-контроль" для оценки обеспеченности их витамином D, йодом и железом. После подписания добровольного информированного согласия законными представителями продолжили участие в исследовании 60 младших школьников, страдающих ожирением, и 40 учеников, относящихся по состоянию здоровья к I или II группе здоровья с SDS ИМТ в пределах от -1,9 до +1.

Критерии соответствия

Критерии включения:

- наличие добровольного информированного согласия родителей (опекунов);

- возраст ребенка от 7 до 10 лет включительно;

- наличие экзогенно-конституционального ожирения I-III степени (основная группа);

- I-II группа здоровья (группа сравнения).

Критерии исключения:

- отказ или невозможность получения документально оформленного информированного согласия;

- возрастной интервал младше 7 и старше 10 лет;

- верифицированные хронические соматические заболевания, которые могут выступать непосредственной причиной ожирения (эндокринные нарушения, поражения гипоталамической области, генетически детерминированные и синдромальные формы болезни).

Проведение научной работы регламентировано стандартами надлежащей клинической практики (Good Clinical Practice) и биоэтическими нормами, закрепленными в Хельсинкской декларации. Представленный протокол получил положительное заключение этического комитета при ФГБОУ ВО АГМУ Минздрава России (заседание № 9 от 27.09.2024 г.).

Целевые показатели исследования

Основной показатель исследования: концентрация общего витамина D (витамин D₂ и D₃) и ферритина в сыворотке крови, йода в моче.

Методы измерения целевых показателей

Концентрацию 25(ОН)D в сыворотке крови определяли методом твердофазного иммуноферментного анализа на аппарате UniСel DxI 800 (Beckman Coulter, США) с использованием систем UniCel DxI (Beckman Coulter, США).

Концентрацию ферритина в сыворотке крови измеряли иммунохемилюминесцентным методом на анализаторе Access (Beckman Coulter, США) с использованием тест-систем (Beckman Coulter, США).

Уровень йодурии оценивали в разовой утренней порции мочи церий-арсенитовым методом на анализаторе ImmunoMini NJ 2300 (System Instruments Co., Ltd., Япония).

Забор биоматериала у участников производили в утренние часы после предварительного голодания. Методом венопункции с применением вакуумных систем Vacuette получали пробы крови объемом 10 мл. После взятия материал подвергали центрифугированию (10 мин при 1000g и температуре +4 °С) на центрифуге для плазмафереза с воздушным охлаждением ЦЛП 6-02 (Россия). Полученную сыворотку помещали в микропробирки типа Eppendorf вместимостью 0,5 мл.

Сбор утренних порций мочи осуществлялся в стерильные емкости из пластика объемом до 40 мл. Транспортировку образцов в лабораторию производили в течение 60 мин с момента забора. Для поддержания температурного режима (около +4 °С) использовались специализированные изотермические контейнеры (сумки-холодильники).

Диагностические критерии, используемые в исследовании

Статус витамина D определяли согласно критериям диагностики недостаточности и дефицита витамина D [22]:

- концентрация 25(ОН)D в сыворотке крови <20 нг/мл - дефицит витамина D;

- 20-30 нг/мл - недостаточность витамина D;

- 30,1-50 нг/мл - достаточный уровень витамина D.

Дефицит железа верифицировался при уровне ферритина менее 30 нг/мл сыворотки [23].

Обеспеченность йодом устанавливали согласно клиническим рекомендациям "Заболевания и состояния, связанные с дефицитом йода" [24]:

- менее 20 мкг/л - тяжелый йододефицит;

- 20-49 мкг/л - дефицит средней тяжести;

- 50-99 мкг/л - легкий дефицит;

- 100-299 мкг/л - нормальное йодное обеспечение.

Статистический анализ. Для статистического анализа собранного материала задействовали програм­мный комплекс SPSS версии 17.0 (IBM SPSS, США). Критической величиной допустимой ошибки первого рода (α) выбрано значение 0,05. Тип распределения количественных переменных определяли с помощью теста Шапиро-Уилка. Описательная статистика для антропометрических данных (масса тела, рост, ИМТ) и возраста представлена медианами и процентилями (25-й и 75-й). Межгрупповые сравнения количественных показателей, не подчиняющихся нормальному распределению, выполняли при помощи рангового критерия Манна-Уитни. Анализ различий в частотах встречаемости качественных признаков проводили с использованием таблиц сопряженности и критерия Пирсона (хи-квадрат).

Результаты

Дизайн исследования предусматривал обследование 100 детей младшего школьного возраста (от 7 до 10 лет). В ходе работы были сформированы 2 группы: 1-я (основная) включала 60 детей с диагностированным ожирением, 2-я (группа сравнения) - 40 их сверстников, не имеющих отклонений в массе тела. Медиана ИМТ детей основной группы в 1,5 раза превышала показатель детей из группы сравнения (см. таблицу). Группы были сопоставимы по полу и возрасту: доля мальчиков составила 53,3-55,0% (р=0,87); возраст участников не различался (р>0,05).

Были сопоставлены параметры, отражающие насыщенность организма витамином D, йодом и железом у пациентов с экзогенно-конституциональным ожирением и их сверстников из группы сравнения. Графическая интерпретация данных содержится на рис. 1-3.

Статистически значимые различия (р<0,05) были выявлены при анализе обеспеченности витамином D (см. рис. 1): у здоровых детей медиана концентрации 25(ОН) D была в 1,4 раза выше по сравнению с показателем пациентов с ожирением, у которых данный параметр соответствовал нижнему порогу нормы. Анализ распределения уровня витамина D показывает не только снижение медианы в основной группе, но и смещение всего распределения в область более низких значений относительно показателей обследованных из группы сравнения ([27,1; 34,2] против [39,0; 53,7] нг/мл). Статистически значимых различий по полу не выявлено.

Анализ показателей обеспеченности детей железом (см. рис. 2) показал, что у пациентов с ожирением медиана концентрации сывороточного ферритина (50,9 [38,9; 64,1] нг/мл) не отличалась от показателя детей из группы сравнения (47,2 [41,6; 55,8] нг/мл, p=0,426), хотя верхняя граница межквартильного интервала и максимальные значения в основной группе (максимум 82,0 нг/мл) превышали соответствующие показатели группы сравнения (максимум 66,0 нг/мл), а межквартильный размах в основной группе почти в 2 раза превышал таковой в группе сравнения. Внутри каждой из групп статистически значимых гендерных различий по уровню ферритина не выявлено.

Как видно из диаграммы йодурии, подавляющее большинство значений находилось в диапазоне >300 мкг/л, что превышает референсные значения и соответствует избыточному уровню йодурии. В основной группе как медиана, так и межквартильный интервал (344,2 [289,0; 406,1] мкг/мл) были сдвинуты в сторону более низких значений по сравнению с параметрами здоровых сверстников (427,0 [383,9; 460,5] мкг/л), однако различия между группами не достигали уровня статистической значимости (p>0,05).

Анализ распространенности дефицитных состояний (рис. 4) показал, что недостаточность витамина D встречалась в основной группе в 1,9 раза чаще, чем в группе сравнения (р=0,03), в которой недостаток этого витамина выявлялся у каждого 4-5-го ребенка. Низкий уровень сывороточного ферритина был выявлен у 4 детей с ожирением и у 4 детей из группы сравнения (р=0,426). Случаев йододефицита не зарегистрировано ни в одной группе.

Обсуждение

Согласно результатам, полученным в ходе нашего исследования, распространенность недостаточности витамина D среди пациентов 7-10 лет с ожирением достигла 43,3%. Данный показатель несколько уступает значениям, зафиксированным зарубежными авторами. В обзоре V.N. Dargeni и соавт. указано, что частота недостаточности витамина D при ожирении варьирует от 57 до 94%, причем самые высокие показатели регистрируются среди детей [25]. Так, среди чилийских детей с ожирением в возрасте 4-14 лет распространенность недостаточности (<30 нг/мл) составила 78% [26], а в румынской популяции детей 2-17 лет - 69% [10]. По результатам крупного систематического обзора и метаанализа научных публикаций (2025), проведенного E. Dunlop и соавт. за последние 15 лет, распространенность дефицита и недостаточности витамина D (<30 нг/мл) в мире составила соответственно 47 и 75% (403 исследования с участием 1 508 830 человек) [27].

В контексте Российской Федерации наши данные согласуются с общей тенденцией, описанной в ряде региональных работ, хотя абсолютные цифры варьируют в зависимости от географического положения и дизайна исследований. Г.Н. Кострова и соавт., обследуя детей 10-15 лет с ожирением в Архангельской области (n=71), отметила, что лишь у 1,4% детей концентрация 25(ОН) D превышала 30 нг/мл, а у 89% была менее 20 нг/мл, что соответствует дефициту и глубокому дефициту витамина D [11]. Автор связывает столь высокие цифры с северным расположением региона. Такое существенное различие с нашими данными (98,6 против 43%) подчеркивает значимость географической широты и уровня инсоляции. В исследовании Н.А. Белых и соавт. у детей 8-10 лет с ожирением, проживающих в г. Рязани, дефицит витамина D выявлялся почти в 3 раза чаще (86,3%), чем у детей с нормальной массой тела (р=0,001) [28]. Н.А. Бекетова и коллектив ученых, обследовавшие детей 11-17 лет с ожирением в г. Москве, отметили достаточный уровень витамина D только у 10% [6]. Более низкая частота недостаточности витамина D и отсутствие дефицитных состояний в нашем исследовании могут объясняться двумя основными факторами. Во-первых, повышением внимания врачей первичного звена к проблеме дефицита витамина D. Во-вторых, внедрением в клиническую практику национальной программы (2019), регламентирующей современные подходы к коррекции этих состояний у детей и подростков РФ.

В настоящем исследовании не обнаружено статистически значимых межгрупповых различий по уровню сывороточного ферритина. Данный результат, вероятно, обусловлен тем, что при ожирении ферритин выступает преимущественно в качестве маркера хронического воспаления, что ограничивает его информативность и специфичность для диагностики железодефицитных состояний [9]. Так, G. Trabson и соавт. не выявили у детей 8-18 лет с ожирением (n=84) статистически значимых отличий по уровню ферритина (23,7 против 18,3 нг/мл у здоровых детей, р=0,101), однако отметили более высокую частоту анемии по показателям клинического анализа крови (22,6 против 10,9% среди здоровых детей, р=0,031) [29]. В российском исследовании показано, что концентрация ферритина была в пределах нормальных величин у всех обследованных детей с ожирением (n=30) [30]. Т.В. Сорокман и соавт. обследовали детей 13-18 лет с различным пищевым статусом (ожирение, избыточная, нормальная и недостаточная масса тела) для определения уровней трансферрина и ферритина. Исследование продемонстрировало связь между степенью ожирения и уровнем ферритина. Уровень ферритина оказался статистически значимо выше у детей с ожирением II степени, чем у детей с ожирением I степени (р<0,05), и еще более существенно выше, чем у детей с нормальной массой тела [31].

Медиана йодурии у детей в нашем исследовании отличалась высокими значениями, причем большие показатели отмечены в группе детей с ожирением. Данный факт, по-видимому, обусловлен более пристальным вниманием к таким пациентам со стороны участковых педиатров и эндокринологов, а также более строгим соблюдением родителями рекомендаций по профилактическому приему йодсодержащих препаратов и обогащенных йодом продуктов. С другой стороны, полученные данные согласуются с результатами китайского исследования, в котором была обнаружена положительная корреляция между уровнем йода в моче и Z-score ИМТ у детей 3-6 лет с избыточной массой тела (787 из обследованных 5920 дошкольников) [33]. Однако поскольку Алтайский край относится к йододефицитным регионам, полученные результаты обосновывают необходимость дальнейшего изучения функции щитовидной железы у обследованных детей, а также более тщательного анализа их рациона питания. Тем более что, как отмечается в обзоре таджикских исследователей, йододефицитные состояния у детей ассоциированы с повышением частоты метаболического синдрома, хотя диагностические аспекты этой взаимосвязи и остаются недостаточно изученными [32].

Заключение

Результаты анализа свидетельствуют о высокой частоте недостаточности витамина D у детей младшего школьного возраста с экзогенно-конституциональным ожирением, которая составила 43,3%. Определение уровня ферритина и экскреции йода с мочой не выявило статистически значимых отличий по сравнению со здоровыми сверстниками.

Ограничение исследования. Полученные данные репрезентативны для детской популяции крупного города (Барнаул) и могут требовать осторожной интерпретации при экстраполяции на иные условия проживания.

References

1. Gritsinskaya V.L., Novikova V.P., Khavkin A.I. On the epidemiology of obesity in children and adolescents (a systematic review and meta-analysis of scientific publications over a 15-year period). Voprosy prakticheskoy pediatrii [Problems of Practical Pediatrics]. 2022; 17 (2): 126–35. DOI: https://doi.org/10.20953/1817-7646-2022-2-126-135
   
   (in Russian)
2. Gritsinskaya V.L., Novikova V.P. On the epidemiology of underweight in children and adolescents (a systematic review and meta-analysis of scientific publications). Eksperimental’naya i klinicheskaya gastoenterologiya [Experimental and Clinical Gastroenterology]. 2023; 215 (7): 125–35. DOI: https://doi.org/10.31146/1682-8658-ecg-215-7-125-135 (in Russian)
3. Zubtsovskaya N.A., Sizova E.P., Novikova I.I., Sorokina A.V. Assessment of the organization of nutrition of schoolchildren in the Volga Federal District as a risk factor for overweight and alimentary-related diseases. Nauka molodykh (Eruditio Juvenium) [Science of the Young (Eruditio Juvenium)]. 2024; 12 (3): 365–76. DOI: https://doi.org/10.23888/HMJ2024123365-376 (in Russian)
4. Dzhumagaziev A.A., Otto N.Yu., Bezrukova D.A., Sosinovskaya E.V., Filipchuk A.V., Shilina N.M. Obesity: a risk factor or a consequence of allergies in children? Astrakhanskiy meditsinskiy zhurnal [Astrakhan Medical Journal]. 2024; 19 (1): 58–65. DOI: https://doi.org/10.17021/1992-6499-2024-1-58-65 (in Russian)
5. Bogdanova O.G., Efimova N.V., Myl’nikova I.V. Comparative characteristics of nutrition of school-age children with different nutritional status. Gigiena i sanitariya [Hygiene and Sanitation]. 2022; 101 (9): 1072–9. DOI: https://doi.org/10.47470/0016-9900-2022-101-9-1072-1079 (in Russian)
6. Beketova N.A., Pavlovskaya E.V., Kodentsova V.M., Vrzhesinskaya O.A., Kosheleva O.V., Sokol’nikov A.A., et al. Vitamin status of school-age children with obesity. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2019; 88 (4): 66–74. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2019-10043 (in Russian)
7. Puzikova O.Z., Gafiyatullina G.Sh., Kravchenko L.V., Moskovkina A.V. Insulin resistance in obese adolescents with different levels of vitamin D status. Rossiyskiy pediatricheskiy zhurnal [Russian Journal of Pediatrics]. 2024; 27 (3): 31–2. DOI: https://doi.org/10.46563/1560-9561-2024-27-S3 (in Russian)
8. Yuan L., Wang H., Luo Y., Wang L. Association between overweight or obesity and vitamin D status in preschool children: an epidemiological survey in Beijing, China, 2021–2023. J Pediatr Endocrinol Metab. 2025; 38 (7): 679–89. DOI: https://doi.org/10.1515/jpem-2024-0330
9. Herrera-González A., Gutierrez-Gómez Y., Moreno-García C., Aceves-Martins M. Obesity and its association with micronutrient deficiency among Mexican children and adolescents (a systematic review and meta-analysis). Nutr Rev. 2025; 13: 357–61. DOI: https://doi.org/10.1093/nutrit/nuaf148
10. Vlad R.M., Istrate-Grigore O.-A., Pacurar D. Customizing nutrients: vitamin D and iron deficiencies in overweight and obese children – insights from a Romanian study. Nutrients. 2025; 17 (7): 1193. DOI: https://doi.org/10.3390/nu17071193
11. Kostrova G.N., Malyavskaya S.I., Lebedev A.V. Vitamin D deficiency and carbohydrate metabolism parameters in children and adolescents with obesity. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2021; 90 (1): 57–64. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2021-90-1-57-64 (in Russian)
12. Calcaterra V., Verduci E., Milanta C., Agostinelli M., Todisco C. F, Bona F., et al. Micronutrient deficiency in children and adolescents with obesity – a narrative review. Children (Basel). 2023; 10 (4): 695. DOI: https://doi.org/10.3390/children10040695
13. Konorev M.R., Prokoshina N.R., Sobolenko T.M. Zinc: from deficiency prevention to therapeutic potential. Part 2. Vestnik farmatsii [Pharmacy Bulletin]. 2025; 2 (108): 65–76. DOI: https://doi.org/10.52540/2074-9457.2025.2.65 (in Russian)
14. Kozlova L.A., Korchina T.Ya. Comparative indicators of iodine status and functional activity of the thyroid gland in schoolchildren of the northern region depending on body weight. Nauchniy meditsinskiy vestnik Yugry [Scientific Medical Bulletin of Ugra]. 2022; 31 (1): 62–6. DOI: https://doi.org/10.25017/2306-1367-2022-31-1-62-66 (in Russian)
15. SamievSh. T. Abdominal obesity and thyroid dysfunction. Meditsinskiy vestnik Natsional’noy akademii nauk Tadzhikistana [Medical Bulletin of the National Academy of Sciences of Tajikistan]. 2022; (2): 42. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/abdominalnoe-ozhirenie-i-narusheniya-funktsii-schitovidnoy-zhelezy (date of access January 26, 2026). (in Russian)
16. Bilici M.E., Örnek Z. Metabolically healthy status in childhood obesity fails to protect against vitamin B12 deficiency. Sci Rep. 2025; 15: 41135. DOI: https://doi.org/10.1038/s41598-025-25029-w
17. Gu K., Xiang W., Zhang Y., Sun K., Jiang X. The association between serum zinc level and overweight/obesity: a meta-analysis. Eur J Nutr. 2019; 58 (8): 2971–82. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-018-1876-x
18. Cepeda-Lopez A.C., Baye K. Obesity, iron deficiency and anaemia: a complex relationship. Public Health Nutr. 2020; 23 (10): 1703–4. DOI: https://doi.org/10.1017/S1368980019004981
19. Voevoda M.I., Rymar O.D., Romantsova T.I. Epidemiology of obesity in the Russian Federation and some European countries. Byulleten’ sibirskoy meditsiny [Bulletin of Siberian Medicine]. 2020; 19 (4): 13–22. DOI: https://doi.org/10.20538/1682-0363-2020-4-13-22 (in Russian)
20. Kazanina A.B., Shakhova N.V., Mironenko I.I. Prevalence of nutritional status disorders among primary school-age children: a prospective cross-sectional study. Voprosy detskoy dietologii [Problems of Pediatric Nutrition]. 2025; 23 (6): 21–31. DOI: https://doi.org/10.20953/1727-5784-2025-6-21-30 (in Russian)
21. Peterkova V.A., Bezlepkina O.B., Bolotova N.V., Bogova E.A., Vasyukova O.V., Girsh Ya.V., et al. Clinical guidelines «Obesity in Children». Problemy endokrinologii [Problems of Endocrinology]. 2021; 67 (5): 67–83. (in Russian)
22. Vitamin D deficiency in children and adolescents of the Russian federation: current approaches to correction. National program. In: Union of Pediatricians of Russia, et al. (eds). 2nd ed., corrected and additional. Moscow: PediatrЪ, 2021: 116 p. ISBN: 978-5-6045953-3-6. (in Russian)
23. WHO guideline on use of ferritin concentrations to assess iron status in individuals and populations. Geneva: World Health Organization, 2020. ISBN: 978-92-4-000296-8. (print version)
24. Abdulkhabirova F.M., Bezlepkina O.B., Brovin D.N., Vadina T.A., Mel’nichenko G.A., Nagaeva E.V., et al. Clinical guidelines «Diseases and Conditions Associated with Iodine Deficiency». Problemy endokrinologii [Problems of Endocrinology]. 2021; 67 (3): 10–25. DOI: https://doi.org/10.14341/probl12750 (in Russian)
25. Dargenio V.N., Sgarro N., LaGrasta G., Begucci M., Castellaneta S.P., Dargenio C., et al. Pediatric obesity: redefining malnutrition through macronutrient quality and micronutrient deficiency. Nutrients. 2025; 17: 3601. DOI: https://doi.org/10.3390/nu17223601
26. Castillo-Valenzuela O., Duarte L., Arredondo M., Iñiguez G., Villarroel L., et al. Childhood obesity and plasma micronutrient deficit of Chilean children between 4 and 14 years old. Nutrients. 2023; 15: 1707. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15071707
27. Dunlop E., Pham., N. M., Van Hoang D., Mazahery H., Neo B., Shrapnel J., et al. A systematic review and meta-analysis of circulating 25-hydroxyvitamin D concentration and vitamin D status worldwide. J Public Health. 2025; 47 (4): e520–9. DOI: https://doi.org/10.1093/pubmed/fdaf080
28. Belykh N.A., Blokhova E.E., Lebedeva I.N., Nikiforov A.A., Khlyntseva K.V., Nikiforova L.V. Assessment of the relationship between lipid and carbohydrate profile indicators and vitamin D status in children depending on body mass index. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2021; 90 (4): 112–21. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2021-90-4-112-121 (in Russian)
29. Trabzon G., Çalışkan O.F., Yüce S., Güllü U.U. The overlooked factor: iron deficiency anemia in children with obesity. Turk Arch Pediatr. 2025; 60 (5): 469–73. DOI: https://doi.org/10.5152/TurkArchPediatr.2025.25116
30. Mikhaleva O.G., Bokova T.A. Iron deficiency and obesity in children: is there a relationship? Eksperimental’naya i klinicheskaya gastoenterologiya [Experimental and Clinical Gastroenterology]. 2024; 226 (6): 90–5. DOI: https://doi.org/10.31146/1682-8658-ecg-226-6-90-95 (in Russian)
31. Sorokman T., Sokolnyk S., Popelyuk N., Kolesnik D. Indicators of transferrin and ferritin in overweigh and obesity children. Int J Endocrinol. 2019; 15 (5): 391–5. DOI: https://doi.org/10.22141/2224-0721.15.5.2019.180043
32. Sayfiddinzoda Z.Kh. Clinical and diagnostic features of metabolic syndrome in children with iodine deficiency states. Vestnik Smolenskoy gosudarstvennoy meditsinskoy akademii [Bulletin of the Smolensk State Medical Academy]. 2024; 23 (2): 215–21. DOI: https://doi.org/10.37903/vsgma.2024.2.29 (in Russian)
33. Li J., Liu J.-X., Shen X.‐L., Wang Y.-Q., Yan C.-H. A national survey of iodine nutrition in children aged 3–6 years in China and its relationship with children’s physical growth. Matern Child Nutr. 2024; 20 (4): e13685. DOI: https://doi.org/10.1111/mcn.13685

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.