Analysis of the body composition of patients with impaired carbohydrate metabolism

• Olga V. Sazonova
• Mikhail Yu. Gavryushin
• Regina V. Hamtsova
• Sofia S. Manakhova

Abstract

The prevalence of carbohydrate metabolism disorders, such as type 2 diabetes mellitus and insulin resistance, associated with the global obesity pandemic, makes modern healthcare necessary to improve diagnostic tools aimed at early detection and further evaluation of the effectiveness of therapeutic measures. Bioimpedance is a modern diagnostic tool in dietetics and endocrinology. Differences in body composition, as well as the accumulation of fat mass in patients with impaired carbohydrate metabolism, become an urgent issue to study.

The purpose of the study was to conduct a comparative analysis of the body composition of patients with type 2 diabetes mellitus (DM2) and insulin resistance (IR).

Material and methods. The analysis of medical records of 1003 patients who received individual consultations from a dietitian and an endocrinologist at the bases of medical, preventive and diagnostic organizations in Samara has been carried out. The patients were divided into three groups depending on the disease history: with diagnosed DM2 (288 people); with clinically established IR (319 people) and without carbohydrate metabolism disorders (396 people). The data of the morbidity history and the results of bioimpedance have been analyzed.

Results. A significant difference in the component composition between patients with DM2, insulin resistance and without impaired carbohydrate metabolism was revealed in all parameters, except for active cellular and musculo-skeletal mass in kilograms and basal metabolism in women and except for the percentage of fat mass in men. DM2 patients were found to have the highest median values of body weight and body mass index (BMI), fat mass, total body water, and the lowest values of active cellular and skeletal muscle mass relative to lean body mass, as well as the current metabolic rate (specific basal metabolic rate and phase angle). The results of the component composition in patients of different sexes had a statistically significant difference (p<0.001) in patients with IR and DM2 for all indicators except body fat mass in kilograms and BMI. At the same time, in the group of patients without carbohydrate metabolism disorders, statistically significant differences were not found for any of the indicators, except for the phase angle and fat mass in kilograms, which may indicate the presence of certain gender-specific characteristics of the influence of carbohydrate metabolism disorders on the component composition of the body. Significant differences in fat mass and proportion of fat mass were found for patients with and without carbohydrate metabolism disorders depending on the body mass index. There were also significant differences in fat mass and the fat mass available for patients with and without impaired carbohydrate metabolism, depending on BMI.

Conclusion. Bioelectrical impedance analysis as a method of analyzing the body structure and nutritional status of patients is an effective and easy-to-use tool capable of detecting abnormalities in the accumulation of adipose tissue and metabolic processes in patients with impaired carbohydrate metabolism. Differences in the fat component of body composition in individuals with excess body weight and obesity in the presence and absence of DM2 and IR confirm the need to assess the body composition in patients of dietary and endocrinological profiles for early detection of these disorders and their control in view of the diabetogenic effect of adipose tissue.

Keywords: body component composition; carbohydrate metabolism; obesity; type 2 diabetes mellitus; insulin resistance; dietetics

Актуальной и быстрорастущей медико-социальной проблемой современного здравоохранения является сахарный диабет (СД) 2 типа вследствие его широкой распространенности и высокой частоты смертности и инвалидизации по причине макро- и микрососудистых осложнений.

Согласно официальным данным Международной диабетической федерации, численность взрослых больных СД к концу 2021 г. достигла 534 млн человек и, по прогнозам, к 2030 г. превысит 634 млн, а к 2045 г. составит 783 млн человек по всему миру [1]. Численность пациентов с СД будет ежегодно увеличиваться на 10-11 млн человек за счет людей из зоны высокого риска, имеющих ожирение и нарушение толерантности к глюкозе (предиабет), которых на данный момент более 541 млн [1, 2]. По данным национального эпидемиологического кросс-секционного исследования, проведенного на территории РФ, распространенность предиабета варьирует от 10,3% в Северо-Кавказском федеральном округе до 22,0% в Центральном [3].

В Российской Федерации уровень заболеваемости СД, как и другими заболеваниями из группы болезней эндокринной системы, расстройств питания и нарушений обмена веществ, не только остается высоким, но и с 2020 г. имеет устойчивую тенденцию к росту: заболеваемость на 100 тыс. человек в 2020 г. составила 217,9, в 2021 г. - 235,0, в 2022 г. - 254,5, в 2023 - 292,4 [4]. Самарская область при этом входит в группу регионов с высокой распространенностью СД 2 типа - более 3000 случаев заболевания на 100 тыс. населения, что превышает средние показатели РФ на 4,3% [5].

СД 2 типа является причиной развития таких осложнений, как заболевания почек, ретинопатия, нейропатия, заболевания периферических артерий и трофические язвы стопы; он способствует развитию повышенного риска переломов [6, 7].

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в тех странах, где ведется статистический учет осложнений СД 2 типа, ежегодно проводится около 1 млн ампутаций нижних конечностей, регистрируется более 600 тыс. случаев потери зрения и около 500 тыс. случаев хронической почечной недостаточности [8].

В Российской Федерации динамика распространенности сосудистых осложнений СД 2 типа в 2018-2020 гг. показала прирост по всем патологиям, кроме диабетической ретинопатии и цереброваскулярных болезней, диабетическая нефропатия при этом выросла на 97,8%, то есть практически в 2 раза [5]. В Самарской области прирост распространенности нефропатии составил 53,3%, цереброваскулярных болезней - 11,1%, ампутаций - 9,1%, инфаркта миокарда - 5,1%, а распространенность ретинопатии снизилась на 1,7% [5].

Начиная с 2000 г. неуклонно растет смертность от СД. За 2021 г. СД стал причиной 6,7 млн смертей по всему миру: 1 смерть каждые 5 с [1]. Около 11% смертей от заболеваний сердечно-сосудистой системы были вы­званы высоким содержанием глюкозы в крови, еще 530 тыс. случаев смерти произошло по причине заболеваний почек, вызванных СД [5]. Сердечно-сосудистые события (инфаркт миокарда, сердечная недостаточность, нарушения мозгового кровообращения) являются основной причиной смерти более 60% пациентов с СД 2 типа [9]. Изучение медико-эпидемиологических показателей СД в Российской Федерации выявило значительный рост смертности пациентов с СД 2 типа в Самарской области, вероятно, связанный с пандемией COVID-19: 5547 случаев в 2020 г. по сравнению с 3854 в 2018 г., рост +44,6% [5]. Прирост коэффициента смертности в Российской Федерации составил 7,1%. При этом в структуре причин смерти преобладали болезни системы кровообращения.

Особую опасность представляет также тот факт, что истинная численность больных диабетом только в Российской Федерации превышает статистические данные в 3-4 раза: на каждого пациента с СД приходится несколько человек, у которых СД еще не диагностирован [2].

С увеличением численности пациентов с СД 2 типа неразрывно связана общемировая пандемия ожирения - у 90% людей с СД 2 типа также выявляется ожирение [10]. Риск развития СД увеличивается по мере увеличения избыточной массы тела даже при отсутствии генетической предрасположенности: ожирение I степени повышает шанс развития СД 2 типа в 2 раза, ожирение II степени - в 5 раз, III степени - более чем в 10 раз [11, 12]. При отягощенном семейном анамнезе ожирение увеличивает риски развития СД 2 типа в 15 раз [9].

Более 2 млрд человек в мире имеют избыточную массу тела, в России - каждый 2-й, при этом 29,7% россиян страдают ожирением [13]. По данным ВОЗ, рост числа людей с избыточной массой тела является одной из основных проблем мирового здравоохранения, избыточная масса тела в экономически развитых странах наблюдается более чем у 50% населения, из них у 30% диагностируется ожирение, при этом треть всех выявленных в мире случаев ожирения приходится всего на 5 стран, в число которых входит и Россия [10, 14].

Кроме того, ожирение является одним из ведущих факторов риска развития инсулинорезистентности (ИР), которая, в свою очередь, становится центральным механизмом эволюции СД 2 типа и генерализованного метаболического синдрома (совокупность нарушений углеводного обмена, ожирения и факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний) [15-17]. Результаты исследований выявляют тесную взаимосвязь между ИР, гиперинсулинемией и артериальной гипертензией [13].

В совокупности с ожирением ИР становится фактором риска для сердечно-сосудистых заболеваний, болезней печени и нарушений репродуктивной функции у мужчин и женщин [13].

Ожирение, ИР и СД 2 типа, а также связанные с ними метаболические нарушения и возникающие на их фоне осложнения приводят к инвалидизации пациентов, что требует повышенного контроля со стороны здравоохранения, а также донозологического контроля. В связи с чрезвычайно высоким уровнем распространенности СД 2 типа возрастная планка начала обследования на нарушения углеводного обмена снизилась с 45 до 35 лет [14].

Актуальной темой для изучения становится анализ компонентного состава тела, в том числе жировой массы, у лиц с СД и ИР. Современным диагностическим методом, применяемым при комплексном подходе к лечению пациентов с избыточной массой тела и ожирением, является биоимпедансометрия (БИА) [18]. Данный метод позволяет не только получить данные для коррекции и оценки эффективности проводимых лечебных мероприятий, но и выявить скрытое ожирение, или ожирение при нормальной массе тела, - избыток жировой массы при нормальных показателях индекса массы тела (ИМТ), что играет важную роль для профилактики развития ИР на самых ранних этапах.

Цель исследования - сравнительный анализ компонентного состава тела пациентов с СД 2 типа и с ИР.

Материал и методы

Был проведен анализ данных медицинских карт 1003 пациентов, получавших индивидуальные консультации врача-диетолога и врача-эндокринолога на базах лечебно-профилактических и диагностических организаций Самары, среди них 620 (61,8%) женского пола и 383 (38,2%) мужского.

Пациенты были разделены на 3 группы в зависимости от анамнеза заболевания: 1-я группа - с диагностированным СД 2 типа (n=288), 2-я группа - с лабораторно установленной ИР (n=319), 3-я группа - без нарушений углеводного обмена (n=396). Средний возраст пациентов составил 42,1±5,7 года для лиц мужского пола, 40,6±4,4 года - для лиц женского пола, статистически значимых различий между средним возрастом пациентов разных групп не выявлено.

Всем пациентам перед каждой консультацией измеряли длину и массу тела, а также обхват талии и бедер с использованием стандартной антропометрической методики, рассчитывали индекс талия/бедра. На основании данных антропометрии определяли ИМТ, классифицируемый согласно клиническим рекомендациям [19]: <18,5 кг/м² - недостаточная масса тела; 18,5-24,9 кг/ м² - нормальная масса тела; 25,0-29,9 кг/м² - избыточная масса тела; 30-34,99 кг/м² - ожирение I степени; 35-39,99 кг/м² - ожирение II степени; 40 кг/м² и более - ожирение III степени.

На первичном приеме всем пациентам проведена БИА. Компонентный состав тела определяли с помощью прибора АВС‑01 "Медасс" по стандартной тетраполярной схеме с использованием одноразовых биоадгезивных электродов [20]. Проанализированы показатели компонентного состава тела: жировая масса (кг), доля жировой массы (%), тощая масса (кг), активная клеточная масса (АКМ, кг), процентная доля АКМ в тощей массе (%АКМ), скелетно-мышечная масса (СММ, кг), процентная доля СММ в тощей массе (%СММ) и общая вода организма (кг). Также проведена оценка уровня метаболизма: основной обмен (ккал) и удельный основной обмен (ккал/м²), фазовый угол (град.).

Первичные результаты антропометрии и компонентного состава тела пациентов с нарушениями углеводного обмена были зарегистрированы в форме базы данных [21].

Статистическую обработку первичных данных проводили в программе IBM SPSS Statistics 28 (IBM, США). Для определения нормальности распределения полученных результатов применяли критерий Шапиро-Уилка. Поскольку оценка нормальности распределения показала, что распределение показателей отличалось от нормального (p<0,001), для оценки статистической значимости результатов применяли U-критерий Манна-Уитни и критерий Краскела-Уоллиса. Рассчитывали описательные статистики: медиану (Me) и межквартильные интервалы (25-й; 75-й перцентили). Для изучения степени корреляционной зависимости между показателями использовали коэффициент корреляции Спирмена. Статистически значимыми считали различия при p<0,05.

Результаты и обсуждение

Результаты проведенной оценки пищевого статуса по компонентному составу тела у пациентов с нарушениями углеводного обмена и без них показали статистически значимые различия.

В табл. 1 представлены результаты оценки антропометрических показателей компонентного состава тела для пациентов женского пола. Выявлены достоверные различия между группами пациенток таких результатов антропометрии, как масса тела, ИМТ и окружность талии, а также всех параметров компонентного состава, кроме АКМ и СММ в килограммах, и основного обмена. У пациентов с СД 2 типа выявлены наиболее высокие медианные значения массы тела и ИМТ, жировой массы и ее доли, общей воды организма при наименьших показателях АКМ и СММ относительно общей массы тела. Для пациентов с СД 2 типа также были характерны низкие значения таких показателей текущего уровня метаболизма, как удельный основной обмен и фазовый угол.

В табл. 2 представлены результаты для пациентов мужского пола. Статистически значимые различия были выявлены по антропометрии для массы тела, ИМТ и окружности талии, так же как и в группе пациентов женского пола, и между всеми показателями компонентного состава тела, кроме доли жировой массы. У пациентов с СД 2 типа выявлены самые высокие значения массы тела и ИМТ, жировой массы, а также общей воды организма. При этом показатели метаболически активных тканей (АКМ и СММ), а также текущего уровня метаболизма (основной и удельный основной обмен, фазовый угол) имели самые низкие значения в группе пациентов без нарушений углеводного обмена.

Результаты БИА для разного пола имели статистически значимые различия (p<0,001) у пациентов с ИР и СД 2 типа для всех показателей, кроме жировой массы в килограммах и ИМТ. При этом в группе пациентов без нарушений углеводного обмена статистически значимых различий не выявлено ни по одному показателю, кроме фазового угла и жировой массы в килограммах, что может указывать на наличие определенных половых особенностей влияния нарушений углеводного обмена на компонентный состав тела.

Интерес представляет отсутствие у пациентов мужского и женского пола без патологии углеводного обмена статистически значимых различий между показателями СММ, которые выявляются при популяционных исследованиях компонентного состава тела населения РФ [22]. Несмотря на то что количественные значения данного показателя достоверных различий не имеют, полученные медианные значения СММ для пациентов мужского пола соответствуют очень низким показателям (ниже 3-го центиля), а для женщин - средним (от 25-го до 75-го центиля) относительно их возрастной группы [22].

Учитывая взаимосвязь заболеваемости ожирением, СД 2 типа и ИР, стоит подробно рассмотреть жировой компонент состава тела.

ИР является патогенетическим звеном развития нарушений углеводного обмена у пациентов с избыточной массой тела и ожирением на фоне гипертрофии и дисфункции жировых клеток. Современные исследования рассматривают жировую ткань как отдельный эндокринный орган, синтезирующий значительное количество гормонов и биологически активных веществ, а ожирение - одним из факторов развития нарушений углеводного обмена [13, 15].

Гипертрофия адипоцитов, сопровождающая ожирение, приводит к дисбалансу их секреторной деятельности и снижению плотности инсулиновых рецепторов, что и является одной из возможных причин развития ИР. Именно эти процессы становятся ключевыми факторами развития ИР. При этом возможна и обратная связь: на фоне ИР возникает компенсаторное увеличение производства инсулина поджелудочной железой - гиперинсулинемия, которая в свою очередь стимулирует дальнейшее накопление жировой ткани и развитие сопутствующих осложнений [13]. В результате замыкается порочный круг: ИР способствует накоплению жира, а избыточная масса тела усугубляет ИР. Таким образом, патогенез сопутствующих ожирению метаболических нарушений основывается на взаимосвязи дисфункции жировой ткани и ИР, что в свою очередь приводит к повышению риска развития СД 2 типа.

Результаты исследований диабетогенного влияния жировой ткани показывают, что размеры адипоцитов у пациентов с СД 2 типа в 1,5-2 раза больше, чем у пациентов без нарушений углеводного обмена [9]. Увеличение размеров жировых клеток у пациентов с СД также сопровождается инфильтрацией жировой ткани, особенно висцеральной, провоспалительными популяциями макрофагов, что в свою очередь способствует развитию ИР и дальнейшим нарушениям углеводного обмена [9]. Приведенное исследование показывает сложное взаимодействие генетических, клеточных и гормональных факторов у лиц с ожирением: ИР и СД 2 типа развиваются у группы пациентов с низкой экспрессией генов пролиферации и дифференцировки мезенхимальных стволовых клеток адипоцитов.

Кроме того, необходимо учитывать, что ряд сахароснижающих препаратов также способствует набору жировой массы тела и задержке жидкости [23].

Таким образом, актуален вопрос различий в жировом компоненте лиц с избыточной массой тела и ожирением при наличии и отсутствии нарушений углеводного обмена.

Показатели жирового компонента у групп пациентов с различными значениями ИМТ при наличии или отсутствии нарушений углеводного обмена представлены в табл. 3.

Помимо очевидной закономерности увеличения содержания жировой массы тела при увеличении ИМТ, результаты БИА показали определенные гендерные особенности и различия у групп пациентов. Статистически значимые различия (p<0,001) жировой массы и доли жировой массы отмечаются у пациентов разного пола при сравнении групп пациентов с СД 2 типа и ИР с избыточной массой тела, а также для доли жировой массы в этих же группах при ИМТ, соответствующему ожирению. Не выявлено статистически значимых различий для пациентов без нарушений углеводного обмена как при избыточной массе тела, так и при ожирении. При этом более высокие значения жирового компонента выявляются у пациентов женского пола.

У женщин наиболее высокие результаты оценки жирового компонента определяются в группе с ИР при избыточной массе тела, а в группе с ожирением - у пациентов с СД 2 типа. У мужчин с избыточной массой тела и ожирением наиболее высокие значения жирового компонента выявляются у пациентов без нарушений углеводного обмена за исключением величины жировой массы при ИМТ более 30 кг/м².

При сравнении разных групп пациентов в рамках одной половой группы как для мужчин, так и для женщин выявляются статистически значимые различия по всем показателям, кроме следующих: у женщин не выявлено достоверных различий по доле жировой массы у лиц с избыточной массой тела при сравнении пациентов с СД 2 типа и без нарушений углеводного обмена, с ожирением - при сравнении пациентов с СД 2 типа и ИР. У лиц мужского пола не выявлено достоверных различий по жировой массе среди пациентов с ИР и без нарушений углеводного обмена при ИМТ более 30 кг/м².

Учитывая диабетогенное влияние жировой ткани на организм, а также прочие связанные с ее избытком заболевания, контроль за жировой массой особенно важен для пациентов с высоким риском развития эндокринопатий как диагностический критерий и как показатель эффективности проводимых диетологических программ. Исследования показывают, что снижение массы тела на 5-10% от начальной значительно снижает риск для здоровья, вызванный ожирением, и приводит к снижению кардиореспираторного риска и риска развития СД 2 типа на 58% [23].

Необходимо учитывать, что достижение клинически значимого результата затрудняется ввиду гормональных и метаболических нарушений у пациентов с наличием СД 2 типа и ИР, а также приема препаратов, снижающих сахар и ассоциированных с набором массы тела [23]. Даже при достаточном снижении массы тела при качественном изменении образа жизни в долгосрочной перспективе эффект ускользает [24].

БИА, получившая широкое применение в диетологии в последнее время, продолжает активно внедряться в клиническую практику для диагностики различных патологий и состояний: сердечно-сосудистых заболеваний и патологий сосудов, заболеваний органов брюшной полости, почек и легких [18]. Существует опыт применения БИА для отслеживания динамики течения метаболического синдрома у пациентов на фоне санаторно-курортного лечения [25].

Несмотря на широкое применение БИА как дополнительного метода диагностики и отслеживания динамики при терапии пациентов с ожирением, исследований по применению данного метода диагностики при ведении пациентов с нарушениями углеводного обмена в научных электронных библиотеках практически не представлено. Исследование связи БИА абдоминальной области с морфологическими и биохимическими признаками показало наличие корреляции результатов локального импеданса и маркеров риска кардиометаболических заболеваний (в числе которых абдоминальное ожирение, ИР и доля жировой массы), которые в теории позволяют рассматривать данный метод как один из критериев для оценки нарушений углеводного обмена [26]. БИА также применялась в исследовании влияния полиморфных маркеров генов, ответственных за метаболизм жиров и углеводов, на эффективность диетотерапии при нарушениях углеводного обмена, которое показало, что уменьшение жирового компонента способствует повышению чувствительности тканей к инсулину и снижению риска развития СД 2 типа [27].

Данные зарубежных исследований показывают перспективность внедрения методов оценки распределения жировой ткани в организме, особенно для пациентов с высокими рисками развития СД и сердечно-сосудистых заболеваний [28]. При этом метаболическим фактором, влияющим на развитие сопутствующих заболеваний, выделяют адипоциты висцеральной жировой ткани и эктопические жировые отложения [29, 30]. Результаты Фремингемского исследования сердца показали, что для женщин количественная оценка висцерального жира позволяет более точно оценить кардиометаболические риски, чем антропометрические показатели, в то время как у мужчин ИМТ продемонстрировал ту же взаимосвязь с сердечно-сосудистым риском, что и результаты оценки компонентного состава тела [31].

Заключение

Ожирение и СД 2 типа являются опасными пандемическими заболеваниями, имеющими негативные тенденции в общемировом масштабе. Несмотря на прикладываемые современным здравоохранением усилия по предупреждению, диагностике и лечению данных патологий, рост избыточной массы тела и патологий углеводного обмена наблюдается во всех развитых странах мира.

Понимание особенностей пищевого статуса таких пациентов позволит разработать более эффективные стратегии лечения в целом и диетотерапии в частности, в том числе комплексные, включающие применение аппаратных и инструментальных методик, а также выявить факторы риска, определение которых необходимо для ранней диагностики основного и сопутствующих заболеваний.

В этих условиях особую актуальность имеет совершенствование диагностического инструментария, направленного на раннее выявление нарушений, вызванных метаболическими процессами, которые запускаются ИР и избытком жировой массы. БИА как метод оценки компонентного состава тела и пищевого статуса пациентов является эффективным и простым в использовании инструментом для врачей диетологического и эндокринологического профиля, позволяя оценить не только антропометрические показатели (ИМТ, индекс талия/бедра), но и жировой компонент.

Избыток жировой ткани способствует хроническому воспалительному процессу в организме, нарушает чувствительность тканей к инсулину, что ведет к дальнейшему усугублению дисбаланса углеводного обмена. Оценка жировой массы с помощью БИА позволяет не только выявить избыточное накопление жировых отложений, но и провести более точный анализ структуры массы тела, что важно для индивидуализации лечебно-профилактических мероприятий у пациентов с СД 2 типа и ИР.

Для наиболее продуктивного использования этого метода в практическом поле необходимо дальнейшее изучение влияния нарушений углеводного обмена на здоровье человека, а также имеющихся половых различий в накоплении жировой массы тела.

References

1. IDF Diabetes Atlas [Electronic resource]. URL: https://diabetesatlas.org (date of access March 20, 2025).
2. Shestakova M.V., Vikulova O.K., Zheleznyakova A.V., Dedov I.I., Mokrysheva N.G. Type 2 diabetes mellitus: clinical recommendations against real clinical practice. Terapevticheskiy arkhiv [Therapeutic Archive]. 2023; 95 (10): 833–8. DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2023.10.202424 (in Russian)
3. Dedov I.I., Shestakova M.V., Galstyan G.R. Prevalence of type 2 diabetes in the adult population of Russia (NATION Study). Sakharniy diabet [Diabetes Mellitus]. 2016; 19 (2): 104–12. DOI: https://doi.org/10.14341/DM2004116-17 (in Russian)
4. Federal State Statistics Service. Healthcare. Incidence of Population by Main Disease Classes. 2024. 2024. URL: https://rosstat.gov.ru/folder/13721 (date of access March 20, 2025). (in Russian)
5. Pervyshin N.A., Galkin R.A., Bulgakova S.V., Suslin S.A., Lebedeva E.A. Analysis of the dynamics of the medical status of adult patients with diabetes in the Samara Region for the period from 2018 to 2020. Profilakticheskaya meditsina [Preventive Medicine]. 2023; 26 (5): 23–30. DOI: https://doi.org/10.17116/profmed20232605123 (in Russian)
6. Lu X., Xie Q., Pan X., Zhang R., Zhang X., Peng G., et al. Type 2 diabetes mellitus in adults: pathogenesis, prevention and therapy. Signal Transduct Target Ther. 2024; 9 (1): 262. DOI: https://doi.org/10.1038/s41392-024-01951-9
7. Bathina S., Armamento-Villareal R. The complex pathophysiology of bone fragility in obesity and type 2 diabetes mellitus: therapeutic targets to promote osteogenesis. Front Endocrinol (Lausanne). 2023; 14: 1168687. DOI: https://doi.org/10.3389/fendo.2023.1168687
8. World Health Organization. Diabetes [Electronic resource]. URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/diabetes (date of access March 20, 2025).
9. Shestakova M.V., Shestakova E.A., Sklyanik I.A., Stafeev Y.S. Obesity and diabetes: are they always together? Terapevticheskiy arkhiv [Therapeutic Archive]. 2022; 94 (10): 1131–5. DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2022.10.201880 (in Russian)
10. World Health Organization. Obesity and Overweight [Electronic resource]. URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/obesity-and-overweight (date of access March 20, 2025).
11. Popkin B.M., Adair L.S., Ng S.W. Global nutrition transition and the pandemic of obesity in developing countries. Nutr Rev. 2012; 70 (1): 3–21. DOI: https://doi.org/10.1111/j.1753-4887.2011.00456.x
12. Barazzoni R., Gortan Cappellari G., Ragni M., Nisoli E. Insulin resistance in obesity: an overview of fundamental alterations. Eat Weight Disord. 2018; 23 (2): 149–57. DOI: https://doi.org/10.1007/s40519-018-0481-6
13. Lavrenova E.A., Drapkina O.M. Insulin resistance in obesity: causes and consequences. Ozhirenie i metabolizm [Obesity and Metabolism]. 2020; 17 (1): 48–55. DOI: https://doi.org/10.14341/omet9759 (in Russian)
14. Alferova V.I., Mustafina S.V. Prevalence of obesity in the adult population of the Russian Federation (literature review). Ozhireniye i metabolizm [Obesity and Metabolism]. 2022; 19 (1): 96–105. DOI: https://doi.org/10.14341/omet12809 (in Russian)
15. Mayorov A.Y. Insulin resistance in the pathogenesis of type 2 diabetes mellitus. Sakharniy diabet [Diabetes Mellitus]. 2011; (1): 35. (in Russian)
16. Kashtanova E.V., Polonskaya Ya.V., Shcherbakova L.V., Stakhneva E.M., Shramko V.S., Mustafina S.V., et al. Associations of adipocytokine levels and metabolic hormones in young people aged 25-44 years with type 2 diabetes mellitus and abdominal obesity. Ozhireniye i metabolizm [Obesity and Metabolism]. 2024; 21 (1): 14–23. DOI: https://doi.org/10.14341/omet12974 (in Russian)
17. Polonskaya Ya.V., Kashtanova E.V., Stakhneva E.M., Shramko V.S., Sadovsky E.V., Ledovskikh S.R., et al. The level of metabolic hormones in young people with arterial hypertension on the background of abdominal obesity. Byulleten’ sibirskoy meditsiny [Bulletin of Siberian Medicine]. 2023; 22 (3): 74–9. DOI: https://doi.org/10.20538/1682-0363-2023-3-74-79 (in Russian)
18. Chepel; T.V., Ladnaya A.A. Bioimpedance analysis: achievements and clinical applications (literature review). Dal’nevostochniy meditsinskyy zhurnal [Far Eastern Medical Journal]. 2020; (2): 86–95. DOI: https://doi.org/10.35177/1994-5191-2020-2-86-95 (in Russian)
19. Dedov I.I., Mokrysheva N.G., Mel’nichenko G.A., Troshina E.A., Mazurina N.V., Ershova E.V., et al. Obesity: clinical guidelines. Consilium Medicum. 2021; 23 (4): 311–5. DOI: https://doi.org/10.26442/20751753.2021.4.200832 (in Russian)
20. Nikolaev D.V., Shchelykhalina S.P. Lectures on Bioimpedance Analysis of Body Composition. 2nd ed., revised and enlarged. Tashkent: Luna-print, 2022: 156 p. ISBN: 978-5-906159-06-9. (in Russian)
21. Sazonova O.V., Gavryushin M.Yu., Hamtsova R.V., et al. Certificate of State registration of the database No. 2025621577 Russian Federation. «Results of anthropometry and body composition of patients with impaired carbohydrate metabolism»: No. 2025621577: appl. 31.03.2025: publ. 08.04.2025. (in Russian)
22. Rudnev S.G. Bioimpedance Study of Body Composition in the Population of Russia. Moscow: RIO TsNIIOIZ, 2014: 493 p. (in Russian)
23. Galstyan G.R., Shestakova E.A., Sklyanik I.A. Obesity and type 2 diabetes: seeking a compromise therapeutic solution. Sakharnyi diabet [Diabetes Mellitus]. 2017; 20 (4): 270–8. (in Russian)
24. The Look AHEAD Research Group. Cardiovascular effects of intensive lifestyle intervention in type 2 diabetes. N Engl J Med. 2013; 369 (2.): 145–54.
25. Barieva Yu.B., Uvarova N.G., Botvineva L.A., Albasova A.V., Rozhkova N.A., Severova I.A. Analysis of bioimpedance indicators in patients with metabolic syndrome during treatment at the sanatorium «Dubovaya Roshcha». Kremlevskaya meditsina. Klinicheskiy vestnik [Kremlin Medicine. Clinical Bulletin]. 2015; (1): 56–8. (in Russian)
26. Bondareva E.A., Leonov G.E., Parfent’eva O.I., Arutyunyan A.A., Bevzyuk N.A., Kovaleva O.N. et al. Association of local bioimpedance analysis in the abdominal area with its morphological and biochemical features. Vestnik Rossiyskogo gosudarstvennogo meditsinskogo universiteta [Bulletin of Russian State Medical University]. 2024; (4): 55–63. DOI: https://doi.org/10.24075/vrgmu.2024.030 (in Russian)
27. Valeeva F.V., Medvedeva M.S., Kiseleva T.A., Khasanova K.B., Gabidinova G.F. Association of polymorphic markers rs7903146 tcf7l2, rs1042714 ADRB2 with changes in the body fat component of patients with various treatment options for early disorders of carbohydrate metabolism. Ozhirenie i metabolizm [Obesity and Metabolism]. 2022; 19 (1): 7–18. (in Russian)
28. Kang P.S., Neeland I.J. Body Fat distribution, diabetes mellitus, and cardiovascular disease: an update. Curr Cardiol Rep. 2023; 25 (11): 1555–64. DOI: https://doi.org/10.1007/s11886-023-01969-5
29. Britton K.A., Massaro J.M., Murabito J.M., Kreger B.E., Hoffmann U., Fox C.S. Body fat distribution, incident cardiovascular disease, cancer, and all-cause mortality. J Am Coll Cardiol. 2013; 62 (10): 921–5. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jacc.2013.06.027
30. Chartrand D.J., Murphy-Després A., Alméras N., Lemieux I., Larose E., Després J.P. Overweight, obesity, and CVD risk: a focus on visceral/ectopic fat. Curr Atheroscler Rep. 2022; 24 (4): 185–95. DOI: https://doi.org/10.1007/s11883-022-00996-x
31. Kammerlander A.A., Lyass A., Mahoney T.F., Massaro J.M., Long M.T., Vasan R.S., et al. Sex differences in the associations of visceral adipose tissue and cardiometabolic and cardiovascular disease risk: the Framingham Heart Study. J Am Heart Assoc. 2021; 10 (11): e019968. DOI: https://doi.org/10.1161/JAHA.120.019968

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.