Hydroxyanthracene derivatives with laxative action in food supplements: plant sources, the regulatory framework in Russia and abroad, food supplement market and methods of analysis

• Irina B. Perova
• Alexey V. Shnitko
• Anna S. Markelova
• Elena V. Tumolskaya

Abstract

Hydroxyanthracene derivatives (HADs) of plant origin (sennosides A and B, aloins A and B, emodin, aloe-emodin, rhein, chrysophanol, physcion, frangulins A and B, cascarosides A, B, C, D) are widely used as medicinal products for the treatment of situational and chronic functional constipation. At the same time, HADs with laxative action are included in a large number of food supplements (FS) in dosages that often don’t differ from the dosages of the corresponding drugs. Long-term uncontrolled consumption of these compounds may cause colonic atony, melanosis coli, hypokalemia, hypovolemia, secondary hyperaldosteronism, albuminuria, hematuria and other side effects, which makes it relevant to collect and analyze data on the use of HADs with laxative action in medicinal products and FS.

The aim of the research was a hygienic assessment of the use of plant-derived HADs with laxative action in FS.

Material and methods. The information base of the study included legislative and regulatory acts of the Russian Federation, the Technical Regulation of the Customs Union TR CU 021/2011 «On the Safety of Food Products», the State Pharmacopoeias of the Russian Federation of the XIII–XV editions, the pharmacopoeias of the countries of the European Union (EU), Great Britain, USA, Japan and China, regulatory documents and regulatory acts of the EU countries; official statistical and analytical materials, data from the Unified Register of State Registration Certificates of the Eurasian Economic Union and analytical reviews of the pharmaceutical market; as well as monographs and articles in Russian and foreign peer-reviewed publications indexed in the PubMed, Scopus, Web of Science and Google Scholar databases, reflecting the current state of the analytical chemistry of anthracene derivatives and related safety issues.

Results. This retrospective review systematizes current data on plant sources, pharmacopoeial requirements for medicinal plant raw materials, extracts and medicinal products, as well as the main approaches to the regulation of HADs in FS in Russia, European countries and the United States. An analysis of the Russian market of FS containing HADs with laxative action has been performed. Current analytical methods for the determination of HADs are reviewed in detail, including: spectrophotometry, which allows rapid assessment of total content but does not provide identification of individual components; high-performance liquid chromatography (HPLC), which is currently used as the main method for routine analysis; ultra-high-performance liquid chromatography (UHPLC), which provides higher speed, resolution and sensitivity compared to classical HPLC; gas chromatography; thin-layer chromatography and its improved version, high-performance thin-layer chromatography, which are more economical methods; and finally, capillary electrophoresis, which is a promising method characterized by high separation efficiency and a different selectivity mechanism compared to chromatographic techniques, making it a valuable tool for result verification.

Conclusion. The necessity for quality control of FS containing HADs with laxative action the registration stage and post-registration, as well as the need for updating and development of new analytical methods for their determination, is substantiated.

Keywords: hydroxyanthracene derivatives; laxatives; food supplements; medicinal plants; regulation; market analysis; methods of analysis; high-performance liquid chromatography

Одним из самых распространенных нарушений пищеварения является констипация (запор). Распространенность запоров среди взрослого населения в разных странах варьирует от 2 до 38%, по другим данным, до 50%, а в среднем составляет 12-19% в развитых и развивающихся странах, включая США, Великобританию, Германию, Францию, Италию, Бразилию, Аргентину, Россию [1-3]. Приводимые статистические данные могут быть занижены, поскольку часть пациентов не обращается к врачам, надеясь на естественное решение проблемы или занимаясь самолечением. Сбор достоверных эпидемиологических данных также затруднен различиями в медицинском описании и вариабельности сообщаемых симптомов. Независимо от цифр наблюдаются две четкие тенденции: 1) распространенность запоров заметно увеличивается с возрастом, приобретая особую социальную и медицинскую значимость у пожилых пациентов; 2) у женщин запоры встречаются в 2-3 раза чаще, чем у мужчин [1, 2]. Запоры подразделяют на острые и хронические. Острые запоры часто бывают ситуационными (эпизодическими) и встречаются во время беременности, командировок, путешествий, психоэмоционального перенапряжения, обострений хронических заболеваний желудочно-кишечного тракта, временного приема некоторых лекарств [1-3]. Эти состояния не считаются заболеваниями, проходят при возвращении к привычному образу жизни, прекращении действия негативных факторов или использовании слабительных препаратов. Наиболее распространены хронические функциональные запоры, которые способны существенно снизить качество жизни, часто становятся причиной стресса и при отсутствии помощи со стороны врачей-терапевтов, гастроэнтерологов или проктологов приводят к возникновению осложнений [1, 3]. Функциональный запор является отдельным заболеванием и имеет код К59.0 по Международной классификации болезней 10-го пересмотра. Согласно клиническим рекомендациям РФ 2024 г. в рамках консервативного лечения пациентам с запором с целью нормализации стула на короткий период времени (2 нед) рекомендуется назначение контактных слабительных средств (АТХ A06AB)¹. Одними из наиболее широко применяемых для лечения как ситуационных, так и хронических функциональных запоров контактных средств являются антраценпроизводные растительного происхождения. В то же время антраценпроизводные входят в состав большого количества биологически активных добавок (БАД) к пище в дозировках, часто практически не отличающихся от дозировок соответствующих лекарственных препаратов (ЛП).

¹ Клинические рекомендации Министерства здравоохранения Российской Федерации. Запор. 2024. URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/274_3

Цель данной обзорной статьи - гигиеническая оценка использования антраценпроизводных растительного происхождения, оказывающих слабительное действие, в БАД к пище, которая включает анализ подходов к техническому регулированию в Российской Федерации и других странах рынка ЛП и рынка БАД к пище с антраценпроизводными слабительного действия, обзор данных о растительных источниках, биологической активности и безопасности, методах определения антраценпроизводных.

Материал и методы

Объектами исследования были пищевые и лекарственные растения, содержащие антраценпроизводные слабительного действия, экстракты, пероральные ЛП и БАД к пище на основе этих растений, зарегистрированные на территории Таможенного союза. Информационная база исследования включала законодательные и нормативные правовые акты РФ, Технический регламент Таможенного союза ТР ТС 021/2011 "О безопасности пищевой продукции", Государственную фармакопею РФ XIII-XV изданий, фармакопеи стран Европейского союза (ЕС), Великобритании, США, Японии и Китая, регламентирующие документы и нормативные акты стран ЕС, официальные статистические и аналитические материалы, данные Единого реестра свидетельств о государственной регистрации Евразийского экономического союза и аналитические обзоры фармацевтического рынка, научные монографии и статьи в российских и зарубежных рецензируемых изданиях, индексируемых в базах данных PubMed, Scopus, Web of Science и Google Scholar, в том числе статьи в высокорейтинговых журналах, отражающие современное состояние аналитической химии антраценпроизводных и смежные вопросы безопасности. Отбор публикаций осуществляли с учетом их релевантности заявленной теме, индексации в международных реферативных базах данных, а также временного критерия, отражающего как фундаментальные методические подходы, так и актуальные изменения в нормативной базе и в аналитических технологиях.

Методологический аппарат настоящего обзорного исследования включает комплекс общенаучных методов познания: диалектический метод, позволивший рассмотреть проблему в развитии и взаимосвязи ее составляющих; метод системного анализа, который использовали для комплексной оценки взаимосвязей между растительными источниками, биологической активностью, существующей нормативной базой и методами анализа антраценпроизводных; метод структурно-функционального анализа, который использовали для классификации антрахинонов по химическому строению, источникам и механизму действия, а также метод научной абстракции, который использовали для обобщения и концептуализации разрозненных эмпирических данных.

Антраценпроизводные - класс полифенольных соединений, в структуре которых имеется ядро антрацена с различной степенью окисления и полимеризации (рис. 1). В природе они существуют как в форме свободных агликонов, так и в форме гликозидов. Антраценпроизводные чаще образуют О-гликозиды, реже С-гликозиды с моносахаридами, такими как глюкоза, рамноза, арабиноза, ксилоза или дисахаридами в большинстве случаев в положениях 1, 3, 6 и 8.

Классификация антраценпроизводных по степени окисления, расположению гидроксильных групп в молекуле и степени полимеризации представлена в табл. 1.

Антрахиноны - группа природных фенольных соединений хинонов, в основе которых лежит структура 9,10-антрахинона (табл. 1) с различными функциональными группами, такими как -OH, -CH₃, -OCH₃, -CH₂OH, -CHO, -COOH и другими, замещающими атомы водорода в кольцах А и С.

Более 700 природных антрахинонов было идентифицировано в качестве вторичных метаболитов растений, грибов, лишайников и насекомых [3, 4]. Из них приблизительно 200 соединений растительного происхождения [3]. Антрахиноны встречаются в растениях, принадлежащих к семействам гречишные Polygonaceae (ревень Rheumspp., щавель Rumexspp., горец Polygonumspp., гречиха Fagopyrumspp.), бобовые Fabaceae (кассия Cassiaspp.), крушиновые Rhamnaceae (жостер Rhamnusspp.), асфоделовые Asphodelaceae (алоэ Aloespp.), мареновые Rubiaceae (марена Rubiaspp., моринда Morindaspp., подмаренник Galiumspp., цинхона Cinchonaspp.), норичниковые Scrophulariaceae (наперстянка Digitalisspp.), вербеновые Verbenaceae (вербена Verbenaspp.), валериановые Valerianaceae (валериана Valerianaspp.), зверобойные Hypericaceae (зверобой Hypericumspp.) и др. [3-5]. Они накапливаются во всех органах растений: в корнях, корневищах, листьях, плодах, цветках. Антрахиноны находятся в вакуолях клеток в свободной форме или в виде гликозидов и выполняют целый ряд функций, среди которых участие в фотосинтезе, защита от патогенов, травоядных животных, растений-конкурентов, абиотических факторов окружающей среды, таких как избыточное излучение [3].

Биосинтез антрахинонов на сегодняшний день недостаточно хорошо изучен. У высших растений выделяют 2 основных пути биосинтеза: поликетидный и шикиматный, или хоризматный/о-сукцинилбензойный путь [4, 5]. В зависимости от этого образуются антрахиноны 2 типов химических структур: хризациновые и ализариновые.

Хризациновые антрахиноны, синтезирующиеся по поликетидному пути, имеют заместители в обоих ароматических кольцах А и С и структуру 1,8-дигидроксиантрахинона. К этому типу относятся антрахиноновые агликоны эмодин, алоэ-эмодин, фисцион, хризофанол (рис. 2), обладающие слабительным действием [4, 5]. Кроме того, показано, что производные хризацина обладают противовирусным, антибактериальным, гепатопротекторным действием, препятствуют разрушению костной ткани; за последнее время появилось множество сообщений о противоопухолевом и противовоспалительном действии ряда производных (например, эмодина) [4-7]. Поликетидный путь биосинтеза характерен для ревеня, щавеля, жостера, алоэ и кассии.

Антрахиноны ализаринового типа образуются по шикиматному пути и имеют только 1 замещенное кольцо С и структуру 1,2-дигидроксиантрахинона. Этот тип включает антрахиноновые агликоны ализарин (см. табл. 1), рубиадин, пурпурин, дамнакантал и другие, характеризующиеся литолитическим эффектом, способностью разрыхлять и растворять мочевые камни [4, 5]. Шикиматный путь биосинтеза встречается преимущественно у растений семейства мареновые. Кроме того, антраценпроизводные в растениях могут присутствовать в виде димеров, диантронов и диантрахинонов, которые образуются в результате окислительной конденсации 2 мономеров антрахинонов. Примерами таких соединений являются сеннозиды A и B - диантроновые глюкозиды реина (см. рис. 2), сеннозиды C и D - гетеродиантроновые глюкозиды реина и алоэ-эмодина и гипери­цин - нафтодиантрон, производное эмодина (см. табл. 1), обладающий умеренным седативным эффектом.

Механизм слабительного действия антраценпроизводных (фармакодинамика)

При приеме внутрь в толстой кишке под действием ферментов микрофлоры гликозидные формы гидролизуются до активных форм - агликонов (антрахинонов, антронов, антранолов), которые раздражают интерорецепторы слизистой оболочки толстой кишки, стимулируя перистальтические сокращения. Усиленная моторика облегчает продвижение кала по толстой к прямой кишке. Кроме того, препятствуя всасыванию воды и электролитов, они обеспечивают их приток в кишечник, способствуя размягчению каловых масс и облегчению их прохождения. Сочетание усиленной моторики и размягчения кала обусловливает эффективность антраценпроизводных в качестве слабительных средств. Как правило, они действуют через 6-12 ч после приема внутрь.

Противопоказания и ограничения к применению антраценпроизводных слабительного действия

Противопоказаниями к применению антраценпроизводных слабительного действия являются гиперчувствительность, спастический запор, кишечная непроходимость, ущемленная грыжа, острые воспалительные заболевания брюшной полости, желудочно-кишечные и маточные кровотечения, цистит, боли в животе неясного генеза, тяжелые нарушения водно-электролитного обмена, беременность, период грудного вскармливания. Различные ЛП с антрахинонами не предназначены для детей младше 3-18 лет.

С осторожностью антраценпроизводные применяют при заболеваниях печени и/или почек, после полостных операций.

Побочные эффекты антраценпроизводных слабительного действия

Антраценпроизводные могут вызывать ряд побочных эффектов, среди которых спастические боли в животе, тошнота, рвота, диарея, кожные сыпь и зуд, желто-коричневое или красноватое окрашивание мочи. Потенциальную опасность представляет длительное применение слабительных препаратов на основе антраценпроизводных, особенно в высоких дозах, которое может привести к атонии и меланозу толстой кишки, нарушениям водно-электролитного обмена (гиповолемия, гипокалиемия), вторичному гиперальдостеронизму, альбуминурии, гематурии, утомляемости, спутанности сознания, судорогам, сосудистому коллапсу.

Лекарственное взаимодействие

При длительном применении или применении в высоких дозах антраценпроизводные способны усиливать действие сердечных гликозидов и влиять на действие антиаритмических препаратов в связи с возможным развитием гипокалиемии, снижать эффективность медленно всасывающихся и ретардных форм ЛП. Одно­временный прием антраценпроизводных слабительных с тиазидными диуретиками, глюкокортикостероидами, препаратами корня солодки увеличивает риск развития гипокалиемии.

Растительное сырье - источники антраценпроизводных слабительного действия

Источниками антраценпроизводных слабительного действия в БАД к пище и ЛП являются одни и те же растения - представители семейств бобовые, крушиновые, гречишные и асфоделовые (табл. 2). Согласно статье 4 главы 1 Технического регламента Таможенного союза ТР ТС 021/2011 "О безопасности пищевой продукции" "биологически активные добавки к пище (БАД) - природные и (или) идентичные природным биологически активные вещества, а также пробиотические микроорганизмы, предназначенные для употребления одновременно с пищей или введения в состав пищевой продукции"². В этой связи в состав БАД к пище включают растения, для которых имеется традиция пищевого применения, либо биологически активные вещества (БАВ), источниками которых они являются, должны содержаться в растениях, имеющих традицию пищевого применения. В Единых санитарно-эпидемиологических и гигиенических требованиях к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю) [Приложение № 5 Величины суточного потребления пищевых и биологически активных веществ для взрослых в составе специализированных пищевых продуктов (СПП) и БАД к пище], к традиционным источникам антраценпроизводных слабительного действия относятся ревень, щавель, бобовые, к альтернативным - семена кассии тора (Cassia tora), надземная часть алоэ вера (Aloe vera) и горца змеиного (Polygonum bistorta), корень и плоды щавеля конского (Rumex confertus)³. Следует отметить, что в действительности употребляют в пищу листья щавеля, побеги ревеня, листья и плоды кассии тора и алоэ в виде геля внутренней части листа, очищенного от антраценпроизводных.

² Решение Комиссии Таможенного союза ЕврАзЭС от 09.12.2011 № 880 "О принятии технического регламента Таможенного союза "О безопасности пищевой продукции" (вместе с ТР ТС 021/2011).

³ Решение Комиссии Таможенного союза ЕврАзЭС от 28.05.2010 № 299 "О применении санитарных мер в Таможенном союзе" "Единые санитарно-эпидемиологические и гигиенические требования к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю)".

ЛП на основе растительного сырья указанных видов сенны, крушины, жостера, ревеня, алоэ применяют в качестве слабительных средств, которые улучшают пищеварение и оказывают противомикробное, противогрибковое, противовирусное и антиоксидантное действие [4-9]. Горец змеиный, а также щавель конский наряду с антраценпроизводными, оказывающими слабительное действие, содержат большое количество дубильных веществ, особенно подземные части, и традиционно используются в качестве противодиарейных средств [10, 11].

Нормирование содержания антраценпроизводных слабительного действия в лекарственном растительном сырье, экстрактах и лекарственных препаратах на их основе

В табл. 3 приведены показатели качества лекарственного растительного сырья (ЛРС), стандартизующегося по содержанию антраценпроизводных слабительного действия, в соответствии с требованиями фармакопей разных стран. Различия подходов к стандартизации ЛРС, заключающиеся в нормировании содержания агликонов (как после кислотного гидролиза, так и свободных) и гликозидных форм спектрофотометрическим (СФМ) методом и методом обращенно-фазовой высокоэффективной жидкостной хроматографии (ВЭЖХ) с использованием разных стандартных образцов, затрудняет сравнение полученных данных о количестве и составе антраценпроизводных.

В табл. 4 приведены показатели качества растительных экстрактов, стандартизующихся по содержанию антраценпроизводных, в соответствии с требованиями ГФ РФ XIV издания⁴ и Европейской фармакопеи 11-го издания⁵.

В табл. 5 перечислены пероральные слабительные ЛП, содержащие антраценпроизводные, с действующими на территории Таможенного союза свидетельствами о государственной регистрации (СГР). Эти ЛП отпускаются из аптек без рецепта. ЛП, действующими веществами которых являются сеннозиды А и В, выпускаемые в виде твердых лекарственных форм для приема внутрь, включены в Перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП) для медицинского применения в 2026 г.⁶ Сенаде^® входит в топ-10 самых продаваемых слабительных ЛП [12, 13] и лидер продаж среди слабительных ЛП на основе сеннозидов А и В (более 80%) [14]. Некоторое снижение объемов реализации этого ЛП в 2022 и 2024 гг. было связано с временными перебоями в поставках, вызванными геополитическими факторами. На этом фоне вырос спрос на БАД к пище на основе сенны и других источников антраценпроизводных.

⁴ Государственная фармакопея Российской Федерации. XIV изд. Москва : Минздрав России, 2018.

⁵ EuropeanPharmacopoeia 11.0. Strasbourg : European Directorate for the Quality of Medicines & HealthCare (EDQM), 2022.

⁶ Распоряжение Правительства РФ от 18.12.2025 № 3867-р "Об утверждении перечня жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов для медицинского применения, а также перечня лекарственных препаратов, предназначенных для обеспечения лиц, больных гемофилией, муковисцидозом, гипофизарным нанизмом, болезнью Гоше, злокачественными новообразованиями лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей, рассеянным склерозом, гемолитико-уремическим синдромом, юношеским артритом с системным началом, мукополисахаридозом І, II и VI типов, апластической анемией неуточненной, наследственным дефицитом факторов II (фибриногена), VII (лабильного), Х (Стюарта-Прауэра), лиц после трансплантации органов и (или) тканей". URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/000120251224004

Данные табл. 3-5 свидетельствуют о необходимости проведения сквозной стандартизации в цепочке ЛРС - экстракт - ЛП с использованием одного метода исследования с целью контроля качества и оценки дозировки антраценпроизводных в готовых ЛП, что особенно актуально для водных извлечений из ЛРС, таблетированных форм на основе нестандартизованных экстрактов, сиропа крушины и сока алоэ.

Нормирование содержания антраценпроизводных слабительного действия в биологически активных добавках к пище в Российской Федерации и за рубежом

Российская Федерация. Согласно Единым санитарно-эпидемиологическим и гигиеническим требованиям к продукции (товарам), подлежащей санитарно-эпидемиологическому надзору (контролю) [Приложение № 5 Величины суточного потребления пищевых и биологически активных веществ для взрослых в составе специализированных пищевых продуктов (СПП) и БАД к пище] адекватный уровень потребления (АУП) антраценпроизводных (антрахинонов), среди которых алоэ-эмодин, алоин, эмодин, рапонтин, реин, фисцион, хризофановая кислота, сеннозиды А и В, для взрослых составляет 10 мг/сут, а верхний допустимый уровень потребления (ВДУП) - 30 мг/сут. В то же время согласно статье 8 главы 2 ТР ТС 021/2011 "О безопасности пищевой продукции", содержание в суточной дозе БАД биологически активных веществ, полученных из растений и (или) их экстрактов, должно быть в пределах от 10 до 50% от величины их разовой терапевтической дозы, определенной при применении этих веществ в качестве лекарственных средств.

Нормативное регулирование использования растений, содержащих антраценпроизводные, в составе БАД к пище существенно отличается в разных странах ЕС [15].

Бельгия. Наиболее длинный перечень видов сенны [Sennaalexandrina Miller, S. italic Miller, S. obtusifolia (L.) H.S. Irwin & Barneby, S. occidentalis (L.) Link, S. tora (L.) Roxb., Cassia fistula (L.)], крушины (F. alnus Mill.), жостера (R. purshiana (Pursh) DC.), ревеня (Rheum australe D. Don, R. × hydrodum Murray, R. officinale Baill., R. palmatum L., R. rhabarbarum L., R. rhaponticum L.) и алоэ [Aloe africana Mill., A. arborescens Mill., A. ferox Mille., A. perryi Baker, A. plicatilis (L.) Mill., A. vera (L.) Burm. f.] и их частей разрешен Бельгийским королевским указом⁷ для использования в БАД к пище. Кроме того, эти виды также включены в BELFRIT (BELgium, FRance, ITaly)⁸ - разработанный Бельгией, Францией и Италией общий список растений, разрешенных при производстве БАД к пище. Суточные нормы потребления для антраценпроизводных сенны (в пересчете на сеннозид В) не должны превышать 18 мг, крушины и жостера (в пересчете на франгулин А) - 14 мг, ревеня (в пересчете на реин) - 25 мг, алоэ (в пересчете на барбалоин) - 14 мг. Употребление БАД к пище, содержащих перечисленные виды растений и их экстракты, разрешено с 12 лет. Не рекомендуется их применение во время беременности и кормления грудью, а также длительное использование без консультации с врачом.

⁷ Belgian Royal Decree of 29 August 1997 on the manufacture and trade of foods composed of or containing plants or plant preparations.

⁸ BELFRIT list.

Франция. Французский указ № 2006-352⁹ обеспечивает выполнение положений Директивы ЕС о БАД к пище и регламентирует использование растительных компонентов и других БАВ. В дополнение к этому указу французский указ от 24 июня 2014 г.¹⁰ утверждает список растений, которые могут входить в состав БАД к пище. В нем также установлено требование проведения токсикологической оценки, если способ переработки растения существенно отличается от традиционного. По сравнению с Бельгией список видов и частей растений, содержащих антраценпроизводные, разрешенные для использования в БАД к пище при соблюдении определенных условий применения, во Франции более короткий: сенна (Sennaalexandrina Miller, S. italic Miller, S. obtusifolia (L.) H.S. Irwin & Barneby, Cassiafistula L.), крушина (F. alnus Mill.), жостер (R. purshiana (Pursh) DC., R. cathartica), ревень (R. palmatum L., R. officinale Baill.), алоэ (A. ferox Mille., A. vera (L.) Burm. f.). При этом на основе взаимного признания в БАД к пище могут быть использованы растения, входящие в список BELFRIT. Содержание антраценпроизводных в БАД к пище контролируется французскими надзорными органами с использованием требований Бельгийского Регламента. Маркировка таких БАД к пище должна включать следующие условия применения: не рекомендовано для детей до 12 лет, беременных и кормящих женщин, длительного использования. Максимальные допустимые суточные уровни потребления антрахинонов крушины, жостера и алоэ (в пересчете на алоин) - 10 мг, сенны (в пересчете на сеннозид В) - 15 мг, ревеня (в пересчете на реин) - 20 мг.

⁹ French Decree No 2006-352 of 20 March 2006 on food supplements.

¹⁰French Order of 24 June 2014. Establishing the list of plants authorized in the food complements and the conditions of their employment.

Италия. Список BELFRIT включен в законодательство Италии. Также в составе БАД к пище разрешены растения из перечня Бельгийского королевского указа без соблюдения каких-либо специальных условий применения.

Дания. Согласно Национальному постановлению № 729¹¹ перед включением БАВ в список положительных веществ, которые могут быть использованы в составе пищевой продукции и БАД к пище, требуется проведение их токсикологической оценки. Антраценпроизводные не входят в это национальное постановление и не могут быть использованы при производстве пищевой продукции и БАД к пище. В то же время экстракты растений, чистота которых не превышает 50% и которые сконцентрированы менее чем в 40 раз по сравнению с исходным сырьем, не попадают под сферу применения этого постановления. Датским техническим университетом была проведена токсикологическая оценка растений, используемых в БАД к пище. На основе полученных данных создан список Drogelisten¹², включающий запрещенные растения, растения, для которых установлен максимальный уровень суточного потребления, и растения, для которых оценивается суточное потребление. В Drogelisten включены следующие растения с указанием условий применения, по отдельности или в комбинации:

- сенна (C. acutifolia Delile, C. angustifolia Vahl), листья и плоды - максимум 50 мг/сут;

- ревень (R. officinale Baill., R. palmatum L.), корень - максимум 100 мг/сут;

- жостер слабительный (R. cathartica), сушеные плоды - максимум 30 мг/сут;

- крушина ольховидная (F. alnus Mill.), кора - максимум 100 мг/сут;

- жостер Пурша [R. purshiana (Pursh) DC.], кора - максимум 200 мг/сут.

Если продукт содержит более 1 из перечисленных растений, то максимальную суточную дозу необходимо пропорционально уменьшить.

¹¹ Order No. 72 on the addition to food of certain substances other than vitamins and minerals (2013).

¹² Drogelisten: vurdering af planter, svampe og dele heraf anvendt i kosttilskud og urtete.

Швеция. Устав Шведского национального управления по пищевым продуктам¹³ разрешает применение растительных компонентов и других БАВ в БАД к пище при условии, что они не относятся к лекарственным средствам или натуральным ЛП по классификации Агентства по лекарственным средствам. В список Агентства по лекарственным средствам¹⁴ входят кассия узколистная (C. angustifolia) и крушина ольховидная (F. alnus Mill.), которые, как правило, считаются лекарственными средствами слабительного действия, а также алоэ [A. ferox Mille., A. vera (L.) Burm. f.], которое не относится к лекарственным средствам, однако продукты его переработки, содержащие антрахиноны, могут считаться лекарственными средствами, так как обладают слабительным эффектом. В данном списке нет ревеня (R. officinale Baill., R. palmatum L.) и жостера [R. cathartica, R. purshiana (Pursh) DC.], поэтому они могут использоваться при производстве БАД к пище.

¹³ Swedish National Food Administration’s Code of Statues (LIVSFS 2003:9).

¹⁴ Swedish Medical Products Agency.

Финляндия. В соответствии с Финским законом 989/2007 Министерства сельского хозяйства и лесоводства¹⁵ разрешается использование растительных компонентов и других БАВ, оказывающих физиологические эффекты. Законодательно утвержденные списки разрешенных и запрещенных в составе БАД к пище растительных компонентов отсутствуют. Оценка растительных компонентов БАД к пище проводится в каждом конкретном случае.

¹⁵ Finnish Law 989/2007 of the Ministry of Agriculture and Forestry.

Испания. Согласно Королевскому указу 1478/200916 о БАД к пище¹⁶ разрешено использование растительных компонентов и других ингредиентов в составе БАД к пище. При этом списки разрешенных, запрещенных и/ или контролируемых растений отсутствуют.

¹⁶ Real Decreto 191/2011, de 18 de febrero, sobre Registro General Sanitario de Empresas Alimentarias y Alimentos.

Болгария. Применение БАВ, не являющихся витаминами и минералами, в БАД к пище регулируется постановлением № 477¹⁷. В Приложении 4 представлен список запрещенных в БАД к пище растительных компонентов. Сенна (C. acutifolia Delile, C. angustifolia Vahl), ревень (R. officinale Baill., R. palmatum L.), крушина ольховидная (F. alnus Mill.), жостер [R. cathartica, R. purshiana (Pursh) DC.] и алоэ [A. ferox Mille., A. vera (L.) Burm. f.] не входят в запрещенный список, поэтому могут входить в состав БАД к пище.

¹⁷ Bulgarian Ordinance Nr. 47/28.12.2004 on the requirements for food additives.

Чехия. Национальным указом № 225/2008¹⁸ запрещено использование сенны (C. acutifolia Delile, C. angustifolia Vahl), крушины ольховидной (F. alnus Mill.), ревеня (R. officinale Baill., R. palmatum L.), жостера [R. cathartica, R. purshiana (Pursh) DC.] при производстве пищевых продуктов в Чешской Республике.

 ¹⁸ Decree No. 225/2008 Coll., laying down requirements on food supplements and enrichment of foodstuffs, prohibits, within labelling, attributing qualities related to preventing, treating or curing human diseases to food supplements or to refer to these qualities.

 Румыния. Приказом Министерства здравоохранения № 1069/200715¹⁹ разрешено использование растительных компонентов и БАВ в БАД к пище. Регулирование применения растительных компонентов и БАВ в БАД к пище осуществляется в соответствии с Общим приказом Министерства здравоохранения и Министерства сельского хозяйства, лесного хозяйства и развития сельских районов, который содержит положительный и отрицательный списки растений, а также положительный список культивируемых и дикорастущих грибов. Помимо этого, Приказом № 1228/2005²⁰ установлены правила регистрации БАД к пище, содержащих продукты животного и растительного происхождения (экстракты), в том числе в комбинации с витаминами и минералами. Такие источники антраценпроизводных, как сенна (C. acutifolia Delile, C. angustifolia Vahl), крушина ольховидная (F. alnus Mill.), ревень (R. officinale Baill., R. palmatum L.), жостер [R. cathartica, R. purshiana (Pursh) DC.] и алоэ [A. ferox Mille., A. vera (L.) Burm. f.], входят в список разрешенных растений при производстве БАД к пище.

Великобритания. В соответствии с Постановлением о БАД к пище (Англия) 2003²¹ разрешено применение БАВ, оказывающих физиологические эффекты, в БАД к пище. Положительные и/или отрицательные списки растительных компонентов и других БАВ Постановление не содержит.

¹⁹ Health Minister Order No 1069/2007 on food supplements.

 ²⁰ Health Minister Order No 244/2006 on the technical rules for the marketing of pre-dosed food supplements of animal and vegetable origin and/or mixtures thereof with vitamins, minerals and other nutrients.

 ²¹ The Food Supplement (England) Regulations 2003 S.I. 2003 No. 1387.

В 2017 г. Европейское агентство по безопасности пищевых продуктов (EFSA) выявило потенциальные генотоксические и канцерогенные риски, связанные с антраценпроизводными растительного происхождения, и заявило о невозможности определения безопасного уровня их суточного поступления [15]. На основе научной оценки EFSA в 2021 г. Комиссия ЕС приняла Регламент № 2021/468²², внесший поправки в Приложение III к Регламенту 1925/2006, запретивший продажу алоэ и всех продуктов его переработки, содержащих антраценпроизводные, и вводивший ограничения на использование в БАД к пище продуктов переработки традиционно применяемых растений, таких как сенна (C. acutifolia Delile), крушина ольховидная (F. alnus Mill.), жостер Пурша [R. purshiana (Pursh) DC.] ревень (R. palmatum L., R. officinale Baill. и их гибриды), содержащих антраценпроизводные. Введение данного Регламента негативно повлияло на соответствующий сегмент европейского рынка БАД к пище и нанесло ущерб компаниям-производителям. Национальный союз биологически активных добавок к пище (SYNADIET) подал апелляцию с целью оспорить действующие запреты и ограничения. Европейский суд общей юрисдикции (CJEU) решением от 13 ноября 2024 г. принял апелляцию и аннулировал значительную часть Регламента (ЕС) 2021/468 в связи с неполными и недостаточными данными о токсичности антраценпроизводных, отсутствием доказательств рисков для потребителей по оценке EFSA и превышением Комиссией своих полномочий. В результате в ЕС стала возможна продажа БАД к пище, содержащих антраценпроизводные, при условии, что производители предоставили научное обоснование их безопасности для потребителя в соответствии с общими правилами и нормами, регулирующими качество и безопасность пищевой продукции. Суд также обязал Европейскую Комиссию и государства-члены пересмотреть и адаптировать действующие нормативные требования применения растительных БАВ в БАД к пище. За I квартал 2026 г. Европейская Комиссия не приняла окончательного решения проблемы регулирования антраценпроизводных в составе БАД к пище, оставляя производителей в состоянии нормативной неопределенности.

 ²² Commission Regulation (EU) 2021/468 of 18 March 2021.

США. До 2002 г. продукты, содержащие антраценпроизводные алоэ вера (алоины А и В, алоэ-эмодин, эмодин), относились к безрецептурным лекарственным средствам и регулировались Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA). В 2002 г. FDA было принято постановление²³, согласно которому ингредиенты алоэ вера, содержащиеся в безрецептурных препаратах, не имеют статус "общепризнанные как безопасные и эффективные" или были неправильно промаркированы. В связи с недостаточными данными о безопасности слабительных средств на основе алоэ вера, FDA потребовало изъять с рынка все безрецептурные слабительные с алоэ вера или изменить их состав. Согласно Постановлению 21CFR172.510 алоэ вера, а также другие виды алоэ (A. perryiBaker, A. barbadensisMill., A. feroxMill. и их гибриды с A. africanaMill. и A. spicataBaker) могут использоваться в пищевой продукции как вкусоароматические ингредиенты²⁴. Как правило, это сырье и продукты на основе внутреннего геля листа алоэ, в которых содержание антраценпроизводных не превышает 10 мг/кг (10 ppm).

 ²³ Status of Certain Additional Over-the-Counter Drug Category II and III Active Ingredients. Food and Drug Administration. 09.05.2002. 67 FR 31125.

 ²⁴ 172.510 Natural flavoring substances and natural substances used in conjunction with flavors.

Анализ рынка биологически активных добавок к пище, содержащих растительные источники антраценпроизводных слабительного действия

В Едином реестре свидетельств о государственной регистрации ЕАЭС можно обнаружить 617 БАД к пище с действующим СГР²⁵, в гигиенические характеристики которых включены антраценпроизводные, из них 597 - источники антраценпроизводных, 20 содержат антраценпроизводные. Большинство БАД к пище (479 наименований) зарегистрированы в Российской Федерации, 76 - в Армении, 62 - в Казахстане. Среди всех 617 зарегистрированных БАД к пище 146 - это источники сеннозидов, 29 - алоина, 18 - хризофановой кислоты (хризофанола), 3 - эмодина, 3 - алоэ-эмодина, 2 - реина, 2 - суммы антрахинонов в пересчете на алоин, 2 - суммы антрахинонов в пересчете на хризофановую кислоту. При регистрации БАД к пище в Армении и Казахстане не проводятся исследования содержания в них заявленных БАВ. Информация на этикетках и в гигиенических характеристиках БАД к пище предоставлена производителями и не подтверждена аккредитованными лабораториями, поэтому БАД к пище с СГР, полученными в Армении и Казахстане, были исключены из исследования.

²⁵ Единый реестр свидетельств о государственной регистрации ЕАЭС // Портал общих информационных ресурсов и открытых данных [Электронный ресурс]. URL: https://nsi.eaeunion.org/portal/1995?NAME_PROD=биологически+активная+добавка&searchText=&date=2026-03-19 (дата обращения: 20.04.2026).

Анализ рынка БАД к пище, содержащих растительные источники антрахинонов слабительного действия, проводили по российской части Реестра свидетельств о государственной регистрации (единая форма Таможенного союза)²⁶. Общее число зарегистрированных БАД к пище, в состав которых входит сырье, содержащее антраценпроизводные (антрахиноны), составило 846, из них 496 являются источниками антраценпроизводных (антрахинонов) (содержание в суточной дозе - более 15% от АУП). Основным растительным источником антраценпроизводных в БАД к пище является сенна (C.acutifolia, C. angustifolia, C. obtusifolia, C. tora). Она входит в состав 410 наименований, из них 91 - комбинации с алоэ, крушиной, ревенем, каскарой, жостером, горцем многоцветковым и щавелем. С алоэ зарегистрировано 272 БАД к пище, из них 41 - сочетания с сенной, ревенем, щавелем, крушиной, горцем многоцветковым и каскарой. Ревень чаще используется в составе многокомпонентных фитокомпозиций, с ним зарегистрировано 109 продуктов, из них 44 - комбинации с алоэ, сенной, крушиной, каскарой, щавелем и горцем многоцветковым. Крушина ольховидная входит в состав 92 продуктов, из них 41 - сочетания с сенной, 9 - комбинации с сенной, алоэ, ревенем, каскарой и щавелем. С горцем многоцветковым зарегистрировано 52 БАД к пище, из них 10 - комбинации с алоэ, сенной и ревенем. Значительно реже в БАД к пище встречаются такие источники антраценпроизводных, как щавель (разные виды, разные части растения), каскара, жостер слабительный, как правило, в составе фитокомпозиций. Из 36 БАД к пище, в состав которых входит щавель, в 27 он является единственным растением - источником антраценпроизводных, не упомянутых в гигиенических характеристиках, 9 - комбинации щавеля с ревенем, алоэ, сенной, крушиной и каскарой. Каскара (жостер Пурша, крушина Пурша, крушина американская) содержится в 32 БАД к пище, из которых 17 - сочетания с алоэ, сенной, ревенем, крушиной ольховидной и крушиной альпийской. Жостер слабительный включен в состав 12 наименований БАД к пище, из них 4 - комбинации с сенной.

²⁶ Реестр свидетельств о государственной регистрации (единая форма Таможенного союза, российская часть) // Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека [Электронный ресурс]. URL: https://fp.crc.ru/evrazes/?type=list (дата обращения: 21.04.2026).

В табл. 6 приведены данные о содержании антраценпроизводных в БАД к пище с одним и несколькими растительными источниками антраценпроизводных в составе. Независимо от растительного источника наиболее распространенный диапазон суточных дозировок антраценпроизводных в БАД к пище - 1,5-10 мг. Указанный уровень соответствует минимальной суточной дозе, обеспечивающей слабительный эффект при кратковременном применении.

Источниками антраценпроизводных в БАД к пище являются измельченное или порошкообразное растительное сырье, стандартизованные или нестандартизованные сухие экстракты, жидкий или высушенный сок алоэ. Среди стандартизованных по содержанию антраценпроизводных экстрактов наиболее часто встречаются экстракты сенны (5-8% суммы сеннозидов А и В), алоэ (20% суммы алоинов А и В), ревеня (4-20% эмодина).

Продолжительность приема БАД к пище, содержащих растительные источники антраценпроизводных, варьирует от 2 дней до 3 мес. Большинство продуктов рекомендуется употреблять 2-3 нед. Для 181 БАД к пище продолжительность приема составляет 1 мес, при этом в гигиенических характеристиках 22 из них не заявлены антраценпроизводные, в 9 - идентифицированы качественно, в остальных их суточные дозы колеблются в широком диапазоне от 0,01 до 90 мг. В 27 БАД к пище с рекомендуемой длительностью применения 1 мес суточные дозировки антраценпроизводных были на уровне 10-30 мг (от АУП до ВДУП), в 8 БАД к пище - на уровне 30-90 мг, что превышает ВДУП. В реестре также обнаружены немногочисленные случаи длительного приема БАД к пище, содержащих антраценпроизводные: 5 продуктов, доза антраценпроизводных в которых составила 1,8-12 мг/сут, рекомендуется употреблять в течение 4-8 нед, 1 продукт, содержащий 2 мг/ сут антраценпроизводных - в течение 1-3 мес, 2 продукта, в которых антраценпроизводные идентифицированы качественно, - в течение 3 мес. Для 16 БАД к пище, содержащих растительные источники антраценпроизводных, длительность приема не указана, из них в 7 БАД к пище антраценпроизводные в гигиенических характеристиках не упоминаются, в 9 их суточные дозы составляют 0,01-20 мг.

Прием БАД к пище, содержащих антраценпроизводные в количествах, сопоставимых с дозой в ЛП и более высоких, особенно в течение длительного времени (более 2 нед), может представлять риск для потребителей из-за возникновения побочных эффектов, описанных выше. Особенно опасно продолжительное употребление БАД к пище с высоким содержанием антраценпроизводных для пожилых людей с заболеваниями сердечно-сосудистой системы, поскольку оно может привести к возникновению гипокалиемии или усугубить уже имеющуюся гипокалиемию, которая, в свою очередь, является фактором риска развития аритмий.

Как и в случае с ЛРС, экстрактами и ЛП, нормирование антраценпроизводных в БАД к пище проводится как по суммарному содержанию, так и по содержанию отдельных соединений (сеннозиды А и В, алоин, алоэ-эмодин и др.) различными методами в пересчете на разные стандарты (хризофанол, истизин, сеннозид В, алоин и др.), поэтому сравнение и сопоставление указанных количеств имеют определенные ограничения.

Методы анализа антраценпроизводных в биологически активных добавках к пище

Для определения содержания антраценпроизводных в растительном сырье, экстрактах, БАД к пище и ЛП наиболее широко применяются СФМ [16, 17] и обращенно-фазовая ВЭЖХ со спектрофотометрическим [16-25], флуориметрическим [16, 18, 22, 26, 27], масс-спектрометрическим (МС) детектированием [16, 18, 22, 28-36]. В некоторых работах для этой цели использовали тонкослойную [16, 18, 22, 37-40], газовую [16, 22, 41-47], сверхкритическую флюидную хроматографию [22, 48-50], капиллярный электрофорез [18, 22, 51-54].

Спектрофотометрический метод - один из основных методов количественного определения антраценпроизводных в растительном сырье, экстрактах, БАД к пище и ЛП. Структурно антрахиноны представляют собой сопряженную систему 3 бензольных колец и 2 карбонильных групп, с чем связано интенсивное поглощение в ультрафиолетовой и видимой областях спектра. Спектры антрахинонов характеризуются наличием 2 основных полос поглощения: длинноволновой полосы в области 400-500 нм, обусловленной хиноидной структурой и чувствительной к наличию α-гидроксильных групп, и коротковолновой полосы в области 240-260 нм, связанной с бензоидной частью молекулы. При анализе агликонов обычно используют величину оптической плотности растворов образцов в максимуме поглощения в видимой области около 430-440 нм, где влияние других фенольных соединений растительной матрицы минимизировано. Гликозилирование антрахинонов (особенно в положении С10) и/или димеризация с переходом в восстановленную форму антронов приводит к выраженному гипсохромному сдвигу максимумов поглощения до 340-360 нм (алоины, сеннозиды и другое), и измерения оптической плотности проводят в ближней ультрафиолетовой области. СФМ может быть прямой или косвенной, когда определяют содержание комплексов антраценпроизводных с солями тяжелых металлов. Расчет содержания антраценпроизводных может проводиться методом внешней калибровки или с использованием коэффициента молярной экстинкции / удельного показателя поглощения стандартного антраценпроизводного [16]. Достоинствами метода являются простота и скорость анализа, низкая стоимость оборудования, возможность получить полезные качественные и количественные данные. К недостаткам СФМ относится невозможность определить подлинность объекта исследования вследствие схожести спектров поглощения растительных антраценпроизводных, особенно в пределах одной структурной группы, а также содержание отдельных компонентов.

Распространенным методом количественного анализа антрахинонов является обращенно-фазовая ВЭЖХ. Анализ обычно проводят на колонках с сорбентом С18, как в изократическом режиме для разделения простых смесей, так и в градиентном режиме для эффективного разделения сложных многокомпонентных матриксов. Наличие фенольных гидроксильных групп обусловливает слабокислый характер большинства антраценпроизводных, поэтому водный компонент подвижной фазы обычно имеет сильнокислую (рН 2-3) реакцию среды. Внесение в водную фазу кислот или буферных солей необходимо для подавления ионизации аналитов в подвижной фазе, способствует улучшению параметров удерживания и формы пиков. Конкретный выбор добавки зависит от типа детектора. При ДМД используются фосфорная (0,1-0,5%), трифторуксусная, трихлоруксусная, уксусная кислоты, буферные системы на основе фосфата или тетрабората натрия [17-25, 32, 34]. Для гибридных методов с МС-детектором (ВЭЖХ-ДМД-МС, ВЭЖХ-МС) применяют летучие кислоты - муравьиную или уксусную (0,1-1%), а также их соли - формиат или ацетат аммония [22, 28, 29-34]. В качестве органических компонентов подвижной фазы наиболее часто используются метанол, ацетонитрил или их смеси в разных соотношениях [16-36].

Наиболее распространенным типом детектирования антраценпроизводных является ДМД, которое проводится как при коротковолновых максимумах поглощения (~270 нм), так и при более селективных длинноволновых максимумах поглощения: ~430-440 нм для агликонов и ~340-360 нм для гликозидов.

В работе S. Peter и соавт. проведено межлабораторное исследование с целью сравнения 2 методов количественного анализа антраценпроизводных (на примере сеннозидов): СФМ и ВЭЖХ-ДМД [17]. Показано, что СФМ имеет низкую межлабораторную воспроизводимость (относительное стандартное отклонение ±28%), но высокую внутрилабораторную точность (±2%), в то время как ВЭЖХ-ДМД имеет межлабораторную воспроизводимость приблизительно ±10%, а внутрилабораторную точность ±1,5%. Содержание антраценпроизводных, полученное методом ВЭЖХ-ДМД, составило около 90% от содержания антраценпроизводных, полученного методом СФМ. Соотношение различных гликозидов и свободных агликонов антраценпроизводных индивидуально для каждого образца, поэтому установление коэффициента пересчета между двумя методами пока не представляется возможным.

Флуориметрическое детектирование используется значительно реже, но обладает более высокой чувствительностью и селективностью по сравнению с ДМД. Некоторые антрахиноны, например эмодин, реин и алоэ-эмодин, обладают собственной (внутренней) флуоресценцией при облучении ультрафиолетовым светом (обычно 366 нм), что позволяет детектировать их без проведения предварительной трудоемкой дериватизации [22, 26, 27].

В некоторых случаях методам ВЭЖХ-ДМД не хватает чувствительности и селективности, поскольку совместно элюирующиеся соединения из матрицы могут мешать детектированию целевых антрахинонов. Для расширения возможностей метода ВЭЖХ, когда требуется подтверждение структуры или анализ следовых количеств, ВЭЖХ сочетают с МС (ВЭЖХ-МС) [28-34]. Преимущество такого подхода состоит в сочетании высокой разделяющей способности хроматографии с исключительной селективностью и идентификационной способностью масс-детектора. Анализ проводят на различных типах масс-спектрометров: времяпролетном, тройном квадрупольном, ионной ловушке и комбинированных - квадрупольно-времяпролетном, ионной ловушке - времяпролетном [28-34]. Основным и наиболее широко применяемым способом ионизации антраценпроизводных является ионизация электрораспылением в отрицательном режиме, который для полифенольных соединений, включая антраценпроизводные, считается более специфичным, чем положительный режим. В масс-спектрах антрахиноновых О-гликозидов обычно наблюдаются депротонированные ионы [M-H]^- и фрагменты [M - гликозидный остаток]^-, тогда как у С-гликозидов алоинов этих фрагментов нет, поскольку С-С гликозидная связь значительно прочнее, чем С-О гликозидная связь. В зависимости от конфигурации источника ионов и условий анализа, пути фрагментации антрахинонов могут включать как отщепление различных заместителей (-ОН, -СН₃, -СООН и так далее), так и разрыв гетероциклической системы.

Хотя ВЭЖХ-МС является высокочувствительным и специфичным аналитическим инструментом, его применение ограничено высокой стоимостью эксплуатации. В этих случаях используются менее распространенные методы детектирования, основанные на других физико-химических свойствах антрахинонов. Способность антрахинонов к обратимым реакциям восстановления до соответствующих антронов и антранолов, обусловленная наличием сопряженных карбонильных групп, используется при анализе ВЭЖХ с электрохимическим детектированием. Важным нюансом этого метода является необходимость удаления растворенного кислорода из подвижной фазы для предотвращения окисления компонентов образца [16, 35]. Еще одним методом детектирования антрахинонов является хемилюминесцентное детектирование, при котором регистрируется световое излучение, возникающее в ходе химической реакции с участием аналита [16, 36]. Несмотря на определенные преимущества, эти методы детектирования имеют очень узкую область применения и в рутинном анализе растительного сырья и продуктов его переработки практически не используются.

Наряду с классической ВЭЖХ, в последние годы все большее распространение получает ультравысокоэффективная жидкостная хроматография, которая позволяет значительно сократить время анализа и повысить эффективность разделения [16, 18, 23, 26-30, 55-57].

Тонкослойная хроматография (ТСХ) является в большей степени скрининговым и полуколичественным методом анализа антраценпроизводных, применяемым на начальном этапе исследований большого количества образцов. В качестве неподвижной фазы выступает обычно силикагель [22, 32, 33, 38], реже обращенная фаза С18 или микрокристаллическая целлюлоза [18]. Для достижения оптимального разделения состав подвижной фазы варьируют в зависимости от анализируемой матрицы. Для разделения антраценпроизводных широко используются бинарные смеси: толуол-этил­ацетат, хлороформ или толуол - этилформиат, гексан или петролейный эфир - этилацетат, толуол или дихлорметан - ацетон [22, 33]. Для более сложных образцов применяются тройные смеси, включающие хлороформ, метанол и воду в различных пропорциях [22]. Преимуществом ТСХ при работе с антраценпроизводными является удобство детектирования. Растительные антрахиноны являются пигментами (от желтого до красного цвета), что позволяет проводить визуальную оценку. Для повышения селективности могут быть использованы дополнительные методы проявления: обработка парами аммиака, реакция Борнтрегера с растворами щелочей (например, NaOH/MeOH), специфичная для антрахинонов, реакция с ацетатом магния, позволяющая дифференцировать изомеры по положению гидроксильных групп (1,2-дизамещенные дают фиолетовое окрашивание, 1,3-дизамещенные - оранжево-розовое, а 1,4-дизамещенные - пурпурное). Недостатками метода являются более низкая разрешающая способность и воспроизводимость, что ограничивает применение ТСХ для оптимального разделения близких по структуре соединений, и физическое ограничение по длине пластины, что не позволяет использовать метод для эффективного разделения сложных многокомпонентных смесей. Кроме того, результаты могут зависеть от влажности, температуры, степени насыщенности камеры парами и техники нанесения пробы, поскольку процесс часто проходит в открытой системе.

Усовершенствованный вариант метода - высокоэффективная ТСХ (ВЭТСХ), в основе которой - применение сорбента с меньшим размером частиц (~5 мкм), автоматизация различных этапов нанесения и детектирования, что значительно повышает разрешение, чувствительность и воспроизводимость анализа и позволяет преодолеть перечисленные ограничения ТСХ [37, 38]. ВЭТСХ позволяет одновременно анализировать сложные смеси антраценпроизводных, выделенные из различных растительных матриц. Наиболее распространенным методом детектирования в ВЭТСХ является денситометрия - инструментальное измерение оптической плотности непосредственно на пластине. Этот метод обеспечивает надежное количественное определение, например, по калибровочным кривым после сканирования на фиксированной длине волны (254, 366 нм или в видимой области). Для увеличения селективности применяется ДМД, позволяющее регистрировать и сравнивать спектры поглощения антраценпроизводных [33]. ВЭТСХ может быть напрямую сопряжена с тандемной масс-спектрометрией (ВЭТСХ-МС/МС) [33, 36, 37]. Показано, что такой подход позволяет не только проводить количественное определение основных компонентов (например, агликонов антрахинонов), но и прямо на хроматографической пластине предварительно идентифицировать неизвестные или минорные соединения (например, различные гликозиды - гексозиды, ацетилгексозиды, малонилгексозиды). Основным недостатком ВЭТСХ по сравнению с классической ТСХ является более высокая начальная стоимость оборудования.

Газовая хроматография с пламенно-ионизационным или МС-детектором достаточно редко применяется для определения антраценпроизводных из-за их низкой летучести и высокой температуры кипения (>350 °С) [16, 41-47]. Для проведения анализа необходима предварительная дериватизация, например триметилсилилирование или использование гидроксида тетраметиламмония (ТМАГ), чтобы увеличить летучесть и термостабильность производных [23]. Этап дериватизации усложняет методику и может приводить к погрешностям количественного определения вследствие неполного протекания реакций.

Исследования содержания антраценпроизводных методом капиллярного электрофореза проводят в 2 режимах: капиллярный зональный электрофорез (КЗЭ) и мицеллярная электрокинетическая хроматография (МЭКХ) [22, 51-54]. КЗЭ основан на разделении ионов в буферном растворе под действием электрического поля в зависимости от их удельной электрофоретической подвижности. Хорошее разделение антраценпроизводных обычно достигается, когда целевые ионы имеют отрицательный заряд при использовании фосфатного или боратного буфера в щелочных условиях за счет депротонирования гидроксильных групп. Сравнение с ВЭЖХ показало, что КЗЭ позволяет достичь аналогичного разделения и сопоставимой чувствительности при анализе сложных смесей антраценпроизводных. Для расширения возможностей метода, особенно при работе со сложными смесями, может быть использована МЭКХ. Преимущество этого режима заключается в комбинировании механизмов электрофореза и хроматографии за счет введения в буфер мицеллообразующих поверхностно-активных веществ (например, додецилсульфата натрия). Это позволяет эффективно разделять как заряженные, так и электронейтральные молекулы антрахинонов за счет различий в их распределении между гидрофильной фазой и мицеллами. Селективность разделения в МЭКХ может регулироваться составом буфера, pH, природой и концентрацией органического растворителя (ацетонитрил, метанол) и концентрацией мицеллообразующего агента. Благодаря другому механизму разделения метод капиллярного электрофореза целесообразно рассматривать как дополнение к хроматографическим методам. Совместное использование этих инструментов позволяет проводить взаимную верификацию данных и получать более полную и достоверную аналитическую информацию.

В Российской Федерации методы анализа антраценпроизводных в БАД к пище установлены Руководством по методам контроля качества и безопасности биологически активных добавок к пище (Руководство Р.4.1.1672-03, Раздел 20)²⁷. Документ содержит методики идентификации и количественного определения антраценпроизводных. Для идентификации тестовых соединений, в том числе эмодина и хризофановой кислоты, используется реакция Борнтрегера, основанная на щелочном гидролизе гликозидов антраценпроизводных до агликонов и одновременном окислении антронов и антранолов до антрахинонов. Количественное определение антраценовых производных проводится методами СФМ или фотоэлектроколориметрии после кислотного гидролиза в пересчете на истизин - в БАД к пище, содержащих ревень тангутский и крушину ольховидную, в пересчете на хризофановую кислоту - в БАД к пище, содержащих сенну, в качестве калибровочных растворов используются растворы хлорида кобальта. На сегодняшний день эти методики устарели и редко применяются в лабораторной практике вследствие высокой трудоемкости при недостаточной чувствительности, специфичности, точности и воспроизводимости.

²⁷ Руководство по методам контроля качества и безопасности биологически активных добавок к пище. Москва : Федеральный центр Госсанэпиднадзора Минздрава России, 2004.

Сборник [58] включает 3 методики определения антраценпроизводных (сеннозидов А и В в сенне; алоина, алоэ-эмодина и эмодина в алоэ; гиперицина и псевдогиперицина в зверобое) методом ОФ ВЭЖХ-ДМД. Несмотря на то что сборник не имеет статуса нормативного документа, описанные в нем методики определения антраценпроизводных широко используются в Российской Федерации и странах Таможенного союза для контроля качества растительного сырья и продуктов его переработки, включая БАД к пище, на производствах, в лабораториях, проводящих санитарно-эпидемиологическую экспертизу продукции, подлежащей государственной регистрации, и других аналитических лабораториях.

Заключение

При использовании БАД к пище, содержащих антраценпроизводные слабительного действия, важно соблюдать рекомендуемую дозировку и способ применения, чтобы обеспечить оптимальную эффективность и минимизировать потенциальные побочные эффекты. Приведенные данные подтверждают необходимость контроля качества БАД к пище с антраценпроизводными слабительного действия как на стадии регистрации, так и пострегистрационного, чтобы содержание антраценпроизводных в них было достаточным для оказания ожидаемого эффекта, но не превышало ВДУП. Для этого целесообразно актуализировать методики определения антраценпроизводных сенны и алоэ, а также разработать новые методики определения антраценпроизводных крушины, жостера, ревеня, горца, щавеля и других растительных источников по отдельности или методику совместного определения антраценпроизводных из различных растений, провести их метрологическую аттестацию, апробацию и внедрить в практику органов и учреждений Роспотребнадзора, осуществляющих лабораторные исследования БАД к пище по гигиеническим показателям.

References

1. Skvortsov V.V., Eremeko А.А., Eremenko N.V. Regulation of a delicate problem in patients with rectal diseases. Ambulatornaya khirurgiya [Outpatient Surgery]. 2022; 19 (1): 81–8. DOI: https://doi.org/10.21518/1995-1477-2022-19-1-81-88 (in Russian)
2. Skvortsov V.V., Petrunicheva V.B., Rodin D.I. Slow transit syndrome and mechanisms of constipation (lazy bowel syndrome): current understanding of causes, diagnosis, and consequences. Lechashchiy vrach [Attending Physician]. 2025; 28 (12): 45–51. DOI: https://doi.org/10.51793/OS.2025.28.12.007 (in Russian)
3. Minushkin O.N. Functional constipation: diagnostic and treatment recommendations. RMZh. Gastroenterologiya [RMJ. Gastroenterology]. 2016; (11): 703–7. (in Russian)
4. Diaz-Muñoz G., Miranda I.L., Sartori S.K., de Rezende D.C., Diaz M.A.N. Chapter 11 – anthraquinones: an overview. In: Studies in Natural Products Chemistry. Elsevier, 2018; 58: 313–38. DOI: https://doi.org/10.1016/B978-0-444-64056-7.00011-8
5. Fouillaud M., Caro Y., Venkatachalam M., Grondin I., Dufossé L. Anthraquinones. In: L.M.L. Nollet, J.A. Gutiérrez-Uribe (eds). Phenolic Compounds in Food Characterization and Analysis. New York: CRC Press, 2018: 130–70. ISBN: 978-1-3151-2015-7. DOI: https://doi.org/10.1201/9781315120157
6. Mihaylova R., Elincheva V., Simeonova R., Momekov G. Emodin and the anthraquinone scaffold: therapeutic promise and strategies to overcome translational barriers. Molecules. 2026; 31 (5): 833. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules31050833
7. Raghuveer D., Pai V.V., Murali T.S., Nayak R. Exploring anthraquinones as antibacterial and antifungal agents. ChemistrySelect. 2023; 8 (6): e202204537. DOI: https://doi.org/10.1002/slct.202204537
8. Drug Reference Book VIDAL. Laxative of plant origin [Electronic source]. URL: https://www.vidal.ru/drugs/pharm-group/579?ysclid=mr90m6c2la114339483 (date of access March 10, 2026). (in Russian)
9. Register of medicinal products of Russia RLS. 0100 Laxatives [Electronic source]. URL: https://www.rlsnet.ru/pharm-groups/slabitelnye-sredstva-58?ysclid=mr91n2rhss975082159 (date of access March 10, 2026). (in Russian)
10. Efremov A.P. Medicinal plants and mushrooms of central Russia: complete atlas-identifier. Moscow: Fiton XXI, 2014: 504 p.: ill. (in Russian)
11. Drug Reference Book VIDAL. Bistorta rhizomata [Electronic source]. URL: https://www.vidal.ru/drugs/molecule/1803 (date of access March 10, 2026). (in Russian)
12. Sales of laxatives are growing only in 29 regions of Russia, the category is developing mainly due to demand switching to more expensive products. In: RNC Pharma [Electronic resource]. 22.12.2025. URL: https://rncph.ru/blog/22122 (date of access March 10, 2026). (in Russian)
13. Analysis of the laxative tablets group, W’1-W’25 2024. In: Alpharm [Electronic resource]. URL: https://alpharm.ru/ru/news/analiz-gruppy-slabitelnyh-tabletok-w1-w25-2024 (date of access March 10, 2026). (in Russian)
14. A laxative from the vital medicines list disappeared from pharmacies. In: RBC [Electronic resource]. 06.07.2024. URL: https://www.rbc.ru/society/06/07/2024/668735979a7947bf16907a97 (date of access March 10, 2026). (in Russian)
15. EFSA Panel on Food Additives and Nutrient Sources added to Food (ANS); Younes M., Aggett P., Aguilar F., Crebelli R., Filipič M., et al. Scientific opinion on the safety of hydroxyanthracene derivatives for use in food. EFSA J. 2018; 16 (1): 5090–7. DOI: https://doi.org/10.2903/j.efsa.2018.5090
16. Dulo B., Phan K., Githaiga J., Raes K., De Meester S. Natural quinone dyes: a review on structure, extraction techniques, analysis and application potential. Waste Biomass Valorization. 2021; 12: 6339–74. DOI: https://doi.org/10.1007/s12649-021-01443-9
17. Peter S., Schenk A., Höwer-Fritzen H., Steuber A., Wolfram E., Wagner B., et al. Inter-laboratory comparison of photometric and LC assay methods for hydroxyanthracene glycosides determination in senna herbal drugs and dry extracts. Planta Med. 2026; Mar 26. DOI: https://doi.org/10.1055/a-2828-2181
18. Sarma M.D. Different qualitative and quantitative analytical techniques for determination of major anthraquinonoids in Rhubarb. Chem Rev Lett. 2024; 7: 560–72. DOI: https://doi.org/10.22034/crl.2024.459167.1339
19. Baştemur G.Y., Akpinar R., Ozkorucuklu S.P., Kir E. Optimization of a reverse-phase high performance liquid chromatography (RP-HPLC) method for simultaneous separation of aloe-emodin, rhein, emodin, chrysophanol and physcion. Avrupa Bilim Ve Teknoloji Dergisi. 2021; 27: 972–84. DOI: https://doi.org/10.31590/ejosat.987628
20. He W., Wei Z., Li S., Han S., Ma J., Wu L., et al. Uncovering the mechanistic basis of Rheum palmatum L. (rhubarb) in the treatment of chronic kidney disease: an integrative approach using network pharmacology, molecular docking, and experimental validation. Pharm Biol. 2025; 63 (1): 582–606. DOI: https://doi.org/10.1080/13880209.2025.2543829
21. Sanchez-Machado D.I., Lopez-Cervantes J., Mariscal-Dominguez M.F., Cruz-Flores P., Campas-Baypoli O.N., Cantu-Soto E.U., et al. An HPLC procedure for the quantification of aloin in latex and gel from Aloe barbadensis leaves. J Chromatogr Sci. 2017; 55 (3): 251–7. DOI: https://doi.org/10.1093/chromsci/bmw179
22. Duval J., Pecher V., Poujol M., Lesellier E. Research advances for the extraction, analysis and uses of anthraquinones: a review. Ind Crops Prod. 2016; 94: 812–33. DOI: https://doi.org/10.1016/j.indcrop.2016.09.056
23. Berillo D., Kozhahmetova M., Lebedeva L. Overview of the biological activity of anthraquinons and flavanoids of the plant rumex species. Molecules. 2022; 27 (4): 1204. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules27041204
24. Koseoglu Y.P., Kolak U. Development and validation of a SPE-HPLC method for quantification of rhein, emodin, chrysophanol and physcion in Rhamnus petiolaris Boiss. & Balansa. J Chromatogr Sci. 2024; 62 (9): 872–7. DOI: https://doi.org/10.1093/chromsci/bmad053
25. Li Y., Wu R., Li X., Li J., Zhang Y., Huang Y., et al. Anthraquinones of Cassiae Semen alleviate lipid accumulation in obesity by regulating brown adipose tissue and liver function. Chin Herb Med. 2025; 17 (3): 488–99. DOI: https://doi.org/10.1016/j.chmed.2025.02.003
26. Hu K., Qiao Y., Deng Z., Wu M., Liu W. SPE-UHPLC-FLD method for the simultaneous determination of five anthraquinones in human urine using mixed-mode Bis(tetraoxacalix[2]arene[2]triazine) modified silica as sorbent. J Anal Methods Chem. 2017; 2017: 1–10. DOI: https://doi.org/10.1155/2017/1963908
27. Shi Y., Hu K., Cui Y., Cheng J., Zhao W., Li X. Magnetic triptycene-based covalent triazine frameworks for the efficient extraction of anthraquinones in slimming tea followed by UHPLC-FLD detection. Microchem J. 2019; 146: 525–33. DOI: https://doi.org/https://doi.org/10.1016/j.microc.2019.01.036
28. Liu J., Leng L., Liu Y., Gao H., Yang W., Chen S., et al. Identification and quantification of target metabolites combined with transcriptome of two Rheum species focused on anthraquinone and flavonoids biosynthesis. Sci Rep. 2020; 10: 20241. DOI: https://doi.org/10.1038/s41598-020-77356-9
29. Zhou P., Zhang J., Yudi X., Zhang P., Xiao Y., Liu Y. Simultaneous quantification of anthraquinone glycosides, aglycones, and glucuronic acid metabolites in rat plasma and tissues after oral administration of raw and steamed rhubarb in blood stasis rats by UHPLC-MS/MS. J Sep Sci. 2022; 45 (2): 529–41. DOI: https://doi.org/10.1002/jssc.202100623
30. Niu C., Ye W., Cui X., Sun J., Xiao S., Chen G., et al. UHPLC-MS/MS method for the quantification of aloin-A in rat plasma and its application to a pharmacokinetic study. J Pharm Biomed Anal. 2020; 178: 112928. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jpba.2019.112928
31. Malysheva S.V., Guillaume B., Vanhee C., Masquelier J. Determination of 16 hydroxyanthracene derivatives in food supplements using LC-MS/MS: method development and application. Toxins (Basel). 2024; 16 (12): 505. DOI: https://doi.org/10.3390/toxins16120505
32. Malmir M., Lima K., Povoas Camoes S., Manageiro V., Duarte M.P., Paiva Miranda J., et al. Identification of marker compounds and in vitro toxicity evaluation of two Portuguese Asphodelus leaf extracts. Molecules. 2023; 28 (5): 2372. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules28052372
33. Girme A., Saste G., Kureshi A.A., Jagtap S., Kamble S., Wadye S.D., et al. Integrated multiplatform analysis and separation of thirteen flavonoids and anthraquinones in seven medicinal Cassia species. J AOAC Int. 2024; 107 (4): 714–26. DOI: https://doi.org/10.1093/jaoacint/qsae028
34. Zhao D., Feng S.X., Zhang H.J., Zhang N., Liu X.F., Wan Y., et al. Pharmacokinetics, tissue distribution and excretion of five rhubarb anthraquinones in rats after oral administration of effective fraction of anthraquinones from Rheum officinale. Xenobiotica. 2021; 51 (8): 916–25. DOI: https://doi.org/10.1080/00498254.2021.1940353
35. Yin R., Wang X., Liu J., Yang X., Dong X., Li P., et al. Direct electrochemical monitoring of in vitro glucuronidation metabolism by the hydrophobic selectivity of lipophilic micelles. Sensors and Actuators B Chemical. 2022; 375: 133100. DOI: https://doi.org/10.1016/j.snb.2022.133100
36. Kishikawa N., El-Maghrabey M., Kawamoto A., Ohyama K., Kuroda N. Determination of anthraquinone-tagged amines using high-performance liquid chromatography with online UV irradiation and luminol chemiluminescence detection. Molecules. 2023; 28 (5): 2146. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules28052146
37. Jug U., Vovk I., Glavnik V., Makuc D., Naumoska K. Off-line multidimensional high performance thin-layer chromatography for fractionation of Japanese knotweed rhizome bark extract and isolation of flavan-3-ols, proanthocyanidins and anthraquinones. J Chromatogr A. 2021; 1650: 461802. DOI: https://doi.org/10.1016/j.chroma.2021.461802
38. Glavnik V., Vovk I. Extraction of anthraquinones from Japanese knotweed rhizomes and their analyses by high performance thin-layer chromatography and mass spectrometry. Plants. 2020; 9 (12): 1753. DOI: https://doi.org/10.3390/plants9121753
39. Laub A., Sendatzki A.K., Palfner G., Wessjohann L.A., Schmidt J., Arnold N. HPTLC-DESI-HRMS-based profiling of anthraquinones in complex mixtures – a proof-of-concept study using crude extracts of Chilean Mushrooms. Foods. 2020; 9 (2): 156. DOI: https://doi.org/10.3390/foods9020156
40. Ge Y., Sun M., Salomé-Abarca L.F., Wang M., Choi Y.H. Investigation of species and environmental effects on rhubarb roots metabolome using 1H NMR combined with high performance thin layer chromatography. Metabolomics. 2018; 14 (10): 137. DOI: https://doi.org/10.1007/s11306-018-1421-1
41. Jayawtardhane S.A.D.P.S., Edirisinghe E.N.U., Kaumal M.N., Fernando M.S.C. Development and validation of a GC/MS based methodology for the detection and quantification of anthraquinone contamination in made tea. Sri Lanka J Tea Sci. 2017; 82 (1–2): 1–12.
42. Dai H., Chen Z., Shang B., Chen Q. Identification and quantification of four anthraquinones in rhubarb and its preparations by gas chromatography-mass spectrometry. J Chromatogr Sci. 2018; 56 (3): 195–201. DOI: https://doi.org/10.1093/chromsci/bmx103
43. Kanagavalli U., Sadiq A.M. Isolation and characterization of bioactive compound anthraquinone from methanolic extract of Boerhavia diffusa Linn. J Drug Delivery Ther. 2018; 8 (5-s). DOI: https://doi.org/10.22270/jddt.v8i5-s.1987
44. Hoffmann D.M., da Silva J.D., de Souza I.F., Prates G.A.B., Dutra, V.A., Prestes O.D., et al. Simultaneous determination of polycyclic aromatic hydrocarbons and anthraquinone in Yerba mate by modified MSPD method and GC-MS. Separations. 2025; 12 (9): 240. DOI: https://doi.org/10.3390/separations12090240
45. Plo L.F., Nitsopoulos A., Friedle A., Schmidberger A., Heilmann J. Anthraquinone residues in dried walnut (Juglans regia) leaves for herbal infusions: proof of endogenous origin via a sampling-driven and GC-MS/MS-based strategy. J Agric Food Chem. 2024; 72 (48): 26 915–25. DOI: https://doi.org/10.1021/acs.jafc.4c08102
46. Wang X., Zhou L., Luo F., Zhang X., Sun H., Yang M., et al. 9,10-Anthraquinone deposit in tea plantation might be one of the reasons for contamination in tea. Food Chem. 2018; 244: 254–9. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2017.09.123
47. Kartasasmita R.E., Kurniawan F., Amelia T., Dewi C.M., Harmoko H., Pratama Y. Determination of anthraquinone in some Indonesian black tea and its predicted risk characterization. ACS Omega. 2020; 5 (32): 20 162–9. DOI: https://doi.org/10.1021/acsomega.0c01812
48. Lesellier E., West C. Supercritical fluid chromatography for the analysis of natural dyes: from carotenoids to flavonoids. J Sep Sci. 2022; 45 (1): 382–93. DOI: https://doi.org/10.1002/jssc.202100567
49. Zwerger M., Deisl A., Hammerle F., Ganzera M. Determination of anthraquinones in Frangula alnus by supercritical fluid chromatography. J Chromatogr A. 2024; 1737: 465432. DOI: https://doi.org/10.1016/j.chroma.2024.465432
50. Faure K., Giffard C., Rouvière F., Falletti O., Allard-Breton B., Wendlinger L., et al. Analysis of alkyl-anthraquinone derivatives from hydrogen peroxide industrial process, using LC × LC-HRMS with shifting gradients. Anal Methods. 2025; 17 (4): 742–51. DOI: https://doi.org/10.1039/D4AY01905A
51. Xiao M.W., Bai X.L., Liu Y.M., Yang L., Hu Y.D., Liao X. Rapid quantification of aloin A and B in aloe plants and aloe-containing beverages, and pharmaceutical preparations by microchip capillary electrophoresis with laser induced fluorescence detection. J Sep Sci. 2018; 41 (19): 3772–81. DOI: https://doi.org/10.1002/jssc.201800338
52. Wang N., Su M., Liang S., Sun H. Investigation of six bioactive anthraquinones in slimming tea by accelerated solvent extraction and high-performance capillary electrophoresis with diode-array detection. Food Chem. 2016; 199: 1–7. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2015.11.083
53. Fan K.-Y., Niu S.-Q., Zhang T., Cao J., Ye L.-H. Efficient capillary electrophoretic analysis of anthraquinones and phenolic acids in functional foods using a novel deep eutectic solvent-in-deep eutectic solvent microemulsion. Food Chem. 2026; 506: 148054. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2026.148054
54. Chu C., Zang Y., Li J., Zou Y., Gao W., Lv Y., et al. Online preconcentration and determination of anthraquinones in Cassiae Semen tea by salting-out assisted liquid-liquid extraction coupled with dynamic pH junction-sweeping-large volume sample stacking in capillary electrophoresis. LWT Food Sci Technol. 2022; 170 (1): 114014. DOI: https://doi.org/10.1016/j.lwt.2022.114014
55. Cihlarova P., Suda S., Knizkova K., Kuchar M. UHPLC-MS/MS determination of anthraquinone derivatives in food supplements containing Aloe vera. Planta Med. 2023; 89 (14): 1399. DOI: https://doi.org/10.1055/s-0043-1774192
56. Lazarova I., Ruseva S., Cherneva E., Mateeva A., Valkova I., Mateev E. A novel UHPLC method for quantitative analysis of five anthraquinone derivatives in Asphodeline plant extracts. Pharmacia. 2025; 72: 1–6. DOI: https://doi.org/10.3897/pharmacia.72.e176577
57. Yao R., Guo H., Zhang X.S., Wang Y., Guo X.H., Duan B.Z., et al. On-line identification of chemical constituents in Polygoni Multiflori Radix and Polygoni Multiflori radix praeparata based on UHPLC-Q-Orbitrap-Linear Ion Trap-MS. BMC Chem. 2025; 19: 302. DOI: https://doi.org/10.1186/s13065-025-01672-2
58. Methods for analysis of minor biologically active food substances. V.A. Tutelyan, K.I. Eller (ed.). Moscow: Dinastiya, 2010: 160 p. ISBN: 978-5-98125-073-6. (in Russian)

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.