Polyphenols as promising bioactive compounds

• Tatyana N. Bobrysheva
• Georgiy S. Anisimov
• Marina S. Zolotoreva
• Dmitry V. Bobryshev
• Roman O. Budkevich
• Alexey A. Moskalev

Abstract

Polyphenols are diverse and widespread bioactive plant-based compounds. These compounds are found in various foods such as berries, fruits, vegetables, cereals, nuts, coffee, cacao, spices, seeds. They are divided into phenolic acids, stilbenes, flavonoids, lignans depending on their molecular structure. They attract the attention of researchers due to wide range of biological effects on human body.

The purpose of this work was to analyze modern scientific publications on the biological effects of polyphenols.

Material and methods. The review is based on publications presented in the PubMed, Google Scholar, ResearchGate, Elsevier, eLIBRARY, Cyberleninka databases using “polyphenols”, “flavonoids”, “resveratrol”, “quercetin”, “catechins” as key words. Preference was given to original researches over the past 10 years published in refereed journals.

Results. Oxidative stress, chronic inflammation, microbiome disorders, insulin resistance, excessive protein glycation, and genotoxic effects are at the heart of the pathogenesis of many diseases, including those associated with age. A large amount of material has been accumulated on the antioxidant, anticarcinogenic, epigenetic, metabolic, geroprotective, anti-inflammatory and antiviral effects of polyphenols. This gives reasons to consider polyphenols as very promising micronutrients, which inclusion in the diet can reduce the risk of developing cardiovascular, oncological, neurodegenerative diseases, diabetes mellitus, obesity, metabolic syndrome, premature aging, that is, the main causes of death, a decrease in the duration and quality of life of a modern person.

Conclusion. Expanding the range of products enriched with polyphenols with their high bioavailability is a promising area of scientific research and development of production in order to prevent socially significant age-associated diseases.

Keywords:polyphenols; bioactivity; antioxidant; anti-inflammatory; organ protective; geroprotective; anticancerogenic properties

Полифенолы (ПФ) в последние годы привлекают большое внимание как исследователей в области физиологии и медицины, так и производителей функциональных и специализированных пищевых продуктов для диетического (лечебного и профилактического) питания, что связано с накоплением данных о положительных биологических эффектах этих веществ. Это одна из самых многочисленных и широко распространенных групп веществ растительного мира. К данной группе относятся соединения, имеющие гидроксильные группы в ароматических кольцах.

Классификация полифенолов

В литературе можно встретить различные варианты классификации ПФ [1-3]. Общепринято выделение следующих групп.

- Фенольные кислоты (рис. 1). Они содержатся в тканях растений, чаще в связанной с сахаридами или другими полифенолами форме. В организме человека они образуются в результате микробного расщепления в толстой кишке либо при внутриклеточном метаболизме более конденсированных молекул [4]. В зависимости от строения молекул их разделяют на 2 основные группы: производные гидроксикоричной и гидроксибензойной кислот. Наибольший интерес исследователей привлекают галловая, эллаговая, кофейная и ее производные - хлорогеновая, неохлорогеновая, розмариновая кислоты и др.

- Стильбены (рис. 2). Представлены цис- и транс-изомерами, способными к взаимному переходу. Большую биологическую активность проявляет транс-форма. В растениях наиболее распространены гидроксилированные (ресвератрол) и метоксилированные (птеростильбен) производные. В значительных количествах они содержатся в винограде, чернике и орехах [1].

- Флавоноиды (рис. 3). Наиболее разнообразная группа. В зависимости от структурных изменений в кольцах (степени гидрирования, гидроксилирования, окисления) флавоноиды подразделяют на несколько семейств: флавонолы, флавоны, флаваноны, катехины, лейкоантоцианидины, антоцианы и др. Наиболее распространены и изучены представители флавонолов кверцетин и кемпферол. Они содержатся в овощах, фруктах и зерновых культурах [2]. Типичный представитель флаванонолов - дигидрокверцетин. В больших количествах он содержится в древесине лиственницы сибирской Larix sibirica L. и некоторых других хвойных растений [5], что служит сырьем для его производства. Среди катехинов чаще встречаются эпикатехин, эпигаллокатехин, эпигаллокатехин галлат (ЭГКГ), представленные несколькими стереоизомерами. Они, как правило, не гликозилированы, могут полимеризоваться и этерифицироваться, образуя танины [1]. В большом количестве катехины содержатся в чае, особенно в зеленом, а также в некоторых фруктах [2]. Близкими к катехинам являются лейкоантоцианидины. При окислении эти бесцветные вещества образуют антоцианидины. Антоцианы (антоцианины) - гликозилированные антоцианидины - это пигменты красного, фиолетового цвета (пеларгонидин, цианидин, дельфинидин, мальвидин и др.). Углеводные остатки могут быть представлены моносахаридами - глюкозой, галактозой, ксилозой и др., а также различными ди-, три- и тетрасахаридами, что и определяет их разнообразие. Также в растениях широко распространены конденсированные антоцианидины, называемые проантоцианидинами и относящиеся к классу танинов.

Лигнаны - производные димеров фенилпропановых единиц, соединенных между собой β-углеродными атомами боковых цепей. Наиболее богаты ими семена льна, кунжута, лимонника китайского, корни элеутерококка колючего [2, 6].

Помимо широко известных и хорошо изученных источников ПФ в литературе постоянно появляются сообщения о новых растениях, богатых полифенолами, которые могут быть использованы при производстве специализированной пищевой продукции. Например, облепиха блестящая (Rhamnus prinoides) содержит более 60 различных флавоноидов, в том числе кемпферол, апигенин и кверцетин [7]; шалфей лекарственный (Salvia officinalis L.) содержит розмариновую кислоту, ресвератрол, кверцетин, рутин, лютеолин-7-О-глюкозид [8] и др.

К сожалению, в данной статье не представляется возможным подробно рассмотреть всех представителей столь разнообразной группы веществ, как полифенолы, каждый из которых по-своему интересен.

Биологические эффекты полифенолов

В современной нутрициологии ПФ относят к минорным биологически активным соединениям, которые необходимо включать в состав нутриома, т.е. формулы оптимального питания, поскольку они играют значительную роль в метаболизме человека [9, 10]. В литературе представлено множество данных о благоприятном действии на организм как экстрактов растений, так и изолированных, очищенных фенольных соединений. При анализе научных публикаций отчетливо выделяется ряд таких эффектов.

Антиоксидантные свойства

Первоначально интерес к ПФ был обусловлен открытием их антиоксидантных свойств. В патогенезе многих заболеваний современного человека лежит повреждение клеток активными формами кислорода (АФК), такими как супероксидный анион-радикал, перекись водорода (Н₂О₂), гидроксильный радикал. Средствами защиты при окислительном стрессе выступают антиоксидантные системы организма. Наряду с ферментами, такими как супероксиддисмутаза, каталаза, глутатионтрансфераза, антиоксидантными свойствами обладают экзогенные вещества - витамины А, С, Е, D, а также ПФ. Антирадикальные свойства фенольных соединений обусловлены наличием нескольких гидроксильных групп. Так, на основе теоретической модели строения молекул кверцетина и кверцитрина была установлена решающая роль атома кислорода в В-кольце в проявлении антиоксидантной активности (АОА) [11]. Первым окисляется катехольный фрагмент с образованием бензофуранона. Вследствие этого С-3 гидроксигруппа уже не может вовлекаться в дальнейшее окисление или другие биохимические реакции. Преобразование отдельных гидроксигрупп кверцетина оказывает значительное влияние на его окислительно-восстановительные свойства и, что особенно важно, антирадикальную активность и стабильность [12]. Степень АОА может меняться, например, она снижается при гликозилировании. При этом имеет значение место присоединения конъюгата [13].

Оценка антиоксидантных свойств плодов таких растений, как черники, красной и черной малины, клубники, ежевики, джекфрута выявила корреляцию между степенью АОА и суммарным содержанием фенольных соединений [14].

В исследовании [15] сравнивали зеленый чай, черный чай и улун. Изменение АОА всех 3 экстрактов коррелировало с концентрацией в них полифенолов. Наибольшей АОА обладали экстракты зеленого чая, наименьшей - черного.

Антиоксидантные свойства листьев куркумы связывают с содержащимися в них куркумином, флавоноидами (диосметином, кверцитрином, рутином) и другими фенольными соединениями. Их эффективность в защите от окислительного стресса была продемонстрирована в исследованиях in vitro на линии клеток Vero и in vivo на эмбрионах рыбки Danio rerio. Добавление водных экстрактов к культуре клеток дозозависимо уменьшало внутриклеточный уровень АФК и долю клеток в фазе sub-G1 после обработки Н₂О₂. Защитный эффект ПФ при Н₂О₂-индуцированном окислительном стрессе подтвержден и на модели эмбрионов: выявлено снижение перекисного окисления липидов, продукции АФК [16]. Эти наблюдения согласуются с данными других авторов. Например, предварительная инкубация макрофагов костного мозга с экстрактами баугинии ножничной (Bauhinia forficata Link), богатыми полифенолами, ограничивала образование АФК и повышала выживаемость клеток [17].

В исследовании на добровольцах изучали влияние потребления черники на АОА крови [18]. Молодые и пожилые женщины в течение 6 нед получали по 38 г лиофилизированных ягод в день. Авторами отмечено увеличение АОА, определяемой методом FRAP (ferric reducing antioxidant power), особенно в группе пожилых добровольцев. По данным [19], при потреблении с жирной жареной пищей экстракта виноградных косточек полностью предотвращается постпрандиальное повышение концентрации гидроперекисей в плазме крови. Также наблюдалось увеличение общей АОА крови. Это позволило авторам сделать вывод, что дополнительная саплементация экстрактом виноградных косточек позволяет существенно ограничить окислительный стресс, развивающийся в ответ на прием пищи.

Флавоноиды не только связывают свободные радикалы, но и способны хелатировать ионы металлов с переменной валентностью, которые инициируют их появление. Более того, в исследовании in vitro комплексы флавоноидов с Fe (II), Fe (III), Cu (I), Cu (II) эффективнее связывают свободные радикалы благодаря проявлению супероксиддисмутазной активности [20].

Антиоксидантные свойства ПФ могут быть использованы даже при формировании пищевого рациона сельскохозяйственных животных. Показано, что добавление виноградных выжимок в рацион коров приводило к повышению окислительной стабильности сыров, полученных из их молока [21].

Противовоспалительные свойства

В патогенезе многих заболеваний лежит развитие хронического воспаления [22]. Противовоспалительное действие иридина из группы изофлавонов убедительно показано как на клеточных линиях макрофагов RAW264.7, так и in vivo на мышах. Механизм подобного действия связан с подавлением продукции ряда медиаторов воспаления, таких как оксид азота (NO), фактор некроза опухоли a, интерлейкин-1β, цитокин MCP-1 и АФК, а также воспалительных цитокинов за счет подавления пируваткиназы М2 (ПКМ2-опосредованного пути) [23]. На клетках нейроглии BV-2 выявлена способность ягодных экстрактов, содержащих антоцианы, сокращать индуцированную липополисахаридом продукцию NO. Наиболее выраженный эффект получен при использовании экстракта клюквы [24]. Корейские ученые ведут поиск природных соединений, способных ингибировать гистонацетилтрансферазу с целью профилактики хронического воспаления. Ими была выявлена высокая эффективность ЭГКГ в подавлении процесса ацетилирования в NF-κB-опосредованном воспалительном сигнальном пути, блокаде экспрессии цитокинов и последующей трансформации лимфоцитов [25].

Ограничение неадекватных воспалительных реакций позволяет ожидать возможность коррекции с помощью ПФ и аллергических состояний. Действительно, противоаллергические эффекты выявлены у кемпферола, гликозидов гесперетина и даидзеина. На модели in vitro эти соединения сокращали выброс гистамина из тучных клеток крыс [26].

Подавление гликирования

В основе окислительного стресса и хронического воспаления лежит усиленное образование конечных продуктов гликирования (КПГ), что получило название "карбонильного стресса". Он во многом обусловливает патогенез естественного старения организма, развития сахарного диабета 2 типа и кардиоваскулярных расстройств. В свою очередь, меры, направленные на подавление процессов гликирования, являются важной частью стратегии по профилактике развития заболеваний и преждевременного старения. Анализ современной литературы показывает, что ПФ могут успешно справляться и с этой задачей. В работе [17] убедительно продемонстрирована антигликирующая способность экстрактов Bauhinia forficata Link, содержащих 11 флавоноидов, при использовании фруктозы в качестве гликирующего агента. На моделях in silico показана способность ПФ-содержащих экстрактов малины, черники, голубики подавлять образование КПГ за счет связывания метилглиоксаля, причем свободные от антоцианов аналогичные экстракты таким свойством не обладали [24]. ПФ кожуры лесного ореха наряду с антиоксидантным эффектом способны дозозависимо снижать образование КПГ при взаимодействии бычьего сывороточного альбумина с метилглиоксалем [27]. В исследовании [28] мясо цыпленка, говядины, лосося и индейки инкубировали в присутствии глиоксаля при температуре 60 °С. При добавлении экстрактов смородины Ribes cucullatum, содержащих ПФ, снижалось образование карбоксиметиллизина. Экстракты Salvia officinalis L., которые содержат вербаскозид, розмариновую кислоту, ресвератрол, кверцетин, рутин, лютеолин-7-О-глюкозид, проявили способность ограничивать образование КПГ и предотвращать гликирование альбумина за счет сокращения потерь тиоловых групп [8]. На 4 клеточных линиях показана способность экстрактов перовскии лебедолистной Perovskia atriplicifolia Benth., богатых розмариновой кислотой, предотвращать гликирование альбумина, ослабляя его цитотоксичность [29].

Антиканцерогенные свойства

Исследования последних лет позволили накопить большой массив данных, свидетельствующих о перспективности использования полифенолов как эффективных компонентов противораковой терапии. Если первоначально механизм их антиканцерогенного эффекта видели в способности поглощать свободные радикалы, то в настоящее время получены доказательства их непосредственной вовлеченности в регуляцию сигнальных путей канцерогенеза, взаимодействие с белками, контролирующими клеточный цикл.

На культуре 3 различных линий раковых клеток предстательной железы показана дозозависимая стимуляция кверцетином апоптоза за счет фосфорилирования ключевых сигнальных белков и повреждения митохондрий. Подобный эффект по отношению к здоровым эпителиальным клеткам простаты отсутствовал. Авторами сделан вывод о возможности использования кверцетина как дополнительного компонента при химиотерапии рака предстательной железы, особенно в случаях низкой эффективности традиционного лечения [30]. Апоптическая активность на 2 линиях клеток рака простаты изучена и для каликоптерина - тетраметоксифлавона. Выбор препарата был обусловлен тем, что метоксилированные флавоны обладают большей биодоступностью. Установлено, что через 48 ч после обработки увеличивается доля клеток в фазе subG1 с блестящими конденсированными ядрами. Общее снижение жизнеспособности по сравнению с контролем составило 50%. Важно, что на здоровые клетки каликоптерин подобного эффекта не оказывал. Значительное снижение миграционной активности клеток под влиянием каликоптерина свидетельствует о подавлении их метастазирования этим соединением [31]. Эффективность каликоптерина была показана и при раке молочной железы. Механизм этого защитного действия связан с экспрессией генов каспаз-3 и -8 [32].

Исследования кверцетина и ресвератрола in vivo на трансгенной линии мышей TRAMP показали их способность изолированно и/или совместно предотвращать развитие аденокарциномы простаты. Однако при лечении уже сформировавшейся опухоли эффективным оказывается только их сочетанное использование. Механизм антиканцерогенного действия этих полифенолов авторы связывают с подавлением клеточной пролиферации, окислительного стресса в тканях, активацией апоптоза. Данные соединения способны метилировать промоторы генов, регулирующих клеточный цикл, апоптоз, синтез факторов транскрипции, а также метаболизм жирных кислот [33].

В эксперименте на крысах обнаружен защитный эффект полифенолов вина на фоне введения канцерогенов азоксиметана или 1,2-диметилгидразина дигидрохлорида. В группах, получавших перорально в течение 16 нед безалкогольный сухой экстракт из красного вина "Каберне" в дозе 50 мг на 1 кг массы тела, содержащий мономерные и полимерные полифенолы, достоверно снижалась частота доброкачественных и злокачественных новообразований в кишечнике по сравнению с контролем, получавшим воду [34].

Эпигенетические эффекты

Рядом исследований показана способность ПФ взаимодействовать непосредственно с ДНК клеток, изменяя экспрессию определенных генов. Механизм подобного действия объясняется усилением метилирования ДНК за счет повышенной экспрессии генов ДНК-метилтрансферазы 1 (Dnmt1) и Dnmt3a. Такие свойства описаны у куркумина, ресвератрола и других полифенолов [35, 36]. Другой возможный механизм - это модификация гистонов путем ацетилирования, метилирования отдельных аминокислот в их составе, что влечет за собой изменение экспрессии. Для куркумина и ЭГКГ описан ингибиторный эффект в отношении гистонацетилтрансферазы [25]. ПФ влияют на экспрессию микроРНК (мРНК) - значимых регуляторов многих клеточных процессов, включая канцерогенез. При анализе эффекта ЭГКГ в клетках гепатоцеллюлярной карциномы HepG2 выявлены разнонаправленные изменения экспрессии различных мРНК [37]. Среди них, по мнению авторов, особый интерес представляет miR-16. Она регулирует антиапоптозный белок Bcl-2, за счет стимуляции ее экспрессии ЭГКГ может запускать апоптоз раковых клеток. По данным [38], ресвератрол снижает экспрессию генов провоспалительных маркеров, повышает количество нейротрофического фактора головного мозга и фосфопротеинкиназы. Это приводит к снижению риска когнитивных расстройств у самок крыс, содержащихся на высокожировой диете, и у их потомков. В исследовании P. Dolara и соавт. при введении в рацион крыс сухих безалкогольных винных экстрактов обнаружено снижение экспрессии большого набора генов, связанных с внутриклеточной сигнализацией, ответом клеток на окислительный стресс, пищеварением и адсорбцией в клетках кишечника. Эти гены преимущественно участвуют в 2 регуляторных путях - ответе на воспаление и метаболизме стероидных гормонов [34].

Противомикробные эффекты

Серьезную угрозу здоровью человека и животных представляют плесневые грибы. Поэтому актуальным является поиск натуральных, безопасных фунгицидных средств. В частности, была установлена фунгицидная активность кверцетина в отношении Aspergillus flavus [39]. При исследовании механизма подобных эффектов было установлено, что кверцетин не вызывает апоптоз, дезинтеграцию ядер, повышение продукции АФК в клетках Aspergillus flavus, как это ожидалось. В то же время были выявлены погибшие (некротизированные) клетки. Методом транскриптомного секвенирования продемонстрировано влияние кверцетина на экспрессию целого ряда семейств генов, регулирующих развитие мицелия, конидиев, метаболизм, функционирование рибосом и половое размножение гриба [39]. Результатом становится подавление не только пролиферации клеток, но и биосинтеза афлатоксина.

Антибактериальные свойства ПФ подтверждены рядом исследований. Было показано, что полифенольный экстракт оливкового масла ингибирует рост Listeria monocytogenes [40], Bacillus cereus [41], Salmonella typhimurium и Staphylococcus aureus [42]. Авторами отмечается сходный механизм такого эффекта - существенное снижение концентрации внутриклеточной АТФ, бактериального белка и ДНК, повреждение клеточных мембран. При использовании зубной пасты, содержащей теофлавины, у добровольцев в полости рта снижалось количество патогенов, таких как Prevotella, Selenomonas и Atopobium, и, напротив, увеличивалось число полезных бактерий [43]. В исследовании М.Н. Школьниковой и соавт. [44] сравнивали активность рутина, кверцетина и облепихового шрота на тестовых культурах микроорганизмов. Максимальную антибактериальную активность в отношении Bacillus subtilis и Bacillus mesentericus проявлял кверцетин. При этом не только уменьшалась зона бактериального роста, но и менялась морфология клеток: палочки приобретали более округлую форму, что свидетельствует об их переходе к инцистированию.

На фоне пандемии COVID-19 особую актуальность приобретают исследования, демонстрирующие противовирусные свойства ПФ, что открывает возможность использования продуктов, обогащенных этими соединениями, в качестве средств профилактики [45]. Метод молекулярного докинга показал сильное взаимодействие 1,2,3,4,6-пентагаллоилглюкозы и ЭГКГ с 3-химотрипсиноподобной протеазой SARS-CoV-2 (3CLpro), в том числе с ее каталитическими центрами, вследствие чего происходит подавление активности вирусной протеазы, остановка репликации и блокада распространения вируса [46, 47].

Противовирусная активность также выявлена у ПФ чая - проантоцианидина А2, катехинов и их производных, по отношению к вирусу репродуктивного и респираторного синдрома свиней [48]. Обработка клеток, инфицированных различными штаммами вируса, приводила к подавлению стадии прикрепления вируса, интернализации, синтеза вирусной РНК, экспрессии вирусного белка и продукции новых вирусных частиц. В работе [49] показана in vitro способность кверцетина связывать респираторно-синцитиальный вирус человека (hRSV), блокируя тем самым вирусную адгезию.

Метаболические эффекты

Неадекватный рацион питания влечет за собой нарушения липидного и углеводного обмена. Следствием становится развитие ожирения, инсулинорезистентности, метаболического синдрома, сердечно-сосудистых заболеваний, справедливо называемых болезнями цивилизации, распространенность которых в мире достигает эпидемического уровня. В связи с этим интерес представляют данные об оптимизации липидного профиля под влиянием ПФ у мышей, содержащихся на высокожировой диете. При пероральном введении в дозе 100 и 200 мг/сут на 1 кг массы тела в течение 5 нед экстракта одуванчика корейского Taraxacum koreanum Nakai, содержащего цикориевую и хлорогеновую кислоты, лютеолин и кверцетин, на фоне высокожировой диеты наблюдалось уменьшение прироста массы тела, снижение уровня триглицеридов, общего холестерина, активности аланин- и аспартатаминотрансферазы, повышался уровень липопротеидов высокой плотности, усиливалось b-окисление жирных кислот по сравнению с контролем, получавшим аналогичную диету. При гистологическом исследовании обнаружены менее выраженные патологические изменения гистоструктуры печени. Активация экспрессии гена АМФ-зависимой протеинкиназы свидетельствует об участии LKB1/AMPK сигнального пути в механизме действия изученных экстрактов. Подавление синтеза липидов обусловлено снижением активности ацетил-СоА карбоксилазы, а стимуляция b-окисления - активацией карнитин-пальмитоилтрансферазы I и митохондриального разобщающего белка UCP2 через рецепторы, активируемые пероксисомными пролифераторами (PPAR) α [50].

В исследовании H. Jiang и соавт. показана способность кверцетина и его гликозидов снижать уровень глюкозы и инсулина у крыс при пероральном приеме в дозе 50 мг на 1 кг массы тела в течение 15 сут на фоне высокожировой диеты [51]. С этими данными согласуются результаты отечественных исследователей: высокоуглеводный высокожировой рацион на протяжении 150 сут индуцировал нарушения углеводного и жирового обмена у мышей, но при добавлении в пищу экстрактов ягод черники, адсорбированных на гречневой муке, содержащих 58,7 мг-экв галловой кислоты в 100 г корма, у мышей отмечалось снижение выраженности гипергликемии [52]. Механизм такого благоприятного эффекта может быть связан со значительным повышением фосфорилирования АМФ-зависимой протеинкиназы как в стандартных условиях, так и при высококалорийной диете. Следствием этого было усиление транслокации транспортера глюкозы GLUT4 в мышцах [51]. Эти результаты свидетельствуют о превентивном действии изученных полифенолов в отношении ожирения и гипергликемии путем модуляции АМФ-зависимой протеинкиназы.

Антигликемический эффект ПФ может проявляться также за счет ингибирования гликолитических ферментов уже в просвете кишечника, что замедляет расщепление и всасывание глюкозы в кровь. Например, в исследовании in vitro было показано, что экстракты Bauhinia forficata Link, богатые ПФ, способны подавлять активность α-амилазы и α-глюкозидазы, и их эффект был сопоставим с эффективностью акарбозы - широко используемого гипогликемического лекарственного препарата. Это свидетельствует об их значимом антидиабетическом потенциале [17]. В этом исследовании продемонстрировано также ингибирование активности липазы, хотя и менее эффективно, чем орлистатом, применяемым в клинической практике для лечения ожирения.

Флавоноиды экстрактов листьев шелковицы (перорально в дозе 50, 100 или 200 мг/сут на 1 кг массы тела) способны подавлять аккумуляцию жира и ослаблять повреждение органа при моделировании неалкогольной жировой болезни печени в эксперименте на крысах [53]. Сходный гепатопротекторный эффект продемонстрирован и у кверцетина на линии мышей db/db in vivo при введении перорально в дозе 100 мг/кг в течение 8 нед [54]. Это сочеталось с восстановлением активности супероксиддисмутазы, каталазы, содержания глутатиона, ослаблением выработки провоспалительных интерлейкинов [54]. Гепатопротекторные эффекты гликозидов кверцетина, особенно его агликонов, выявлены также в отношении повреждений клеток печени, индуцированных алкоголем [55].

References

1. Singla R.K., Dubey A.K., Garg A., Sharma R., Fiorino M., Ameen S., et al. Natural polyphenols: chemical classification, definition of classes, subcategories, and structures. J AOAC Int. 2019; 102 (5): 1397–400. DOI: https://doi.org/10.5740/jaoacint.19-0133

2. Zhang L., Han Z., Granato D. Polyphenols in foods: Classification, methods of identification, and nutritional aspects in human health. Adv Food Nutr Res. 2021; 98: 1–33. DOI: https://doi.org/10.1016/bs.afnr.2021.02.004

3. Truzzi F., Tibaldi C., Zhang Y., Dineli G., D’Amen E. An overview on dietary polyphenols and their Biopharmaceutical Classification System (BCS). Int J Mol Sci. 2021; 22 (11): 5514. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms22115514

4. Jaganath I.B., Mullen W., Edwards C.A., Crozier A. The relative contribution of the small and large intestine to the absorption and metabolism of rutin in man. Free Radic Res. 2006; 40 (10): 1035–46. DOI: https://doi.org/1080/10715760600771400

5. Ostroukhova L.A., Fedorova T.E., Onuchina N.A., Levchuk A.A., Babkin V.A. Quantitative content of extractives from wood, roots and bark of coniferous trees in siberia: larch (Larix sibirica L.), pines (Pinus sylvestris L.), fir (Abies sibirica L.), spruce (Picea obovata L.) and cedar (Pinus sibirica du tour.). Khimiya rastitel’nogo syr’ia [Chemistry of Plant Raw Material]. 2018; (4): 185–95. DOI: https://doi.org/10.14258/jcprm.2018044245 (in Russian)

6. Mamot T.V., Kushnerova N.F. Justification of the choice of raw sources from far east flora for receiving the pharmaceutical preparations. Izvestiya Samarskogo nauchnogo tsentra RAN [Proceedings of the Samara Scientific Center of the Russian Academy of Sciences]. 2016; 18 (2): 146–9. (in Russian)

7. Chen G.-L., Munyao M.F., Xu Y.-B., Saleri F.D., Hu G.-W.W., Mutie F.M., et al. Antioxidant, anti-inflammatory activities and polyphenol profile of Rhamnus prinoides. Pharmaceuticals. 2020; 13 (4): 55. DOI: https://doi.org/10.3390/ph13040055

8. Ben Khedher M.R., Hafsa J., Haddad M., Hammami M. Inhibition of Protein Glycation by combined antioxidant and antiglycation constituents from a phenolic fraction of sage (Salvia officinalis L.). Plant Foods Hum Nutr. 2020; 75 (4): 505–11. DOI: https://doi.org/10.1007/s11130-020-00838-8

9. Tutelyan V.A., Nikityuk D.B., Baturin A.K., Vasil’ev A.V., Gapparov M.M.G., Zhilinskaya N.V., et al. Nutriome as the direction of the «main blow»: determination of physiological needs in macro- and micronutrients, minor biologically active substances. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2020; 89 (4): 24–34. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10039 (in Russian)

10. Popova A.Yu., Tutelyan V.A., Nikityuk D.B. On the new (2021) Norms of physiological requirements in energy and nutrients of various groups of the population of the Russian Federation. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2021; 90 (4): 6–19. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2021-90-4-6-19 (in Russian)

11. Tang J., Diao P., Shu X., Li L., Xiong L. Quercetin and quercitrin attenuates the inflammatory response and oxidative stress in LPS-induced RAW264.7 cells: in vitro assessment and a theoretical model. Biomed Res Int. 2019; 2019: 7039802. DOI: https://doi.org/10.1155/2019/7039802

12. Heřmánková E., Zatloukalová M., Biler M., Sokolova R., Banarova M.,Tzakos A.G., et al. Redox properties of individual quercetin moieties. Free Radic Biol Med. 2019; 143: 240–51. DOI: https://doi.org/10.1016/j.freeradbiomed.2019.08.001

13. Gonzalez-Alfonso J.L., Peñalver P., Ballesteros A.O., Morales J.C., Plou F.J., et al. Effect of α-glucosylation on the stability, antioxidant properties, toxicity, and neuroprotective activity of (–)-epigallocatechin gallate. Front Nutr. 2019; 6: 30. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2019.00030

14. Basu P., Maier C. In vitro antioxidant activities and polyphenol contents of seven commercially available fruits // Pharmacognosy Res. 2016; 8 (4): 258. DOI: https://doi.org/10.4103/0974-8490.188875

15. Yang X., Kong F. Evaluation of the in vitro α-glucosidase inhibitory activity of green tea polyphenols and different tea types. J Sci Food Agric. 2016; 96 (3): 777–82. DOI: https://doi.org/10.1002/jsfa.7147

16. Kim S., Kim M., Kang M., Lee H.H.L., Cho C.H., Choi I., et al. Antioxidant effects of turmeric leaf extract against hydrogen peroxide-induced oxidative stress in vitro in vero cells and in vivo in zebrafish. Antioxidants. 2021; 10 (1): 112. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox10010112

17. Franco R.R., Alves V.M.A., Zabinsky L.F.R., Justino A.B., Martins M.M., Saraiva A.L., et al. Antidiabetic potential of Bauhinia forficata Link leaves: a non-cytotoxic source of lipase and glycoside hydrolases inhibitors and molecules with antioxidant and antiglycation properties. Biomed Pharmacother. 2020; 123: 109798. DOI: https://doi.org/10.1016/j.biopha.2019.109798

18. Ntemiri A., Ghosh T., Gheller M., Tran T.T.T., Blum J.E., Pellanda P., et al. Whole blueberry and isolated polyphenol-rich fractions modulate specific gut microbes in an in vitro colon model and in a pilot study in human consumers. Nutrients. 2020; 12 (9): 2800. DOI: https://doi.org/10.3390/nu12092800

19. Natella F., Beleli F., Gentili V., Ursini F., Scaccini C. Grape seed proanthocyanidins prevent plasma postprandial oxidative stress in humans. J Agric Food Chem. 2002; 50 (26): 7720–5. DOI: https://doi.org/10.1021/jf020346o

20. Malesev D., Kuntic V. Investigation of metal-flavonoid chelates and the determination of flavonoids via metal-flavonoid complexing reactions. J Serb Chem Soc. 2007; 72 (10): 921–39. DOI: https://doi.org/10.2298/JSC0710921M

21. Ianni A., Di Maio G., Pittia P., Grotta L., Perpetuini G., Tofalo R., et al. Chemical-nutritional quality and oxidative stability of milk and dairy products obtained from Friesian cows fed with a dietary supplementation of dried grape pomace. J Sci Food Agric. 2019; 99 (7): 3635–43. DOI: https://doi.org/10.1002/jsfa.9584

22. Furman D., Campisi J., Verdin E., Carrera-Bastos P., Targ S., Franceschi P., et al. Chronic inflammation in the etiology of disease across the life span. Nat Med. 2019; 25 (12): 1822–32. DOI: https://doi.org/10.1038/s41591-019-0675-0

23. Ying Z.H., Li H., Yu W., Yu C.-H.C. Iridin prevented against lipopolysaccharide-induced inflammatory responses of macrophages via inactivation of PKM2-mediated glycolytic pathways. J Inflamm Res. 2021; 14: 341–54. DOI: https://doi.org/10.2147/JIR.S292244

24. Ma H., Johnson S., Liu W., DaSilva N., Meschwitz S., Dain J., et al. Evaluation of polyphenol anthocyanin-enriched extracts of blackberry, black raspberry, blueberry, cranberry, red raspberry, and strawberry for free radical scavenging, reactive carbonyl species trapping, anti-glycation, anti-β-amyloid aggregation, and microglial neuroprotective effects. Int J Mol Sci. 2018; 19 (2): 461. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms19020461

25. Choi K.-C., Jung M., Lee Y., Yoon J.C., Kwon S.H., Kang H.B., et al. Epigallocatechin-3-gallate, a histone acetyltransferase inhibitor, inhibits EBV-induced b lymphocyte transformation via suppression of RelA acetylation. Cancer Res. 2009; 69 (2): 583–92. DOI: https://doi.org/10.1158/0008-5472.CAN-08-2442

26. Fujitaka Y., Hamada H., Uesugi D., Kuboki A., Shimoda K., Iwaki T., et al. Synthesis of daidzein glycosides, α-tocopherol glycosides, hesperetin glycosides by bioconversion and their potential for anti-allergic functional-foods and cosmetics. Molecules. 2019; 24 (16): 2975. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules24162975

27. Spagnuolo L., Della Posta S., Fanali C., Dugo L., De Gara L. Antioxidant and antiglycation effects of polyphenol compounds extracted from hazelnut skin on advanced glycation end-products (AGEs) formation. Antioxidants. 2021; 10 (3): 424. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox10030424

28. Ávila F., Ravello N., Manriquez C., Jiménez-Aspee F., Schmeda-Hirschmann G., Teoduloz C. Antiglycating effect of phenolics from the Chilean currant Ribes cucullatum under thermal treatment. Antioxidants. 2021; 10 (5): 665. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox10030424

29. Miroliaei M., Aminjafari A., Ślusarczyk S., Nawrot-Hadzik I., Rahimmalek M., Matkowski A., et al. Inhibition of glycation-induced cytotoxicity, protein glycation, and activity of proteolytic enzymes by extract from Perovskia atriplicifolia roots. Pharmacogn Mag. 2017; 13 (51): 676. DOI: https://doi.org/10.4103/pm.pm_559_16

30. Ward A.B., Mir H., Kapur N., Dales G.N., Carriere P.P., Singh S. Quercetin inhibits prostate cancer by attenuating cell survival and inhibiting anti-apoptotic pathways. World J Surg Oncol. 2018; 16 (1): 108. DOI: https://doi.org/10.1186/s12957-018-1400-z

31. Lotfizadeh R., Sepehri H., Attari F., Delohi L. Flavonoid calycopterin induces apoptosis in human prostate cancer cells in-vitro. Iran J Pharm Res. 2020; 19 (3): 391–401. DOI: https://doi.org/10.22037/ijpr.2020.113410.14283

32. Moradi M., Gholipour H., Sepehri H., Attari F., Delohi L., Arefian E., et al. Flavonoid calycopterin triggers apoptosis in triple-negative and ER-positive human breast cancer cells through activating different patterns of gene expression. Naunyn Schmiedebergs Arch Pharmacol. 2020; 393 (11): 2145–56. DOI: https://doi.org/10.1007/s00210-020-01917-y

33. Singh C.K., Chhabra G., Ndiaye M.A., Siddiqui I.A., Panackal J.E., Mintie C.A., et al. Quercetin–resveratrol combination for prostate cancer management in tramp mice. Cancers (Basel). 2020; 12 (8): 2141. DOI: https://doi.org/10.3390/cancers12082141

34. Dolara P., Luceri C., Filippo C., Femia A.P., Giovanelli L., Caderni G., et al. Red wine polyphenols influence carcinogenesis, intestinal microflora, oxidative damage and gene expression profiles of colonic mucosa in F344 rats. Mutat Res. 2005; 591 (1–2): 237–46. DOI: https://doi.org/10.1016/j.mrfmmm.2005.04.022

35. Paluszczak J., Krajka-Kuzniak V., Baer-Dubowska W. The effect of dietary polyphenols on the epigenetic regulation of gene expression in MCF7 breast cancer cells. Toxicol Lett. 2010; 192 (2): 119–25. DOI: https://doi.org/10.1016/j.toxlet.2009.10.010

36. Kuck D., Singh N., Lyko F., Medina-Franco J.L. Novel and selective DNA methyltransferase inhibitors: Docking-based virtual screening and experimental evaluation. Bioorg Med Chem. 2010; 18 (2): 822–9. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bmc.2009.11.050

37. Tsang W.P., Kwok T.T. Epigallocatechin gallate up-regulation of miR-16 and induction of apoptosis in human cancer cells. J Nutr Biochem. 2010; 21 (2): 140–6. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jnutbio.2008.12.003

38. Izquierdo V., Palomera-Ávalos V., Pallàs M., Griñán-Ferré C. Resveratrol supplementation attenuates cognitive and molecular alterations under maternal high-fat diet intake: Epigenetic inheritance over generations. Int J Mol Sci. 2021; 22 (3): 1453. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms22031453

39. Li X.-M., Li Z., Wang Y., Wang J.-Q., Yang P.-L. Quercetin inhibits the proliferation and aflatoxins biosynthesis of Aspergillus flavus. Toxins (Basel). 2019; 11 (3): 154. DOI: https://doi.org/10.3390/toxins11030154

40. Guo L., Sun Q., Gong S., Bi X., Jiang W., Xue W. Antimicrobial activity and action approach of the olive oil polyphenol extract against Listeria monocytogenes. Front Microbiol. 2019; 10: 1586. DOI: https://doi.org/10.3389/fmicb.2019.01586

41. Fei P., Xu Y., Zhao S., Gong S., Guo L. Olive oil polyphenol extract inhibits vegetative cells of Bacillus cereus isolated from raw milk. J Dairy Sci. 2019; 102 (5): 3894–902. DOI: https://doi.org/10.3168/jds.2018-15184

42. Guo L., Gong S., Wang Y.,Sun Q., Duo K., Fei P., et al. Antibacterial activity of olive oil polyphenol extract against Salmonella typhimurium and Staphylococcus aureus: possible mechanisms. Foodborne Pathog Dis. 2020; 17 (6): 396–403. DOI: https://doi.org/10.1089/fpd.2019.2713

43. Kong J., Zhang G., Xia K., Diao C., Yang X., Zuo X., et al. Tooth brushing using toothpaste containing theaflavins reduces the oral pathogenic bacteria in healthy adults. 3 Biotech. 2021; 11 (3): 150. DOI: https://doi.org/10.1007/s13205-021-02699-7

44. Shkol’nikova M.N., Aver’yanova E.V., Rozhnov E.D., Batashov E.S. Study of the antibacterial activity of sea buckthorn meal flavonoids. Industriya pitaniia [Food Industry]. 2020; 5 (3): 61–9. DOI: https://doi.org/10.29141/2500-1922-2020-5-3-7 (in Russian)

45. Khalil A., Tazeddinova D. The upshot of Polyphenolic compounds on immunity amid COVID-19 pandemic and other emerging communicable diseases: An appraisal. Nat Prod Bioprospect. 2020; 10 (6): 411–29. DOI: https://doi.org/10.1007/s13659-020-00271-z

46. Chiou W.-C., Chen J.C., Chen Y.T., Yang J.M., Hwang L.H., Lyu Y.S., et al. The inhibitory effects of PGG and EGCG against the SARS-CoV-2 3C-like protease. Biochem Biophys Res Commun. 2022; 591: 130–6. DOI: https://doi.org/10.1007/s13659-020-00271-z

47. Du A., Zheng R., Disoma C., Li S., Chen Z., Li S., et al. Epigallocatechin-3-gallate, an active ingredient of Traditional Chinese Medicines, inhibits the 3CLpro activity of SARS-CoV-2. Int J Biol Macromol. 2021; 176: 1–12. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ijbiomac.2021.02.012

48. Wang X., Dong W., Zhang X.,Zho Z., Chen Y., Liu X., et al. Antiviral mechanism of tea polyphenols against porcine reproductive and respiratory syndrome virus. Pathogens. 2021; 10 (2): 202. DOI: https://doi.org/10.3390/pathogens10020202

49. Lopes B.R.P., da Costa M., Ribeiro A.G., da Silva T.F., Lima C.S., Caroso I.P., et al. Quercetin pentaacetate inhibits in vitro human respiratory syncytial virus adhesion. Virus Res. 2020; 276: 197805. DOI: https://doi.org/10.1016/j.virusres.2019.197805

50. Shin M.-R., Kim M.J., Park H.J., Han J., Roh S.S. Beneficial effect of Taraxacum coreanum nakai via the activation of LKB1-AMPK signaling pathway on obesity. Evid Based Complement Altern Med. 2021; 2021: 6655599. DOI: https://doi.org/10.1155/2021/6655599

51. Jiang H., Horiuchi Y., Hironao K., Kitakaze T., Yamashita Y., Ashida H. Prevention effect of quercetin and its glycosides on obesity and hyperglycemia through activating AMPKα in high-fat diet-fed ICR mice. J Clin Biochem Nutr. 2020; 67 (1): 75–83. DOI: https://doi.org/10.3164/jcbn.20-47

52. Petrov N.A., Sidorova Yu.S., Kochetkova A.A., Mazo V.K. Effect of blueberry polyphenols adsorbed on buckwheat flour on induced disorders of carbohydrate metabolism in C57BL/6c male mice. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2020; 89 (6): 82–90. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10081 (in Russian)

53. Hu Y., Xu J., Chen Q., Liu M., Wang S., Yu H., et al. Regulation effects of total flavonoids in Morus alba L. on hepatic cholesterol disorders in orotic acid induced NAFLD rats. BMC Complement Med Ther. 2020; 20 (1): 257. DOI: https://doi.org/10.1186/s12906-020-03052-w

54. Yang H., Yang T., Heng C., Zhou Y., Jiang Z., Qian X., et al. Quercetin improves nonalcoholic fatty liver by ameliorating inflammation, oxidative stress, and lipid metabolism in db/db mice. Phytother. Res. 2019; 33 (12): 3140–52. DOI: https://doi.org/10.1002/ptr.6486

32. Moradi M., Gholipour H., Sepehri H., Attari F., Delohi L., Arefian E. et al. Flavonoid calycopterin triggers apoptosis in triple-negative and ER-positive human breast cancer cells through activating different patterns of gene expression // Naunyn Schmiedebergs Arch. Pharmacol. 2020. Vol. 393, N 11. P. 2145-2156. DOI: https://doi.org/10.1007/s00210-020-01917-y

33. Singh C.K., Chhabra G., Ndiaye M.A., Siddiqui I.A., Panackal J.E., Mintie C.A. et al. Quercetin-resveratrol combination for prostate cancer management in tramp mice // Cancers (Basel). 2020. Vol. 12, N 8. P. 2141. DOI: https://doi.org/10.3390/cancers12082141

34. Dolara P., Luceri C., Filippo C., Femia A.P., Giovanelli L., Caderni G. et al. Red wine polyphenols influence carcinogenesis, intestinal microflora, oxidative damage and gene expression profiles of colonic mucosa in F344 rats // Mutat. Res. 2005. Vol. 591, N 1-2. P. 237-246. DOI: https://doi.org/10.1016/j.mrfmmm.2005.04.022

35. Paluszczak J., Krajka-Kuzniak V., Baer-Dubowska W. The effect of dietary polyphenols on the epigenetic regulation of gene expression in MCF7 breast cancer cells // Toxicol. Lett. 2010. Vol. 192, N 2. P. 119-125. DOI: https://doi.org/10.1016/j.toxlet.2009.10.010

36. Kuck D., Singh N., Lyko F., Medina-Franco J.L. Novel and selective DNA methyltransferase inhibitors: Docking-based virtual screening and experimental evaluation // Bioorg. Med. Chem. 2010. Vol. 18, N 2. P. 822-829. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bmc.2009.11.050

37. Tsang W.P., Kwok T.T. Epigallocatechin gallate up-regulation of miR-16 and induction of apoptosis in human cancer cells // J. Nutr. Biochem. 2010. Vol. 21, N 2. P. 140-146. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jnutbio.2008.12.003

38. Izquierdo V., Palomera-Ávalos V., Pallàs M., Griñán-Ferré C. Resveratrol supplementation attenuates cognitive and molecular alterations under maternal high-fat diet intake: Epigenetic inheritance over generations // Int. J. Mol. Sci. 2021. Vol. 22, N 3. P. 1453. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms22031453

39. Li X.-M., Li Z., Wang Y., Wang J.-Q., Yang P.-L. Quercetin inhibits the proliferation and aflatoxins biosynthesis of Aspergillus flavus // Toxins (Basel). 2019. Vol. 11, N 3. P. 154. DOI: https://doi.org/10.3390/toxins11030154

40. Guo L., Sun Q., Gong S., Bi X., Jiang W., Xue W. Antimicrobial activity and action approach of the olive oil polyphenol extract against Listeria monocytogenes // Front. Microbiol. 2019. Vol. 10. Р. 1586. DOI: https://doi.org/10.3389/fmicb.2019.01586

41. Fei P., Xu Y., Zhao S., Gong S., Guo L. Olive oil polyphenol extract inhibits vegetative cells of Bacillus cereus isolated from raw milk // J. Dairy Sci. 2019. Vol. 102, N 5. P. 3894-3902. DOI: https://doi.org/10.3168/jds.2018-15184

42. Guo L., Gong S., Wang Y.,Sun Q., Duo K., Fei P. et al. Antibacterial activity of olive oil polyphenol extract against Salmonella typhimurium and Staphylococcus aureus: possible mechanisms // Foodborne Pathog. Dis. 2020. Vol. 17, N 6. P. 396-403. DOI: https://doi.org/10.1089/fpd.2019.2713

43. Kong J., Zhang G., Xia K., Diao C., Yang X., Zuo X. et al. Tooth brushing using toothpaste containing theaflavins reduces the oral pathogenic bacteria in healthy adults // 3 Biotech. 2021. Vol. 11, N 3. P. 150. DOI: https://doi.org/10.1007/s13205-021-02699-7

44. Школьникова М.Н., Аверьянова Е.В., Рожнов Е.Д., Баташов Е.С. Исследование антибактериальной активности флавоноидов облепихового шрота // Индустрия питания. 2020. T. 5, № 3. C. 61-69. DOI: https://doi.org/10.29141/2500-1922-2020-5-3-7

45. Khalil A., Tazeddinova D. The upshot of Polyphenolic compounds on immunity amid COVID-19 pandemic and other emerging communicable diseases: An appraisal // Nat. Prod. Bioprospect. 2020. Vol. 10, N 6. P. 411-429. DOI: https://doi.org/10.1007/s13659-020-00271-z

46. Chiou W.-C., Chen J.C., Chen Y.T., Yang J.M., Hwang L.H., Lyu Y.S. et al. The inhibitory effects of PGG and EGCG against the SARS-CoV-2 3C-like protease // Biochem. Biophys. Res. Commun. 2022. Vol. 591. P. 130-136. DOI: https://doi.org/10.1007/s13659-020-00271-z

47. Du A., Zheng R., Disoma C., Li S., Chen Z., Li S. et al. Epigallocatechin-3-gallate, an active ingredient of Traditional Chinese Medicines, inhibits the 3CLpro activity of SARS-CoV-2 // Int. J. Biol. Macromol. 2021. Vol. 176. P. 1-12. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ijbiomac.2021.02.012

48. Wang X., Dong W., Zhang X.,Zho Z., Chen Y., Liu X. et al. Antiviral mechanism of tea polyphenols against porcine reproductive and respiratory syndrome virus // Pathogens. 2021. Vol. 10, N 2. P. 202. DOI: https://doi.org/10.3390/pathogens10020202

49. Lopes B.R.P., da Costa M., Ribeiro A.G., da Silva T.F., Lima C.S., Caroso I.P. et al. Quercetin pentaacetate inhibits in vitro human respiratory syncytial virus adhesion // Virus Res. 2020. Vol. 276. Article ID 197805. DOI: https://doi.org/10.1016/j.virusres.2019.197805

50. Shin M.-R., Kim M.J., Park H.J., Han J., Roh S.S. Beneficial effect of Taraxacum coreanum nakai via the activation of LKB1-AMPK signaling pathway on obesity // Evid. Based Complement. Altern. Med. 2021. Vol. 2021. Article ID 6655599. DOI: https://doi.org/10.1155/2021/6655599

51. Jiang H., Horiuchi Y., Hironao K., Kitakaze T., Yamashita Y., Ashida H. Prevention effect of quercetin and its glycosides on obesity and hyperglycemia through activating AMPKα in high-fat diet-fed ICR mice // J. Clin. Biochem. Nutr. 2020. Vol. 67, N 1. P. 75-83. DOI: https://doi.org/10.3164/jcbn.20-47

52. Петров Н.А., Сидорова Ю.С., Кочеткова А.А., Мазо В.К. Влияние полифенолов ягод черники, сорбированных на гречневой муке, на индуцированные нарушения углеводного обмена у мышей-самцов линии C57BL/6c // Вопросы питания. 2020. T. 89, № 6. C. 82-90. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10081

53. Hu Y., Xu J., Chen Q., Liu M., Wang S., Yu H. et al. Regulation effects of total flavonoids in Morus alba L. on hepatic cholesterol disorders in orotic acid induced NAFLD rats // BMC Complement. Med. Ther. 2020. Vol. 20, N 1. P. 257. DOI: https://doi.org/10.1186/s12906-020-03052-w

54. Yang H., Yang T., Heng C., Zhou Y., Jiang Z., Qian X. et al. Quercetin improves nonalcoholic fatty liver by ameliorating inflammation, oxidative stress, and lipid metabolism in db/db mice // Phytother. Res. 2019. Vol. 33, N 12. P. 3140-3152. DOI: https://doi.org/10.1002/ptr.6486

55. Lee S., Lee J., Lee H., Sung J. Relative protective activities of quercetin, quercetin-3-glucoside, and rutin in alcohol-induced liver injury // J. Food Biochem. 2019. Vol. 43, N 11. Article ID e13002. DOI: https://doi.org/10.1111/jfbc.13002

56. Mompeo O., Spector T.D., Matey Hernandez M., Le Roy C., Istas G., Le Sayec M. et al. Consumption of stilbenes and flavonoids is linked to reduced risk of obesity independently of fiber intake // Nutrients. 2020. Vol. 12, N 6. P. 1871. DOI: https://doi.org/10.3390/nu12061871

57. Istas G., Wood E., Le Sayec M., Rawlings C., Yoon J., Dandavate V. et al. Effects of aronia berry (poly)phenols on vascular function and gut microbiota: a double-blind randomized controlled trial in adult men // Am. J. Clin. Nutr. 2019. Vol. 110, N 2. P. 316-329. DOI: https://doi.org/10.1093/ajcn/nqz075

58. Bondonno N.P., Bondonno C.P., Ward N., Woodman R.J., Hodgson J.M., Croft K.D. Enzymatically modified isoquercitrin improves endothelial function in volunteers at risk of cardiovascular disease // Br. J. Nutr. 2020. Vol. 123, N 2. P. 182-189. DOI: https://doi.org/10.1017/S0007114519002137

59. Cui B., Zhang S., Wang Y., Guo Y. Farrerol attenuates β-amyloid-induced oxidative stress and inflammation through Nrf2/Keap1 pathway in a microglia cell line // Biomed. Pharmacother. 2019. Vol. 109. P. 112-119. DOI: https://doi.org/10.1016/j.biopha.2018.10.053

60. Kumar S., Krishnakumar V.G., Morya V., Gupta S., Datta B. Nanobiocatalyst facilitated aglycosidic quercetin as a potent inhibitor of tau protein aggregation // Int. J. Biol. Macromol. 2019. Vol. 138. P. 168-180. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ijbiomac.2019.07.081

61. Nasso R., Pagliara V., D’Angelo S., Rullo R., Masullo M., Arcone R. Annurca apple polyphenol extract affects acetyl-cholinesterase and mono-amine oxidase in vitro enzyme activity // Pharmaceuticals. 2021. Vol. 14, N 1. P. 62. DOI: https://doi.org/10.3390/ph14010062

62. Kozmon S., Tvaroška I. Molecular dynamic studies of amyloid-beta interactions with curcumin and Cu²⁺ ions // Chem. Papers. 2015. Vol. 69, N 9. P. 1262-1276. DOI: https://doi.org/10.1515/chempap-2015-0134

63. He Y., Tan D., Mi Y., Dai B., Jiang D., Zhou X. et al. Effect of epigallocatechin-3-gallate on acrylamide-induced oxidative stress and apoptosis in PC12 cells // Hum. Exp. Toxicol. 2017. Vol. 36, N 10. P. 1087-1099. DOI: https://doi.org/10.1177/0960327116681648

64. Kennedy D.O., Bonnländer B., Lang S., Pischel I., Forster J., Khan J. et al. Acute and chronic effects of green oat (Avena sativa) extract on cognitive function and mood during a laboratory stressor in healthy adults: A randomised, double-blind, placebo-controlled study in healthy humans // Nutrients. 2020. Vol. 12, N 6. P. 1598. DOI: https://doi.org/10.3390/nu12061598

65. Potì F., Santi D., Spaggiari G., Zimetti F., Zanotti I. Polyphenol health effects on cardiovascular and neurodegenerative disorders: A review and meta-analysis // Int. J. Mol. Sci. 2019. Vol. 20, N 2. P. 351. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms20020351

66. Сидорова Ю.С., Петров Н.А., Шипелин В.А., Зорин С.Н., Кочеткова А.А., Мазо В.К. Влияние полифенолов листьев черники на степень тревожности, пространственное обучение и память у мышей линии db/db // Вопросы питания. 2019. Т. 88, № 3. С. 53-62. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2019-10029

67. Фоменко А.Н., Прошкина Е.Н., Фединцев А.Ю. Цветков В.О., Шапошников М.В., Москалев А.А. Потенциальные геропротекторы. Санкт-Петербург: Европейский дом, 2016. 680 с. ISBN 978-5-8015-0373-8.

68. Esposito S., Gialluisi A., Costanzo S., Di Castelnuovo A., Ruggiero E., De Curtis A. et al. Dietary polyphenol intake is associated with biological aging, a novel predictor of cardiovascular disease: Cross-sectional findings from the Moli-sani study // Nutrients. 2021. Vol. 13, N 5. P. 1701. DOI: https://doi.org/10.3390/nu13051701

69. Platonova E.Y., Shaposhnikov M.V., Lee H., Lee J.H., Min K.-J., Moskalev A. Black chokeberry (Aronia melanocarpa) extracts in terms of geroprotector criteria // Trends Food Sci. Technol. 2021. Vol. 114. P. 570-584. DOI: https://doi.org/10.1016/j.tifs.2021.06.020

70. Lashmanova E., Zemskaya N., Proshkina E., Kudryavtseva A., Volosnikova M., Marusich E. et al. The evaluation of geroprotective effects of selected flavonoids in Drosophila melanogaster and Caenorhabditis elegans // Front. Pharmacol. 2017. Vol. 8. P. 884. DOI: https://doi.org/10.3389/fphar.2017.00884

71. Proshkina E., Lashmanova E., Dobrovolskaya E., Zemskaya N., Kudryavtseva A., Shaposhnikov M. et al. Geroprotective and radioprotective activity of quercetin, (-)-epicatechin, and ibuprofen in Drosophila melanogaster // Front. Pharmacol. 2016. Vol. 7. P. 505. DOI: https://doi.org/10.3389/fphar.2016.00505

72. Proshkina E., Shaposhnikov M., Moskalev A. Genome-protecting compounds as potential geroprotectors // Int. J. Mol. Sci. 2020. Vol. 21, N 12. P. 4484. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms21124484

73. Sassi A., Boubaker J., Loussaief A., Jomaa K., Ghedira K., Chekir-Ghedira L. Protective effect of chrysin, a dietary flavone against genotoxic and oxidative damage induced by mitomycin C in Balb/C mice // Nutr. Cancer. 2021. Vol. 73, N 2. P. 329-338. DOI: https://doi.org/10.1080/01635581.2020.1749289

74. Shan H., Geng L., Jiang X., Song M., Wang J., Liu Z. et al. Large-scale chemical screen identifies Gallic acid as a geroprotector for human stem cells // Protein Cell. 2022. Vol. 13, N 7. P. 532-539. DOI: https://doi.org/10.1007/s13238-021-00872-5

75. Nutrition, Food and Diet in Ageing and Longevity / eds Rattan S.I.S., Kaur G. Cham : Springer International Publishing, 2021. Vol. 14. 642 p. DOI: https://doi.org/10.1007/978-3-030-83017-5

76. Leri M., Scuto M., Ontario M., Calabrese V., Bucciantini M., Stefani M. Healthy effects of plant polyphenols: molecular mechanisms // Int. J. Mol. Sci. 2020. Vol. 21, N 4. P. 1250. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms21041250

77. Arts I.C.W., Sesink A., Faassen-Peters M., Hollman P.C.H. The type of sugar moiety is a major determinant of the small intestinal uptake and subsequent biliary excretion of dietary quercetin glycosides // Br. J. Nutr. 2004. Vol. 91, N 6. P. 841-847. DOI: https://doi.org/10.1079/BJN20041123

78. Marín L., Miguélez E.M., Villar C., Lombo F. Bioavailability of dietary polyphenols and gut microbiota metabolism: Antimicrobial properties // Biomed. Res. Int. 2015. Vol. 2015. P. 1-18. DOI: https://doi.org/10.1155/2015/905215

79. Hu M., Chen J., Lin H. metabolism of flavonoids via enteric recycling: mechanistic studies of disposition of apigenin in the Caco-2 cell culture model // J. Pharmacol. Exp. Ther. 2003. Vol. 307, N 1. P. 314-321. DOI: https://doi.org/10.1124/jpet.103.053496

80. Crespy V., Morand C., Manach C., Besson C., Demigne C., Remesy C. Part of quercetin absorbed in the small intestine is conjugated and further secreted in the intestinal lumen // Am. J. Physiol. Gastrointest. Liver Physiol. 1999. Vol. 277, N 1. P. G120-G126. DOI: https://doi.org/10.1152/ajpgi.1999.277.1.G120

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.