The role of optimal nutrition in the prevention of cardiovascular diseases

• Natalia S. Smetneva
• Alla V. Pogozheva
• Yuriy L.Vasil’ev
• Sergey S. Dydykin
• Irina S. Dydykina
• Aleksey A. Kovalenko

Abstract

A balanced diet has always been part of a set of preventive measures with cardiovascular diseases (CVD).

The aim of the research is to present relevant international data on the role of nutrients in reducing the risk of CVD.

Results. This article discusses current data on the effect of consumption of saturated and unsaturated fatty acids, trans fats, cholesterol, dietary fiber, protein, edible salt potassium, magnesium and vitamins on the state of the cardiovascular system and the prevention of CVD. Recommendations on optimal nutrition are given to reduce cardiovascular risks, including those according to the new 3rd edition of the Guide to Cardiovascular Medicine (The ESC Textbook of Cardiovascular Medicine, 3 edn).

Conclusion. When managing patients with cardiovascular diseases, it is necessary not only to take into account international nutritional recommendations, but also to focus the patient's attention on how to comply with them.

Keywords:cardiovascular disease, nutrition, saturated fatty acids, polyunsaturated fatty acids, trans fats, cholesterol, dietary fiber, vitamins

Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) в настоящее время - основная причина смертности, они составляют около ¹/₃ смертей во всем мире. В последнее десятилетие смертность от ССЗ в мире увеличилась на 12,5%. Одним из существенных факторов риска, которые способствуют такому росту, считается нарушение структуры питания населения. В связи с этим поощрение приверженности здоровому питанию важно для снижения заболеваемости и смертности от ССЗ [1].

На сегодняшний день в России ССЗ также занимают первое место среди всех причин смертности. Однако благодаря современным методам диагностики и лечения на протяжении многих лет в Российской Федерации отмечается постепенное снижение смертности от этой патологии, а также снижение ее основных факторов риска: артериальной гипертензии (АГ) и выраженности дислипидемии. Ожидаемое увеличение продолжительности жизни в Российской Федерации должно произойти не только за счет отказа от курения, медикаментозного снижения артериального давления (АД) и уровня холестерина (ХС) в сыворотке крови, но и благодаря принятию мер по снижению дополнительных факторов риска. К дополнительным мерам относятся повышение физической активности, ограничение употребления алкоголя и изменение рациона питания [2].

Оптимальное (здоровое) питание всегда входило в комплекс мер по профилактике ССЗ. Известно, что нарушение характера питания может способствовать развитию атеросклероза и атеротромбоза как напрямую, так и косвенно, за счет увеличения индекса массы тела (ИМТ), АД, уровня ХС и глюкозы в сыворотке крови. В 2019 г. Европейское общество кардиологов выпустило новое, 3-е, переиздание руководства по кардиоваскулярной медицине (The ESC Textbook of Cardiovascular Medicine, 3 edn) [3]. В этом фундаментальном руководстве в разделе, посвященном модификации факторов риска за счет изменения образа жизни, большое внимание уделено обзору современных данных о вкладе оптимального питания в профилактику ССЗ. Эта тема представляется крайне актуальной, так как на сегодняшний день продолжаются исследования значения различных нутриентов в рационе питания и поддержании здоровья, и общие представления могут изменяться с поступлением новых сведений, как это произошло в феврале 2020 г. с данными Кохрейновского обзора о пользе ю-3 полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК) [4]. Поэтому, на наш взгляд, врачам необходимо учитывать международный опыт в формировании здорового рациона, чтобы достичь наибольших успехов в ведении пациентов с ССЗ.

Цель настоящего обзора - представление актуальных международных данных о значении пищевых компонентов в снижении риска ССЗ и рекомендаций по рациональному питанию для снижения сердечно-сосудистых рисков, в том числе согласно руководству Европейского общества кардиологов по кардиоваскулярной медицине в 3-м переиздании.

При алиментарной профилактике ССЗ первостепенное внимание необходимо обращать на жировой компонент рациона. Жиры - это основной источник энергии для человека (1 г жира соответствует 9 ккал), также они способствуют усвоению жирорастворимых витаминов А, D, Е, К и являются пластическим материалом для синтеза структурных компонентов клеток. Свойства жиров определяют жирные кислоты, которые подразделяются на насыщенные жирные кислоты (НЖК), которые преимущественно входят в состав животных жиров, и ненасыщенные жирные кислоты (моно- и полиненасыщенные - МНЖК и ПНЖК), широко представленные во всех пищевых жирах и особенно в растительных маслах [3].

При этом некоторые НЖК являются атерогенными, т.е. при избыточном поступлении с пищей способствуют развитию атеросклероза. К атерогенным НЖК относятся миристиновая (C14:0), лауриловая (C12:0) и пальмитиновая кислоты (C16:0). Пальмитиновая кислота входит в состав глицеридов большинства животных жиров, например молочного жира (22-39%) и сала (30%), а также некоторых растительных масел, например пальмового масла (40-50%). Миристиновая и лауриловая кислоты в большом количестве содержатся в пальмоядровом, пальмовом и кокосовом маслах. Эти кислоты не являются незаменимыми для человека, поэтому их потребление должно составлять не более 8% от суточной энергетической ценности рациона и не более 10% от суточной энергетической ценности всех НЖК. В то же время в большинстве стран мира, в том числе в России, потребление населением НЖК превышает рекомендованные нормы [3, 5-7].

В основном это связано с высоким потреблением населением кондитерских изделий и широким использованием в пищевой промышленности тропических (пальмоядрового и пальмового) масел как дешевых заменителей какао-масла и молочного жира. Растительные масла тропического происхождения составляют конкуренцию отечественному маслосырью из-за низкой себестоимости. Они дешевле масла из семян подсолнечника в 12,7 раза, жиров животного происхождения - в 6,5 раза. Поэтому масштабность их использования связана с возможностью снизить себестоимость пищевой продукции. Также тропические масла более удобны в применении при производстве кондитерских изделий: 1 тонна какао-масла стоит 7-8 тыс. долларов, а средняя цена 1 тонны рафинированного пальмового масла - 750 долларов [8].

Показано, что уменьшение доли НЖК в рационе и их частичная замена на ПНЖК снижает риск заболеваний, и особенно фатальных сердечно-сосудистых событий [3]. Замена 5% потребления энергии насыщенных жиров эквивалентным потреблением энергии из ПНЖК и МНЖК ассоциировалась с 27 и 13% (р<0,001) снижением риска развития ССЗ. Отмечено, что потребление ω-6 ПНЖК, особенно линолевой кислоты, было обратно пропорционально связано со смертностью по большинству основных причин, а потребление ω-3 ПНЖК - с общей смертностью [9].

До 70% МНЖК (олеиновая кислота) содержит оливковое масло, основной компонент средиземноморской диеты. Рандомизированное исследование PREDIMED свидетельствует о снижении частоты сердечно-сосудистых событий у лиц с высоким риском ССЗ под влиянием средиземноморской диеты, обогащенной оливковым маслом [8].

К ПНЖК семейства ω-6 относятся линолевая кислота (ЛК), гамма-линоленовая кислота (ГЛК), дигомо-гамма-линоленовая кислота (ДГЛК) и арахидоновая кислота (АК). Жирные кислоты семейства ω-6 имеют преимущественно растительное происхождение, особенно богаты ими растительные масла и орехи [3, 10].

В работе A.M. Coates и соавт. показано, что добавление миндаля в рацион лиц с избыточной массой тела и ожирением в возрасте 50-80 лет способствовало снижению уровня триглицеридов (ТГ) в сыворотке крови и систолического АД (САД), однако изменений других кардиометаболических биомаркеров, настроения или когнитивных функций не отмечено [11, 12].

Основными представителями ПНЖК семейства ω-3 являются альфа-линоленовая кислота (АЛК), содержащаяся в растительной пище (например, в льняном, рапсовом масле, в грецких орехах), а также длинноцепочечные кислоты - эйкозапентаеновая (ЭПК) и доко-загексаеновая (ДГК), которыми богат рыбий жир. Увеличение потребления АЛК может уменьшать риск ССЗ и аритмии [4]. ЭПК и ДПК способствуют снижению заболеваемости ишемической болезнью сердца (ИБС) и смертности от этой патологии в результате повышения в сыворотке крови уровня липопротеинов высокой плотности (ЛПВП), уменьшения ТГ (на 15%), гипотензивного действия, профилактики аритмий, тромбоза, замедления роста атеросклеротической бляшки и улучшения эндотелиальной функции [3].

Механизмы профилактического влияния длинноцепочечных ПНЖК ю-3 на развитие ССЗ связаны с их встраиванием в клеточную мембрану и изменением конфигурации натриевых каналов, что проявляется удлинением абсолютного рефрактерного периода и укорочением относительного рефрактерного периода миокарда. ЭПК и ДГК имеют выраженное влияние на функцию эндотелия: приводят к уменьшению его проницаемости; уменьшению сосудистых реакций на ангиотензин II, норадреналин; увеличению эндотелий-зависимой вазодилатации; повышению синтеза оксида азота (NO). Включение ЭПК и ДГК (1 г/сут) в комплексную терапию пациентов с нестабильной стенокардией приводит к снижению желудочковых аритмий [4, 13, 14].

Отмечено также, что у пациентов с ИБС имеется обратная зависимость между исходными уровнями в сыворотке крови ПНЖК ω-3 и 25-гидроксивитамина D, с одной стороны, и длиной теломер и активностью теломеразы, с другой. Длина теломер - специализированных концевых районов линейной хромосомной ДНК - новый маркер биологического возраста. Их укорочение приводит к изменению метаболизма клетки и ее гибели. При ССЗ снижена активность теломеразы, поддерживающей длину теломер и репликционный потенциал клетки, и увеличена скорость укорачивания теломер, что уменьшает продолжительность жизни клеток [15].

Для профилактики ССЗ рекомендуется потребление жирной рыбы (2 порции в неделю), что соответствует поступлению 0,2-0,4 г ω-3 ПНЖК в день [4, 14].

Источником ω-3 ПНЖК могут быть не только морепродукты, но и растительная пища. При этом ПНЖК ω-3, как из морепродуктов, так и из растительных источников, могут снижать риск развития ИБС [16, 17].

Трансжирные кислоты (ТЖК) - это ненасыщенные жирные кислоты, имеющие в своей структуре одну или более двойную связь "углерод-углерод". В результате измененной химической структуры ТЖК хуже усваиваются организмом и могут приводить к нарушениям липидного профиля, развитию ССЗ, увеличивают общую и сердечно-сосудистую смертность. Известно, что употребление трансжирных кислот способствует снижению в сыворотке крови уровня ЛПВП, повышению концентрации липопротеинов низкой плотности (ЛПНП), ТГ, липопротеина (а) (ЛПа), что повышает риск ИБС [18, 19].

Небольшое количество ТЖК содержится в природных пищевых продуктах, они поступают также с частично ги-дрогенизированными растительными жирами, которые используются при промышленном изготовлении продуктов. Также ТЖК образуются при длительном нагревании растительных масел при жарке, особенно во фритюре (их основной источник - фастфуд). По данным исследования М.А. Бакировой и соавт., такие кондитерские изделия, как бисквитные, вафельно-шоколадные торты и глазированные торты, содержали в среднем 11,85% ТЖК. Среднее содержание ТЖК на 100 г продукта было 14,69 г [20]. Вследствие хорошо известного негативного воздействия ТЖК на липидный профиль и состояние сердечно-сосудистой системы, пищевая промышленность многих стран ограничивает добавление ТЖК в продукты [3]. В этикеточной надписи ТЖК обычно обозначаются как "растительный жир", "кулинарный жир", "частично гидрогенизированный растительный жир" или "частично гидрогенизированные жирные кислоты".

Влияние холестерина, поступающего с пищей, на липидный профиль не так значительно, как НЖК и трансжиров. Тем не менее во многих руководствах сохраняются рекомендации по снижению употребления ХС до 300 мг/сут за счет снижения потребления НЖК до 10% и менее от суточной потребности в энергии [3].

В настоящее время связь между потреблением ХС в составе рациона и риском ССЗ остается неясной и имеет популяционные различия. Так, риск развития ИБС у американцев, часто употребляющих продукты с большим содержанием ХС, в частности яйца, на 39% выше, чем у жителей Европы и Японии [21, 22]. Проведенный в США метаанализ 6 проспективных исследований с участием 29 615 американцев (средний возраст - 51,6±13,5 года в начале исследования, медиана наблюдения - 17,5 года) показал, что более высокое потребление ХС или яиц в значительной степени было дозозависимо связано с более высоким риском развития ССЗ и смертности от всех причин. Каждые дополнительные 300 мг ХС, потребляемого в день, были связаны с более высоким риском развития ССЗ [отношение рисков (ОР) 1,17, 95% доверительный интервал (ДИ) 1,09-1,26] и смертности от всех причин (ОР 1,18, 95% ДИ 1,10-1,26) [23]. В то же время в проведенном в Китае метаанализе ежедневное потребление 1 яйца не ассоциировалось с развитием ССЗ или повышением смертности [24]. Полученные результаты подтвердились в проведенных в 50 странах на 6 континентах 3 крупных международных проспективных исследованиях, включавших 1 770 000 человек, в которых не было обнаружено значимой связи между потреблением яиц (более 7 в неделю и менее 1) и липидами крови, смертностью или сердечно-сосудистыми событиями [25].

Большое значение в организации рационального питания при профилактике ССЗ имеет углеводный состав рациона. В частности, ограничение потребления моно- и дисахаридов. Известно, что употребление сахаросодержащих напитков в количестве 2 порций ежедневно (в сравнении с 1 порцией в месяц), даже после учета других факторов образа жизни и питания, было связано с увеличением риска развития ИБС на 35% у женщин [26]. Потребление содержащих сахар напитков связано с повышением массы тела, поскольку они не вызывают чувства сытости и их потребление не ограничивается [27]. Всемирная организация здравоохранения рекомендует получать не более 10% калорий за счет моно- и дисахаридов, включая добавленные сахара и сахара, имеющиеся во фруктах и фруктовых соках [3].

References

1. Chareonrungrueangchai K., Wongkawinwoot K., Anothaisintawee T., Reutrakul S. Dietary factors and risks of cardiovascular diseases: an umbrella review. Nutrients. 2020; 12 (4): 1088. URL: https://doi.org/10.3390/nu12041088

2. Boytsov S.A., Shal’nova S.A., Deev A.D. Epidemiological situation as a factor determining the strategy for reducing mortality in the Russian Federation. Terapevticheskiy arkhiv [Therapeutic Archive]. 2020; 92 (1): 4-9. DOI: 10.26442/00403660. 2020.01.000510. (in Russian)

3. The ESC Textbook of Cardiovascular Medicine. In: A.J. Camm, 6. T.F. Luscher, G. Maurer, P.W. Serruys (eds). Oxford University Press, 2019; 1: P. 868-9.

4. Abdelhamid A.S., Brown T.J., Brainard J.S., Biswas P., Thorpe G.C., Moore H.J., et al. Omega-3 fatty acids for the primary and secondary prevention of cardiovascular disease. Cochrane Database Syst Rev. 2020; 3: CD003177. DOI: 10.1002/14651858. CD003177.pub5.

5. Mokhova I.G., Pinkhasov B.B., Selyatitskaya V.G. Gender features of eating behavior disorders in persons with overweight and obesity. Sibirskiy nauchnyy meditsinskiy zhurnal [Siberian Scientific Medical Journal]. 2017; 37 (6): 86—91. (in Russian)

6. Eganyan R.A., Rozanov V.B., Aleksandrov A.A., Zvolinskaya E.Yu. Investigation of characteristics of nutrition patterns in a sample of 41—44-year-old Moscow residents with overweight and obesity. Profilakticheskaya meditsina [Preventive Medicine]. 2018; 21 (1): 17-28. URL: https://doi.org/10.17116/profmed201821117-28 (in Russian)

7. Pogozheva A.V., Baturin A.K. Nutrition and prevention of noninfectious diseases. Beau Bassin: Lambert Academic Publishing, 2017: 184 p. (in Russian)

8. Belikina A.V. Competition of vegetable oils and substitute products in food markets. Nauchno-agronomicheskiy zhurnal [Scientific and Agronomic Journal]. 2019; 2 (105): 48-9. (in Russian)

9. Wang D.D., Li Y., Chiuve S.E., Stampfer M.J., et al. Association of specific dietary fats with total and cause-specific mortality. JAMA Intern Med. 2016; 176 (8): 1134-45.

10. Afanas’eva V.A., Alferov S V. The polyunsaturated fatty acids ratio in food oils. Izvestiya Tul’skogo gosudarstvennogo universiteta. Estestvennye nauki [Bulletin of Tula State University. Natural Sciences]. 2018; (4): 76-83. (in Russian)

11. Coates A.M., et al. Effect of a 12-week almond-enriched diet on biomarkers of cognitive performance, mood, and cardiometabolic health in older overweight adults. Nutrients. 2020; 12 (4): 1180.

12. Hooper L., Khudairy L., Abdelhamid A.S., Rees K., Brainard J.S., Brown T.J., et al. Omega-6 fats for the primary and secondary prevention of cardiovascular disease. Cochrane Database Syst Rev. 2018; 11: CD011094. DOI: 10.1002/14651858.CD011094.pub4.

13. Stark K.D., Van Elswyk M.E., Higgins M.R., Weatherford C.A., Salem N. Jr. Global survey of the omega-3 fatty acids, docosahexae-noic acid and eicosapentaenoic acid in the blood stream of healthy adults. Prog Lipid Res. 2016; 63: 132-52.

14. Mikhin V.P., Shveynov A.I., Kharchenko A.V. Effect of omega-3 polyunsaturated fatty acids on myocardial arrhythmic activity and heart rate variability in patients with unstable angina. Mezh-dunarodniy zhurnal sedtsa i sosudistykh zabolevaniy [International Journal of Heart and Vascular Diseases]. 2017; 5 (15): 11-6. (in Russian)

15. Farzaneh-Far R., Lin J., Epel E.S., et al. Association of marine omega-3 fatty acid levels with telomeric aging in patients with coronary heart disease. JAMA. 2010; 303 (3): 250-7. DO: 10.1001/ jama.2009.2008.

16. Benes L.B., Bassi N.S., Kalot M.A., Davidson M.H. Evolution of omega-3 fatty acid therapy and current and future role in the management of dyslipidemia. Cardiol Clin. 2018; 36 (2): 277-85. DOI: 10.1016/j.ccl.2017.12.009.

17. Lentjes M.A.H., Keogh R.H., Welch A.A., et al. Longitudinal associations between marine omega-3 supplement users and coronary heart disease in a UK population-based cohort. BMJ Open. 2017; 7 (10): e017471. DOI: 10.1136/bmjopen-2017-017471.

18. Brouwer I.A., et al. Effect of Trans-Fatty Acid Intake on Blood Lipids and Lipoproteins: a Systematic Review and Meta-Regression Analysis. Geneva: World Health Organization, 2016.

19. De Souza R.J., et al. Intake of saturated and trans unsaturated fatty acids and risk of all causes mortality, cardiovascular disease, and type 2 diabetes: systematic review and meta-analysis of observational studies. BMJ. 2015; 351: h3978. DOI: 10.1136/bmj.h3978.

20. Bakirova M.A., Tarakova G.A., Bykybaeva S.A. Batagoeva Z.Zh. Transisomers of fatty acids in cakes and chips. In: Fundamental and Applied Aspects of Public Health Risk Analysis. Perm’, 2018: 95-9. (in Russian)

21. Djousse L., Khawaja O.A., Gaziano J.M. Egg consumption and risk of type 2 diabetes: a metaanalysis of prospective studies. Am J Clin Nutr. 2016; 103 (2): 474-80. DOI: 10.3945/ajcn.115.119933.

22. Virtanen J.K., Mursu J., Tuomainen T.P., et al. Egg consumption and risk of incident type 2 diabetes in men: the Kuopio Ischaemic 41. Heart Disease Risk Factor Study. Am J Clin Nutr. 2015; 101 (5): 1088-96. DOI: 10.3945/ajcn.114.104109.

23. Zhong V.W., Van Horn L., Cornelis M.C., Wilkins J.T., Ning H., Carnethon M.R., et al. Associations of dietary cholesterol or egg consumption with incident cardiovascular disease and mortality. JAMA. 2019; 321 (11): 1081-95. DOI: 10.1001/jama.2019.1572.

24. Xu L., Lam T.H., Jiang C.Q., Zhang W.S., Zhu F., Jin Y.L., et al. Egg consumption and the risk of cardiovascular disease and all-cause mortality: Guangzhou Biobank Cohort Study and meta-analyses. Eur J Nutr. 2019; 58 (2): 785-96. DOI: 10.1007/ s00394-018-1692-3.

25. Dehghan M., Mente A., Rangarajan S., Mohan V., Lear S., Swami-nathan S., et al. Association of egg intake with blood lipids, cardiovascular disease, and mortality in 177,000 people in 50 countries. Am J Clin Nutr. 2020; 111 (4): 795-803. DOI: 10.1093/ajcn/nqz348.

26. World Health Organization. Guideline: Sugars Intake for Adults and Children. Geneva: World Health Organization, 2015.

27. Marshall T.A., Curtis A.M., Cavanaugh J.E., Warren J.J., Levy S.M. Child and adolescent sugar-sweetened beverage intakes are longitudinally associated with higher body mass index z scores in a birth cohort followed 17 years. J Acad Nutr Diet. 2019; 119 (3): 425-34. DOI: 10.1016/j.jand.2018.11.003.

28. Threapleton D.E., Greenwood D.C., Evans C.E.L., et al. Dietary fibre intake and risk of cardiovascular disease: systematic review and meta-analysis. BMJ. 2013; 347: f6879. DOI: 10.1136/bmj.f6879.

29. Zhang Z., Xu G., Liu D., et al. Dietary fiber consumption and risk of stroke. Eur J Epidemiol. 2013; 28 (2): 119-30. DOI: 10.1007/ s10654-013-9783-1.

30. Yao B., Fang H., Xu W., Yan Y., Xu H., Liu Y., et al. Dietary fiber intake and risk of type 2 diabetes: a dose-response analysis of prospective studies. Eur J Epidemiol. 2014; 29: 79-88. DOI: 10.1007/ s10654-013-9876-x.

31. Dietary Reference Values for Nutrients Summary Report. European Food Safety Authority (EFSA). Approved: 4 December 2017. DOI: 10.2903/sp.efsa.2017.e15121.

32. McRae M.P. Dietary fiber is beneficial for the prevention of cardiovascular disease: an umbrella review of meta-analyses. J Chiropr Med. 2017; 16 (4): 289-99. DOI: 10.1016/j.jcm.2017.05.005.

33. Kim Y., Je Y. Dietary fibre intake and mortality from cardiovascular disease and all cancers: a meta-analysis of prospective cohort studies. Arch Cardiovasc Dis. 2016; 109 (1): 39-54. DOI: 10.1016/j. acvd.2015.09.005.

34. Priebe M.G., McMonagle J.R. Effects of ready-to-eat-cereals on key nutritional and health outcomes: a systematic review. PLoS One. 2016; 11 (10): e0164931. DOI: 10.1371/journal.pone.0164931.

35. Zong G., Gao A., Hu F.B., Sun Q. Whole grain intake and mortality from all causes, cardiovascular disease, and cancer - a metaanalysis of prospective cohort studies. Circulation. 2016; 133 (24): 2370-80. DOI: 10.1161/CIRCULATIONAHA.115.021101.

36. Tang G., Wang D., Long J., et al. Meta-analysis of the association between whole grain intake and coronary heart disease risk. Am J Cardiol. 2015; 115 (5): 625-9. DOI: 10.1016/j.amjcard.2014.12.015.

37. Chen Z., Glisic M., Song M., et al. Dietary protein intake and all-cause and cause-specific mortality: results from the Rotterdam Study and a meta-analysis of prospective cohort studies. Eur J Epidemiol. 2020 Feb 19. DOI: 10.1007/s10654-020-00607-6.

38. Song M., Fung T.T., Hu F.B., et al. Association of animal and plant protein intake with all-cause and cause-specific mortality. JAMA Intern Med. 2016; 176 (10): 1453-63. DOI: 10.1001/jamain-ternmed.2016.4182.

39. Micha R., Michas G., Mozaffarian D. Unprocessed red and processed meats and risk of coronary artery disease and type 2 diabetes -an updated review of the evidence. Curr Atheroscler Rep. 2012; 14 (6): 515-24. URL: https://doi.org/10.1007/s11883-012-0282-8.

40. Zhong V.W., Van Horn L., Greenland P., Carnethon M.R., Ning H., Wilkins J.T., et al. Associations of processed meat, unprocessed red meat, poultry, or fish intake with incident cardiovascular disease and all-cause mortality. JAMA Intern Med. 2020; 180 (4): 503-12. DOI: 10.1001/jamainternmed.2019.6969.

41. Wang X., Lin X., Ouyang Y.Y., Liu J., Zhao G., Pan A., et al. Red and processed meat consumption and mortality: dose-response meta-analysis of prospective cohort studies. Public Health Nutr. 2016; 19 (5): 893-905. DOI: 10.1017/S1368980015002062.

42. Lasota A.N., Gronholdt M.M., Bork C.S., Lundbye-Christensen S., Schmidt E.B., Overvad K. Substitution of poultry and red meat with fish and the risk of peripheral arterial disease: a Danish cohort study. Eur J Nutr. 2019; 58 (7): 2731-9. DOI: 10.1007/s00394-018-1822-y.

43. Zeraatkar D., Ah Han M., Guyatt G.H., et al. Red and processed meat consumption and risk for all-cause mortality and cardiometabolic outcomes: a systematic review and meta-analysis of cohort studies. Ann Intern Med. 2019; 171 (10): 703-10. DOI: 10.7326/ M19-0655.

44. Jayedi A, Ghomashi F, Zargar MS, Shab-Bidar S. Dietary sodium, sodium-to-potassium ratio, and risk of stroke: a systematic review and nonlinear dose-response meta-analysis. Clin Nutr. 2019; 38 (3): 1092-100. DOI: 10.1016/j.clnu.2018.05.017.

45. He F.J., MacGregor G.A. Effect of modest salt reduction on blood pressure: a meta-analysis of randomized trials. Implications for public health. J Hum Hypertens. 2002; 16 (11): 761-70. DOI: 10.1038/sj.jhh.1001459.

46. Ettehad D., Emdin C.A., Kiran A., et al. Blood pressure lowering for prevention of cardiovascular disease and death: a systematic review and meta-analysis. Lancet. 2016; 387 (10 022): 957-67. DOI: 10.1016/S0140-6736(15)01225-8.

47. Piepoli M.F., et al. 2016 European Guidelines on cardiovascular disease prevention in clinical practice: the Sixth Joint Task Force of the European Society of Cardiology and Other Societies on Cardiovascular Disease Prevention in Clinical Practice (constituted by representatives of 10 societies and by invited experts) Developed with the special contribution of the European Association for Cardiovascular Prevention & Rehabilitation (EACPR). Eur Heart J. 2016; 37 (29): 2315-81. DOI: 10.1093/eurheartj/ehw106.

48. Zhernakova Yu.V., Zheleznova E.A., Chazova I.E., Blinova N.V., Ivanov K.P., Starodubova A.V. Possibilities of blood pressure and metabolic disorders correction by using diet programs in patients with overweight and obesity. Sistemnye gipertenzii [Systemic Hypertension]. 2019; 16 (2): 54-60. DOI: 10.26442/2075082X.201 9.2.190354. (in Russian)

49. D’Elia L., Barba G., Cappuccio F.P., Strazzullo P. Potassium intake, stroke, and cardiovascular disease: a meta-analysis of prospective studies. J Am Coll Cardiol. 2011; 57 (10): 1210-9. DOI: 10.1016/j.jacc.2010.09.070.

50. Pan W.H., Lai Y.H., Yeh W.T., et al. Intake of potassium-and magnesium-enriched salt improves functional outcome after stroke: a randomized, multicenter, double-blind controlled trial. Am J Clin Nutr. 2017; 106 (5): 1267-73. DOI: 10.3945/ajcn.116.148536.

51. Fang X., Wang K., Han D., He X., et al. Dietary magnesium intake and the risk of cardiovascular disease, type 2 diabetes, and all-cause mortality: a dose-response meta-analysis of prospective cohort studies. BMC Med. 2016; 14: 210. DOI: 10.1186/s12916-016-0742-z.

52. Kodentsova V.M., Pogozheva A.V., Gromova O.A., Shikh E.V. Vitamin-mineral complexes in the nutrition of the adult population. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2015; 84 (6): 141-50. (in Russian)

53. Uesugi S., et al. Dietary intake of antioxidant vitamins and risk of stroke: the Japan Public Health Center-based Prospective Study. Eur J Clin Nutr. 2017; 71 (10): 1179-85. DOI: 10.1038/ejcn.2017.71.

54. Koekkoek W.A.C., van Zanten A.R.H. Antioxidant vitamins and trace elements in critical illness. Nutr Clin Pract. 2016; 31 (4): 457-74. DOI: 10.1177/0884533616653832.

55. Liberanskaya N.N. Methylation of DNA and the possibility of its prevention and treatment for age-associated diseases. Voprosy dietologii [Problems ofDietology]. 2017; 7 (1): 30-3. DOI: 10.20953/ 2224-5448-2017-1-30-35. (in Russian)

56. Tutel’yan V.A., Pogozheva A.V., Baturin A.K. Biologically active nutrition components of cardiological patients. Moscow: SvR-ARGUS, 2012: 380 p. (in Russian)

57. Kodentsova V.M. Vitamin K: a functional role and food sources. Pererabotka moloka [Processing of Milk]. 2016; (4): 48-51. (in Russian)

58. Gast G.C., de Roos N.M., Sluijs I., et al. A high menaqui-none intake reduces the incidence of coronary heart disease. Nutr Metab Cardiovasc Dis. 2009; 19 (7): 504-10. DOI: https://doi.org/10.1016/j.numecd.2008.10.004.

59. Orlova N.V., Starokozheva A.Ya. The study of association ofvitamin d deficiency with the development ofcardiovascular diseases. Lechebnoe delo [Medical Care]. 2019; (4): 74-81. DOI: 10.24411/ 2071-5315-2019-12160. (in Russian)

60. Kodentsova V.M., Risnik D.V. Vitamin D: medical and socio-economic aspects. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (2): 33-40. DOI: 10.20953 / 2224-5448-2017-2-33-40. (in Russian)

61. Barbarawi M., Kheiri B., Zayed Y., et al. Vitamin D supplementation and cardiovascular disease risks in more than 83 000 individuals in 21 randomized clinical trials: a meta-analysis. JAMA Cardiol. 2019; 4 (8): 765-76. URL: https://doi.org/10.1001/jama-cardio.2019.1870.

62. Pogozheva A.V. The value of dietary supplements in the prevention of cardiovascular disease. Consilium Medicum. 2016; 18 (12): 47-51. (in Russian)

63. Yamagata K., Yamori Y. Inhibition of endothelial dysfunction by dietary flavonoids and preventive effects against cardiovascular disease. J Cardiovasc Pharmacol. 2020; 75 (1): 1-9. DOI: 10.1097/ FJC.0000000000000757.

64. Meldrum D.R., Morris M.A., Gambone J.C. Obesity pandemic: causes, consequences, and solutions - but do we have the will? Fer-til Steril. 2017; 107 (4): 833-9. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2017.02.104.

65. Arroyo-Johnson C., Mincey K.D. Obesity epidemiology trends by race/ethnicity, gender, and education: National Health Interview Survey, 1997-2012. Gastroenterol Clin North Am. 2016; 45 (4): 571-9.

66. Heymsfield S.B., Wadden T.A. Mechanisms, pathophysiology, and management of obesity. N Engl J Med. 2017; 376: 254-66. DOI: 10.1056/NEJMra1514009.

67. Pathak R.K., Middeldorp M.E., Meredith M., et al. Long-term effect of goal-directed weight management in an atrial fibrillation cohort a long-term follow-up study (LEGACY). J Am Coll Cardiol. 2015; 65 (20): 2159-69. DOI: 10.1016/j.jacc.2015.03.002.

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.