Influence of the L-carnitine and resveratrol complex on physiological, biochemical and morphological indicators of normal and obese rats

• Vladimir A. Shipelin
• Antonina A. Shumakova
• Mikhail O. Semin
• Nikita V. Trusov
• Anastasya S. Balakina
• Andrey N. Timonin
• Ivan V. Gmoshinski
• Dmitriy B. Nikityuk

Abstract

Specialized products and dietary supplements, enriched with complexes of minor biologically active substances (BAS), are often offered as components of therapeutic diets in the treatment of obesity and metabolic syndrome. At the same time, the possible effects of the interactions of BAS when consuming a multicomponent product have not been studied enough.

The aim - to study the action on rats’ organism of a complex supplement (КС), containing resveratrol (Res) and L-carnitine (L-Car), when consumed with a standard balanced or hypercaloric diet.

Material and methods. Male Wistar rats received for 63 days a standard balanced diet (SD) or a high-fat-high-carbohydrate diet (HFCD) with an excess of total fat (30%) and fructose (20% solution instead of drinking water), or the same diets supplemented with КС in a low (25 mg/kg body weight as Res and 300 mg/kg body weight as L-Car) or high (50 and 600 mg/kg body weight, respectively) doses. The muscle grip strength, behavioral reactions in tests of the conditioned passive avoidance reflex (CPAR) and elevated plus maze (EPM) were studied. At the end of the experiment, the mass of adipose tissue and internal organs was determined together with the activity of microsomal and cytosolic liver enzymes for specific substrates, plasma biochemical parameters, liver morphology by light-optical microscopy, accumulation of lipofuscin-like granules (LLG) in the liver and kidneys by laser confocal microscopy.

Results. In the rats fed HFCD, compared with SD, there was an increase in the mass index of liver, total inguinal and retroperitoneal white adipose tissue, in the levels of glucose and triglycerides, in the activity of hepatic CYP1A1 and CYP3A monooxygenases, UDP-glucuronosyltransferase, heme oxygenase, and simultaneous decrease of high and low density lipoprotein cholesterol, and quinone oxidoreductase activity. The КС intake stimulated the locomotor activity of rats in EPM, however, this effect was less pronounced against the background of HFCD consumption. In rats consuming SD (but not HFCD), the addition of КС caused an increase in search activity and anxiety according to the EPM and CPAR data. The effect on short- and long-term memory retention was statistically insignificant. RС intake did not have hypolipidemic and hypoglycemic properties but caused in low dose an increase in the ratio of the activity of transaminases AST/ALT in animals fed HFCD. The liver CYP3A activity increased in rats supplemented with RС in high dose fed HFCD. In the kidneys of animals, the consumption of RС resulted in increased accumulation of LLG.

Conclusion. When studying the effect of the complex supplement RС on normal and obese rats according to the studied physiological, morphological and biochemical indexes, no positive effects were revealed, that would not have manifested themselves for Res and L-Car separate intake. No evidence of synergistic action of L-Car and Res were found, and some of the effects of the complex supplement can be considered as adverse. This requires careful assessment when combined using these substances in complex diet therapy of metabolic disorders in humans.

Keywords:obesity, high-calorie diet, rats, resveratrol, carnitine, joint administration, dietary supplements, specialized foods

References

1. Poznyakovsky V.M., Sukhanov B.P. Food supplements in modern nutritional science. Tekhnika i tekhnologiya pishchevykh proizvodstv [Food Production Equipment and Technology]. 2009; 2 (13). [Electronic resource]. URL: http://fptt.ru/stories/archive/13/13.pdf (date of access September 20, 2020) (in Russian)

2. Tutel’yan V.A., Kiseleva T.L., Kochetkova A.A., Smirnova E.A., Kiseleva M.A., Sarkisyan V.A. Promising sources of phytonutrients for specialized foods with a modified carbohydrate profile: the experience of traditional medicine. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2016; 84 (4): 46–60. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2016-00050 (in Russian)

3. Sun N.-N., Wu T.-Y., Chau C.-F. Natural dietary and herbal products in anti-obesity treatment. Molecules. 2016; 21 (10): 1351. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules21101351

4. Salehi B., Mishra A.P., Nigam M., Sener B., Kilic M., Sharifi-Rad M., et al. Resveratrol: a double-edged sword in health benefits. Biomedicines. 2018; 6 (3): 91. DOI: https://doi.org/10.3390/biomedicines6030091

5. Miatello R., Vázquez M., Renna N., Cruzado M., Zumino A.P., Risler N. Chronic administration of resveratrol prevents biochemical cardiovascular changes in fructose-fed rats. Am J Hypertens. 2005; 18 (6): 864–70. DOI: https://doi.org/10.1016/j.amjhyper.2004.12.012

6. Mendes K.L., de Pinho L., Andrade J.M., Paraíso A.F., Lula J.F., Macedo S.M., et al. Distinct metabolic effects of resveratrol on lipogenesis markers in mice adipose tissue treated with high-polyunsaturated fat and high-protein diets. Life Sci. 2016; 153: 66–73. DOI: https://doi.org/10.1016/j.lfs.2016.04.014

7. Chan V., Fenning A., Iyer A., Hoey A., Brown L. Resveratrol improves cardiovascular function in DOCA-salt hypertensive rats. Curr Pharm Biotechnol. 2011; 12 (3): 429–36. DOI: https://doi.org/10.2174/138920111794480552

8. Rivera L., Morón R., Zarzuelo A., Galisteo M. Long-term resveratrol administration reduces metabolic disturbances and lowers blood pressure in obese Zucker rats. Biochem Pharmacol. 2009; 77 (6): 1053–63. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bcp.2008.11.027

9. Ma C., Wang Y., Dong L., Li M., Cai W. Anti-inflammatory effect of resveratrol through the suppression of NF-κB and JAK/STAT signaling pathways. Acta Biochim Biophys Sin (Shanghai). 2015; 47 (3): 207–13. DOI: https://doi.org/10.1093/abbs/gmu135

10. Rauf A., Imran M., Suleria H.A.R., Ahmad B., Peters D.G., Mubarak M.S. A comprehensive review of the health perspectives of resveratrol. Food Funct. 2017; 8 (12): 4284–305. DOI: https://doi.org/10.1039/c7fo01300k

11. Longo N., Frigeni M., Pasquali M. Carnitine transport and fatty acid oxidation. Biochim Biophys Acta Mol Cell Res. 2016; 1863 (10): 2422–35. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbamcr.2016.01.023

12. Pooyandjoo M., Nouhi M., Shab-Bidar S., Djafarian K., Olyaeemanesh A. The effect of L-carnitine on weight loss in adults: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. Obes Rev. 2016; 17 (10): 970–6. DOI: https://doi.org/10.1111/obr.12436

13. Wu T., Guo A., Shu Q., Qi Y., Kong Y., Sun Z., et al. L-carnitine intake prevents irregular feeding-induced obesity and lipid metabolism disorder. Gene. 2015; 554 (2): 148–54. DOI: https://doi.org/10.1016/j.gene.2014.10.040

14. Oliveira C., Sousa M. Les effets d’un complément alimentaire en L-carnitine dans la performance sportive. Sci Sports. 2019; 34 (2): 63–72. DOI: https://doi.org/10.1016/j.scispo.2018.09.005

15. Radzhabkadiev R.M., Korosteleva M.M., Evstratova V.S., Nikityuk D.B., Khanfer’yan R.A. L-carnitine: properties and perspectives for use in sports practice. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2015; 84 (3): 4–12. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2015-00017 (in Russian)

16. Brass E.P. Carnitine and sports medicine: use or abuse? Ann N Y Acad Sci. 2004; 1033 (1): 67–78. DOI: https://doi.org/10.1196/annals.1320.006

17. Biesinger S., Michaels H.A., Quadros A.S., Qian Y., Rabovsky A.B., Badger R.S., et al. A combination of isolated phytochemicals and botanical extracts lowers diastolic blood pressure in a randomized controlled trial of hypertensive subjects. Eur J Clin Nutr. 2016; 70 (1): 10–6. DOI: https://doi.org/10.1038/ejcn.2015.88

18. Apryatin S.A., Shipelin V.A., Trusov N.V., Mzhelskaya K.V., Evstratova V.S., Kirbaeva N.V., et al. Comparative analysis of the influence of a high-fat/high-carbohydrate diet on the level of anxiety and neuromotor and cognitive functions in Wistar and DAT-KO rats. Physiol Rep. 2019; 7 (4): e13987. DOI: https://doi.org/10.14814/phy2.13987

19. Apryatin S.A., Semin M.O., Gmoshinski I.V., Nikityuk D.B. High-carbohydrate diets affect accumulation of lipofuscin-like pigment in the kidneys of mice and rats: autofluorescence confocal microscopy analysis. Bull Exp Biol Med. 2019; 167 (5): 628–33. DOI: https://doi.org/10.1007/s10517-019-04585-y

20. Nakajima M., Nakamura S., Tokudome S., Shimada N., Yamazaki H., Yokoi T. Azelastine N-demethylation by cytochrome P-450 (CYP)3A4, CYP2D6, and CYP1A2 in human liver microsomes: evaluation of approach to predict the contribution of multiple CYPs. Drug Metab Dispos. 1999; 27 (12): 1381–91.

21. Umegaki K., Saito K., Kubota Y. Sanada H, Yamada K, Shinozuka K. Ginkgo biloba extract markedly induces pentoxyresorufin O-dealkylase activity in rats. Jpn J Pharmacol. 2002; 90 (4): 345–1. DOI: https://doi.org/10.1254/jjp.90.345

22. Habig W.H., Pabst W.J., Jacoby W.B. Glutathione S-transferases. The first enzymatic step in mercapturic acid formation. J Biol Chem. 1974; 249 (22): 7130–9.

23. Burchell B., Weatherill P. 4-Nitrophenol UDP glucuroniltransferase (rat liver). Methods Enzymol. 1981; 77: 169–76.

24. McNally S.J., Ross J.A., James Garden O., Wigmore S.J. Optimization of the paired enzyme assay for heme oxygenase activity. Anal Biochem. 2004; 332 (2): 398–400. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ab.2004.06.024

25. Benson A.M., Hunkeler M.J., Talalay P. Increase of NAD(P)H:quinone reductase by dietary antioxidants: possible role in protection against carcinogenesis and toxicity. Proc Natl Acad Sci USA. 1980; 77 (9): 5216–20.

26. Apryatin S.A., Mzhel’skaya K.V., Balakina A.S., Soto S.J., Beketova N.A., Kosheleva O.V., et al. Sex and line differences in biochemical indices and fat soluble vitamins sufficiency in rats on in vivo model of metabolic syndrome. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2018; 87 (1): 56–67. (in Russian)

27. Mzhel’skaya K.V., Trusov N.V., Soto H.S., Apryatin S.A., Gmoshinsky I.V., Tutel’yan V.A. Effect of quercetin on the expression of the carbohydrate and lipid metabolism genes in the liver of rats with genetic and alimentary obesity. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition] 2019; 88 (2): 6–16. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2019-10012 (in Russian)

28. Kravchenko L.V., Aksenov I.V., Trusov N.V., Guseva G.V., Avrenyeva L.I. Effects of dietary fat level on the xenobiotic metabolism enzymes activity and antioxidant enzymes in rats. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2012; 81 (1): 24–9. (in Russian)

29. Aksenov I.V., Avren’eva L.I., Guseva G.V., Trusov N.V., Balakina A.S., Mzhel’skaya K.V., et al. Effects of quercetin on protective capacity in rats fed a high-fructose diet. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2018; 87 (5): 6–12. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2018-10047 (in Russian)

30. Tran L.T., Yuen V.G., McNeill J.H. The fructose-fed rat: a review on the mechanisms of fructose-induced insulin resistance and hypertension. Mol Cell Biochem. 2009; 332: 145–59. DOI: https://doi.org/10.1007/s11010-009-0184-4

31. Shuto T., Kuroiwa M., Koga Y., Kawahara Y., Sotogaku N., Toyomasu K., et al. Acute effects of resveratrol to enhance cocaine-induced dopamine neurotransmission in the striatum. Neurosci Lett. 2013; 542: 107–12. DOI: https://doi.org/10.1016/j.neulet.2013.02.050

32. Morand R., Bouitbir J., Felser A., Hench J., Handschin C., Frank S., et al. Effect of carnitine, acetyl-, and propionylcarnitine supplementation on the body carnitine pool, skeletal muscle composition, and physical performance in mice. Eur J Nutr. 2014; 53 (6): 1313–25. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-013-0631-6

33. Trusov N.V., Mzhel’skaya K.V., Shipelin V.A., Shumakova A.A., Timonin A.N., Riger N.A., et al. The influence of l-carnitine on the immunological, integral and biochemical parameters of mice receiving a diet with excess of fat and fructose. Rossiyskiy fiziologicheskiy zhurnal imeni I.M. Sechenova [Russian Journal of Physiology named after I.M. Sechenov]. 2019; 105 (5): 619–33. DOI: https://doi.org/10.1134/S0869813919050121 (in Russian)

34. Moore A., Beidler J., Hong M.Y. Resveratrol and depression in animal models: a systematic review of the biological mechanisms. Molecules. 2018; 23 (9): E2197. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules23092197

35. Wang J., Song Y., Chen Z., Leng S.X. Connection between systemic inflammation and neuroinflammation underlies neuroprotective mechanism of several phytochemicals in neurodegenerative diseases. Oxid Med Cell Longev. 2018; 2018: 1972714. DOI: https://doi.org/10.1155/2018/1972714

36. Beaudet A.L. Brain carnitine deficiency causes nonsyndromic autism with an extreme male bias: A hypothesis. Bioessays. 2017; 39 (8): 12. DOI: https://doi.org/10.1002/bies.201700012

37. Couturier A., Ringseis R., Most E., Eder K. Pharmacological doses of niacin stimulate the expression of genes involved in carnitine uptake and biosynthesis and improve the carnitine status of obese Zucker rats. BMC Pharmacol Toxicol. 2014; 15: 37. DOI: https://doi.org/10.1186/2050-6511-15-37

38. Pannu N., Bhatnagar A. Resveratrol: from enhanced biosynthesis and bioavailability to multitargeting chronic diseases. Biomed Pharmacother 2019; 109: 2237–51. DOI: https://doi.org/10.1016/j.biopha.2018.11.075

39. Chaplin A., Carpéné C., Mercader J. Resveratrol, metabolic syndrome, and gut microbiota. Nutrients. 2018; 10 (11): E1651. DOI: https://doi.org/10.3390/nu10111651

40. Davis C.D. The gut microbiome and its role in obesity. Nutr Today. 2016; 51 (4): 167–74. DOI: https://doi.org/10.1097/NT.0000000000000167

41. Calvani M., Reda E., Arrigoni-Martelli E. Regulation by carnitine of myocardial fatty acid and carbohydrate metabolism under normal and pathological conditions. Rev Basic Res Cardiol. 2000; 95 (2): 75–83. DOI: https://doi.org/10.1007/s003950050167

42. Botros M., Sikaris K.A. The De Ritis ratio: the test of time. Clin Biochem Rev. 2013; 34: 117–30.

43. Kou L., Sun R., Ganapathy V., Yao Q., Chen R. Recent advances in drug delivery via the organic cation/carnitine transporter 2 (OCTN2/SLC22A5). Expert Opin Ther Targets. 2018; 22 (8): 715–26. DOI: https://doi.org/10.1080/14728222.2018.1502273

44. Castro-Barquero S., Lamuela-Raventós R.M., Doménech M., Estruch R. Relationship between mediterranean dietary polyphenol intake and obesity. Nutrients. 2018; 10 (10): E1523. DOI: https://doi.org/10.3390/nu10101523

45. Trepiana J., Milton-Laskibar I., Gómez-Zorita S., Eseberri I., González M., Fernández-Quintela A., et al. Involvement of 5'-activated protein kinase (AMPK) in the effects of resveratrol on liver steatosis. Int J Mol Sci. 2018; 19 (11): 3473. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms19113473

46. Jiang F., Zhang Z., Zhang Y., Wu J., Yu L., Liu S. L‑carnitine ameliorates the liver inflammatory response by regulating carnitine palmitoyltransferase I‑dependent PPARγ signaling. Mol Med Rep. 2016; 13: 1320–8. DOI: https://doi.org/10.3892/mmr.2015.4639

Рис. 4. Показатели поисковой активности и тревожности крыс (M±m) в тесте "приподнятый крестообразный лабиринт" в зависимости от состава потребляемого рациона при 1-м и 2-м тестировании

А - латенция до первого выхода в центр; Б - общее число переходов между рукавами; В - время в открытых рукавах (ОР); Г - отношение времени, проведенного в ОР и закрытых рукавах (ЗР).

Fig. 4. Indicators of search activity and anxiety in rats in the "elevated plus maze" test depending on the composition of the consumed diet during the first and second tests

А - latency until the first exit to the center; В - the total number of transitions between the arms; С - time in open arms (OA); D - the ratio of the times spent in OA and closed arms (CA).

При переходе от первого ко второму тесту в ПКЛ крысы становились менее тревожными (рис. 4В; ANOVA, p<0,05 по фактору "номер теста"), судя по возрастанию времени, проводимого в ОР. Для отношения времени, проведенного в закрытых рукавах (ЗР) (рис. 4Г) также прослеживается тенденция к снижению тревожности, не являющаяся статистически значимой ввиду большой дисперсии значений. Примечательно, однако, что потребление РКв в составе СР не приводило, по-видимому, к снижению тревожности при втором тесте, а по сравнению с группой, получавшей только СР, эти животные были достоверно более тревожными как согласно времени, проводимому в ОР, так и отношению ЗР/ОР. В случае потребления РКн с ВУВЖР, напротив, отмечалось снижение тревожности по сравнению с животными, получавшими только ВУВЖР, причем для времени, проводимого в ОР, данный эффект статистически значим (p<0,05, критерий Манна-Уитни). Полученные результаты свидетельствуют о том, что, во всяком случае на фоне потребления СР, добавка РК вызывает у крыс возрастание поисковой активности и тревожности, а это качественно согласуется с данными теста УРПИ (см. табл. 1 по показателю латенции). Однако в условиях кормления ВУВЖР этот эффект отменяется и даже меняет знак на противоположный.

Определение массы внутренних органов крыс при выведении из эксперимента (табл. 2) показало, что потреблению ВУВЖР отвечает статистически значимое возрастание относительной суммарной массы паховой и забрюшинной белой жировой ткани, межлопаточной бурой жировой ткани, печени и снижение относительной массы легких (p<0,05, ANOVA, по фактору "рацион" во всех этих случаях), что соответствует фенотипической картине ожирения. Влияние РК на массу селезенки и надпочечников зависит от состава основного рациона (p<0,05, ANOVA, по фактору "рацион х БАД"). Так, масса селезенки статистически значимо повысилась под влиянием РКв при потреблении СР, а надпочечников - при потреблении ВУВЖР. У крыс, получавших РКн, масса головного мозга незначительно по абсолютной величине, но статистически достоверно возросла на фоне приема СР и снизилась при потреблении ВУВЖР. Масса семенников статистически значимо увеличилась у крыс, потреблявших РКв вместе с СР. Отсутствовали достоверные различия в относительной массе почек, тимуса и сердца (данные не показаны).

Таблица 2. Масса тела и относительная масса органов и тканей крыс (М±т)

Table 2. Body weight and internal organ's weight indexes of rats (M±m)

Примечание. * - масса паховой и забрюшинной белой жировой ткани в сумме; ** - масса межлопаточной бурой жировой ткани;^1-6 - номера групп, различие с которыми статистически значимо, р<0,05, U-тест Манна-Уитни.

Notes. * - total inguinal and retroperitoneal white adipose tissue weight; ** - interscapular brown adipose tissue weight; ^1-6 - number of groups that differ significantly, p<0.05, Mann-Whitney U-test.

Биохимический анализ плазмы крови (табл. 3) свидетельствует о том, что потребление ВУВЖР вызывало, по сравнению с СР, возрастание уровней глюкозы, триглицеридов, альбумина, билирубина, снижение содержания мочевины, холестерина общего и в составе ЛПВП и ЛПНП. Соотношение ЛПНП/ЛПВП под влиянием кормления ВУВЖР резко снизилось (ANOVA, p<0,05 по фактору "рацион"). Добавка РКн вызывала у крыс, получавших СР, небольшое по абсолютной величине возрастание уровней кальция и фосфора, РКв - статистически значимое повышение содержания ЛПНП и альбумина и снижение активности ЩФ. На фоне потребления ВУВЖР влияние РК на биохимические показатели не выявлено, за исключением увеличения коэффициента де Ритиса (АСТ/АЛТ), косвенно свидетельствующего об интенсификации катаболических процессов, и небольшого возрастания уровня кальция при низкой дозе добавки.

Таблица 3. Биохимические показатели плазмы крови крыс (М±т)

Table 3. Blood biochemical indexes in rats (M±m)

Примечание.^{1- 6} - номера групп, различие с которыми статистически значимо, р<0,05, U-тест Манна-Уитни.

Notes. ^1-6 - number of groups that differ significantly, p<0.05, Mann-Whitney U-test.

Определение активности ферментов микросомальной и цитозольной фракции печени показало, что потребление ВУВЖР вызывало статистически значимое возрастание активности цитохромов CYP1A1 и CYP3A, УДФ-глюкуронозилтрансферазы и гемоксигеназы, при том что активности суммарных глутатионтрансфераз и хинонредуктазы снизились (рис. 5). Добавка РК влияла на отдельные энзиматические показатели в зависимости от состава основного рациона: снижала в высокой дозе активность хинонредуктазы при потреблении СР и повышала активность CYP3A у крыс, получавших ВУВЖР.

Рис. 5. Активность ферментов микросомальной и цитозольной фракции печени крыс в зависимости от состава потребляемого рациона (M±m)

А - CYP1A1; Б - CYP3A; В - глутатионтрансфераза; Г - уридин-5-дифосфат глюкуронозилтрансфераза; Д - гемоксигеназа; Е -хинонредуктаза. Указаны статистически значимые различия при парном сравнении, p<0,05, U-тест Манна-Уитни. Горизонтальная прямая скобка - распределение неоднородно, p<0,05 (3-факторный дисперсионный анализ ANOVA) по фактору "рацион" (Р), "добавка" (РК). Число крыс - по 8 в каждой группе.

Fig. 5. The activity of enzymes in the microsomal and cytosolic fraction of rat liver depending on the composition of the consumed diet (M±m)

A - CYP1A1; B - CYP3A; C - glutathione transferase; D - UDP-glucuronosyltransferase; E - heme oxygenase; F - quinone reductase. Significant differences in pairwise comparison are indicated, p<0.05, Mann-Whitney U-test. Horizontal bracket - distribution is nonuniform, p<0.05 (3-way ANOVA) for the factor “diet“ (P), “supplement" (PK). The number of rats is 8 in each group.

На рис. 6 представлены результаты изучения морфологии ткани печени методами светооптической микроскопии. При этом у крыс, получавших СР, наблюдается диффузное накопление жира в жирозапасающих клетках с минимальными проявлениями эозинофильной инфильтрации, что в основном соответствует норме для животных данного возраста. При потреблении ВУВЖР качественная картина распределения жировых включений существенным образом не меняется. Введение в рацион РК на фоне потребления СР вызывает практически полное исчезновение жировых включений в жирозапасающих клетках, но и приводит, по-видимому, к значительной активизации экзосекреторной функции печени, что выражается в расширении желчных протоков. Подобный эффект наблюдается при обеих дозах добавки. На фоне потребления ВУВЖР введение в рацион РК в низкой дозе усиливает видимые признаки накопления жировых включений в клетках печени с оттеснением ими ядер к плазматической мембране клеток; при высокой дозе РК вид жировых включений приблизительно соответствует группе ВУВЖР. Исследование методом конфокальной микроскопии показало незначительную степень отложения ЛПГ в клетках печени (единичные ЛПГ в поле зрения; пример на рис. 6Ж). При этом потребление ВУВЖР приводит, по-видимому, к снижению накопления липофусцина в печени (ANOVA, p<0,05 по фактору "рацион").

Рис. 6. Морфология печени крыс. Репрезентативные микрофотографии

А - стандартный сбалансированный рацион, без добавки; Б - стандартный сбалансированный рацион, комплексная добавка (низкая доза); В - сбалансированный рацион, комплексная добавка (высокая доза); Г - высокоуглеводно-высокожировой рацион; Д - высокоуглеводно-высокожировой рацион, комплексная добавка (низкая доза); Е - высокоуглеводно-высокожировой рацион, комплексная добавка (высокая доза); окраска гематоксилином и эозином, х200, микроскоп "AxioImager Zl" (Zeiss, Германия); Ж -пример конфокальной лазерной микрофотографии с выявлением липофусцинподобных гранул (ЛПГ), оранжевая флюоресценция, животное из группы стандартный сбалансированного рациона, комплексная добавка (высокая доза); неокрашенный препарат, длина волны возбуждения λ_ex= 488 нм (сине-зеленый лазер) микроскоп "LSM 710" (Zeiss, Германия); З - результаты подсчета количества ЛПГ на микрофотографиях печени. Горизонтальная прямая скобка - распределение неоднородно, p<0,05, (3-факторный дисперсионный анализ ANOVA) по фактору "рацион" (Р).

Fig. 6. Rat liver morphology. Representative photomicrographs

A - standard balanced diet group, not supplemented; B - standard balanced diet supplemented with a complex supplement in low dose; C - the same, high dose; D - high-fat-high-carbohydrate diet group; E - high-fat-high-carbohydrate diet supplemented with a complex supplement in low dose; F - the same, high dose; staining with hematoxylin and eosin, x200, microscope "AxioImager Zl" (Zeiss, Germany); G - an example of a confocal laser micrograph with the detection of lipofuscin-like granules (LLG), orange fluorescence, an animal from the standard balanced diet + a complex supplement in high dose group; unstained preparation, excitation wavelength λ_ex = 488 nm (blue-green laser) microscope LSM 710 (Zeiss, Germany); H - the results of counting the amount of LLG on micrographs of the livers. Horizontal bracket - distribution is non-uniform, p<0.05, (3-way ANOVA) for the "diet" factor (P).

Как показало изучение накопления флюоресцирующих ЛПГ в почках крыс (рис. 7), потребление РК сопровождается достоверным дозозависимым возрастанием их количества на фоне приема СР. У животных, получавших ВУВЖР, такой эффект не наблюдается, возможно, из-за того что исходное количество ЛПГ в почках этих крыс уже было повышено по сравнению с потреблявшими СР. Полученный результат свидетельствует, что потребление комплекса БАВ способно, по-видимому, интенсифицировать процессы старения ткани почек, однако этот эффект зависит от состава основного рациона.

Рис. 7. Накопление липофусцинподобных гранул (ЛПГ; оранжевая флюоресценция) в почках крыс

А - стандартный сбалансированный рацион, без добавки; Б - стандартный сбалансированный рацион, комплексная добавка (низкая доза); В - сбалансированный рацион, комплексная добавка (высокая доза); Г - высокоуглеводный высокожировой рацион; Д - высокоуглеводный высокожировой рацион, комплексная добавка (низкая доза); Е - высокоуглеводный высокожировой рацион, комплексная добавка (высокая доза); неокрашенный препарат, длина волны возбуждения λ_ex=488 нм (сине-зеленый лазер) микроскоп "LSM 710" (Zeiss, Германия); Ж - результаты подсчета количества липофусцин-подобных гранул на микрофотографиях почек. Указаны статистически значимые различия при парном сравнении, p<0,05, U-тест Манна-Уитни. Горизонтальная прямая скобка - распределение неоднородно p<0,05 (3-факторный дисперсионный анализ ANOVA) по фактору "рацион" (Р), "рацион х добавка" (Р х РК).

Fig. 7. Accumulation of lipofuscin-like granules (LLG; orange fluorescence) in rat kidneys

A - standard balanced diet group, not supplemented; B - standard balanced diet supplemented with a complex supplement in low dose; C - the same, high dose; D - high-fat-high-carbohydrate diet group; E - high-fat-high-carbohydrate diet supplemented with a complex supplement in low dose; F - the same, high dose; unstained preparation, excitation wavelength λ_ex=488 nm (blue-green laser) microscope LSM 710 (Zeiss, Germany); G - the results of counting the number of lipofuscin-like granules in micrographs of the kidneys by groups of animals. Statistically significant differences in pairwise comparison are shown, p<0.05, Mann-Whitney U-test. Horizontal square bracket - distribution is non-uniform p<0.05 (3-way ANOVA) for the factor “diet" (P), “diet х supplement" (PxPK).

Обсуждение

Как следует из полученных результатов, потребление крысами ВУВЖР в течение 63 сут приводило к формированию у них признаков ожирения и метаболического синдрома, включая возрастание массы жировой ткани, гликемии, уровней триглицеридов плазмы, кальция, фосфора, изменение соотношения липопротеинов. Однако, по данным морфологического исследования, не отмечалось усиления накопления липидов в печени, что характерно для самцов крыс Вистар, в отличие от самок этой линии и от крыс других линий, в частности Dark Aguti и Zucker ZF, характеризуемых, по-видимому, другими профилями экспрессии липогенных генов [26, 27]. Изменения в активности ферментов печени крыс, вызванные потреблением ВУВЖР, качественно совпали с данными, представленными в исследованиях [28, 29], однако количественное сопоставление затруднено, поскольку в этих работах использовали только либо высокожировые, либо высокоуглеводные рационы.

В результате потребления крысами комплексной добавки РК не выявлено статистически значимых изменений относительной массы органов и тканей, уровней триглицеридов, гликемии; изменения концентрации кальция и фосфора имели маргинальный характер. Однако на фоне потребления СР добавка РК приводила к возрастанию уровней ЛПВП и особенно ЛПНП. Это наблюдение согласуется со снижением в этой группе накопления липидов в печени, поскольку у грызунов ЛПНП являются основной формой липопротеинов, переносящей липиды из печени в периферические органы [30].

На фоне ожирения, вызванного кормлением ВУВЖР, напротив, отмечалось усиление накопления липидов при малой дозе добавки РК, а при большой дозе эффект был слабо выражен. К неблагоприятным эффектам РК можно отнести и усиление накопления ЛПГ в клетках почек, сопоставимое по величине и направленности с действием высокоуглеводных рационов [20] и свидетельствующее об усилении старения органа. Последнее может быть связано с перенапряжением экскреторной функции почек в условиях повышенного уровня катаболизма, вызываемого добавкой РК, в частности, увеличением экскреции азотистых веществ.

В физиологических экспериментах не выявлено статистически значимого влияния РК на мышечную силу сжатия при втором тестировании. Кратковременное повышение силы хватки у животных 2-й группы, получавших СР с РКн, предположительно, может быть обусловлено воздействием Рес на дофаминергическую иннервацию, вследствие активации синтеза Sirt1 и подавления активности моноаминоокидаз А и В [31]. Однако при больших дозах РК и при ее длительном приеме подобный эффект блокируется, предположительно, вследствие присутствия L-Кар в добавке. По данным работ [32, 33], L-Кар не способен повышать мышечную силу сжатия у мышей.

При исследовании в тесте ПКЛ были получены данные о способности РК повышать двигательную активность крыс, причем более выражен этот эффект был у животных, получавших СР, тогда как на фоне ВУВЖР он частично отменялся. Такое действие может быть связано со способностью Рес подавлять воспаление нейроглии, снижать депрессию и за счет этого модулировать поведенческие реакции [34, 35]. При определенных условиях L-Кар также оказывает нейротропное действие; при дефиците этого соединения возможно развитие расстройств центральной нервной системы, включая аутизм [36]. Уменьшение способности добавки РК влиять на двигательную активность животных при ожирении, вызванном ВУВЖР, может быть связано со снижением в этих условиях проникновения компонентов добавки через физиологические барьеры. Так, по данным [37], при ожирении у крыс снижается экспрессия белка OCTN2 - переносчика L-Кар через гематоэнцефалический барьер. Что касается Рес, то для этого соединения, относительно мало биодоступного в желудочно-кишечном тракте [38], лимитирующей его эффекты стадией может быть его ассимиляция и трансформация в метаболиты под действием кишечного микробиома [39], претерпевающего различные изменения при ожирении [40].

При анализе взаимодействия компонентов РК на организм животных следует принимать во внимание принципиальное различие в механизмах биологической активности L-Кар и Рес. Для L-Кар, участвующего в транспорте жирных кислот в митохондрии с их последующим быстрым β-окислением, характерно повышение соотношения ацетил-КоА/КоА в митохондриях, рост уровня пирувата в цитоплазме с повышением общей интенсивности катаболизма [41]. Этому соответствует повышение коэффициента де Ритиса (соотношения АСТ/ АЛТ) [42]. В настоящем исследовании РК оказывала аналогичное действие у крыс, получавших ВУВЖР, однако при потреблении СР подобный эффект отсутствовал. Можно предположить, что у животных, получающих этот рацион, пул жирных кислот, доступных для митохондриального окисления, полностью насыщен эндогенным L-Кар, вследствие чего его дополнительное поступление с пищей не способно изменить скорость этого процесса.

В отличие от Рес, поступающего в организм только с пищевыми продуктами, L-Кар синтезируется эндогенно из триметиллизина, входящего в состав метилированных белков, однако объемы его синтеза при повышенных энерготратах, стрессе, потреблении высокожирового рациона и других неблагоприятных условиях [11]

могут быть недостаточными для удовлетворения потребностей организма. Эффективность использования L-Кар, поступающего с рационом, зависит от его биодоступности, лимитированной транспортом через биологические мембраны при участии вышеуказанного белка - переносчика OCTN2 (SLC22A5) [43]. Экспрессия OCTN2 зависит от ряда диетических факторов; вопрос о том, может ли оказать на нее влияние Рес, остается открытым.

Заключение

Таким образом, согласно изученному комплексу физиологических, интегральных, биохимических и морфологических показателей, позитивные эффекты на организм крыс комплексной добавки, содержащей L-Кар и Рес, в основном соответствуют тем, которые наблюдаются для этих соединений при их раздельном поступлении с рационом. При этом ряд воздействий, специфически проявляющихся при сочетанном введении Рес и L-Кар в рацион животных, могут рассматриваться как неблагоприятные. Последнее относится к усилению накопления липидов в печени у крыс, получавших ВУВЖР, а также к возрастанию числа ЛПГ в почках, свидетельствующему об интенсификации процессов старения. Большинство эффектов, проявляемых комплексной добавкой, в отношении поведенческих реакций животных (повышение подвижности, поисковой активности) гасилось на фоне потребления ВУВЖР. Это может рассматриваться как подтверждение мнения о том, что использование БАД в диетотерапии ожирения неэффективно без изменения образа жизни больных и снижения калорийности основного рациона. Тем самым не получено достаточных доказательств синергического действия L-Кар и Рес в составе комплексной добавки; эффекты их взаимодействия могут рассматриваться как аддитивные, а в некотором отношении и как антагонистические. Полученные результаты следует учитывать при разработке подходов к комплексному применению в составе специализированного питания БАВ с альтернативными механизмами антиобезогенного и гиполипидемического действия.

Физиологические эффекты Рес при индуцированном рационом ожирении имеют иную природу, чем в случае L-Кар, и могут быть связаны с подавлением липогенеза на стадии синтеза малонил-КоА при участии сигнального каскада 5'-АМФ-активируемой протеинкиназы [44, 45]. По другим данным, Рес, не абсорбированный в тонкой кишке, может опосредованно снижать системное воспаление при ожирении и метаболическом синдроме за счет влияния на кишечный микробиом [39].

Противовоспалительное действие Рес, в частности его способность снижать выработку цитокинов: интерлейкина-6, -1β, -17 и гранулоцитарно-макрофагального колониестимулирующего фактора, может вызываться супрессией сигнальных путей NF-kB и JAK/STAT [9]. Вместе с тем основная часть эффектов добавки L-Кар на уровне экспрессии генов может опосредоваться регуляцией PPARg-сигнальных путей посредством повышения экспрессии карнитин-пальмитоилтрансферазы I типа [46]. Взаимодействия компонентов этих метаболических путей могут лежать в основе как аддитивности, так и антагонизма в действии обоих компонентов комплексной добавки, однако для установления деталей такого взаимодействия требуется проведение транскриптомных исследований.

Литература

1. Позняковский В.М., Суханов Б.П. Биологически активные добавки в современной нутрициологии // Техника и технология пищевых производств. 2009. Т. 2, № 13 [Электронный ресурс]. URL: http://fptt.ru/stories/archive/13/13.pdf (дата обращения: 20.09.2020)

2. Тутельян В.А., Киселёва Т.Л., Кочеткова А.А., Смирнова Е.А., Киселёва М.А., Саркисян В.А. Перспективные источники фитонутриентов для специализированных пищевых продуктов с модифицированным углеводным профилем: опыт традиционной медицины // Вопросы питания. 2016. Т. 84, № 4. С. 46-60. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2016-00050

3. Sun N.-N., Wu T.-Y., Chau C.-F. Natural dietary and herbal products in anti-obesity treatment // Molecules. 2016. Vol. 21, N 10. P. 1351. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules21101351

4. Salehi B., Mishra A.P., Nigam M., Sener B., Kilic M., Sharifi-Rad M. et al. Resveratrol: a double-edged sword in health benefits // Biomedicines. 2018. Vol. 6, N 3. P. 91. DOI: https://doi.org/10.3390/biomedicines6030091

5. Miatello R., Vázquez M., Renna N., Cruzado M., Zumino A.P., Risler N. Chronic administration of resveratrol prevents biochemical cardiovascular changes in fructose-fed rats // Am. J. Hypertens. 2005. Vol. 18, N 6. P. 864-870. DOI: https://doi.org/10.1016/j.amjhyper.2004.12.012

6. Mendes K.L., de Pinho L., Andrade J.M., Paraíso A.F., Lula J.F., Macedo S.M. et al. Distinct metabolic effects of resveratrol on lipogenesis markers in mice adipose tissue treated with high-polyunsaturated fat and high-protein diets // Life Sci. 2016. Vol. 153. P. 66-73. DOI: https://doi.org/10.1016/j.lfs.2016.04.014

7. Chan V., Fenning A., Iyer A., Hoey A., Brown L. Resveratrol improves cardiovascular function in DOCA-salt hypertensive rats // Curr. Pharm. Biotechnol. 2011. Vol. 12, N 3. P. 429-436. DOI: https://doi.org/10.2174/138920111794480552

8. Rivera L., Morón R., Zarzuelo A., Galisteo M. Long-term resveratrol administration reduces metabolic disturbances and lowers blood pressure in obese Zucker rats // Biochem. Pharmacol. 2009. Vol. 77, N 6. P. 1053-1063. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bcp.2008.11.027

9. Ma C., Wang Y., Dong L., Li M., Cai W. Anti-inflammatory effect of resveratrol through the suppression of NF-κB and JAK/STAT signaling pathways // Acta Biochim. Biophys. Sin. (Shanghai). 2015. Vol. 47, N 3. P. 207-213. DOI: https://doi.org/10.1093/abbs/gmu135

10. Rauf A., Imran M., Suleria H.A.R., Ahmad B., Peters D.G., Mubarak M.S. A comprehensive review of the health perspectives of resveratrol // Food Funct. 2017. Vol. 8, N 12. P. 4284-4305. DOI: https://doi.org/10.1039/c7fo01300k

11. Longo N., Frigeni M., Pasquali M. Carnitine transport and fatty acid oxidation // Biochim. Biophys. Acta Mol. Cell. Res. 2016. Vol. 1863, N 10. P. 2422-2435. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbamcr.2016.01.023

12. Pooyandjoo M., Nouhi M., Shab-Bidar S., Djafarian K., Olyaeemanesh A. The effect of L-carnitine on weight loss in adults: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials // Obes. Rev. 2016. Vol. 17, N 10. P. 970-976. DOI: https://doi.org/10.1111/obr.12436

13. Wu T., Guo A., Shu Q., Qi Y., Kong Y., Sun Z. et al. L-carnitine intake prevents irregular feeding-induced obesity and lipid metabolism disorder // Gene. 2015. Vol. 554, N 2. P. 148-154. DOI: https://doi.org/10.1016/j.gene.2014.10.040

14. Oliveira C., Sousa M. Les effets d’un complément alimentaire en L-carnitine dans la performance sportive // Sci. Sports. 2019. Vol. 34, N 2. P. 63-72. DOI: https://doi.org/10.1016/j.scispo.2018.09.005

15. Раджабкадиев Р.М., Коростелева М.М., Евстратова В.С., Никитюк Д.Б., Ханферьян Р.А. L-карнитин: свойства и перспективы применения в спортивной практике // Вопросы питания. 2015. Т. 84, № 3. C. 4-12. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2015-00017

16. Brass E.P. Carnitine and sports medicine: use or abuse? // Ann. N. Y. Acad. Sci. 2004. Vol. 1033, N 1. P. 67-78. DOI: https://doi.org/10.1196/annals.1320.006

17. Biesinger S., Michaels H.A., Quadros A.S., Qian Y., Rabovsky A.B., Badger R.S. et al. A combination of isolated phytochemicals and botanical extracts lowers diastolic blood pressure in a randomized controlled trial of hypertensive subjects // Eur. J. Clin. Nutr. 2016. Vol. 70, N 1. P. 10-16. DOI: https://doi.org/10.1038/ejcn.2015.88

18. Apryatin S.A., Shipelin V.A., Trusov N.V., Mzhelskaya K.V., Evstratova V.S., Kirbaeva N.V. et al. Comparative analysis of the influence of a high-fat/high-carbohydrate diet on the level of anxiety and neuromotor and cognitive functions in Wistar and DAT-KO rats // Physiol. Rep. 2019. Vol. 7, N 4. Article ID e13987. DOI: https://doi.org/10.14814/phy2.13987

19. Apryatin S.A., Semin M.O., Gmoshinski I.V., Nikityuk D.B. High-carbohydrate diets affect accumulation of lipofuscin-like pigment in the kidneys of mice and rats: autofluorescence confocal microscopy analysis // Bull. Exp. Biol. Med. 2019. Vol. 167, N 5. P. 628-633. DOI: https://doi.org/10.1007/s10517-019-04585-y

20. Nakajima M., Nakamura S., Tokudome S., Shimada N., Yamazaki H., Yokoi T. Azelastine N-demethylation by cytochrome P-450 (CYP)3A4, CYP2D6, and CYP1A2 in human liver microsomes: evaluation of approach to predict the contribution of multiple CYPs // Drug Metab. Dispos. 1999. Vol. 27, N 12. P. 1381-1391.

21. Umegaki K., Saito K., Kubota Y. Sanada H, Yamada K, Shinozuka K. Ginkgo biloba extract markedly induces pentoxyresorufin O-dealkylase activity in rats // Jpn. J. Pharmacol. 2002. Vol. 90, N 4. P. 345-351. DOI: https://doi.org/10.1254/jjp.90.345

22. Habig W.H., Pabst W.J., Jacoby W.B. Glutathione S-transferases. The first enzymatic step in mercapturic acid formation // J. Biol. Chem. 1974. Vol. 249, N 22. P. 7130-7139.

23. Burchell B., Weatherill P. 4-Nitrophenol UDP glucuroniltransferase (rat liver) // Methods Enzymol. 1981. Vol. 77. P. 169-176.

24. McNally S.J., Ross J.A., James Garden O., Wigmore S.J. Optimization of the paired enzyme assay for heme oxygenase activity // Anal. Biochem. 2004. Vol. 332, N 2. P. 398-400. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ab.2004.06.024

25. Benson A.M., Hunkeler M.J., Talalay P. Increase of NAD(P)H:quinone reductase by dietary antioxidants: possible role in protection against carcinogenesis and toxicity // Proc. Natl Acad. Sci. USA. 1980. Vol. 77, N 9. P. 5216-5220.

26. Апрятин С.А., Мжельская К.В., Балакина А.С., Сото С.Х., Бекетова Н.А., Кошелева О.В. и др. Линейные и гендерные различия в биохимических показателях и показателях обеспеченности жирорастворимыми витаминами у крыс на in vivo модели метаболического синдрома // Вопросы питания. 2018. Т. 87, № 1. С. 51-62. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2018-10006

27. Мжельская К.В., Трусов Н.В., Апрятин С.А., Сото Х.С., Гмошинский И.В., Тутельян В.А. Влияние кверцетина на экспрессию генов ферментов углеводного и липидного обмена в печени у крыс с генетически обусловленным и алиментарным ожирением // Вопросы питания 2019. Т. 88, № 2. С. 6-16. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2019-10012

28. Кравченко Л.В., Аксенов И.В., Трусов Н.В., Гусева Г.В., Авреньева Л.И. Влияние количества жира в рационе на активность ферментов метаболизма ксенобиотиков и антиоксидантной защиты у крыс // Вопросы питания. 2012. Т. 81, № 1. С. 24-29.

29. Аксенов И.В., Авреньева Л.И., Гусева Г.В., Трусов Н.В., Балакина А.С., Мжельская К.В. и др. Воздействие кверцетина на защитный потенциал крыс на высокофруктозном рационе // Вопросы питания. 2018. T. 87, № 5. C. 6-12. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2018-10047

30. Tran L.T., Yuen V.G., McNeill J.H. The fructose-fed rat: a review on the mechanisms of fructose-induced insulin resistance and hypertension // Mol. Cell. Biochem. 2009. Vol. 332. P. 145-159. DOI: https://doi.org/10.1007/s11010-009-0184-4

31. Shuto T., Kuroiwa M., Koga Y., Kawahara Y., Sotogaku N., Toyomasu K. et al. Acute effects of resveratrol to enhance cocaine-induced dopamine neurotransmission in the striatum // Neurosci. Lett. 2013. Vol. 542. P. 107-112. DOI: https://doi.org/10.1016/j.neulet.2013.02.050

32. Morand R., Bouitbir J., Felser A., Hench J., Handschin C., Frank S. et al. Effect of carnitine, acetyl-, and propionylcarnitine supplementation on the body carnitine pool, skeletal muscle composition, and physical performance in mice // Eur. J. Nutr. 2014. Vol. 53, N 6. P. 1313-1325. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-013-0631-6

33. Трусов Н.В., Мжельская К.В., Шипелин В.А., Шумакова А.А., Тимонин А.Н., Ригер Н.А. и др. Влияние l-карнитина на иммунологические, интегральные и биохимические показатели мышей, получающих рацион с избытком жира и фруктозы // Российский физиологический журнал имени И.М. Сеченова. 2019. Т. 105, № 5. С. 619-633. DOI: https://doi.org/10.1134/S0869813919050121

34. Moore A., Beidler J., Hong M.Y. Resveratrol and depression in animal models: a systematic review of the biological mechanisms // Molecules. 2018. Vol. 23, N 9. Article ID E2197. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules23092197

35. Wang J., Song Y., Chen Z., Leng S.X. Connection between systemic inflammation and neuroinflammation underlies neuroprotective mechanism of several phytochemicals in neurodegenerative diseases // Oxid. Med. Cell. Longev. 2018. Vol. 2018. Article ID 1972714. DOI: https://doi.org/10.1155/2018/1972714

36. Beaudet A.L. Brain carnitine deficiency causes nonsyndromic autism with an extreme male bias: A hypothesis // Bioessays. 2017. Vol. 39, N 8. P. 12. DOI: https://doi.org/10.1002/bies.201700012

37. Couturier A., Ringseis R., Most E., Eder K. Pharmacological doses of niacin stimulate the expression of genes involved in carnitine uptake and biosynthesis and improve the carnitine status of obese Zucker rats // BMC Pharmacol. Toxicol. 2014. Vol. 15. P. 37. DOI: https://doi.org/10.1186/2050-6511-15-37

38. Pannu N., Bhatnagar A. Resveratrol: from enhanced biosynthesis and bioavailability to multitargeting chronic diseases // Biomed. Pharmacother 2019. Vol. 109. P. 2237-2251. DOI: https://doi.org/10.1016/j.biopha.2018.11.075

39. Chaplin A., Carpéné C., Mercader J. Resveratrol, metabolic syndrome, and gut microbiota // Nutrients. 2018. Vol. 10, N 11. Article ID E1651. DOI: https://doi.org/10.3390/nu10111651

40. Davis C.D. The gut microbiome and its role in obesity // Nutr. Today. 2016. Vol. 51, N 4. P. 167-174. DOI: https://doi.org/10.1097/NT.0000000000000167

41. Calvani M., Reda E., Arrigoni-Martelli E. Regulation by carnitine of myocardial fatty acid and carbohydrate metabolism under normal and pathological conditions // Rev. Basic Res. Cardiol. 2000. Vol. 95, N 2. P. 75-83. DOI: https://doi.org/10.1007/s003950050167

42. Botros M., Sikaris K.A. The De Ritis ratio: the test of time // Clin. Biochem. Rev. 2013. Vol. 34. P. 117-130.

43. Kou L., Sun R., Ganapathy V., Yao Q., Chen R. Recent advances in drug delivery via the organic cation/carnitine transporter 2 (OCTN2/SLC22A5) // Expert Opin. Ther. Targets. 2018. Vol. 22, N 8. P. 715-726. DOI: https://doi.org/10.1080/14728222.2018.1502273

44. Castro-Barquero S., Lamuela-Raventós R.M., Doménech M., Estruch R. Relationship between mediterranean dietary polyphenol intake and obesity // Nutrients. 2018. Vol. 10, N 10. Article ID E1523. DOI: https://doi.org/10.3390/nu10101523

45. Trepiana J., Milton-Laskibar I., Gómez-Zorita S., Eseberri I., González M., Fernández-Quintela A. et al. Involvement of 5'-activated protein kinase (AMPK) in the effects of resveratrol on liver steatosis // Int. J. Mol. Sci. 2018. Vol. 19, N 11. Article ID 3473. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms19113473

46. Jiang F., Zhang Z., Zhang Y., Wu J., Yu L., Liu S. L‑carnitine ameliorates the liver inflammatory response by regulating carnitine palmitoyltransferase I‑dependent PPARγ signaling // Mol. Med. Rep. 2016. Vol. 13. P. 1320-1328. DOI: https://doi.org/10.3892/mmr.2015.4639

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.