The pathogenetic rationale and effectiveness of including ω-3 polyunsaturated fatty acids in the complex therapy of atopic dermatitis in adults

• Vera A. Revyakina
• Nataliia A. Tarmaeva

Abstract

Atopic dermatitis (AD) is a multifactorial disease, in its pathogenesis an imbalance of polyunsaturated fatty acids (PUFA) in favor of pro-inflammatory ω-6 over anti-inflammatory ω-3 plays an important role. Although the role of ω-3 PUFAs in atopy prevention is established, data on their efficacy in the treatment of confirmed AD remain contradictory due to the differences in dosages and study design.

The aim of the research was a comparative evaluation of the clinical efficacy and safety of two different doses of ω-3 PUFAs as part of complex therapy for AD in adult patients.

Material and methods. We examined 101 patients with moderate to severe AD aged 18 to 59 years (Me 31 [23; 41] years). Sixty-five subjects were administrated ω-3 PUFAs in addition to basic therapy and were randomized into subgroups receiving a high (3.6 g/ day, 200/240 mg EPA/DHA) or low (0.72 g/day, 40/48 mg EPA/DHA) dose of fish oil for 30 days. The control group consisted of 36 patients on standard therapy. Efficacy was assessed by the dynamics of the SCORAD index, the severity of subjective symptoms (itching, sleep disorders), and the proportion of patients with complete resolution of clinical manifestations.

Results. The most significant reduction in disease severity was observed in patients receiving a high dose of ω-3 PUFAs: the SCORAD index decreased by 81.8% (from 55 [41; 70] to 10 [8; 13] points, p<0.001), itching intensity by 87.5%, and sleep disorders by 66.7%. In the low-dose group, the reduction in SCORAD was 63.6% (to 16 [12; 20], p<0.001), and in the control group – 50% (to 20 [17; 22], p<0.001). The inclusion of ω-3 PUFA in the complex therapy showed a statistically significant advantage in the degree of AD manifestation reduction over the control group (p<0.05). Analysis of the proportions of patients with complete symptom resolution confirmed the dose-dependent effect: for key symptoms (rash, itching, dry skin), the responder rate was significantly higher in the high-dose group compared to both the control and the low-dose group (p<0.05). No adverse events have been reported.

Conclusion. The study demonstrated the dose-dependent efficacy of ω-3 PUFAs in the complex therapy of AD in adults. The intake in a dose of 200/240 mg EPA/DHA provides a significantly greater reduction in disease severity according to SCORAD, a decrease in the severity of subjective symptoms, and an increase in the proportion of patients with complete regression of symptoms compared to both a low dose of ω-3 PUFAs and standard therapy. The obtained data confirm the pathogenetic rationale for including ω-3 PUFAs in the AD treatment.

Keywords: atopic dermatitis; ω-3 polyunsaturated fatty acids; dose-dependent effect; therapy; SCORAD

Атопический дерматит (АтД) представляет собой актуальную медико-социальную проблему, что связано с ежегодным увеличением распространенности заболевания среди населения [1-3]. Развитие АтД определяется сочетанным влиянием генетической предрасположенности, иммунных нарушений, факторов окружающей среды и психосоматического статуса, что в конечном итоге приводит к утрате иммунной толерантности к аллергенам, дисфункции эпидермального барьера и изменению состава кожного микробиома. В последнее время в контексте роста заболеваемости все большее значение придается алиментарным факторам, в частности существенным изменениям в структуре питания. Важным метаболическим фактором, вносящим вклад в нарушение иммунной толерантности и поддержание хронического воспаления при АтД, является дисбаланс полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК) в рационе человека, а именно выраженное преобладание ω-6 кислот над ω-3 [4, 5]. Этот дисбаланс смещает метаболизм арахидоновой кислоты в сторону усиленного синтеза провоспалительных эйкозаноидов (простагландинов, лейкотриенов), которые усугубляют воспалительные процессы в коже [6]. В то время как метаанализы подтверждают важную роль ω-3 ПНЖК в первичной профилактике атопии, данные об их эффективности в терапии уже установленного АтД носят противоречивый характер [7, 8]. Подобная неоднозначность результатов связана с высокой гетерогенностью дизайна исследований, источников и дозировок ω-3 ПНЖК (от 1-2 до 5-6 г/сут), продолжительности терапии и характеристик участников. Примечательно, что в современных международных руководствах по лечению АтД [Европейская академия аллергии и клинической иммунологии (EAACI), Американская академия аллергии, астмы и иммунологии (AAAAI)] не выработано единой позиции относительно целесообразности, оптимальных доз и длительности применения ω-3 ПНЖК [9, 10].

Терапия АтД носит комплексный характер и включает применение топических средств, системных препаратов и фототерапии. Основным методом лечения для всех пациентов, независимо от тяжести состояния, служит базовый уход с использованием эмолентов. Местная противовоспалительная терапия, включающая топические глюкокортикоиды и ингибиторы кальциневрина (в режиме проактивной терапии), а также средства с дерматопротективным действием (например, пиритион цинка), показана на любой стадии заболевания. При среднетяжелом и тяжелом течении АтД, рефрактерном к наружному лечению, применяется системная терапия или фототерапия. К вариантам системного лечения относятся биологические препараты (дупилумаб), ингибиторы JAK-киназ (аброцитиниб, барицитиниб, упадацитиниб) и иные иммуносупрессанты. Фототерапия предполагает воздействие на кожу света различного спектра. Для контроля зуда могут использоваться системные антигистаминные препараты, в основном второго поколения, характеризующиеся более высоким профилем безопасности [11].

Несмотря на значительные успехи в области фармакотерапии, остается необходимость в разработке дополнительных безопасных и патогенетически ориентированных методов, способных повысить эффективность лечения и обеспечить длительную ремиссию. В этом аспекте особый интерес вызывает включение ω-3 ПНЖК в схему комплексной терапии. Согласно данным ряда исследований, ω-3 ПНЖК могут благоприятно влиять на клиническую картину АтД, способствуя регрессу кожных высыпаний, длительности ремиссии, уменьшению воспаления, ксероза и интенсивности зуда [12, 13].

Таким образом, в условиях отсутствия консенсуса относительно оптимальной дозировки ω-3 ПНЖК при АтД, целью настоящей работы стало сравнительное изучение клинической эффективности и безопасности двух различных доз этих кислот в составе комплексного лечения взрослых пациентов с АтД.

Материал и методы

Клиническое исследование было организовано на базе отделения аллергологии и диетотерапии ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" в соответствии с утвержденным протоколом. В исследование включали взрослых пациентов (18-59 лет) с подтвержденным диагнозом АтД при наличии письменного информированного согласия.

Критерии невключения пациентов

1. Возраст младше 18 лет.
2. Отсутствие информированного согласия.
3. Хронические инфекционные процессы.
4. Тяжелые сопутствующие заболевания различных систем (нервной, эндокринной, сердечно-сосудистой, мочевыделительной, гепатобилиарной и др.).
5. Острые фазы любых заболеваний.
6. Легкое течение АтД.
7. Пищевая аллергия на рыбу.
8. Прием других биологически активных добавок.
9. Участие в других клинических исследованиях.

В итоговую выборку был включен 101 пациент с АтД среднетяжелого и тяжелого течения в возрасте от 18 до 59 лет (медиана возраста составила 31 [23; 41] год). В основную (1-ю) группу вошли 65 человек, в группу сравнения (2-ю) - 36. Среди обследованных 45 (44,5%) человек были мужского пола и 56 (55,4%) женского. Диагноз АтД был выставлен на основании диагностических критериев J.M. Hanifin и G. Rajka [14]. Учитывая отсутствие консенсуса относительно оптимальной дозировки ω-3 ПНЖК при АтД пациенты основной группы были рандомизированы на 2 подгруппы. Пациенты 1-й подгруппы (1а, n=19) наряду с базисной терапией (диетотерапия, наружные противовоспалительные средства, антигистаминные препараты) получали ω-3 ПНЖК в составе 3,6 г рыбьего жира [200 мг эйкозапентаеновой кислоты (ЭПК) и 240 мг докозагексаеновой кислоты (ДГК)], произведенного из дальневосточных лососевых видов рыб. Пациенты 2-й подгруппы (1б, n=46) получали меньшую дозировку - 0,72 г рыбьего жира в сутки (40 мг ЭПК и 48 мг ДГК).

Длительность приема составила 30 дней. Следует отметить, что выбор дозировок основывался на современных данных клинических и экспериментальных исследований, свидетельствующих о дозозависимом противовоспалительном эффекте приема ω-3 ПНЖК. Низкую дозу рассматривали как минимально эффективную для реализации иммуномодулирующего и противовоспалительного действия, в то время как высокая доза могла обеспечить максимизацию терапевтического ответа. Группа сравнения получала только стандартную базисную терапию без добавления ω-3 ПНЖК.

В течение 30 дней участники исследования соблюдали гипоаллергенную диету, подразумевающую исключение индивидуально значимых пищевых аллергенов, а также следование принципам элиминационной диеты с ограничением продуктов, не рекомендуемых при активном воспалительном процессе (алкоголь, изделия глубокой промышленной переработки, продукты с высоким содержанием экстрактивных веществ, добавленных сахаров и рафинированных жиров).

Объективную оценку степени тяжести АтД проводили с использованием валидированного индекса SCORAD (Consensus Report of the European Task Force on Atopic Dermatitis, 1993), а выраженность субъективных проявлений заболевания (зуд кожного покрова и нарушение сна), существенно влияющих на качество жизни пациентов, оценивали по визуально-аналоговой шкале от 0 до 10 баллов, где 0 соответствовал полному отсутствию симптомов, а 10 - его максимальной выраженности.

Всем пациентам, включенным в исследование, было проведено комплексное аллергологическое обследование, включавшее определение уровня общего иммуноглобулина Е (IgE) и спектра специфических IgE к наиболее значимым аллергенам (пищевым, бытовым, пыльцевым и эпидермальным) с помощью иммунохемилюминесцентного анализа с использованием автоматического анализатора Immulite 2000 XP (Siemens, США).

Исследование было одобрено комитетом по этике ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" (выписка из протокола заседания № 9 от 25.12.2023) и проведено в соответствии с Хельсинкской декларацией Всемирной медицинской ассоциации (1964) и ее последующими поправками.

Статистический анализ проводили с использованием пакета Statistica 10.0 (Windows). Характер распределения количественных переменных оценивали с помощью критериев Колмогорова-Смирнова и Пирсона (χ²). В зависимости от типа распределения данных применяли параметрический критерий Стьюдента (t-тест) для нормально распределенных показателей и непараметрический U-критерий Манна-Уитни при отклонении показателей от нормального распределения. Результаты представлены в виде среднего арифметического и стандартной ошибки среднего (M±m) для параметрических данных; медианы (Ме) с указанием 25-го (Q1) и 75-го (Q3) квартилей для непараметрических показателей. Для оценки разности выборочных долей использовали точный критерий Фишера. Статистически значимыми считали различия при уровне доверительной вероятности p<0,05.

Результаты и обсуждение

Анализ аллергологического анамнеза позволил установить, что наследственная предрасположенность к аллергическим заболеваниям отмечалась у 83,2% обследуемых, в том числе по материнской линии - у 47,6% из них, по отцовской линии - у 23,8%, по обеим линиям - у 14,3%, по линии родственников - у 14,3%. У 16,8% пациентов наследственность по аллергопатологии в семье не прослеживалась (рис. 1).

Анализ возраста манифестации АтД показал, что у подавляющего большинства пациентов (81,2%) заболевание дебютировало в первые 3 года жизни. У остальных 19 пациентов начало болезни пришлось на более поздний возраст. Длительность заболевания на момент обследования составляла от 5 до 58 лет.

У всех обследованных пациентов АтД характеризовался хроническим, непрерывно-рецидивирующим течением. Наиболее частым провоцирующим фактором обострения выступал психоэмоциональный стресс, который отмечали 72,5% пациентов. Значимой клинической особенностью была сезонная зависимость заболевания, выявленная у 63,7% пациентов, при этом у 61,5% из них обострения возникали в осенне-зимний период, а у 38,5% - в летние месяцы. Погрешности в гипоаллергенной диете (47,0%) и метеорологические факторы (40,2%) также существенно влияли на манифестацию заболевания. Менее значимыми провоцирующими факторами выступали контакт с бытовыми (21,6%) и эпидермальными (11,8%) аллергенами. Следует отметить, что 27,4% пациентов не идентифицировали каких-либо специфических триггеров, а 88,2% обследованных указывали на возможность спонтанного возникновения обострений, независимо от известных провоцирующих факторов.

С учетом высокой частоты сочетанного течения различных аллергических заболеваний у пациентов с АтД нами была проанализирована структура коморбидной аллергопатологии. Среди 101 обследованного пациента изолированное течение АтД без других аллергических проявлений наблюдалось в 30,7% случаев. Сочетание с одним аллергическим заболеванием выявлено у 18,8% пациентов, тогда как у половины обследованных (50,5%) диагностировано 2 и более сопутствующих аллергических заболеваний, что подтверждает высокий уровень полиморбидности при АтД.

Анализ структуры коморбидной аллергопатологии выявил следующую распространенность заболеваний: сезонный аллергический риноконъюнктивит диагностирован у 33,7% пациентов, круглогодичный аллергический ринит - у 29,7%, бронхиальная астма - у 22,8%, пищевая аллергия - у 14,9%. Реже встречались лекарственная непереносимость (5,9%), инсектная аллергия (4,9%) и хроническая идиопатическая крапивница (2,9%).

На момент проведения исследования в клинической картине доминировали 2 ключевых симптома: распространенные высыпания, наблюдавшиеся у всех пациентов (100%), и сухость кожного покрова, которая отмечалась у 98,0% обследованных. В то же время у значительной части пациентов были зафиксированы сопутствующие симптомы, существенно снижающие качество жизни: кожный зуд (85,1%), нарушения сна (77,2%) и повышенная раздражительность (53,5%).

В исследуемой популяции медианная концентрация общего IgE достигала 381 [70,1; 1017,9] МЕ/мл. Статистический анализ не выявил достоверных межгрупповых различий по данному параметру. Уровень общего IgE в основной группе составил 396,0 [68,4; 1179,8] МЕ/мл, в группе сравнения - 343,5 [101,2; 802,4] МЕ/мл (p=0,290).

Анализ спектра специфических IgE-антител к основным группам аллергенов (бытовым, эпидермальным, пыльцевым и пищевым) продемонстрировал значительное разнообразие профилей сенсибилизации. В исследуемой выборке у 39,6% пациентов сенсибилизация не выявлена. Моносенсибилизация к одной группе аллергенов наблюдалась у 29,7% больных, поливалентная сенсибилизация к 2 группам - у 17,8%, а к 3 группам и более - у 12,8% пациентов. Высокая частота поливалентной сенсибилизации коррелировала с наличием коморбидной аллергопатологии, преимущественно в виде бронхиальной астмы и сезонного аллергического риноконъюнктивита, что подтверждает системный характер атопического заболевания.

Анализ структуры сенсибилизации выявил преобладание IgE-опосредованной реакции к пыльцевым аллергенам, которая была диагностирована у 37,3% обследованных, при этом преимущественно определялась сенсибилизация к пыльце деревьев и луговых трав. Сенсибилизация к бытовым аллергенам (клещи домашней пыли, плесневые грибы) занимала 2-е место по частоте встречаемости (21,5%). Эпидермальная сенсибилизация, в основном к аллергенам кошки и собаки, регистрировалась у 15,7% пациентов, тогда как пищевая сенсибилизация (преимущественно к орехам и яблоку) была выявлена у 14,7% пациентов, что в большинстве случаев объяснялось феноменом перекрестной реактивности с пыльцевыми аллергенами (рис. 2).

У значительной части пациентов была выявлена латентная сенсибилизация, при которой наличие специфических IgE не сопровождалось клинически выраженными симптомами аллергии. Данное состояние, как известно, может персистировать в течение длительного времени и манифестировать под влиянием дополнительных триггерных факторов.

Критерием включения в исследование была среднетяжелая или тяжелая степень АтД, подтвержденная индексом SCORAD (табл. 1). Распределение пациентов по степени тяжести заболевания по группам было сопоставимым: в основной группе 1а среднетяжелое течение отмечалось у 42,1% пациентов, тяжелое - у 57,9%; в группе 1б - 56,5 и 43,5% соответственно; в группе сравнения - 55,6 и 44,4%. Медианные значения SCORAD у пациентов с тяжелым течением были статистически значимо выше, чем у пациентов со среднетяжелым течением (р<0,01) во всех исследованных группах. При этом отсутствие достоверных межгрупповых различий в индексе SCORAD (p>0,05), свидетельствующее о сопоставимости групп по исходной тяжести заболевания, обеспечивает валидность оценки эффективности комплексной терапии с применением ω-3 ПНЖК.

В группе 1а (высокая доза ω-3 ПНЖК) через 30 дней комплексной терапии положительная динамика была наиболее выраженной. Полный или значительный регресс кожных высыпаний, по данным осмотра, наблюдался у 84,2% пациентов (рис. 3). Статистически значимое уменьшение интенсивности зуда и нарушений сна по сравнению с исходным уровнем (p<0,001) у пациентов этой группы также было максимальным (табл. 2), что в совокупности свидетельствует о высокой эффективности применяемой терапии. У 15,8% пациентов сохранялись ограниченные кожные проявления в виде высыпаний, зуда и сухости (см. рис. 3), однако интенсивность этих симптомов была достоверно меньше по сравнению с исходным уровнем.

У пациентов группы 1б, получавших меньшую дозировку ω-3 ПНЖК (ЭПК/ДГК 40/48 мг), также наблюдалась существенная положительная динамика заболевания, однако клинический эффект был менее выраженным по сравнению с пациентами группы 1а: значительное уменьшение клинической симптоматики было зафиксировано у 61,8% обследованных - у достоверно меньшего количества пациентов, чем в группе 1а (p<0,05) (рис. 4), а интенсивность зуда после терапии снизилась до статистически значимо более высокого уровня (p<0,05).

Улучшение клинического состояния зарегистрировано у 48,3% пациентов из группы сравнения, не получавших ω-3 ПНЖК (рис. 5). Доля пациентов с улучшением в группе сравнения была значимо меньше, чем в группе 1а (р<0,01), и статистически не отличалась от доли в группе 1б.

Таким образом, результаты продемонстрировали дозозависимый терапевтический эффект применения ω-3 ПНЖК, который проявлялся как в снижении интенсивности симптомов, так и в увеличении доли пациентов с их полным исчезновением. Межгрупповое сравнение показателей интенсивности симптомов после лечения показало, что после курса терапии интенсивность зуда у пациентов группы 1а была достоверно ниже, чем у пациентов группы 1б (p<0,05) и группы сравнения (p<0,001). Интенсивность нарушений сна у пациентов группы 1а также была значимо ниже, чем в группе сравнения (p<0,01). Различия между группой 1б и группой сравнения по обоим симптомам были также статистически значимы (p<0,05, см. табл. 2).

Для объективной оценки влияния терапии на частоту клинических симптомов был проведен анализ долей пациентов, у которых наблюдалось полное исчезновение симптомов после 30 дней лечения. При сравнении с группой, получавшей только стандартную терапию, было установлено, что добавление ω-3 ПНЖК в высокой дозе (группа 1а) достоверно увеличивало долю пациентов с полным исчезновением высыпаний (89,5 против 50,0%; p=0,001) и сухости кожи (84,2 против 55,9%; p=0,032). Группа пациентов, получавших низкую дозу ω-3 ПНЖК (1б), показала статистически значимые отличия от группы сравнения только по доле пациентов с исчезновением зуда (45,9 против 66,7%; p=0,048). Внутри групп, получавших ω-3 ПНЖК, выявлен четкий дозозависимый градиент: доля пациентов с исчезновением высыпаний (89,5% в группе 1а против 65,2% в группе 1б; p=0,043), зуда (89,5 против 45,9%; p=0,001) и сухости кожи (84,2 против 56,5%; p=0,022) была достоверно выше в группе 1а. По доле пациентов с исчезновением нарушений сна значимых межгрупповых различий не обнаружено (p>0,05). Эти данные, демонстрирующие более выраженный клинический ответ на фоне приема высокой дозы ω-3 ПНЖК, согласуются с динамикой субъективных симптомов, в частности интенсивности зуда и нарушений сна. Несмотря на достоверное улучшение во всех группах (p<0,001) (см. табл. 2), относительное снижение медианы их интенсивности имело межгрупповые различия. На фоне приема ω-3 ПНЖК оно достигало 87,5% в группе 1а и 75,0% в группе 1б, что значительно превышало результат в группе сравнения (42,9%; p<0,001 для группы 1а и p<0,05 для группы 1б), подтверждая дозозависимый эффект. Аналогичная тенденция к дозозависимому снижению наблюдалась для нарушений сна: относительное уменьшение интенсивности составило 66,7% в группе 1а, 57,1% в группе 1б и 42,9% в группе сравнения. Однако статистически значимых различий в долях пациентов с полным исчезновением нарушений сна между группами выявлено не было (p>0,05). Добавление ω-3 ПНЖК к стандартной терапии сопровождалось клинически значимым улучшением состояния пациентов, причем высокая доза обеспечивала статистически значимо более выраженное уменьшение как частоты, так и интенсивности ключевых симптомов.

Для объективной оценки эффективности терапии проанализирована динамика индекса SCORAD, отражающего тяжесть течения АтД (см. исходные данные в табл. 1). После 30 дней терапии зарегистрировано статистически значимое (p<0,001) снижение показателя SCORAD во всех группах наблюдения: в группе 1а до 10 [8; 13] баллов, в группе 1б - до 16 [12; 20], в группе сравнения - до 20 [17; 22]. Однако динамика клинического улучшения имела существенные различия. Сравнительный анализ показал, что обе группы, получавшие ω-3 ПНЖК, статистически значимо превосходили группу сравнения по степени снижения индекса SCORAD (p<0,05). При этом выявлен дозозависимый градиент: наибольшая выраженность эффекта была отмечена в группе 1а (высокая доза), где относительное снижение показателя достигло 81,8%, тогда как в группе 1б (низкая доза) оно составило 63,6%, что в обоих случаях превышало результат в группе сравнения (50%).

Заключение

Проведенное проспективное сравнительное исследование продемонстрировало, что включение ПНЖК семейства ω-3 в комплексную терапию АтД у взрослых является клинически эффективным и безопасным подходом. Результаты исследования свидетельствуют о наличии четкого дозозависимого терапевтического эффекта. Установлено, что применение высокой дозы ω-3 ПНЖК (200 мг ЭПК/240 мг ДГК в сутки) обеспечивает статистически значимо более выраженное снижение тяжести заболевания по сравнению со стандартной терапией. Количественная оценка эффективности показала, что в группе пациентов, получавших высокую дозу ω-3 ПНЖК, достигнуто максимальное снижение индекса SCORAD на 81,8%. Параллельно отмечено наибольшее уменьшение медианной интенсивности ключевых субъективных симптомов: зуда - на 87,5%, нарушений сна - на 66,7%. Подтверждением дозозависимого характера эффекта служит и анализ долей пациентов с полным исчезновением симптомов, где группа пациентов, принимавших высокую дозу, продемонстрировала достоверное преимущество как над группой сравнения, так и над группой пациентов, получавших низкую дозу.

Важным аспектом является благоприятный профиль безопасности: применение ω-3 ПНЖК в исследованных дозировках не сопровождалось развитием нежелательных явлений. Полученные данные, демонстрирующие более выраженную положительную динамику у пациентов, получавших ω-3 ПНЖК, согласуются с представлениями о патогенетической роли коррекции дисбаланса жирных кислот в регуляции воспалительного процесса при АтД. Таким образом, результаты исследования позволяют рекомендовать включение ω-3 ПНЖК в схему комплексной терапии АтД у взрослых, при этом дозировкой, обеспечивающей максимальный клинический эффект, следует считать 200 мг ЭПК и 240 мг ДГК в сутки. Данный подход, будучи патогенетически обоснованным, способствует повышению эффективности стандартного лечения, уменьшению симптоматики и может рассматриваться как перспективное направление для достижения более стойкой ремиссии заболевания.

References

1. Schuler C.F. 4th, Billi A.C., Maverakis E., Tsoi L.C., Gudjonsson J.E. Novel insights into atopic dermatitis. J Allergy Clin Immunol. 2023; 151 (5): 1145–54. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jaci.2022.10.023
2. Glukhova E.A., Mukhortykh V.A., Tamrazova O.B., Taganov A.V., Revyakina V.A. Predictors of severe atopic dermatitis. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2022; 91 (1): 76–85. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2022-91-1-76-85 (in Russian)
3. Wollenberg A., Werfel T., Ring J., Ott H., Gieler U., Weidinger S. Atopic dermatitis in children and adults – diagnosis and treatment. Dtsch Arztebl Int. 2023; 120 (13): 224–34. DOI: https://doi.org/10.3238/arztebl.m2023.0011
4. Gatmaitan J.G., Lee J.H. Challenges and future trends in atopic dermatitis. Int J Mol Sci. 2023; 24 (14): 11380. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms241411380
5. Li Y., Li Q., Cao Z., Wu J. The causal association of polyunsaturated fatty acids with allergic disease: a two-sample Mendelian randomization study. Front Nutr. 2022; 9: 962787. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2022.962787
6. Biernacki M., Skrzydlewska E. Metabolic pathways of eicosanoids-derivatives of arachidonic acid and their significance in skin. Cell Mol Biol Lett. 2025; 30 (1): 7. DOI: https://doi.org/10.1186/s11658-025-00685-y
7. Olejnik A., Gornowicz-Porowska J., Jenerowicz D., Polańska A., Dobrzyńska M., Przysławski J., et al. Fatty acids profile and the relevance of membranes as the target of nutrition-based strategies in atopic dermatitis: a narrative review. Nutrients. 2023; 15 (17): 3857. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15173857
8. Zhang P. The role of diet and nutrition in allergic diseases. Nutrients. 2023; 15 (17): 3683. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15173683
9. Vassilopoulou E., Comotti A., Douladiris N., Konstantinou G.N., Zuberbier T., Alberti I., et al. A systematic review and meta-analysis of nutritional and dietary interventions in randomized controlled trials for skin symptoms in children with atopic dermatitis and without food allergy: an EAACI task force report. Allergy. 2024; 79 (7): 1708–24. DOI: https://doi.org/10.1111/all.16160
10. AAAAI/ACAAI JTF Atopic Dermatitis Guideline Panel; Chu D.K., Schneider L., Asiniwasis R.N., et al. Atopic dermatitis (eczema) guidelines: 2023 American Academy of Allergy, Asthma and Immunology/American College of Allergy, Asthma and Immunology Joint Task Force on Practice Parameters GRADE- and Institute of Medicine-based recommendations. Ann Allergy Asthma Immunol. 2024; 132 (3): 274–312. DOI: https://doi.org/10.1016/j.anai.2023.11.009
11. Ministry of Health of the Russian Federation. Clinical guidelines «Atopic dermatitis». URL: https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/265_3 (date of access November 04, 2025) (in Russian)
12. Weber I., Woolhiser E., Keime N., Wasvary M., Adelman M.J., Sivesind T.E., et al. Clinical efficacy of nutritional supplements in atopic dermatitis: systematic review. JMIR Dermatol. 2023; 6: e40857. DOI: https://doi.org/10.2196/40857
13. Miles E.A., Childs C.E., Calder P.C. Long-chain polyunsaturated fatty acids (LCPUFAs) and the developing immune system: a narrative review. Nutrients. 2021; 13 (1): 247. DOI: https://doi.org/10.3390/nu13010247
14. Hanifin J.M., Rajka G. Diagnostic features of atopic dermatitis. Acta Derm Venereol (Stockh). 1980; 60 (suppl 92): 44–7. DOI: https://doi.org/10.2340/00015555924447

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.