Eating disorder in children with autism

• Maria A. Larionova
• Anastasia P. Moiseeva
• Anastasia E. Rychu

Abstract

Autism spectrum disorders (ASD) are a significant pediatric problem due to their increasing prevalence. Eating disorders and appetite selectivity are not only most common behavioral problems in this pathology, but can also lead to nutritional status disorders over time.

The aim of the research was to study the characteristics of physical development and nutritional status of children with ASD, taking into account the influence of existing eating disorders.

Material and method. A total of 150 children (2–15 years old) from the Udmurt Republic of the Russian Federation were examined: 120 with ASD (main group) and 30 apparently healthy children (control group). The survey included anthropometric measurements (height, weight), calculation of body mass index (BMI) using the Quetelet formula, and calculation of SD (standard deviation) values according to WHO tables (2007). Parents were asked to complete a modified BAMBI (The Brief Autism Mealtime Behaviors Inventory) questionnaire with additional questions about dietary supplement use.

Results. The study revealed a high frequency of growth and nutritional status disorders in children with ASD. Short stature was registered in 17.5% of children with ASD, while no one in the control group has short stature (p<0.001). Obesity was more common in children with ASD (19.1 vs 3.3% in control group; p=0.035). Almost all (98.4%) children with ASD had an inadequate diet due to selective eating (p<0.001), with 65.0% of parents reporting difficulty expanding their diet. Half of the children with ASD preferred mashed foods due to chewing and/or swallowing difficulties, and 25% required parental assistance with eating. 58.3% of parents compensated for nutritional deficiencies by taking dietary supplements. This situation was exacerbated by the sedentary lifestyle of children with ASD: а quarter of respondents had physical activity of less than 60 min per week.

Conclusion. Selective appetite and a sedentary lifestyle are among the factors influencing growth and nutritional status problems in children with ASD. The frequent, uncontrolled use of dietary supplements by parents attempting to compensate for a limited diet is concerning.

Keywords: autism spectrum disorder; eating disorder; nutritional status; obesity; food selectivity; dietary habits; food neophobia

Расстройства аутистического спектра (РАС) представляют собой одну из наиболее значимых и актуальных проблем для педиатрии. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), частота диагностирования РАС в последние десятилетия существенно выросла. Сегодня предполагается, что около 1% детского населения в мире страдает данным расстройством, а в некоторых странах этот показатель достигает 1 на 44 ребенка. В мировом масштабе аутизм присутствует примерно у 1 ребенка из 100 [1]. В марте 2023 г. Центр по контролю и профилактике заболеваний США опубликовал обновленную статистику: РАС регистрируется у 1 ребенка из 36 в (возрасте 8 лет), причем у мальчиков в среднем в 3,8 раза чаще, чем у девочек [2]. Такое увеличение может быть связано как с реальным ростом числа случаев, так и с улучшением методов диагностики и повышением осведомленности населения.

РАС оказывает глубокое влияние на развитие ребенка, затрагивая его социальное взаимодействие, коммуникацию, поведение и пищевые привычки. Без своевременной диагностики и коррекции такие дети сталкиваются с трудностями в обучении, социализации и адаптации к окружающему миру.

Исследования показывают, что дети с РАС значительно чаще сталкиваются с расстройствами пищевого поведения. Примерно 46-89% детей с аутизмом могут испытывать проблемы с питанием, такие как избирательность в еде, ограниченные предпочтения, гиперчувствительность к текстуре пищи и другие нарушения [3, 4]. Несмотря на формирование у детей с РАС неполноценного рациона и частого дефицита различных нутриентов, многие исследователи отмечают высокую частоту развития у таких пациентов избыточной массы тела и ожирения [3, 5], в то время как вопрос влияния нарушений пищевого поведения на показатели роста в литературе практически не рассматривается [6].

Исследовательские группы, занимающиеся вопросами, связанными с аутистическими расстройствами у детей и подростков, подчеркивают высокую распространенность у них сопутствующих гастроинтестинальных нарушений. По данным обзора С. Holingue и соавт., средняя распространенность запора среди аутичных детей составляет 22,2% (4,3-45,5%), диареи - 13,0% (2,3-75,6%), других симптомов - 46,8% (4,2-96,8%) [7]. Среди них абдоминальная боль, метеоризм, рвота, проявления гастроэзофагеального рефлюкса [8], которые также снижают качество жизни и могут существенно нарушать рост и развитие детей.

Существуют мнения, что с помощью питания можно влиять на тяжесть проявления РАС у детей, однако этот факт не подтверждается крупными исследованиями. В целом среди детей с избирательностью в еде наблюдается значительно более высокий уровень симптомов РАС по сравнению с группой без избирательности [9].

Таким образом, исследование пищевых привычек у детей с аутизмом является актуальным и многогранным направлением. Оно не только помогает решать конкретные проблемы питания, но и способствует улучшению качества жизни детей с РАС. С каждым годом растет потребность в более точных, основанных на научных данных рекомендациях для родителей и специалистов, что делает тему чрезвычайно важной для дальнейших исследований и практики.

Цель исследования - оценить физическое развитие и пищевой статус детей с РАС, выявить факторы, оказывающие влияние на эти показатели.

Материал и методы

Обследованы 150 детей в возрасте от 2 до 15 лет, проживающих на территории Удмуртской Республики: мальчиков 98 (65,3%), девочек 52 (34,6%). Группу наблюдения (1-я группа) составили 120 детей с РАС: возраст 6,0 [2,3; 9,7] года, 65% мальчиков и 35% девочек. Группа сравнения (2-я группа) представлена 30 практически здоровыми детьми: возраст 6,0 [2,1; 9,9] года, 63% мальчиков и 37% девочек.

Критерии включения:

- возраст 2 года - 17 лет;

- наличие информированного согласия родителей на участие в исследовании.

Критерии исключения:

- возраст до 2 лет (отсутствует возможность достоверной диагностики РАС);

- отказ от ответа на вопросы анкеты;

- отсутствие информированного согласия на участие в исследовании.

Программа обследования включала измерение антропометрических показателей (рост, масса тела), вычисление индекса массы тела (ИМТ) по формуле Кетле (кг/ м²) с расчетом стандартного отклонения (standard deviation, SD) согласно таблицам ВОЗ (2007 г.). Показатели роста оценены с учетом критериев, изложенных в методических рекомендациях ГНЦ РФ ФГБУ "НМИЦ эндокринологии им. академика И.И. Дедова" Минздрава России [10, 11]. За норму принимали значения в пределах ±1,0 SD, ниже среднего - от -1,0 до -2,0 SD, низкие (низкорослость) - менее -2,0 SD, выше среднего - от +1,0 до +2,0 SD, высокие (высокорослость) - выше +2,0 SD. Оценку пищевого статуса проводили согласно Федеральным клиническим рекомендациям по диагностике и лечению ожирения у детей (2024 г.) [12]: избыточную массу тела диагностировали при показателях ИМТ в пределах от +1,0 до +2,0 SD, ожирение - при показателе, равном или выше +2,0 SD, недостаточность питания - ниже -2,0 SD. Возрастные особенности физического развития проанализированы в группах детей согласно периодизации по Выготскому (1984 г.): раннее детство (1-3 года), дошкольный возраст (3-7 лет), ранний школьный возраст (7-12 лет), старший школьный возраст (12-15 лет), подростки (15 лет и старше).

Родителям всех детей было предложено пройти опросник BAMBI (The Brief Autism Mealtime Behaviors Inventory) в модификации, позволяющей также использовать его у нейротипичных детей (с сокращением некоторых вопросов, касающихся отказа от еды и поведенческих особенностей аутизма). Также были предложены дополнительные вопросы о факте приема лекарственных препаратов и биологически активных добавок к пище (БАД), наличию хронических заболеваний и уровню физической активности (согласно критериям ВОЗ 2019 г.) [13].

Статистический анализ проведен с использованием пакета программ MS Excel 2007 (IBM, США) и Statistica 9.0, применяли непараметрические методы статистики. Для качественных признаков использовали процентные доли, для количественных вычисляли медиану и доверительный интервал, учитывая отсутствие нормального распределения. Для исследования статистической значимости различий качественных показателей использовали критерий χ². Различия между двумя сравниваемыми группами считали статистически значимыми при p<0,05.

Результаты

По результатам опроса около 45% респондентов в обеих группах имели нормальные показатели роста: 53 из 120 детей с РАС и 14 из 30 детей в группе сравнения (р=0,672). Низкий рост зарегистрирован у каждого шестого ребенка из группы наблюдения (n=21), в группе сравнения детей с таким показателем не было (р<0,001). Высокорослость статистически значимо чаще наблюдалась у детей из группы сравнения - более чем у половины обследованных (n=16), а не у у детей с РАС (n=46, р=0,034) (рис. 1).

При этом следует отметить, что достоверные отличия показателей роста зафиксированы в дошкольном возрасте: низкорослость зарегистрирована у 13 из 62 детей этого возраста с РАС (21,0%, или 10,5% от общего числа детей с РАС), в группе здоровых детей таких показателей не наблюдалось (р=0,025). В остальных возрастных группах статистически значимых различий по уровню физического развития не обнаружено (табл. 1).

Гендерных различий в показателях физического развития внутри групп не зафиксировано: как мальчики (р=0,016), так и девочки (р=0,056) с РАС чаще имели низкий рост (рис. 2).

Анализ пищевого статуса показал, что в группе детей с РАС значительно чаще регистрировалось ожирение (табл. 2) - у каждого 5-го ребенка, тогда как среди практически здоровых детей оно выявлено лишь у 1 ребенка (3,3%, р=0,042). Нормальные показатели ИМТ выявлены у половины детей из группы наблюдения и у 40,0% детей с РАС (р=0,188).

Наибольшая распространенность нарушений пищевого статуса у детей обеих групп обнаружена в дошкольном возрасте. У детей с РАС в дошкольном возрасте наблюдается как высокая распространенность ожирения (р=0,173), так и дефицита массы тела (р=0,122) (табл. 3). У детей из группы сравнения в дошкольном возрасте преобладает избыточная масса тела (p=0,098). Дефицит массы тела также регистрировался у детей с РАС в раннем школьном возрасте (p=0,590), однако тяжелой белково-энергетической недостаточности не выявлено.

Анализ особенностей пищевого статуса в зависимости от пола показал, что в обеих группах избыточная масса тела и ожирение чаще регистрировались у мальчиков, однако среди детей с РАС эта разница выражена особенно ярко: в группе наблюдения выявлены статистически значимые различия между полами по частоте ожирения и избыточной массы тела, а в группе сравнения - лишь по частоте обнаружения избыточной массы тела, а значимых различий по ожирению не обнаружено (табл. 4). При оценке недостаточности питания статистически значимых различий в зависимости от пола не выявлено ни в одной группе, обнаружена тенденция к большей частоте ее выявления у мальчиков по отношению к девочкам из группы сравнения.

В ходе опроса об особенностях пищевого поведения и формирования рациона получены ожидаемые результаты. Согласно результатам анкетирования 100 (83,3%) из 120 детей с РАС имеют нарушения пищевого поведения, в то время как в группе сравнения этот показатель составил 26,7% (n=8) (р<0,001).

Родители детей с РАС часто отмечали трудности при попытке расширения рациона (98,3% детей с РАС отказываются пробовать новые продукты), у детей группы сравнения проблемы с введением новых продуктов отмечаются значительно реже (66,7% родителей отметили пищевую неофобию у ребенка, р<0,001). Наиболее частой причиной, приводящей к сужению рациона, называлась избирательность аппетита у детей (75,0% детей с РАС и 46,7% практически здоровых детей, р=0,002) (рис. 3).

Важными ограничительными факторами для многих участников исследования стали текстура, температура и цвет пищи, а также склонность к ритуалам (определенная сервировка или посуда). Так, половина детей с РАС предпочитали механически измельченную, пюрированную пищу (в группе сравнения - 13,3%, р<0,001). При просьбе родителям дать расширенный комментарий к вопросу встречались следующие формулировки: "ест только молочные продукты, не требующие жевания", "только супы-пюре", "только жидкие продукты", "овощи только в виде пюре". Подобные трудности испытывали 32% детей с РАС и лишь 3% практически здоровых детей (р=0,001), что оценивалось как возможный признак нарушения процессов жевания и глотания. Также дети с РАС часто нуждались в помощи родителей при приеме пищи (25,0%, у детей группы сравнения - 0%, р=0,002). Достоверных различий по другим критериям повышенной сенсорной чувствительности к пище не обнаружено (табл. 5).

Большинство детей с РАС (65,0%, n=78), по мнению родителей, имеют крайне ограниченный рацион (среди практически здоровых детей таких 13,3%, n=4, р<0,001), что может приводить к дефициту макро- и микронутриентов. Об установленном диагнозе "анемия" сообщили 20 родителей детей с РАС, о ранее диагностированной белково-энергетической недостаточности - 8, об имеющихся заболеваниях желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) - каждый 4-й. Достоверных различий с группой практически здоровых детей не обнаружено (табл. 6).

Понимая наличие у детей нарушений пищевого поведения и ограниченного рациона, 58,3% родителей детей с РАС пытаются компенсировать ситуацию приемом БАД (в группе сравнения принимают БАД 33,3% детей, р=0,014). Тенденцией является использование поливитаминных комплексов и БАД без предшествующей консультации специалистов, так поступают родители 23,3% детей с РАС и 3,3% родителей практически здоровых детей (р=0,013). При этом дети группы наблюдения часто получают одновременно несколько видов БАД (колострум, хлорофилл, инулин, таурин, L-карнитин и др.) в сочетании со специализированными диетами (аутоиммунный протокол, кетодиета, безглютеновая и безмолочная диета), зачастую ориентируясь на мнение немедицинских специалистов или информацию из сети Интернет (рис. 4).

Ситуация усугубляется тем, что дети с РАС чаще, чем дети группы сравнения, ведут малоподвижный образ жизни: четверть опрошенных занимаются физической активностью менее 60 мин в неделю (в группе сравнения лишь 3,3% детей, р=0,016). Вместе с тем около 40% детей с РАС имеют высокий уровень физической активности - более 180 мин в неделю (табл. 7).

Обсуждение

Основными показателями физического развития детей являются рост и масса тела. Наиболее стабильным из них, отражающим темп развития ребенка, считается рост, поэтому именно по росту в педиатрии принято определять уровень физического развития. Согласно данным исследования, основная часть детей с РАС имеют средний уровень роста, у 17% детей этой группы зарегистрирована низкорослость (чаще по отношению к группе сравнения, р<0,001), а у 38,3% - высокорослость (реже по отношению к группе сравнения, р=0,034). В исследовании А.Л. Саловой и соавт. (2023) были получены аналогичные данные: в раннем возрасте 25,0% детей с РАС имели низкие и 38,1% - высокие показатели физического развития [1].

Известно, что избыточная масса тела и ожирение могут способствовать ускоренному росту костей в длину у детей [14, 15]. В нашем исследовании ожирение у детей с РАС встречалось достоверно чаще, чем у здоровых детей - у 19,2% (р<0,001 по отношению к группе сравнения), и еще 27,5% детей имели избыточную массу тела. Показано, что у детей с избыточной массой тела наблюдаются изменения лептиновой регуляции и минерального обмена, что может влиять на параметры физического развития [16]. Сходные данные были получены в систематическом обзоре и метаанализе глобальной распространенности ожирения у детей с РАС, проведенном в Китае [2]. В этой работе распространенность избыточной массы тела и ожирения среди пациентов составила 21,8 и 19,8% соответственно. Недавнее исследование с участием 151 ребенка с РАС, проведенное в Малайзии, показало, что избыточная масса тела выявлялась у 21,9% обследованных из этой группы, а ожирение - у 11,3% [8]. Отечественные исследователи С.И. Полякова и соавт. показали частоту избыточной массы тела 38%, а ожирения 23% среди детей с РАС с низким потреблением белка, при этом ни у одного ребенка из 39 обследованных не обнаружено значительного дефицита массы тела [17]. И.А. Бавыкина и соавт. также выявили высокую частоту нарушений пищевого статуса у детей с РАС, включая избыточную массу тела и дефицит отдельных микронутриентов [18]. Все эти данные свидетельствуют о высокой значимости проблемы избыточной массы тела у детей с аутизмом.

Представляют интерес данные о возрастных особенностях распространенности ожирения среди детей с РАС. В исследовании Y. Li и соавт. отмечено нарастание распространенности ожирения среди пациентов детского возраста с РАС с 14,8% в раннем детстве до 31,3% к подростковому возрасту [2]. Такая же тенденция - нарастание распространенности избыточной массы тела и ожирения у детей с РАС в период с 10 до 17 лет - выявлена в работе A. Must и соавт. [19]. Однако в работах отечественных исследователей, напротив, показано снижение с возрастом частоты ожирения при увеличении распространенности дефицита массы тела среди детей с РАС [20]. В нашем исследовании также обнаружена наибольшая распространенность ожирения в группе наблюдения в дошкольном возрасте (23,7%) со снижением в школьном возрасте до 13,0-15,3%. Вероятно, такая тенденция характерна для отечественной группы пациентов, в то время как иностранные исследования показывают иные результаты.

Как зарубежные, так и российские исследователи обнаруживают увеличение распространенности дефицита массы тела среди пациентов с РАС с увеличением возраста. В исследовании Y. Li и соавт. [2] процент детей с дефицитом массы тела возрос от 5,3% в раннем возрасте до 8,6% у подростков с аутизмом. Такие же результаты отмечены и в работах нескольких других авторов [21, 22]. Однако существуют и иные тенденции. Так, в работе, выполненной в Малайзии [8], медиана возраста детей с РАС с ожирением и избыточной массой тела была выше (8,5 [5,8; 10,1] года) по сравнению с таковой у детей с нормальной массой тела и ее дефицитом (6,3 [4,8; 7,7] года). В нашем исследовании дошкольный и ранний школьный возраст оказался фактором риска для развития дефицита массы тела - 13,3% детей с РАС (среди них 7,5% детей-дошкольников и 5,8% младших школьников) имели показатель SD ИМТ ниже -2,0. Дошкольный возраст наиболее уязвим для формирования нарушений пищевого поведения вследствие характерной для этой возрастной группы пищевой неофобии, которая особенно серьезно проявляется у детей с аутизмом [23]. Согласно недавнему систематическому обзору J. Molina-López и соавт., пищевая избирательность и проблемное поведение во время приема пищи широко распространены среди детей с РАС и ассоциированы с недостаточным потреблением ряда питательных веществ [24]. Так, P.G. Williams и соавт. [25], проанализировав данные опросников, пришли к выводу, что более половины детей с РАС имеют проявления пищевой неофобии, более выраженную гиперсенситивность к текстуре и внешнему виду пищи и в меньшей степени к ее вкусу, запаху и температуре. У 50% детей из этого исследования отмечался ограниченный рацион. Сходные результаты получены в нашей работе - 50% пациентов из группы наблюдения демонстрировали повышенную чувствительность к текстуре пищи, при этом у 65% рацион питания ограничен несколькими продуктами. Эти данные согласуются с систематическим обзором S. Panerai и соавт., показавшим, что нарушения сенсорной обработки, особенно тактильная и вкусовая гиперчувствительность, относятся к ведущим факторам формирования пищевой избирательности у детей с РАС [26].

M. Viviers и соавт. обнаружили у детей с РАС высокую распространенность избирательного аппетита, гиперчувствительность к различным характеристикам пищи, а также симптомы дисфагии, обусловленные нарушениями моторики мышц полости рта [27]. A.K. Şahan и соавт. [28] доказали, что у детей с РАС часто слабо развит паттерн пережевывания пищи и они хуже справляются с плотными продуктами питания по сравнению с детьми с нейротипичным развитием, предпочитая жидкую и пюрированную пищу. В работе D.W. Kang и соавт. также показано, что пищевая избирательность у детей с РАС связана с предпочтением продуктов с низкой пищевой плотностью и высоким содержанием углеводов, что способствует развитию дефицита микронутриентов [29]. В нашем исследовании 32,0% пациентов с РАС также демонстрировали трудности с жеванием, предпочитая гомогенную мягкую пищу. L.S. DaWalt и соавт. обнаружили, что частой причиной смерти у людей с РАС является удушье во время приема пищи, что также может быть вызвано нарушениями процессов жевания и глотания [30]. Полученные данные акцентируют важность контроля родителей или ухаживающих лиц за процессом приема пищи ребенком с РАС.

В исследовании W.G. Sharp и соавт. отмечалось, что дети с РАС демонстрировали широкий спектр проблемного поведения (отталкивали еду, плакали, уходили из-за стола, проявляли агрессию к родителям во время приема пищи) при введении в рацион новых пищевых продуктов, что приводило к прекращению попыток расширить меню [31]. Среди наших пациентов группы наблюдения проблемы с расширением рациона отмечены практически у всех (98,3%), при этом в 75% случаев родители называют основной причиной избирательность аппетита самого ребенка. Тем не менее аллергии (10,8%) и предписания медицинских работников о соблюдении элиминационной диеты (12,5%) также служат значимыми факторами, ограничивающими разнообразие питания ребенка и потенциально усугубляющими пищевую неофобию в перспективе.

В нашем исследовании наиболее распространенными заболеваниями среди детей с РАС были анемии (16,7%) и патология ЖКТ (25,0%). В работе А.Л. Саловой и соавт. также отмечена высокая распространенность заболеваний ЖКТ, в частности запоров, у детей с аутизмом, по данным исследования, ими страдают почти половина пациентов раннего возраста [1]. Согласно систематическому обзору C. Holingue и соавт., средняя распространенность запора среди детей с РАС составляет 22,2% (диапазон 4,3-45,5%), диареи - 13,0% (2,3-75,6%), а любых гастроинтестинальных симптомов - 46,8% (4,2-96,8%) [7]. Железодефицитная анемия является еще одной характерной для пациентов с РАС патологией: по разным данным, распространенность дефицита железа у них составляет от 13,0 до 37,3% [32], ассоциируясь в первую очередь с соблюдением ограничительных диет или с общей скудностью рациона [33]. Часть авторов также отмечают корреляцию частоты развития железодефицита с тяжестью проявлений аутизма [18, 34].

Физическая активность является важным фактором, оказывающим влияние на пищевой статус и физическое развитие ребенка. По результатам нашей работы, у пациентов с РАС достоверно чаще, чем у детей группы сравнения, отмечены как малоподвижный образ жизни (22,5%, p<0,001), так и высокий уровень физической активности (41,7%, p<0,001). Часто встречающаяся у детей с РАС малоподвижность подтверждается исследованием S. Healy и соавт., где было показано, что в группе детей с РАС наблюдались значительно более низкие уровни физической активности по сравнению с практически здоровыми детьми [35]. По нашему мнению, высокий уровень физической активности у части пациентов может быть обусловлен интенсивным процессом реабилитации и социализации. Однако не исключается факт неверной оценки родителями реальной активности ребенка: согласно исследованиям, родители склонны переоценивать уровень физической активности детей, особенно при наличии у них избыточной массы тела [33, 36].

Несмотря на то что распространенность использования БАД к пище среди пациентов с РАС детского возраста достаточно мало исследована, ряд авторов отмечает высокую частоту родительской активности в плане их использования у детей с когнитивными нарушениями [37]. Обеспокоенность этим фактом объясняется частым применением БАД к пище без предшествующей консультации с врачом, в неизвестных дозировках, а также возможным отказом от ранее назначенной медикаментозной терапии в пользу "натуральных" препаратов. По нашим данным, 23,3% родителей детей с РАС самостоятельно назначают своим детям БАД, а еще 8,3% делают это по рекомендации специалиста не из области медицины (логопед, нутрициолог, психолог и т.д.). Вопросы оценки фактического питания и пищевого поведения у детей требуют стандартизированных подходов, включающих цифровые технологии [38, 39], что особенно актуально для детей с ограничительными паттернами питания при РАС.

Заключение

Таким образом, нами установлено, что дети с РАС находятся в группе риска по нарушениям физического развития и пищевого статуса: среди этих пациентов достоверно чаще, чем среди практически здоровых детей, встречаются низкорослость (17,5%) и ожирение (19,2%).

Факторами риска для развития отклонений роста и массы тела являются дошкольный возраст (частота ожирения - 11,6%, избыточной массы тела - 11,6%) и мужской пол (частота ожирения у мальчиков в группе с РАС - 14,2 против 5,0% у девочек, p=0,016). Малоподвижный образ жизни у 22,5% детей с РАС способен усугубить имеющиеся нарушения физического развития и нутритивного статуса.

Среди нарушений пищевого поведения у детей с РАС наиболее значимыми были пищевая неофобия (75,0%), гиперчувствительность к текстуре пищи (50,0%) и, в целом, ограниченный рацион (65,0%). Значительная часть детей группы наблюдения нуждается в помощи родителей при приеме пищи, 32,0% имеют сложности с жеванием и глотанием.

У 16,7% детей с РАС диагностирована железодефицитная анемия, по данным исследований, это заболевание ассоциировано с ограниченным рационом и тяжестью проявлений аутизма. Тревожным фактом является частое (23,3%) использование родителями детей с аутизмом БАД к пище без назначения врача. Многие родители также самостоятельно назначают своим детям ограничительные диеты в надежде улучшить симптомы РАС, что может еще более усугублять существующий дефицит микроэлементов.

Исследование подтверждает необходимость раннего выявления и коррекции нарушений пищевого поведения у детей с РАС, а также разработки индивидуальных стратегий питания с учетом их особенностей. Важно учитывать пищевой статус и уровень физического развития при назначении комплексной терапии РАС.

References

1. Salova A.L., Mozzhukhina L.I., Kogut T.A., Korobkina E.A. A child with autism spectrum disorder at a pediatrician’s appointment. Red flags. Patient-orientirovannaya meditsina i farmatsiya [Patient-Oriented Medicine and Pharmacy]. 2023; 1 (1): 31–9. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/rebyonok-s-rasstroystvom-autisticheskogo-spektra-na-prieme-u-uchastkovogo-pediatra-krasnye-flagi (in Russian)

2. Li Y.J., Xie X.N., Lei X., Li Y.M., Lei X. Global prevalence of obesity, overweight and underweight in children, adolescents and adults with autism spectrum disorder, attention-deficit/hyperactivity disorder: a systematic review and meta-analysis. Obes Rev. 2020; 21 (12): e13123. DOI: https://doi.org/10.1111/obr.13123

3. Sharp W.G., Berry R.C., McCracken C., Nuhu N.N., Marvel E., Saulnier C.A., et al. Feeding problems and nutrient intake in children with autism spectrum disorders: a meta-analysis and comprehensive review of the literature. J Autism Dev Disord. 2013; 43 (9): 2159–73. DOI: https://doi.org/10.1007/s10803-013-1771-5

4. Page S.D., Souders M.C., Kral T.V.E., Chao A.M., Pinto-Martin J. Correlates of feeding difficulties among children with autism spectrum disorder: a systematic review. J Autism Dev Disord. 2022; 52 (1): 255–74. DOI: https://doi.org/10.1007/s10803-021-04947-4

5. Sammels O., Karjalainen L., Dahlgren J., Wentz E. Autism spectrum disorder and obesity in children: a systematic review and meta-analysis. Obes Facts. 2022; 15 (3): 305–20. DOI: https://doi.org/10.1159/000523943

6. Barnhill K., Gutierrez A., Hewitson L., Potoczak K., Schutte C., Neul J. Addressing the nutritional and behavioral consequences of abnormal eating patterns in autism spectrum disorder. Clin Pract Pediatr Psychol. 2018; 6 (3): 233–45. DOI: https://doi.org/10.1037/cpp0000240

7. Holingue C., Newill C., Lee L.C., Pasricha P.J., Daniele Fallin M. Gastrointestinal symptoms in autism spectrum disorder: a review of the literature on ascertainment and prevalence. Autism Res. 2018; 11 (1): 24–36. DOI: https://doi.org/10.1002/aur.1854

8. Kamal N.N., Alharthy N.A., Alghamdi H.A. Prevalence of overweight and obesity among children and adolescents with autism spectrum disorder and associated risk factors. Front Pediatr. 2019; 7: 38. DOI: https://doi.org/10.3389/fped.2019.00038

9. Ranjan S., Nasser J.A. Nutritional status of individuals with autism spectrum disorders: do we know enough? Adv Nutr. 2015; 6 (4): 397–407. DOI: https://doi.org/10.3945/an.114.007914

10. Peterkova V.A., Nagaeva E.V., Shiryaeva T.Yu., Bezlepkina O.B., Kareva M.A., Sozaeva L.S., et al. Clinical recommendations «Short stature in children». Moscow: FGBU «NMITs endokrinologii» Minzdrava Rossii, 2021. (in Russian)

11. Peterkova V.A., Tyul’pakov A.N., Nagaeva E.V., Bezlepkina O.B., Kareva M.A., Sozaeva L.S., et al. Clinical recommendations «Disorders of pubertal development in children». Moscow: FGBU «NMITs endokrinologii» Minzdrava Rossii, 2022. (in Russian)

12. Dedov I.I., Peterkova V.A., Bezlepkina O.B., Mamedova E.O., Shiryaeva T.Yu., Nagaeva E.V., et al. Federal clinical recommendations (protocols) for the diagnosis and treatment of obesity in children. Moscow: FGBU «NMITs endokrinologii» Minzdrava Rossii, 2024: 45 p. (in Russian)

13. World Health Organization. Guidelines on physical activity, sedentary behaviour and sleep for children under 5 years of age. Geneva: World Health Organization, 2019: 36 p.

14. Shalitin S., Gat-Yablonski G. Associations of obesity with linear growth and puberty. Horm Res Paediatr. 2022; 95 (2): 120–36. DOI: https://doi.org/10.1159/000521718

15. Giglione E., Lapolla R., Cianfarani S., Faienza M.F., Fintini D., Weber G., et al. Linear growth and puberty in childhood obesity: what is new? Minerva Pediatr. 2021; 73 (6): 563–71. DOI: https://doi.org/10.23736/S2724-5276.21.06513-9

16. Skvortsova T.N., Beketova N.A., Aleshina I.V., Kosheleva N.G., Strokova T.V., Gmoshinskaya M.V., et al. The relationship between leptin, mineral metabolism and densitometry data in overweight children. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2016; 85 (S2): 87. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2016-00059 (in Russian)

17. Polyakova S.I., Korovina N.Yu., Rachmanina K.Yu., Mikhalaki P.I., Savilova A.M., Shumilov A.P., et al. Eating behavior and nutritional status of children with autism spectrum disorders. Pediatriya. Zhurnal imeni G.N. Speranskogo [Pediatrics Journal named after G.N. Speransky]. 2019; 98 (6): 52–9. (in Russian)

18. Bavykina I.A., Zvyagin A.A., Antakova L.N., Gusev K.Yu. Nutritional status of children with autism spectrum disorders. Voprosy detskoy dietologii [Problems of Pediatric Nutrition]. 2019; 17 (1): 56–61. DOI: https://doi.org/10.20953/1727-5784-2019-1-56-61 (in Russian)

19. Must A., Eliasziw M., Phillips S.M., Curtin C., Kral T.V., Segal M., et al. The effect of age on the prevalence of obesity among US youth with autism spectrum disorder. Child Obes. 2017; 13 (1): 25–35. DOI: https://doi.org/10.1089/chi.2016.0079

20. Bavykina I.A., Zvyagin A.A., Bavykin D.V. Adherence to diet therapy as a factor of changing eating behavior in children with autism spectrum disorders. Meditsina: teoriya i praktika [Medicine: Theory and Practice]. 2020; 4 (1): 183–9. (in Russian)

21. Zhao Y., Zhang R., Zheng X. Underweight, overweight, obesity and associated factors in children and adolescents with autism spectrum disorder in China. Res Autism Spectrum Disord. 2024; 114: 102414. DOI: https://doi.org/10.1016/j.rasd.2024.102414

22. Must A., Eliasziw M., Bandini L.G., Curtin C., Magaña S., Rancaño K.M. The full range of weight status by race and ethnicity in children with and without autism in the United States: a cross-sectional study. J Pediatr. 2025; 280: 114482. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jpeds.2025.114482

23. Pereira L.J., de Sousa L.F., de Oliveira T.G., et al. Food neophobia in children with Autistic Spectrum Disorder (ASD): a nationwide study in Brazil. Children (Basel). 2022; 9 (12): 1907. DOI: https://doi.org/10.3390/children9121907

24. Molina-López J., Leiva-García B., Planells E., et al. Food selectivity, mealtime behavior problems, and nutritional status in children with autism spectrum disorder: a systematic review. Res Autism Spectrum Disord. 2025; 115: 102498. DOI: https://doi.org/10.1016/j.rasd.2024.102498

25. Williams P.G., Dalrymple N., Neal J. Eating habits of children with autism. Pediatr Nurs. 2000; 26 (3): 259–64.

26. Panerai S., Ferri R., Catania V., Zingale M., Ruccella D., Gelardi D., et al. Sensory processing and feeding issues in autism spectrum disorders: a systematic review. Nutrients. 2023; 15 (7): 1651. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15071651

27. Viviers M., Jongh M., Dickonson L., Malan R., Pike T. Parent-reported feeding and swallowing difficulties of children with autism spectrum disorders (aged 3 to 5 years) compared to typically developing peers: a South African study. Afr Health Sci. 2020; 20 (1): 369–78. DOI: https://doi.org/10.4314/ahs.v20i1.45

28. Şahan A.K., Öztürk N., Demir N., Karaduman A.A., Serel Arslan S. A comparative analysis of chewing function and feeding behaviors in children with autism. Dysphagia. 2021; 36 (4): 680–6. DOI: https://doi.org/10.1007/s00455-020-10228-6

29. Kang D.W., Park J.G., Ilhan Z.E., et al. Dietary intake and food selectivity in children with autism spectrum disorder. Nutrients. 2023; 15 (11): 2491. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15112491

30. DaWalt L.S., Hong J., Greenberg J.S., Mailick M.R. Mortality in individuals with autism spectrum disorder: predictors over a 20-year period. Autism. 2019; 23 (7): 1732–9. DOI: https://doi.org/10.1177/1362361319827412

31. Sharp W.G., Postorino V., McCracken C.E., Berry R.C., Criado K.K., Burrell T.L., et al. Dietary intake, nutrient status, and growth parameters in children with autism spectrum disorder and severe food selectivity: an electronic medical record review. J Acad Nutr Diet. 2018; 118 (10): 1943–50. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jand.2018.05.005

32. Bener A., Khattab A.O., Al-Dabbagh M.M. The relationship between autism spectrum disorder and iron, ferritin, vitamin D, calcium, and magnesium levels in children. J Am Coll Nutr. 2017; 36 (8): 1–7. DOI: https://doi.org/10.1080/07315724.2017.1335450

33. Scott-Andrews K.Q., Wengrovius C., Robinson L.E. Parents accurately perceive problematic eating behaviors but overestimate physical activity levels in preschool children. Eat Weight Disord. 2021; 26 (3): 931–9. DOI: https://doi.org/10.1007/s40519-020-00926-3

34. Gunes S., Ekinci O., Celik T. Iron deficiency parameters in autism spectrum disorder: clinical correlates and associated factors. Ital J Pediatr. 2017; 43 (1): 86. DOI: https://doi.org/10.1186/s13052-017-0407-3

35. Healy S., Haegele J.A., Grenier M., Garcia J.M. Physical activity, screen-time behavior, and obesity among 13-year-olds in Ireland with and without autism spectrum disorder. J Autism Dev Disord. 2017; 47 (1): 49–57. DOI: https://doi.org/10.1007/s10803-016-2920-4

36. Koning M., de Jong A., de Jong E., Visscher T.L.S., Seidell J.C., Renders C.M. Agreement between parent and child report of physical activity, sedentary and dietary behaviours in 9–12-year-old children and associations with children’s weight status. BMC Psychol. 2018; 6 (1): 14. DOI: https://doi.org/10.1186/s40359-018-0227-2

37. Belousova E.D., Zimina Yu.S. Nutritional support and vitamin supplementation in autism. Rossiyskiy vestnik perinatologii i pediatrii [Russian Bulletin of Perinatology and Pediatrics]. 2019; 64 (5): 32–8. (in Russian)

38. Tutelyan V.A., Nikityuk D.B. Key challenges in the dietary intake structure and cutting edge technologies for optimizing nutrition to protect the health of the Russian рopulation. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2024; 93 (1): 6–21. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2024-93-1-6-21 (in Russian)

39. Tutelyan V.A., Tarmaeva I.Yu., Kade M.A., Nikityuk D.B. Medicine of the future: the role of artificial intelligence in optimizing nutrition for the health of the Russian population. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2024; 93 (4): 6–13. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2024-93-4-6-13 (in Russian)

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.