Assessment of the frequency of a decrease in bone mineral density and its relationship with the diet of young tennis players

• Yulia A. Mezentseva
• Zlata M. Shurova
• Mikhail Yu. Balandin
• Solntseva Tatyana N.
• Oksana A. Vrzhesinskaya
• Мaria S. Andronova
• Darya M. Kompaintseva
• Dmitriy B. Nikityuk

Abstract

Optimizing bone health is a key aspect of injury prevention both in the general population and in youth sports. Furthermore, the specifics of physical activity, along with nutrition, are potentially modifiable factors influencing the skeletal system. Assessing the relationship and further optimizing dietary intake and bone health is an important component of a comprehensive system of medical and biological monitoring of young athletes.

The purpose of this study was to assess the incidence of decreased bone mineral density (BMD) and its relationship with dietary intake in young tennis players.

Material and methods. The study involved 60 tennis players aged 7 to 17 years (33 female, 27 male). Dietary intake was assessed using 24-hour dietary recall for 3 survey days (2 training days and 1 day off) and food-frequency methods (for 1 month preceding the survey). BMD of the forearm and lower leg was assessed using ultrasound densitometry.

Results. The prevalence of reduced BMD (Z-score <-2.0 SD) in primary school-aged children was 37.5% for the radius and 20.8% for the tibia. Among children aged 11–14 years, low BMD of the radius was observed in 23.5% of those examined, and of the tibia in 11.8%, while in the older age group, only one of the 8 athletes had low BMD of both areas examined. One of the positive factors influencing bone tissue could be the effect of tennis-specific impact loading, which becomes apparent with increasing skill. Dietary imbalance consist of carbohydrate deficiency, which is most pronounced when calculated per kg of body weight in young men aged 15–17 years, girls aged 11–14 and 15–17 years, among whom not a single athlete had carbohydrate consumption reaching the lower limit of the recommended intake range. A surplus of dietary fat was observed regardless of age and gender, with a maximum intake of 3.8 g/kg body weight per day. A specific energy deficit was observed in girls aged 11–14 and 15–17. A positive correlation was noted between daily calories from protein and Z-score in the radius area of boys aged 7–10 years. A negative correlation was found in the group of senior school-age boys between fat intake in absolute and specific units and the BMD of the radius.

Conclusion. Based on the study of the frequency of low BMD and its correlation with dietary intake, individual recommendations for adjusting the diet of young tennis players have been developed. X-ray osteodensitometry is recommended for athletes at risk. A comprehensive analysis of nutrition and physical development indicators allows for the timely identification of risks and the development of recommendations for optimizing the level of physical activity and diet of young tennis players to improve bone health.

Keywords: tennis; ultrasound densitometry; bone mineral density; diet; energy; macronutrients; young athletes

Состояние костной ткани является одним из важнейших факторов, определяющих общее состояние здоровья и качество жизни человека. Уровень и специфика физической нагрузки на костную систему в совокупности с питанием являются потенциально модифицируемыми факторами, в отличие от немодифицируемых (пол, раса и наследственность) или трудно модифицируемых (гормональный статус) факторов.

У спортсменов прямое влияние на формирование минеральной плотности костной ткани (МПКТ) оказывают объем и интенсивность тренировочных нагрузок, стереотип выполнения основного соревновательного упражнения и адекватный по структуре и энергетической ценности (ЭЦ) рацион [1], восполняющий запасы энергии, макро- и микронутриентов после физических нагрузок.

В частности, упражнения с ударной нагрузкой на опорно-двигательный аппарат имеют положительное влияние на механические свойства костной ткани и способствуют эффективному приросту костной массы, что в результате может привести к более высокой пиковой костной массе [2].

Однако рост ранней спортивной специализации (углубленная специальная подготовка в избранном виде спорта детьми младше 12 лет в течение более 8 мес в году) может приводить к существенному увеличению количества травм опорно-двигательного аппарата, обусловленному форсированием объема и интенсивности физической нагрузки, в частности в большом теннисе.

Костная ткань отвечает на нагрузку изменением своей структуры [3]. Так, по результатам исследований механизмов остеогенного ответа на определенные виды упражнений было показано, что физические упражнения с длительной нагрузкой на костную систему улучшают МПКТ, повышают содержание минеральных веществ в костях и прочность костей. Однако не было установлено, может ли форсирование физической нагрузки в юном возрасте вызвать обратный эффект и иметь дезадаптивный характер [4].

Одним из важных факторов влияния на здоровье костной ткани у населения в целом и спортсменов в частности является питание. В данной группе населения взаимосвязь питания и состояния костной ткани была впервые описана у юных спортсменок. При этом сочетание расстройств пищевого поведения, менструальной дисфункции (аменорея) и сниженной МПКТ у девушек получило название "женской спортивной триады". В дальнейшем было установлено, что от недостатка пищевых веществ и сопутствующих нарушений различных функций организма страдают не только спортсмены женского пола, но и мужского. Именно поэтому в настоящее время получила развитие концепция относительного дефицита энергии в спорте (англ. Relative energy deficiency in sport, RED-S) [5].

Целью исследования была оценка частоты сниженной МПКТ у юных теннисистов и ее взаимосвязи с фактическим питанием.

Материал и методы

Проведена оценка фактического питания 60 детей и подростков в возрасте от 7 до 17 лет (33 спортсмена женского пола и 27 - мужского пола), занимающихся большим теннисом в спортивных школах ЦСКА и Теннис. Ру г. Москвы не менее 1 года с периодичностью тренировочных занятий от 3 до 6 раз в неделю. Все респонденты питались самостоятельно, в домашних условиях, рекомендации по оптимизации рациона дети и их родители ранее не получали. Анализ фактического питания проводили с использованием методов 24-часового воспроизведения питания за 3 дня опроса (2 тренировочных и 1 выходной по стандартной методике) и частоты потребления пищи за 1 мес, предшествовавший обследованию, с оценкой потребления количества порций в сутки следующих групп продуктов: молочные, мясо, рыба. Обработку данных проводили с использованием компьютерных программ "Индивидуальная диета 5.0" (свидетельство Роспатента № 2021617735 от 19 мая 2021 г.) и "Анализ состояния питания человека", версия 1.2.4 ГУ НИИ питания РАМН, 2003-2006 гг.

МПКТ оценивали методом количественной костной денситометрии в 2 участках скелета (дистальной трети лучевой кости и нижней части большеберцовой кости). В исследование были включены 49 из 60 теннисистов в возрасте от 8 до 15 лет, ввиду ограниченного периода времени по эксплуатации денситометрической аппаратуры. Дети не имели хронических патологий, способных отрицательно влиять на фосфорно-кальциевый обмен и метаболизм костной ткани. Исследование проводили на специально-подготовительном этапе тренировочного цикла (май-июль 2025 г.). Основные антропометрические характеристики всех спортсменов-теннисистов, участвовавших в исследовании, в зависимости от возраста и пола:

• мальчики 7-10 лет [n=11, длина тела (ДТ) - 138,3±7,4 см, масса тела (МТ) - 32,7±7,1 кг, индекс массы тела (ИМТ) - 16,9±2,4 кг/м²];
• девочки 7-10 лет (n=16, ДТ - 142,2±6,9 см, МТ - 33,8±6,1 кг, ИМТ - 16,7±2,1 кг/м²);
• юноши 11-14 лет (n=8, ДТ - 162,8±14,9 см, МТ - 53,9±13,3 кг, ИМТ - 20,1±3,5 кг/м²);
• девушки 11-14 лет (n=13, ДТ - 162,7±7,2 см, МТ - 53,4±6,6 кг, ИМТ - 20,2±1,9 кг/м²);
• юноши 15-17 лет (n=8, ДТ - 180,2±7,9 см, МТ - 65,1±10,9 кг, ИМТ - 19,9±2 кг/м²);
• девушки 15-17 лет (n=4, ДТ - 173,6±6,1 см, МТ - 65,7±6,4 кг, ИМТ - 21,8±1,7 кг/м²).

МПКТ костей предплечья и голени определяли с использованием ультразвукового остеоденситометра Sunlight Omnisence 7000 (Sunlight Medical, Израиль). Оценивали скорость прохождения ультразвуковых волн (speed of sound, SOS), измеряемую в метрах в секунду, и Z-критерий (Z-score), являющийся разницей между показателем SOS респондента и средним SOS в популяции людей того же возраста и пола, что и респондент, в единицах, равных величине стандартного отклонения от среднего пикового значения.

Обработку первичного материала, расчеты и преобразования данных, а также статистическую обработку проводили с помощью программы IBM SPSS Statistics 20.0 (IBM, США). Для оценки нормальности распределения непрерывных переменных использовали критерий Шапиро-Уилка. Поскольку переменные имели распределение, отличное от нормального, в качестве меры центральной тенденции выбрана медиана.

Описательные статистики количественных данных представлены в виде медианы, 25-го и 75-го перцентилей. Оценку различий независимых выборок проводили с использованием статистического U-критерия Манна-Уитни. Для анализа взаимосвязи между переменными был проведен корреляционный анализ Спирмена. Для всех проведенных тестов различия считали достоверными при двустороннем уровне значимости р<0,05.

От всех участников получено информированное согласие. Протокол исследования (№ 10 от 18.10.2024) одобрен Этическим комитетом ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии".

Результаты

Термины "низкая костная масса" или "низкая минеральная плотность костной ткани" являются более предпочтительными для скрининговых обследований. Диагноз "остеопения/остеопороз" ставится только при комплексном обследовании и учете биохимических маркеров костного формирования. Z-score -2,0 или ниже считается "низкой костной массой, ожидаемой для данного возраста", а Z-score >-2,0 интерпретируется как "костная масса в пределах ожидаемой для данного возраста" [6]. Показатели МПКТ юношей и девушек разных возрастных групп представлены в табл. 1.

Распространенность сниженной МПКТ (Z-критерий <-2,0 SD) у детей младшего школьного возраста составила 37,5% для лучевой и 20,8% для большеберцовой костей. Среди детей среднего школьного возраста низкая МПКТ лучевой кости наблюдалась у 23,5% обследованных, большеберцовой - у 11,8%, тогда как в старшей возрастной группе только у 1 из 8 спортсменов была отмечена низкая МПКТ обоих исследуемых участков.

У юношей не было выявлено значимых различий в МПКТ между возрастными группами, в то время как у девушек средней возрастной группы отмечены статистически значимые положительные изменения скорости проведения ультразвука (p=0,019) по сравнению с показателем младших спортсменок на участке большеберцовой кости. Можно предположить, что одним из внешних факторов повышения МПКТ становится влияние специфической для тенниса ударной нагрузки на опорно-двигательный аппарат, проявляющейся с повышением спортивного стажа и квалификации.

Международным олимпийским комитетом и Американским колледжем спортивной медицины изложена позиция о пересмотре нормативных значений и интерпретации полученных данных для спортсменов, специализирующихся в видах спорта с высокой ударной нагрузкой, поскольку для них характерна более высокая МПКТ (на 5-30% выше, чем в обычной популяции). Согласно этой позиции "снижением МПКТ" могут стать значения Z-score <-1,0 SD [7]. При использовании такого критерия можно сделать вывод о том, что среди обследованных нами теннисисток распространенность снижения интегрального показателя предплечья (менее -1,0 SD) составила 46,4%, а для голени - 28,6%, тогда как у юношей снижение Z-критерия МПКТ <-1,0 SD было выявлено в 47,6% случаев как для предплечья, так и для участка голени.

Стоит отметить, что во всех ультразвуковых костных денситометрах разных фирм установлены референтные (нормативные) базы данных показателей (SOS, Z-индекс, T-индекс), разработанные для населения стран, в которых произведено оборудование. Так, страна фирмы-производителя остеоденситометра Sunlight Omnisence 7000 - Израиль, что обусловливает дополнительные сложности при интерпретации полученных результатов, поскольку, несмотря на то что в референтную базу и входят данные популяции детей тех же возрастов, но проживающих в других климатогеографических условиях и имеющих отличительные пищевые привычки, связанные с национальной культурой и особенностями питания (традиционного). Однако многие авторы используют при интерпретации показателей МПКТ нормативные базы прибора [8, 9].

Так, российские нормативы для детей в зависимости от возраста и пола были изложены в 2006 г. Л.А. Щеплягиной, Е.О. Самохиной, Т.Ю. Моисеевой [10]. Сравнение полученных нами данных с российскими референтными значениями показало, что нормативного уровня показателей SOS на участке предплечья среди девушек-теннисисток достигли 9 (32,1%) спортсменок из 28, а среди юношей - 10 (47,6%) теннисистов из 21. Абсолютный показатель SOS по участку голени у девушек, соответствующий или превышающий диапазон нормативных значений, наблюдался у 20 (71,4%) спортсменок, а среди юношей - у 12 (57,1%) человек.

Помимо анализа состояния МПКТ была проведена оценка потребления юными теннисистами энергии и макронутриентов как важных модифицируемых факторов, имеющих влияние на костную плотность. Результаты оценки питания в виде среднесуточного потребления, исходя из данных о химическом составе рациона за 2 тренировочных и 1 выходной день, представлены в табл. 2.

Следует учитывать, что в МР 2.3.1.0253-21 не отражены уровни физической активности детей до 18 лет, что особенно важно для юных спортсменов, ведь физическая нагрузка, характерная для тренировочного процесса теннисистов, вносит дополнительный вклад в суточные энерготраты, что требует больших величин энергопотребления по сравнению с представленными для детского населения в целом. При оценке удельной ЭЦ рациона дефицит наблюдался у девушек-теннисисток 11-14 (8 из 13 спортсменок) и 15-17 лет (2 из 4).

При этом следует иметь в виду, что достаточно часто результаты, полученные при оценке рациона методом 24-часового воспроизведения питания, могут быть занижены относительно реальных данных о потреблении пищевых веществ и энергии за сутки на 15-20%. Это связано с индивидуальными факторами, такими как отношение к опросу, наличие повышенного или, наоборот, низкого ИМТ, "страх" набора МТ, что чаще проявляется среди девушек, и с прочими аспектами [11-13].

Структура ЭЦ рациона оказывает существенное влияние на компонентный состав тела спортсмена, который, в свою очередь, имеет непосредственное значение в достижении пика физической работоспособности [14]. Как было показано в работе R.L.S.F.Q. Saraiva (2022), наиболее выраженные прямые корреляционные связи были выявлены у юных теннисистов между мышечной массой и результатами таких тестов на физическую работоспособность, как высота прыжка с места, вертикального прыжка, дальность броска набивного мяча, а также с интегральными результатами анаэробного теста (Running-based Anaerobic Sprint Test, RAST) по показателям максимальной, средней и минимальной мощности и отрицательная корреляция со временем спринта на 10 м. При этом взаимосвязь с процентом жировой МТ также была достаточно выраженной, но носила противоположный характер [14].

Вместе с тем полученные нами результаты свидетельствуют о дисбалансе в структуре ЭЦ рациона, что при отсутствии своевременной коррекции может оказывать отрицательное воздействие на компонентный состав тела и, соответственно, уровень физической работоспособности. Так, в соответствии с разработанными ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" Методическими указаниями по питанию юных спортсменов (2017) рекомендуемая структура ЭЦ рационов спортсменов, занятых в игровых дисциплинах, включает долю потребления белка в пределах 15-17%, жиров - 27-28%, углеводов - 55-58% от ЭЦ¹. При этом в ЭЦ фактического рациона доля белка, жиров и углеводов составила соответственно 14,8, 38,3 и 43,9%. В частности, потребление углеводного компонента оказалось недостаточным во всех группах (снижено на 10-15% по доле в ЭЦ рациона), что является существенным отклонением от нормативных значений. Наиболее выраженным оно было при расчете на 1 кг МТ у юношей из возрастной группы 15-17 лет, а также у девушек 11-14 и 15-17 лет. В данных группах потребление углеводов было недостаточным у всех спортсменов, ни у одного респондента оно не достигало нижней границы рекомендуемого диапазона.

¹ Никитюк Д.Б., Мирошникова Ю.В., Бурляева Е.А. и др. Методические рекомендации по питанию юных спортсменов. Москва, 2017.

Сопоставление фактического потребления углеводов в абсолютных единицах (г) с рекомендуемыми значениями не всегда отражает действительную ситуацию, в частности, при оценке углеводного компонента рациона юных теннисистов младшей возрастной группы. Исходя из представленного в МР 2.3.1.0253-21 рекомендуемого уровня, ни один теннисист 7-10 лет не потреблял необходимое количество углеводов. Однако при учете МТ спортсмена и уровня физической нагрузки у теннисистов младшей возрастной группы отмечалось оптимальное среднесуточное потребление углеводов по сравнению с обследованными из остальных групп, а дефицит в потреблении выявлен у 12 из 27 теннисистов. Вследствие этого, учет и сопоставление удельного и абсолютного потребления является важным аспектом в оценке и корректной интерпретации полученных данных.

Медианные значения доли белкового компонента в ЭЦ рациона находились в пределах рекомендуемых величин всех спортсменов, кроме возрастной группы 11-14 лет (девушки и юноши), в рационе которой отмечалось незначительное снижение доли белка. Вместе с тем при индивидуальном учете удельного потребления белка отмечено превышение верхней границы референтного диапазона у 15 из 60 респондентов, при этом повышенное потребление наблюдалось только среди детей 7-10 лет, а у 7 из 60 спортсменов выявлено недостаточное потребление белка (менее 1,2 г/кг МТ). При сравнении с нормами физиологической потребности (МР 2.3.1.0253-21) в абсолютных единицах (г/сут) можно отметить, что потребление белка было выше рекомендуемого во всех группах. Однако в данном случае нельзя судить о профицитном потреблении этого макронутриента респондентами всех групп в связи с тем, что спортсмены имеют повышенные потребности в восполнении белка, что не учитывается в рекомендациях для детского населения, также как и индивидуальные показатели МТ.

Согласно современным рекомендациям по питанию для детей и подростков в возрасте от 8 до 19 лет оптимальным считается ежедневное потребление белка в диапазоне 0,75-1,05 г/кг МТ. Однако в позициях международных ассоциаций в области питания спортсменов обычно рекомендуется потреблять 1,2-2,0 г/кг МТ в сутки для поддержания мышечной массы, восстановления и адаптации к тренировкам [15].

У юных теннисистов в возрасте 7-10 лет (мальчики), участвовавших в исследовании состояния костной ткани, уровень потребления белка превышал верхнюю границу рекомендуемого диапазона в 7 из 9 случаев, а максимальное значение по группе составило 3,9 г/кг МТ, что практически в 2 раза выше нормативных значений. При этом у них выявлялась положительная корреляция между долей белка в структуре ЭЦ и Z-индексом на участке лучевой кости (ρ=0,583; p=0,045). Тем временем у юношей в возрасте 15-17 лет выявлена положительная связь между МПКТ на том же участке измерения и абсолютными значениями ЭЦ рациона (ρ=0,900; p=0,037).

Уровень потребления жиров был повышен при сопоставлении с нормами физиологических потребностей в абсолютных единицах согласно МР 2.3.1.0253-21 у 45 из 60 спортсменов, тогда как доля жирового компонента в структуре ЭЦ рациона являлась повышенной у всех респондентов вне зависимости от возраста и пола, при учете дефицита энергии у девушек 11-14 и 15-17 лет. Отмечена статистически значимая отрицательная корреляционная связь между долей в ЭЦ рациона (ρ=-0,900; p=0,037), удельным (ρ=-0,894; p=0,041) и абсолютным (ρ=-0,900; p=0,037) содержанием жирового компонента и показателем МПКТ лучевой кости у юношей 15-17 лет, тогда как в остальных группах значимых взаимосвязей с потреблением жиров не выявлено.

Результаты оценки поступления с рационом микронутриентов, оказывающих максимальное влияние на состояние костной ткани - кальция, фосфора и витамина D, проведенной методом 24-часового воспроизведения питания за 3 дня опроса, представлены в табл. 3.

Медианные внутригрупповые значения потребления с пищей кальция и витамина D были снижены относительно рекомендуемых уровней у обследованных из всех групп. В свою очередь потребление фосфора во всех группах вне зависимости от возраста и пола было повышено, при этом нарушено соотношение в рационе Ca : P. Поступление фосфора с рационом превышало содержание в нем кальция в 1,5-1,9 раза. Полученные нами результаты согласуются с данными, представленными в работе по оценке потребления энергии и микронутриентов у американских студенток-спорт­сменок, занимающихся различными видами спорта, включая теннис, с помощью 3-дневных дневников питания, у которых среднее потребление кальция составляло 63,1% от рекомендуемого уровня, в частности 64,5% у теннисисток [16], а также данными обследования японских студентов-бейсболистов с помощью частотного метода, выявившего сниженное относительно рекомендуемой суточной нормы медианное потребление кальция (524 мг/сут) при повышенном поступлении фосфора (1126 мг/сут) [17]. Сниженное поступление кальция с рационом за счет недостаточного потребления молочных продуктов характерно и для большинства детского населения РФ [18] и выявляется при оценке региональных особенностей питания детей среднего школьного возраста (11-16 лет) [19].

Согласно федеральным клиническим рекомендациям по диагностике, лечению и профилактике остеопороза значимой составляющей в профилактике патологии скелета является оптимальная обеспеченность белком, витамином D и адекватное потребление кальция [20], основными источниками которых являются мясные, рыбные и молочные продукты. Статистически значимых различий в потреблении групп продуктов - основных источников белка, кальция и витамина D - среди спортсменов с низкой и нормальной костной плотностью не выявлено. Количество порций этих продуктов в рационе спортсменов с низкой МПКТ (<-2 SD) на участках предплечья и голени было ниже всего на 0,12 и 0,41 порции в сутки соответственно для мяса, на 0,09 и 0,10 для рыбы и 0,08 и 0,59 для молочных продуктов (р>0,05).

Поддержание оптимального уровня кальция зависит от интенсивности его абсорбции в кишечнике, которая контролируется активными метаболитами витамина D. Отрицательный баланс кальция может возникать в связи с его недостаточным потреблением с пищей, а также из-за низкого содержания витамина D, основным источником которого является рыба (жирные сорта рыбы, печень трески, икра). Рекомендуемое количество порций рыбы составляет 2-3 в неделю². Потребление рыбы было недостаточным у спортсменов во всех группах, индивидуальное максимальное потребление рыбы составляло 1,12 порции в неделю, а минимальное - 0. Полученные результаты можно связать с пищевыми привычками исследуемого контингента спортсменов, а также недостаточным уровнем знаний в аспектах оптимизации рациона и важности потребления рыбы.

² Приказ Минздрава России "Об утверждении рекомендаций по рациональным нормам потребления пищевых продуктов, отвечающих современным требованиям здорового питания" от 30.12.2022 № 821.

Заключение

По результатам исследования были выявлены нарушения структуры ЭЦ рациона, выражающиеся в избыточном потреблении жирового компонента и дефиците углеводной составляющей. Отмечена положительная роль сопоставления абсолютных и удельных величин энергопотребления с целью наиболее корректной интерпретации полученных данных с учетом МТ и уровня физической нагрузки.

Изучена распространенность снижения МПКТ и ее корреляции с фактическим питанием (потребление энергии и макронутриентов). Для спортсменов группы риска рекомендовано дополнительное обследование у профильного специалиста и проведение рентгеновской остеоденситометрии.

Разработаны индивидуальные рекомендации по коррекции рациона с учетом данных об уровне физической нагрузки и состоянии МПКТ. Для профилактики развития остеопении рекомендуется потребление низкожирных молочных и кисломолочных продуктов - источников белка и кальция (2-3 порции в сутки), а также рыбы как основного источника витамина D, влияющего на усвоение кальция. В питании рекомендуется использовать мясопродукты с низким содержанием жира (постные сорта говядины, свинины, нежирное мясо птицы), ограничить потребление колбасных изделий, сосисок и копченостей, а также расширить в рационе ассортимент продуктов, содержащих сложные (медленные) углеводы, т.е. крупяных блюд. Потребление жиров и добавленного сахара (в составе кондитерских изделий, фастфуда, снеков) необходимо ограничить.

За счет комплексного и своевременного анализа фактического питания и показателей физического развития можно избежать нарушений в состоянии здоровья юных спортсменов, в частности снижения МПКТ, добиться улучшения исследуемых показателей и общей работоспособности. В дальнейших исследованиях актуальной является оценка различий в МПКТ доминантной и недоминантной руки с целью анализа влияния специфической тренировочной нагрузки на состояние костной ткани.

References

1. Nikitina K.I., Vykhodets I.T., Abramova T.F., Nikitina T.M. Influence of professional sports activities on bone mineral density (literature review). Rossiyskiy osteopaticheskiy zhurnal [Russian Osteopathic Journal]. 2024; (1): 106–117. DOI: https://doi.org/10.32885/2220-0975-2024-1-106-117 (in Russian)

2. Adamczyk P., Pluskiewicz W. Karate training improves skeletal status assessed by quantitative ultrasound in girls and premenopausal women. J Clin Densitom. 2020; 23 (2): 314–21. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jocd.2018.07.008

3. Schreiber V.M. Stress fractures and overuse injuries in children and adolescents. J Pediatr Orthop Soc North Am. 2024; 7: 100029. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jposna.2024.100029

4. Kopiczko A. Factors affecting bone mineral density in young athletes of different disciplines: a cross-sectional study. Arch Budo Sci Martial Art Extreme Sport. 2023; 19: 75–84.

5. Samoylov A.S., Zholinsky A.V., Rylova N.V., Bol’shakov I.V. Nutritional factors of bone health in athletes. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2023; 92 (3): 25–35. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2023-92-3-25-35 (in Russian)

6. Ferjani H.L., Cherif I., Nessib D.B., Kaffel D., Maatallah K., Hamdi W. Pediatric and adult osteoporosis: a contrasting mirror. Ann Pediatr Endocrinol Metab. 2024; 29 (1): 12–8. DOI: https://doi.org/10.6065/apem.2346114.057

7. Jonvik K.L., Torstveit M.K., Sundgot-Borgen J., Mathisen T.F. Do we need to change the guideline values for determining low bone mineral density in athletes? J Appl Physiol. 2022; 132 (5): 1320–2. DOI: https://doi.org/10.1152/japplphysiol.00851.2021

8. Vasilevska V.A., Marinich T.V. The influence of specific motor load on bone mineral density in athletes aged 16–20. Zdorov’e dlya vsekh [Health for All]. 2023; (1): 11–15. (in Russian)

9. Kon’ I.Ya., Safronova A.I., Korosteleva M.M., Toboleva M.A., Aleshina I.V., Kurkova V.I., et al. Bone strength in Moscow preschool children: possible influence of alimentary factors. Voprosy detskoy dietologii [Problems of Pediatric Nutrition]. 2016; 14 (3): 5–9. DOI: https://doi.org/10.20953/1727-5784-2016-3-5-9 (in Russian)

10. Samokhina E.O., Shcheplyagina L.A., Moiseeva T.Yu. Quantitative ultrasonometry in the assessment of age-related bone strength parameters in children. Rossiyskiy pediatricheskiy zhurnal [Russian Journal of Pediatrics]. 2006; (4): 12–6. (in Russian)

11. Saravia L., Moliterno P., Skapino E., Moreno L.A. Food diary, food frequency questionnaire, and 24-hour dietary recall. In: C.B. Betim Cazarin 9ed.). Basic Protocols in Foods and Nutrition (Series: Methods and Protocols in Food Science). New York, NY: Springer, 2022: 223–47. DOI: https://doi.org/10.1007/978-1-0716-2345-9 ISBN: 978-1-0716-2344-2.

12. Martinho D.V., Gonzalo-Skok O., Chamari K., Field A., Clemente F.M., Rebelo A., et al. Nutrition as a missing piece in the development of youth male soccer players: a scoping review and future directions. Biol Sport. 2026; 43: 291–317. DOI: https://doi.org/10.5114/biolsport.2025.151654

13. Hopkins M., Michalowska J., Whybrow S., Horgan G.W., Stubbs R.J. Identification of psychological correlates of dietary misreporting under laboratory and free-living environments. Br J Nutr. 2021; 126 (2): 264–75. DOI: https://doi.org/10.1017/S000711452000389X

14. Saraiva R.L. Body Composition, Dietary Intake and Physical Performance in Young Female and Male Tennis and Padel Players. 2022. DOI: https://doi.org/10.216/144149

15. Everett S. Optimizing performance nutrition for adolescent athletes: a review of dietary needs, risks, and practical strategies. Nutrients. 2025; 17 (17): 2792. DOI: https://doi.org/10.3390/nu17172792

16. Victor R.L., Nishisaka M.M., McGrath A.F., Gladding M.K., Grosskopf L., Ben-Moshe H., et al. Suboptimal caloric and micronutrient intakes in female student athletes across several division 1 collegiate sports. Nutrients. 2025; 17 (22): 3625. DOI: https://doi.org/10.3390/nu17223625

17. Iio Y., Kozai H., Tanaka M., Mori Y., Seguchi M., Aoyama Y., Ito M. Survey of nutritional intake status in college baseball players. J Int Soc Sports Nutr. 2025. 2025; 22 (1): 2459090. DOI: https://doi.org/10.1080/15502783.2025.2459090

18. Martinchik A.N., Keshabyants E.E., Kambarov A.O., Peskova E.V., Bryantseva S.A., Bazarova L.B., et al. Dietary intake of calcium in pre-school and school children in Russia: main food sources and eating occasions. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2018; 87 (2): 24–33. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2018-10015 (in Russian)

19. Zelenkovskaya E.E., Daukaev R.A., Larionova T.K., Musabirov D.E., Allayarova G.R., Aukhadieva E.A., et al. Regional nutritional characteristics of middle school age children. Yakutskiy meditsinskiy zhurnal [Yakut Medical Journal]. 2025; (1): 40–4. DOI: https://doi.org/10.25789/YMJ.2024.85.11 (in Russian)

20. Nikitina K.I., Strel’nikova T.V., Vykhodets I.T., Abramova T.F., Nikitina T.M. The role of nutrition in the prevention of bone metabolism disturbances in high performance sports. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2025; 94 (1): 21–36. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2025-94-1-21-36 (in Russian)

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.