Protein-energy deficiency in children of the first year of life as a risk factor for dislipoproteinemia

• Olga Yu. Kuznetsova
• Irina V. Gorbacheva
• Frida N. Gilmiyarova

Abstract

The prevalence of cardiovascular diseases (CVD) in the overall mortality rate among populations in economically developed countries highlights the importance of atherosclerosis, with dyslipoproteinemia being a key risk factor.

The purpose of the research was to identify the features of the blood serum lipid spectrum in infants with protein-energy malnutrition (PEM).

Material and methods. In 107 children with acute PEM aged 1 to 12 months (60 boys and 47 girls), and 30 healthy children with normal physical development without acute diseases (18 boys and 12 girls), the blood serum parameters of lipid metabolism were studied: triacylglycerols (TAG), total cholesterol (TC), high-density lipoprotein cholesterol (HDL-C), low-density lipoprotein cholesterol (LDL-C) and very-low-density lipoprotein cholesterol (VLDL-C). In 48 children, body weight deficit corresponded to degree I, in 42 – II, in 17 – III. Exclusion criteria for the survey: chromosomal and genetic diseases, congenital malformations, acute infectious diseases.

Results. In acute PEM in infants, the TC and HDL-C level does not differ from the indicators of children from the control group and is characterized by stability. The TAG level is significantly decreased at grade I PEM (-33%; p≤0.05), stabilizes at grade II. The significant TAG decrease at grade III (-36%; p≤0.05) reflects the depletion of the adaptation reserve during PEM. The decrease in VLDL-C and the increase in LDL-C are most pronounced at stage III PEM (-31%; p≤0.05; +85%; p≤0.05). In boys with PEM, an increase in both VLDL-C and LDL-C was found (+45%; p≤0.05; +85%; p≤0.05, respectively). In girls, an increase in LDL-C is combined with a decrease in VLDL-C (+40%; p≤0.05; -56%; p≤0.05, respectively). At the same time, dyslipidemia of the atherogenic type is formed only in children with PEM under 6 months of age.

Conclusion. The development of PEM in children of the first half year of life leads to a change in the metabolic status of the atherogenic type, which is most typical for boys, without affecting the category of girls, and with a severe degree of PEM. This metabolic restructuring indicates the risk of developing atherosclerosis in subsequent age periods.

Keywords: protein-energy malnutrition; atherosclerosis; dyslipoproteinemia; infants; triacylglycerols; total cholesterol; high-density lipoprotein cholesterol; low-density lipoprotein cholesterol; very-low-density lipoprotein cholesterol

Согласно результатам популяционных исследований в экономически развитых странах мира среди причин смертности лидерство по-прежнему остается за заболеваниями сердечно-сосудистой системы (ССС), среди них доминируют нозологии, морфологической основой которых является атеросклероз (ишемическая болезнь сердца, инфаркт миокарда, инсульт) [1]. В Российской Федерации в общей структуре смертности на долю заболеваний ССС приходится 46,8% [2].

Впервые клинически атеросклероз обычно дебютирует у взрослых, когда он приобретает характер стенозирующего, причем первые же его проявления могут носить сразу фатальный характер (внезапная смерть) [3]. Однако осложненные формы атеросклероза при семейной гиперхолестеринемии могут встречаться уже в детском возрасте [4].

В формировании заболеваний ССС, патогенетически связанных с атеросклерозом, выделяют как немодифицируемые (пол, возраст, отягощенная наследственность), так и модифицируемые факторы риска (дислипидемия, артериальная гипертензия, курение, сахарный диабет 2 типа, гипотиреоз, ожирение, гиподинамия) [5]. Снижение смертности более чем в 2 раза за десятилетие в ряде стран Европы показало большую эффективность коррекции факторов риска относительно лечения уже развившихся заболеваний [2].

Одним из ведущих фактов риска атеросклероза признается дислипопротеинемия. Акцентируется важность и перспективность дифференцировки наследственных и приобретенных дислипопротеинемий, тактика лечения которых принципиально различается, так как в случае последних возможно полное исключение причины их возникновения [5-7].

Особенность атеросклероза заключается в латентном бессимптомном периоде, который может длиться в течение многих лет, напоминая подводную часть айсберга. Атерогенез может начинаться даже в детском возрасте [8-10]. При этом стадии липоидной инфильтрации, когда появляются липидные пятна и полоски в артериях, предшествует безлипидная, которая может возникать уже в раннем детском возрасте [10, 11] или даже во внутриутробный период [12]. Э.А. Юрьева и соавт. (2014) так формулируют проблему: "Атеросклероз - детское заболевание, которое проявляется в более позднем возрасте" [9].

Однако, несмотря на многолетнюю историю изучения, проблема атеросклероза еще далека от своего разрешения, многие стороны его этиологии и патогенеза остаются неизвестными или не до конца выясненными. По-прежнему актуальна проблема ранней диагностики данного заболевания, выявления предикторов донозологической стадии.

Среди вторичных факторов риска атеросклероза у детей среди прочих отводится место ожирению [5, 6], что является спорным [13]. В то же время при генетически обусловленной семейной гиперхолестеринемии даже при отсутствии избыточной массы тела формируются дислипопротеинемии, приводящие к раннему развитию атеросклероза и заболеваний ССС [4]. Вместе с тем недостаточное внимание уделяется изучению особенностей липидного спектра у детей с нарушением пищевого статуса, сопровождающегося снижением массы тела. Ряд исследований привлекает к этому внимание [14, 15].

Цель исследования - выявить особенности липидного спектра сыворотки крови у детей грудного возраста с белково-энергетической недостаточностью (БЭН).

Материал и методы

Проведено клинико-лабораторное обследование 107 детей с острой формой БЭН эндогенного характера в возрасте от 1 до 12 мес (60 мальчиков и 47 девочек; средний возраст 6,1±3,2 мес), среди них было 58 детей первого полугодия жизни (М±m 3,6±1,6 мес) и 49 детей второго полугодия жизни (М±m 9,2±2,7 мес). У всех детей гестационный возраст при рождении был более 38 нед. Все законные представители детей предоставили информированное добровольное согласие на участие. Обследование проведено на базе кафедры фундаментальной и клинической биохимии с лабораторной диагностикой ФГБОУ ВО СамГМУ Минздрава России, ГБУЗ "Самарская областная клиническая больница им. В.Д. Середавина" (отделение детей младшего возраста).

Основную группу составили 48 детей с БЭН I степени, 42 ребенка - с БЭН II степени, тяжелая БЭН была диагностирована у 17 детей.

Основным критерием включения был дефицит массы тела более 10% от долженствующей.

Критерии невключения в обследование: хромосомные и генетические заболевания, врожденные пороки развития, острые инфекционные заболевания.

Группу сравнения составили 30 детей (18 мальчиков и 12 девочек) в возрасте до года (6,1±3,2 мес), за исключением новорожденных, с нормальными росто-весовыми показателями, соответствующими возрасту, и без хронических и острых инфекционных заболеваний; среди них 17 детей были в возрасте от 2 до 5 мес (4,2±2,1 мес), 13 детей - от 6 до 11 мес (7,8±3,1 мес).

Этиологическими факторами БЭН были нарушения здоровья матери в период беременности (состояние железодефицита, хронические соматические заболевания, гестоз, угроза прерывания беременности); внутриутробные инфекции, непродолжительность естественного вскармливания и раннее введение прикорма, синдром нарушения переваривания и всасывания. На момент поступления на смешанном вскармливании в первые 3 мес находились 50% детей, в возрасте с 3 до 6 мес - 20%; 20% детей были на искусственном вскармливании с рождения. Раннее введение прикорма отмечалось в возрасте до 4 мес жизни у 30% детей. Степень БЭН определяли, используя стандарты Z-score и антропометрические показатели обследуемых детей (табл. 1), по классификации согласно Национальному руководству [16].

Биохимическое исследование включало определение концентрации в сыворотке крови триацилглицеринов (ТАГ), общего холестерина (ОХ), холестерина липопротеинов высокой (ХС-ЛПВП), низкой (ХС-ЛПНП) и очень низкой плотности (ХС-ЛПОНП) на биохимическом анализаторе Cobas Integra 400 plus (Roche Diagnostics, Швейцария). Кровь брали в ранние утренние часы, за 2 ч до приема пищи, без ночного кормления.

Статистическую обработку результатов исследований проводили с использованием программного пакета IBM SPSS 21.0 (IBM, США), предварительную обработку данных осуществляли в программе Excel 2023. Для определения статистической значимости различий средних величин использовали t-критерий Стьюдента.

Результаты

Поскольку пол является немодифицируемым фактором риска атеросклероза, у детей с нарушением пищевого статуса показатели липидного спектра крови анализировали в зависимости от пола.

Как видно из табл. 2, развитие БЭН у мальчиков приводит к значительному повышению уровней как ХС-ЛПОНП (+45%; р≤0,05), так ХС-ЛПНП (+85%; р=0,0001). Максимальные величины (5,53 ммоль/л) вышли за рамки референтных значений [16-18]. У девочек повышение уровня ХС-ЛПНП (+40%; р≤0,05) сочеталось со значительным снижением концентрации ХС-ЛПОНП (-56%; р≤0,05). В изученной нами литературе имеются данные, что у мальчиков активность пропротеиновой конвертазы субтилизин/кексин 9-го типа (PCSK9), которая посттрансляционно способствует деградации рецептора ЛПНП (LDLR) в гепатоцитах и повышает уровень ХС-ЛПНП, снижалась с возрастом, а у девочек повышалась [19]. Обнаружено, что экспрессия генов LDLR, зависит от пола: интенсивнее протекает в гепатоцитах мужчин с более высоким уровнем мРНК, чем в гепатоцитах женщин [20].

Анализ данных в зависимости от возраста обследованных детей выявил особенности липидного спектра у детей с БЭН (табл. 3). У детей основной группы в возрасте 1-6 мес жизни средний уровень ОХ существенно не отличался от такового у детей из группы сравнения; при этом как концентрация ХС-ЛПОНП (+60%; р≤0,05), так и ХС-ЛПНП (+62%; р≤0,05) оказалась значительно выше. Максимальные уровни ОХ и ХС-ЛПНП достигали 5,7 и 5,8 ммоль/л соответственно. У детей в возрасте 7-11 мес жизни уровень ХС-ЛПНП возрастал (+30%; р>0,05) при снижении содержания ХС-ЛПОНП (-60%; р≤0,05).

На следующем этапе был рассмотрен характер липидного профиля крови у детей с различной степенью тяжести БЭН. Из результатов, представленных в табл. 4, следует, что концентрация ТАГ снижена при БЭН I (-33%; р=0,009) и III степени (-36%; р<0,001), уровень ХС-ЛПОНП повышен при I степени (+38%; р≤0,05) и снижен при II-III степенях (-27% и -31%, р≤0,05 соответственно). Отмечается прогрессирующее с утяжелением выраженности БЭН повышение уровня ХС-ЛПНП (I степени +43%; р=0,005; II степени +63%; р=0,006; III степени +85%; р=0,006).

Фазность изменений показателей ТАГ по мере утяжеления БЭН отражает, на наш взгляд, сформулированную Е.В. Неудахиным и соавт. (2021) концепцию адаптационно-компенсаторных реакций у детей с недостаточной массой тела, согласно которой I степень БЭН характеризуется "напряженной адаптацией" (в частности, мобилизацией резервных ТАГ из депо и использование их в качестве главных энергетических субстратов); II степень - "относительной компенсацией"; III - декомпенсацией (с истощением резерва адаптации).

Повышение содержания как ХС-ЛПОНП, так и ХС-ЛПНП при I степени БЭН и снижение уровня ХС-ЛПОНП при нарастающем увеличении содержания ХС-ЛПНП при II-III степенях свидетельствует о тенденции к формированию дислипопротеинемии атерогенного типа, которая при III степени БЭН приобретает устойчивый характер.

Обсуждение

Анализ характера дислипопротеинемии у детей первого года жизни при острой форме БЭН показывает, что уровень ОХ и ХС-ЛПВП у всех категорий обследованных детей отличается стабильностью. В то же время данные ряда исследований, содержащих сведения об уровне ОХ у детей с нарушением пищевого статуса, противоречивы [14, 21].

Существенно меняется при формировании БЭН концентрация ХС-ЛПНП и ХС-ЛПОНП. У всех детей основной группы установлено значительное повышение уровня ХС-ЛПНП, оказывающих атерогенное действие. При этом выраженность данных изменений определяется прежде всего полом ребенка (+81%; р≤0,05 у мальчиков и +32%; р≤0,05 у девочек, см. табл. 2), достигая максимального значения у мальчиков (5,53 ммоль/л), и степенью тяжести БЭН (+63%; р≤0,05 при II степени; +85%; р≤0,05 при III степени, см. табл. 4). Данный показатель значительно выше у детей первого полугодия жизни (+57%, р≤0,05, табл. 3) при отсутствии существенных изменений у детей в возрасте 7-11 мес.

Неоднозначны изменения уровня ХС-ЛПОНП. У детей с I степенью тяжести БЭН, детей мужского пола, первого полугодия жизни данный показатель значительно повышен, при БЭН II-III степенях снижен.

Выявлены особенности липидограммы у детей в зависимости от гестационного возраста при рождении. Данные ряда авторов [8, 18, 22] показывают более высокие концентрации в сыворотке крови ОХ, ХС-ЛПНП у недоношенных детей (гестационный возраст 33-37 нед) по сравнению с доношенными. У недоношенных детей, родившихся на 28-33-й неделях гестации, уровень ОХ такой же, как у доношенных новорожденных. Это связывается с тем, что в период максимальной скорости роста между 33-37-й неделями гестации потребность клеток в ХС-ЛПОНП и ХС-ЛПНП для синтеза мембран и гормонов увеличивается. Позднее, в период менее быстрого роста, после 37 нед гестации концентрация ОХ, ХС-ЛПОНП, ХС-ЛПНП падает в соответствие со снижением потребностей организма [18, 22]. И в целом в течение внутриутробного периода концентрация ОХ и липопротеинов в крови плода пропорциональна темпу нарастания его массы и миелинизации нервных волокон. Акцентируется наличие отрицательной корреляционной связи между гестационным возрастом и уровнем холестерина плода; при этом у недоношенных детей концентрация ОХ в сыворотке крови может быть выше, чем у доношенных [18].

Полученные нами ранее данные показывают [23], что у недоношенных детей при развитии у них БЭН происходит нарастание уровней как ХС-ЛПНП, так и ХС-ЛПОНП.

Результаты настоящего исследования свидетельствуют, что характер перестройки соотношений ХС-ЛПНП, ХС-ЛПОНП приводит к формированию дислипопротеинемии атерогенного типа в первую очередь у мальчиков и у детей с тяжелой формой БЭН.

Заложенные генетически протективные внегонадотропные эффекты андрогенов (низкая жировая масса, стимуляция выработки лептинов) сочетаются одновременно с нежелательными факторами [24], что, очевидно, ярко реализуется при формировании недостаточности массы тела.

При этом развитие дислипопротеинемии по атерогенному типу при БЭН, по данным настоящего исследования, более вероятно в первое полугодие жизни, и этого не происходит у детей второго полугодия. Рядом исследований показано, что в норме со 2-го до 7-го месяца жизни происходит постепенное нарастание уровня ОХ в сыворотке крови, которое затем происходит медленнее до 9-11 мес, когда он становится более близким к показателям взрослых; затем уровни ОХ и ХС-ЛПНП снижаются в пубертатный период, после завершения которого к 19-20 годам достигают значений взрослых [8, 25].

Исследования последних лет показывают, что модифицированные дикарбонильными соединениями ЛПНП обладают большей способностью проникать и накапливаться в стенках сосудов, чем интактные, вследствие активного захвата макрофагами посредством рецепторов-поглотителей, тем самым проявляя свойства атерогенности [26, 27].

Установлено, что химическая модификация апопротеина В-100 ЛПНП может возникать вследствие реакции дикарбонильных соединений (глиоксаль, метил­глиоксаль) с аминогруппами концевых аминокислот, а также с SH-группами. Подобные модификации признаны необратимыми и сопровождаются изменениями структурно-функциональных свойств белков [28]. Образуются активные карбонильные соединения при карбонильном стрессе, что имеет место при атерогенезе [29]. Показано также, что модифицированные дикарбонильными соединениями ЛПНП вызывают экспрессию генов рецептора I окисленных ЛПНП и НАДФ-оксидазы клеток эндотелия сосудов, что формирует эндотелиальную дисфункцию [29]. В качестве главного пути образования метилглиоксаля, гликирующая способность которого тысячекратно превышает таковую глюкозы и фруктозы, выделяют спонтанный неферментативный гидролитический распад фосфотриоз [диоксиацетонфосфата (ДОАФ) и глицеральдегид-3-фосфата].

При энергодефиците, быстро истощающем резервы гликогена, активируются процессы липолиза резервных ТАГ жировой ткани с образованием свободных жирных кислот, которые начинают выполнять роль главного энергетического субстрата альтернативно глюкозе (см. рисунок).

Одним из источников ДОАФ, помимо альдолазной реакции гликолиза, является α-глицерол-3-фосфат, обратимо превращающийся в ДОАФ под действием α-глицерофосфатдегидрогеназы (α-ГФДГ). В норме равновесие α-глицерофосфатдегидрогеназной реакции смещено в сторону образования ДОАФ.

Одним из маркеров БЭН является количество лимфоцитов [21]. Исследование α-ГФДГ в лимфоцитах выявило достоверное снижение активности данного фермента у детей первого года при всех степенях тяжести БЭН, включая I [14], а также у детей, родившихся преждевременно (22-27 нед) [30].

Установлено, что у лиц с морфологически верифицированным атеросклерозом (аутопсийный материал) отмечается значительное снижение активности α-ГФДГ при увеличении содержания α-глицерофосфата и ДОАФ как в стенке аорты, так и в крови [31]. Аналогичны изменения в α-глицерофосфатной системе и в крови пациентов с неосложненной формой ишемической болезни сердца [31].

Атерогенное действие α-глицерофосфата доказано экспериментально, и одной из моделей экспериментального атеросклероза является глицерофосфатная [32]. В условиях экспериментального атеросклероза (скелетные мышцы кролика), а также на аутопсийном материале (скелетная мускулатура человека) установлено увеличение активности α-ГФДГ в обратной реакции, что отражает усиление восстановления ДОАФ в α-глицерофосфат; α-глицерофосфатдегидрогеназная реакция становится равновесной, при этом субстратное торможение (ДОАФ) активности α-ГФДГ практически не выявляется [31].

При атеросклерозе в скелетной мускулатуре и эритроцитах как экспериментальных животных, так и человека также обнаружено резкое снижение активности глицеральдегидфосфатдегидрогеназы (ГАФД), фермента, утилизирующего глицеральдегид-3-фосфат в реакции гликолитической оксидоредукции, что создает условия для еще большего накопления фосфотриоз. Как следует из вышеприведенных рассуждений, возрастание уровня фосфотриоз приводит к увеличению образования метилглиоксаля с последующей модификацией белков. В работах В.И. Муронца и соавт. [33, 34] обнаружено ингибирование ГАФД путем гликирования как метилглиоксалем, так и ее собственным субстратом глицеральдегид-3-фосфатом. Это, несомненно, способствует утяжелению карбонильного стресса.

Вместе с тем отмечается, что карбонильный стресс является одним из патологических механизмов БЭН [35, 36]. Поэтому можно полагать, что при белково-энергетическом дефиците даже у детей раннего возраста количественное изменение ЛПНП сопровождается также их атерогенной модификацией с увеличением содержания холестерина в их составе.

Д. Баркер и его группа одними из первых установили взаимосвязь между массой тела при рождении и развитием патологии ССС во взрослом возрасте. Было показано также, что показатели ОХ, ХС-ЛПНП, апопротеина В были более высокими у взрослых 50-53 лет, которые имели малую массу тела при рождении [37]. Дальнейшие исследования все больше и больше подтверждают эти положения. Морфологически установлено, что утолщение комплекса интима-медиа коронарных артерий начинается уже во внутриутробный период и прогрессирует в детском и подростковом возрасте, причем у новорожденных с низкой массой тела (с гестационным возрастом 23-42 нед), умерших от причин, не связанных с ССС, толщина комплекса интима-медиа коронарных сосудов имела сильную положительную корреляцию с гестационным возрастом [38]. Динамичное наблюдение в течение года доношенных детей грудного возраста с задержкой внутриутробного развития показывает высокую частоту поражения ССС, верифицированную инструментальными методами [15].

Была предложена гипотеза "фетального программирования" [39], согласно которой феномен трекинга относительно плазменных липопротеинов носит отсроченный характер с возможностью реализации на более поздних этапах онтогенеза, а достоверно чаще выявляется в возрастной группе 10-14 лет у мальчиков [10- 13, 15, 38].

Таким образом, дети, перенесшие БЭН в возрасте до 6 мес (мальчики, недоношенные дети, дети, перенесшие БЭН, особенно в тяжелой форме), могут формировать группу риска по развитию атеросклероза на более поздних сроках развития, а белково-энергетический дефицит можно рассматривать как мощный индуктор биосинтеза холестерина, что реализуется, по-видимому, за счет посттранскрипционной регулировки экспрессии генов, кодирующих холестерин-связывающие белки, гена 3-гидрокси-3-метилглутарил-СоА-редуктазы и рецептора ЛПНП [40]. Это обосновывает рациональность целевого скрининга данной категории детей для предупреждения, своевременного выявления дислипопротеинемии атерогенного типа и ее своевременной коррекции, когда патологические изменения могут носить еще обратимый характер.

References

1. Ezhov M.V., Kukharchuk V.V., Sergienko I.V., Alieva A.S., Antsiferov M.B., Ansheles A.A., et al. Disorders of lipid metabolism. Clinical Guidelines 2023. Rossiyskiy kardiologicheskiy zhurnal [Russian Journal of Cardiology]. 2023; 28 (5): 250–297. DOI: https://doi.org/10.15829/1560-4071-2023-5471 (in Russian)

2. Boytsov S.A. Ways for reducing mortality from cardiovascular diseases: a review. Terapevticheskiy arkhiv [Therapeutic Archive]. 2023; 95 (12): 1052–5. DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2023.12.202500 (in Russian)

3. Cardiology. In: I.E. Chazova (ed.). Moscow: GEOTAR-Media, 2024: 920 p. DOI: https://doi.org/10.33029/9704-7883-7-CRD-2024-1-920 ISBN: 978-5-9704-7883-7 (in Russian)

4. Sadykova D.I., Salakhova K.R., Galimova L.F., Slastnikova E.S., Khaliullina Ch.D. Familial hypercholesterolemia in children. The current state of the problem. Voprosy sovremennoy pediatrii [Problems of Modern Pediatrics]. 2023; 22 (3): 231–40. DOI: https://doi.org/10.15690/vsp.v22i3.2576 (in Russian)

5. Chagina E.A., Turmova E.P., Buraya V.Yu. Pathophysiological risk factors for atherosclerosis. Mezhdunarodniy zhurnal gumanitarnykh i estestvennykh nauk [International Journal of Humanities and Natural Sciences]. 2022; 3-3 (66): 11–4. DOI: https://doi.org/10.24412/2500-1000-2022-3-3-11-14 (in Russian)

6. Pshenichnikova I.I., Ezhov M.E., Trunina I.I., et al. Criteria for classifying children as at risk for atherosclerotic cardiovascular diseases. Meditsinskiy sovet [Medical Council]. 2025; 19 (11): 206–11. DOI: https://doi.org/10.21518/ms2025-275 (in Russian)

7. Cardiology: national guidelines: short edition. In: Russian Cardiology Society; E.V. Shlyakhto (ed,). 2nd ed. Moscow: GEOTAR-Media, 2023: 815 р. ISBN: 978-5-9704-7537-9 (in Russian)

8. Kliorin A.I. Atherosclerosis in childhood. Leningrad: Meditsina, 1981. 92 р. (in Russian)

9. Yur’eva E.A., Sukhorukov V.S., Vozdvizhenskaya E.S., Novikova N.N. Atherosclerosis: hypotheses and theories. Rossiyskiy vestnik perinatologii i pediatrii [Russian Bulletin of Perinatology and Pediatrics]. 2014; (3): 6–16. (in Russian)

10. Prati F., Biccirè F., Budassi S. Present and future of coronary risk assessment // Eur. Heart J. Suppl. 2021. Vol. 23. Р. E123–E127. DOI: https://doi.org/10.1093/eurheartj/suab106

11. Gooty V.D., Sinaiko A.R., Ryder J., Dengel D.R., Jacobs D.R., Steinberger J. Association between carotid intima media thickness, age, and cardiovascular risk factors in children and adolescents. Metab Syndr Relat Disord. 2018; 16: 122–6. DOI: https://doi.org/10.1089/met.2017.0149

12. Guerri-Guttenberg R., Castilla R., Cao G., Azzato F., Ambrosio G., Milei J. Coronary intimal thickening begins in fetuses and progresses in pediatric population and adolescents to atherosclerosis. Angiology. 2020; 71 (1): 62–9. DOI: https://doi.org/10.1177/0003319719849784

13. Smirnova N.N., Kuprienko N.B., Urazgil’deeva S.A., Il’inets I.V., Ivashikhina T.M., Klochko L.A. Lipid status in children and adolescents of Saint Petersburg. Ateroskleroz i dislipidemii [Atherosclerosis and Dyslipidemia]. 2023; 2 (51): 23–30. DOI: https://doi.org/10.34687/2219-8202.JAD.2023.02.0003 (in Russian)

14. Neudakhin E.V., Prityko A.G., Kozhanova T.V., Abramov A.A., Moreno I.G Pathogenesis of atherogenic disorders in children. A rationale for the stress theory of atherosclerosis. In: Atherosclerosis – the Road to Life from Conception to Old Age. Moscow: RadioSoft, 2021: 37–58. ISBN: 978-5-93274-297-6. (in Russian)

15. Derevtsov V.V., Neudakhin E.V. Perinatal programming of diseases in adulthood with various types of intrauterine growth retardation (cardiac aspects). Quantum Satis. 2023; 6 (1): 82–3. (in Russian)

16. Pediatrics: national guidelines: short edition. In: A.A. Baranov (ed.). Moscow: GEOTAR-Media, 2014: 762 р. ISBN: 978-5-9704-2787-3. (in Russian)

17. Marina A.S., Natochin Yu.V. Blood and urine analysis in clinical diagnostics: a pediatrician’s handbook. Saint Petersburg: SpetsLit, 2016: 159 р. ISBN: 978-5-299-00746-6 (in Russian).

18. Kishkun A.A. Laboratory tests in neonatology. Moscow: GEOTAR-Media, 2022: 592 р. ISBN: 978-5-9704-7154-8. (in Russian)

19. Paquette M., Faubert S., Saint-Pierre N., Baass A., Bernard S. Sex differences in LDL-C response to PCSK9 inhibitors: a real world experience. J Clin Lipidol. 2023; 17 (1): 142–9. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jacl.2022.12.002 PMID: 36641299.

20. Seidemann L., Lippold C.P., Rohm C.M., Eckel J.C., Schicht G., Matz-Soja M., et al. Sex hormones differently regulate lipid metabolism genes in primary human hepatocytes. BMC Endocr Disord. 2024; 24 (1): 135. DOI: https://doi.org/10.1186/s12902-024-01663-9

21. Yakovleva M.N., Smirnova K.I., Lisitsa I.A., Meshkov A.V., Novikova I.S. Laboratory markers of protein-energy malnutrition. Literature review. Universitetskiy terapevticheskiy vestnik [University Therapeutic Bulletin]. 2024; 6 (1): 79–89. DOI: https://doi.org/10.56871/UTJ.2024.38.70.007 (in Russian)

22. Vel’tishchev Yu.E., Ermolaev M.V., Ananenko A.A., Knyazev Yu.A. Metabolism in children. Moscow: Meditsina, 1983: 463 р. (in Russian)

23. Gorbacheva I.V., Kuznetsova O.Yu., Gil’miyarova F.N., Pechkurov D.V., Vinogradova L.N. Characteristics of the metabolic status of first-year-old children with protein-energy malnutrition, depending on their gestational age at birth. Klinicheskaya laboratornaya diagnostika [Clinical Laboratory Diagnostics]. 2020; 65 (7): 405–10. DOI: https://doi.org/10.18821/0869-2084-2020-65-7-405-410 (in Russian)

24. Mason K.A., Schoelwer M.J., Rogol A.D. Androgens during infancy, childhood, and adolescence: physiology and use in clinical practice. Endocr Rev. 2020; 41 (3): bnaa003. DOI: https://doi.org/10.18821/0869-2084-2020-65-7-405-41010.1210

25. Esfarjani S.V., Zakerkish M. Dyslipidemia in youth: epidemiology, pathophysiology, screening, management, and treatment: a review of the literature. J Family Med Prim Care. 2022; 11 (12): 7519–26. DOI: https://doi.org/10.4103/jfmpc.jfmpc_2374_21

26. Lankin V.Z., Tikhaze A.K., Konovalova G.G. Differences in structural changes and pathophysiological effects of low-density lipoprotein particles upon accumulation of acylhydroperoxy derivatives in their outer phospholipid monolayer or upon modification of apoprotein b-100 by natural dicarbonyls. Biochemistry (Moscow). 2023; 88 (11): 1910–9. DOI: https://doi.org/10.1134/S0006297923110196

27. Poznyak A.V., Kashirskikh D.A., Sukhorukov V.N., Kalmykov V., Omelchenko A.V., Orekhov A.N. Cholesterol transport dysfunction and its involvement in atherogenesis. Int J Mol Sci. 2022; 23 (3): 1332. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms23031332

28. He Y., Zhou C., Huang M., Tang C., Liu X., Yue Y., et al. Glyoxalase system: a systematic review of its biological activity, related-diseases, screening methods and small molecule regulators. Biomed Pharmacol J. 2020; 131: 110663 DOI: https://doi.org/10.1016/j.biopha.2020.110663

29. Lankin V.Z., Tikhaze A.K., Sharapov M.G., Konovalova G.G. The role of natural low molecular weight dicarbonyls in atherogenesis and diabetogenesis. Rev Cardiovasc Med. 2024; 25 (8): 295. DOI: https://doi.org/10.31083/j.rcm2508295

30. Arkhipova M.Yu., Zakharova S.Yu. Assessment of the health status of very premature infants. Rossiyskiy vestnik perinatologii i pediatrii [Russian Bulletin of Perinatology and Pediatrics]. 2016; 61 (1): 32–6. DOI: https://doi.org/10.21508/1027-4065-2016-61-1-32-36 (in Russian)

31. Panchenko L.F., Gil’miyarova F.N., Radomskaya V.M. Ethanol and atherosclerosis. Moscow: Meditsina, 1987: 128 р. (in Russian)

32. Sidorenkov I.V., Gil’miyarova F.N., Radomskaya V.M. Biochemical prerequisites for heart damage by atherosclerosis in an experiment. CORetVASA. 1977; 4 (5): 327–33. (in Russian)

33. Muronetz V., Barinova K., Schmalhausen E. Glycation of glyceraldehyde3phosphate dehydrogenase in the presence of glucose and glyceraldehyde3phosphate. J Int Soc Antioxid. 2017; 2: 1–4. DOI: https://doi.org/10.18143/JISANH_V3I2_1057

34. Muronets V.I., Mel’nikova A.K., Barinova K.V., Shmal’gauzen E.V. Inhibitors of glyceraldehyde-3-phosphate dehydrogenase and unexpected consequences of decreased activity. Biokhimiya [Biochemistry]. 2019; 84 (11): 1578–91. DOI: https://doi.org/10.1134/S0320972519110058 (in Russian)

35. Gorbacheva I.V., Kuznetsova O.Yu., Gil’miyarova F.N., Pechkurov D.V. Assessment of the severity of protein-energy malnutrition in children: pyruvate as a biochemical indicator of muscle mass deficiency. Voprosy prakticheskoy pediatrii [Problems of Practical Pediatrics]. 2023; 18 (4): 20–6. DOI: https://doi.org/10.20953/1817-7646-2023-4-20-26 (in Russian)

36. Gorbacheva I.V., Kuznetsova O.Yu., Gil’miyarova F.N., Gusyakova O.A., Pechkurov D.V. Biochemical disorders in children with mild protein-energy malnutrition: gender-specific features. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2024; 93 (4): 22–30. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2024-93-4-22-30 (in Russian)

37. Barker D.J., Winter P.D., Osmond C., Margetts B., Simmonds S.J. Weight in infancy and death from ischaemic heart disease. Lancet. 1989; 2 (8663): 577–80. DOI: https://doi.org/10.1016/s0140-6736(89)90710-1

38. Briana D.D., Malamitsi-Puchner A. Coronary intimal thickening begins in fetuses: proof of concept for the «fetal origins of adult disease» hypothesis. Angiology. 2020; 71 (1): 89. DOI: https://doi.org/10.1177/0003319719857384

39. Barker D. The midwife, the coincidence, and the hypothesis. BMJ. 2003; 327 (7429): 1428–30. DOI: https://doi.org/10.1136/bmj.327.7429.1428

40. Smirnova A.V., Sukhorukov V.N., Karagodin V.P., Orekhov A.N. Epigenetic factors in atherogenesis: microRNAs. Biomeditsinskaya khimiya [Biomedical Chemistry]. 2016; 62 (2): 134–40. DOI: https://doi.org/10.18097/PBMC20166202134 (in Russian)

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.