The level of fat-soluble vitamins and superoxide dismutase activity in the blood of women aged 18–29 and 30–40 years in the I trimester of pregnancy with different ethanol and nicotine consumption

• Anastasiya S. Lesnaya
• Natalya V. Semenova
• Elizaveta A. Novikova
• Anait Yu. Marianian
• Sergey I. Kolesnikov
• Tatyana A. Bairova
• Aleksei V. Belskikh
• Irina N. Danusevich
• Natalia V. Protopopova
• Lyubov I. Kolesnikova

Abstract

The influence of alcohol and tobacco exposure on the antioxidant defense system in pregnant women in early gestation, taking into account the age of the mother, remains insufficiently studied.

The aim of the research was to assess the level of retinol, α-tocopherol and superoxide dismutase (SOD) activity in pregnant women in the I trimester with different plasma levels of phosphatidylethanol (PEth) 16:0/18:1 and cotinine (as biomarkers of alcohol and tobacco exposure) in the depending on age.

Material and methods. The study involved 159 pregnant women. Depending on plasma level of PEth 16:0/18:1, women consuming different doses of alcohol were divided into groups: group 1 – ≤8 ng/ml (non-drinkers, n=59), group 2 – 8–45 ng/ml (drinkers less than 1 drink over the past 28 days, n=66), group 3 – ≥45 ng/ml (drinkers more than 1 drink over the past 28 days, n=34). All groups were divided by age: 18–29 and 30–40 years. Considering that alcohol consumption is often accompanied by smoking, the content of cotinine, the main metabolite of nicotine, was also determined. The levels of PEth 16:0/18:1 and cotinine were determined by high-performance liquid chromatography (HPLC-MS), SOD activity – by spectrophotometry, α-tocopherol and retinol level – by fluorometry.

Results. In pregnant women aged 18–29 years, compared with the control group (non-drinkers), an increase in α-tocopherol level (by 28.2%, p=0.013) was revealed with the consumption of less than one dose of alcohol; with the consumption of more than one dose of alcohol, an increase in the levels of α-tocopherol (by 90.1%, р<0.001) and retinol (by 66.7%, р=0.003) was noted. In pregnant women aged 30–40 years with PEth 8–45 ng/ ml, higher levels of retinol (by 104.7%, p=0.017), α-tocopherol (by 63.1%, p=0.007) and SOD activity (by 7.7%, p=0.007) were recorded compared with the control; with PEth>45 ng/ml, only higher levels of retinol (by 127.9%, p=0.015) and α-tocopherol (by 69.8%, p=0.002) were observed. The cotinine level was significantly higher only in pregnant women aged 18–29 years with consumption of more than one dose of alcohol (p=0.003). Positive correlations in pregnant women aged 18–29 years were found between PEth 16:0/18:1 with retinol (ρ=0.30, p=0.005) and α-tocopherol (ρ=0.39, p<0.001), as well as between cotinine and retinol (ρ=0.28, p=0.008); at the age of 30–40 years – PEth 16:0/18:1 with retinol (ρ=0.33, p=0.006) and α-tocopherol (ρ=0.41, p<0.001) and cotinine with α-tocopherol (ρ=0.25, p=0.037).

Conclusion. Phosphatidylethanol and cotinine levels are associated with changes in antioxidant system parameters in I trimester pregnant women, and maternal age may modify the nature and severity of these changes.

Keywords: age; phosphatidylethanol; cotinine; alcohol; smoking; retinol; tocopherol; superoxide dismutase; pregnant women; oxidative stress

Беременность сопровождается выраженными метаболическими и гормональными изменениями, направленными на обеспечение оптимальных условий для роста и развития плода. В этих условиях особое значение приобретает поддержание свободнорадикального гомеостаза, поскольку активные кислородные метаболиты (АКМ) участвуют в регуляции процессов имплантации, плацентации и ангиогенеза [1, 2]. Контроль уровня АКМ осуществляется системой антиоксидантной защиты (АОЗ). Ключевыми ее компонентами являются жирорастворимые витамины, в частности ретинол и α-токоферол, а также ферментативные антиоксиданты, среди которых одна из ведущих ролей принадлежит супероксиддисмутазе (СОД). В ответ на сдвиги в работе нейроэндокринной системы у женщин отмечаются изменения антиоксидантного статуса [3, 4]. Нарушение тонко регулируемых механизмов свободнорадикального гомеостаза, обусловленное снижением антиоксидантных резервов, приводит к развитию окислительного стресса, который рассматривается как один из патогенетических факторов осложнений беременности, затрагивающих как организм матери, так и плод [5].

К числу наиболее значимых экзогенных факторов, способных влиять на свободнорадикальный гомеостаз, относятся употребление алкоголя и табакокурение [6, 7]. Известно, что биотрансформация этанола и его производных, в частности ацетальдегида, сопровождается генерацией АКМ, что приводит к увеличению окислительной нагрузки. В ответ на усиление свободнорадикальных процессов, индуцированных метаболизмом этанола, закономерной является компенсаторная активация АОЗ. Согласно имеющимся данным, у беременных, употреблявших алкоголь, концентрация ретинола и α-токоферола в сыворотке крови выше по сравнению с уровнем у непьющих [8]. При этом активность СОД зависит от количества поступившего в организм этанола и достигает максимальных значений при употреблении менее 1 стандартной дозы алкоголя [9]. Для объективной оценки употребления алкоголя широко применяется определение уровня фосфатидилэтанола (PEth) - специфического биомаркера, образующегося в мембранах клеток исключительно в присутствии этанола. Использование данного показателя позволяет достоверно оценивать факт употребления алкоголя и его количество, что превосходит по точности данные анкетирования, поэтому имеет особое значение при изучении влияния алкоголя на течение беременности [10]. При этом установлено, что гомолог PEth 16:0/18:1 является наиболее информативным [11]. Было показано, что его уровень, соответствующий употреблению даже незначительных доз алкоголя, ассоциирован с осложнениями течения гестации [12].

Воздействие никотина и сопутствующих компонентов табачного дыма также приводит к гиперпродукции АКМ, усиливая окислительную нагрузку [7]. В качестве объективного биомаркера табачной экспозиции широко используется котинин - основной метаболит никотина, характеризующийся высокой стабильностью и отражающий как активное, так и пассивное курение. Показано, что частота употребления никотина беременными, установленная на основании уровня котинина, статистически значимо выше по сравнению с данными анкетирования, что подчеркивает необходимость использования лабораторных методов для более точной оценки экспозиции [13]. При изучении биологических эффектов табачного дыма установлено, что его воздействие в период беременности сопровождается снижением активности СОД [14]. При этом данные о взаимосвязи между уровнями котинина и жирорастворимыми витаминами у беременных остаются противоречивыми [15]. В свою очередь, совместное употребление алкоголя и никотина является распространенным поведенческим паттерном и сопровождается синергическим усилением генерации АКМ наряду со снижением ответа системы АОЗ, что приводит к более выраженному прооксидантному эффекту по сравнению с их изолированным воздействием [16].

Важным, но недостаточно учитываемым фактором, влияющим на редокс-гомеостаз, является возраст матери, хотя известно об его ассоциации с изменениями метаболических процессов и антиоксидантного статуса, снижение которого вносит свой вклад в усиление окислительной нагрузки и повышает риск развития свободнорадикальной патологии. Кроме того, с возрастом может изменяться реакция организма на воздействие этанола [17] и никотина [18], что может модифицировать их влияние на антиоксидантную систему. Несмотря на отдельные исследования, данные о взаимосвязи биомаркеров алкогольной и табачной экспозиции (PEth и котинина) с показателями системы АОЗ в ранние сроки беременности остаются недостаточно изученными. При этом особый интерес представляет оценка данной взаимосвязи с учетом возрастного фактора, который может выступать в роли модификатора метаболических и редокс-процессов.

В связи с этим целью настоящего исследования стала оценка концентрации ретинола, α-токоферола и активности СОД у беременных в I триместре с разным уровнем PEth 16:0/18:1 и котинина в крови как биомаркеров алкогольной и табачной экспозиции в зависимости от возраста.

Материал и методы

Наблюдательное кросс-секционное исследование проведено в 2021-2023 гг. на базе ФГБНУ НЦ ПЗСРЧ (Иркутск), одобрено этическим комитетом (протокол заседания № 2 от 04.03.2021) и соответствует этическим нормам Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации (ред. 2024 г.). Каждая женщина предварительно подписала информированное согласие о добровольном участии в исследовании. Набор пациенток проводили в условиях перинатального приема в отделении женской консультации ОГАУЗ "Иркутская городская клиническая больница № 8".

Критериями включения были 6-12-я неделя гестации, что соответствует I триместру беременности, и возраст 18-40 лет. Все участницы прошли общеклиническое обследование со сбором анамнеза, в процессе которого был определен индекс массы тела [ИМТ = масса тела (кг) / рост (м²)].

В результате обследования были исключены женщины с тяжелой соматической патологией, ВИЧ-инфекцией, гепатитом, сахарным диабетом, инфекциями, передаваемыми половым путем, артериальной гипертензией, острой респираторной вирусной инфекцией, COVID- 19, обострением хронических заболеваний, проходившие программу экстракорпорального оплодотворения и принимавшие витаминно-минеральные комплексы/биологически активные добавки к пище. В окончательную выборку исследования вошли 159 женщин.

У беременных брали кровь натощак из локтевой вены в соответствии с общепринятыми требованиями. Расчет потребления алкоголя проводили с использованием стандартной дозы, эквивалентной 10 г этанола. Для выявления факта и количества употребления алкоголя проводили количественное определение прямого биомаркера алкоголя 16:0/18:1 PEth в плазме крови методом высокоэффективной жидкостной хроматографии с тандемной масс-спектрометрией (ВЭЖХ-МС) на приборе LCMS-8060 (Shimadzu, Япония) [12]. Валидированный нижний предел количественного определения для PEth 16:0/18:1 составил 1 нг/мл. В соответствии с полученными результатами определения концентрации PEth 16:0/18:1 и возрастом все участницы были распределены на следующие группы:

- 1-я группа - беременные, не употреблявшие алкоголь (PEth ≤8 нг/мл):

- в возрасте 18-29 лет: n=35, средний возраст - 24,0±3,0 года, ИМТ 22,4±4,9 кг/м²;

- в возрасте 30-40 лет: n=24, средний возраст - 34,7±3,1 года, ИМТ 23,9±3,4 кг/м²;

- 2-я группа - беременные, употреблявшие менее 1 стандартной дозы алкоголя (PEth 8-45 нг/мл):

- в возрасте 18-29 лет: n=33, средний возраст - 24,2±3,4 года, ИМТ - 23,5±5,4 кг/м²;

- в возрасте 30-40 лет: n=33, средний возраст - 33,1±2,6 года, ИМТ - 25,0±5,4 кг/м²;

- 3-я группа - беременные, употреблявшие более 1 стандартной дозы алкоголя (PEth >45 нг/мл):

- в возрасте 18-29 лет: n=19, средний возраст - 24,1±3,4 года, ИМТ - 23,4±4,5 кг/м²;

- в возрасте 30-40 лет: n=15, средний возраст - 33,7±3,0 года, ИМТ - 24,0±4,4 кг/м².

Учитывая, что употребление спиртосодержащих напитков часто сопровождается курением, у беременных исследуемых групп было определено содержание котинина. Его определяли в плазме крови методом ВЭЖХ-МС/МС на приборе LCMS-8060 (Shimadzu, Япония) с помощью разработанной аналитической методики, прошедшей валидацию¹. При проведении валидационных мероприятий были получены удовлетворительные показатели точности и воспроизводимости результатов анализа, позволившие применить разработанный метод к оценке уровней котинина в плазме крови беременных [13].

¹ В соответствии с руководством ICH M10 по валидации биоаналитических методов (Bioanalytical Method Validation, 2022). URL: https://www.ema.europa.eu/en/ich-m10-bioanalytical-method-validation-scientific-guideline

В качестве показателей системы АОЗ определяли активность СОД и содержание жирорастворимых витаминов - α-токоферола и ретинола в плазме крови [8]. Активность СОД определяли спектрофотометрическим методом по ингибированию аутоокисления адреналина при щелочном рН, λ=320 нм. За условную единицу активности фермента принимали количество СОД, необходимое для ингибирования скорости аутоокисления адреналина на 50%. Концентрацию α-токоферола и ретинола (мкмоль/л) определяли флуориметрическим методом с использованием в качестве внешнего стандарта D,L-α-токоферола и all-trans-ретинола (Sigma, США).

Статистический анализ проводили с помощью пакета статистических и прикладных программ Statistica 10 (StatSoft Inc., США). Для определения близости к нормальному закону распределения количественных признаков использовали визуально-графический метод и критерий Шапиро-Уилка. В связи с распределением признаков, отличным от нормального, межгрупповые различия оценивали с помощью критерия Краскела-Уоллиса с последующим медианным тестом U-критерия Манна-Уитни с поправкой Бонферрони, с учетом чего различия статистических показателей считали значимыми при p≤0,017. Описательные статистики представлены в виде медианы (Ме), 25-го и 75-го процентилей [Q1; Q3]. Взаимосвязи исследуемых показателей оценивали с помощью корреляционного анализа с определением коэффициента корреляции Спирмена. Принятый при этом уровень статистической значимости соответствовал р<0,05.

Результаты

У беременных в возрасте 18-29 лет при содержании PEth 8-45 нг/мл выявлено статистически значимое повышение только концентрации α-токоферола (р=0,013) по сравнению с уровнем у беременных, не употреблявших алкоголь (табл. 1). При увеличении содержания PEth >45 нг/мл отмечаются наиболее высокие концентрации жирорастворимых витаминов: ретинола (р=0,003) и α-токоферола (р<0,001).

У беременных в возрасте 30-40 лет при содержании PEth 8-45 нг/мл зарегистрированы более высокие концентрации ретинола (р=0,017) и α-токоферола (р=0,007) и активность СОД (р=0,007) относительно показателей беременных, не употреблявших алкоголь. При увеличении содержания PEth >45 нг/мл достоверно более высокие уровни выявлены только для ретинола (р=0,015) и α-токоферола (р=0,002).

При оценке содержания котинина в плазме крови беременных исследуемых групп было установлено значимое повышение данного параметра только у обследованных в возрасте 18-29 лет с уровнем PEth >45 нг/ мл (р=0,003) (см. табл. 2). При этом установлена слабая положительная связь между концентрацией в плазме крови PEth и котинина только в группе 30-40 лет (r=0,26, p=0,028).

Корреляционный анализ позволил установить значимые положительные взаимосвязи между содержанием PEth 16:0/18:1 и котинина и концентрацией α-токоферола и ретинола (табл. 3). Статистически значимых корреляций со значениями активности СОД не обнаружено.

Обсуждение

Полученные результаты свидетельствуют о наличии как общих, так и возраст-зависимых изменений антиоксидантного звена в ответ на повышение уровня PEth 16:0/18:1 в крови беременных. В обеих возрастных группах отмечено увеличение концентрации α-токоферола при употреблении алкоголя, который выполняет функции как инактиватора свободных радикалов, так и универсального мембранопротектора. Учитывая, что метаболизм этанола сопровождается активацией процессов липопероксидации, повышение концентрации α-токоферола, вероятно, отражает компенсаторный механизм, направленный на защиту липидных компонентов клеточных мембран от окислительного повреждения [6]. Таким образом, выявленные изменения уровня α-токоферола могут свидетельствовать о реализации универсального адаптационного ответа антиоксидантной системы, не зависящего от возраста.

В отличие от α-токоферола, динамика концентрации ретинола носит возраст-зависимый характер. Статистически значимое повышение концентрации ретинола у более молодых беременных наблюдается только при высоких содержаниях в крови PEth 16:0/18:1, тогда как у беременных старшего возраста увеличение концентрации витамина отмечается уже при умеренном уровне алкогольной экспозиции. С одной стороны, повышение уровня ретинола при употреблении этанола может отражать неблагоприятный характер метаболических изменений, обусловленный несколькими механизмами. Во-первых, этанол конкурирует с ретиноидами за ферменты алкоголь- и ретинолдегидрогеназной системы, что приводит к нарушению метаболизма витамина [19]. Во-вторых, под воздействием этанола нарушаются процессы транспорта и метаболизма ретиноидов как на системном уровне (изменение секреции ретинол-связывающего белка RBP4) [20], так и внутриклеточно, включая системы связывания и метаболической регуляции ретинола (RBP1/CRBP) [21]. В-третьих, под действием этанола происходит активация звездчатых клеток печени, что сопровождается нарушением депонирования ретиноидов и их высвобождением в системный кровоток, увеличивая концентрацию ретинола в сыворотке крови [22]. Дополнительный вклад в нарушения метаболизма ретиноидов вносит этанол-индуцируемая активация ферментов системы цитохрома P450, что приводит к усилению катаболизма ретиноевой кислоты и снижению уровня ее биологически активных форм [23]. Учитывая ключевую роль ретиноидов в регуляции экспрессии генов, а также в процессах эмбриогенеза, плацентации и ангиогенеза, дефицит их биологически активных форм (в частности, ретиноевой кислоты) может способствовать нарушению нормального развития плода и формированию осложнений беременности. Поэтому повышение уровня ретинола в сыворотке крови может не отражать обеспеченность тканей активными формами витамина A и сопровождаться развитием функционального дефицита ретиноидов [8].

С другой стороны, факт более раннего повышения уровня ретинола при более низком уровне PEth 16:0/18:1 у беременных старшей возрастной группы может свидетельствовать о повышенной чувствительности у них к окислительному стрессу, что соответствует современным представлениям о возрастных особенностях адаптационных механизмов и рассматривается как их проявление [24-26].

Аналогичные возраст-ассоциированные особенности прослеживаются и в динамике активности СОД. Отсутствие значимых различий у беременных более молодого возраста на фоне увеличения концентрации в крови жирорастворимых витаминов может свидетельствовать о достаточной активности неферментативного звена АОЗ, что, вероятно, снижает необходимость дополнительной индукции СОД. В то же время у беременных старшего возраста выявлены изменения активности фермента, характеризующиеся его повышением при умеренном уровне PEth и снижением при более высоких значениях, что может отражать проявление эффекта гормезиса: активацию антиоксидантной системы при умеренном воздействии повреждающего фактора (этанола) с последующим развитием процессов дезадаптации при его увеличении [27]. В частности, дозозависимый горметический эффект, индуцированный этанолом, был описан на фибробластах [28].

Повышение чувствительности к изменению параметров свободнорадикального гомеостаза у женщин старшей возрастной группы может быть обусловлено не только ростом общей окислительной нагрузки с возрастом, но и снижением активности ферментов метаболизма этанола (алкогольдегидрогеназы, альдегиддегидрогеназы), что способствует дополнительному усилению интенсивности свободнорадикальных процессов [17]. В то же время описано возрастное снижение активности сигнального пути Nrf2-Keap1, регулирующего экспрессию антиоксидантных ферментов, включая СОД, что теоретически должно ограничивать адаптивный антиоксидантный ответ [29]. Однако подобные изменения характерны преимущественно для более поздних этапов онтогенеза, в связи с чем их вклад в наблюдаемые эффекты в относительно молодой исследуемой группе, вероятно, является минимальным [30]. При этом следует учитывать, что возрастные изменения метаболических процессов носят выраженно индивидуальных характер, и их обобщение в рамках популяционных закономерностей является в определенной степени условным.

Также на развитие процессов дезадаптации при повышении уровня в крови PEth 16:0/18:1 у обследованных старшей возрастной группы может влиять количество и длительность употребления алкоголя. Предполагается, что уровни PEth >45 нг/мл чаще наблюдаются у женщин, принимающих алкоголь на постоянной основе (около 1-2 порций напитков в день), в результате чего хроническое воздействие этанола может приводить к нарушению синтеза ферментов АОЗ и истощению антиоксидантных резервов организма [31, 32].

Анализ уровня котинина показал его достоверное повышение только у беременных более молодого возраста с высоким уровнем PEth 16:0/18:1 в плазме крови, что может указывать на сочетанное воздействие алкоголя и табакокурения в данной группе женщин. Учитывая, что метаболизм как этанола, так и никотина сопровождается генерацией АКМ, их комбинированное влияние может усиливать прооксидантную нагрузку и способствовать активации антиоксидантной системы [6, 7], в том числе вносить вклад в статистически значимое увеличение уровня ретинола, наблюдаемое у женщин этой группы. У беременных старшего возраста статистически значимых различий в уровне котинина между группами не выявлено, что свидетельствует о преимущественном влиянии алкогольной экспозиции на формирование изменений антиоксидантного статуса. В то же время оценка табачной экспозиции основывалась на однократном определении уровня котинина и не учитывала возможные различия в интенсивности и длительности курения.

Особый интерес в контексте настоящего исследования представляют выявленные корреляционные взаимосвязи. Сила и направленность ассоциаций между содержанием PEth 16:0/18:1 и концентрацией жирорастворимых витаминов оказались сопоставимы в обеих возрастных группах, что свидетельствует о сопряженности алкогольной экспозиции с изменениями неферментативного антиоксидантного звена и о сохранении характера этих изменений с увеличением возраста. Полученные данные подтверждают наши предположения об участии этанола в формировании окислительного стресса, сопровождающегося изменением концентрации α-токоферола, а также его влияние на процессы метаболизма и депонирования ретинола, что проявляется повышением его уровня.

В то же время взаимосвязи между концентрацией котинина и жирорастворимых витаминов носили возраст-зависимый характер: у женщин более молодого репродуктивного возраста выявлена положительная корреляция с уровнем ретинола, тогда как у женщин старшей возрастной группы - с концентрацией α-токоферола. Данные взаимосвязи могут быть обусловлены особенностями липидного обмена и транспортом жирорастворимых витаминов. Показано, что α-токоферол циркулирует в плазме преимущественно в составе липопротеинов, главным образом липопротеинов низкой плотности и очень низкой плотности, а его распределение между тканями регулируется α-токоферол-транспортным белком (α-ТТР) в печени [33]. Ретинол транспортируется в крови преимущественно в комплексе с ретинол-связывающим белком (RBP4) и транстиретином, а его постпрандиальный транспорт может осуществляться в составе хиломикронов [34]. Поскольку транспорт данных витаминов связан с составом и содержанием циркулирующих липопротеинов, их концентрация в плазме может возрастать с формированием гиперлипидемии.

Известно, что физиологическая гиперлипидемия наблюдается в период беременности. При этом выраженность изменений в липидном профиле зависит от возраста матери, где у женщин старшего репродуктивного возраста чаще наблюдается более атерогенный липидный профиль уже на ранних сроках гестации [35]. Также дислипидемия ассоциирована с табакокурением, в результате которой отмечается увеличение общего пула циркулирующих липидов [36]. В этом контексте выявленные положительные корреляции между концентрацией жирорастворимых витаминов и котинина могут отражать не столько прямое влияние никотина на их метаболизм, сколько опосредованную связь через изменения липидного транспорта, которые модифицируются с возрастом.

Помимо этого, нельзя исключить косвенное влияние жирорастворимых витаминов на процессы биотранс­формации никотина и котинина, которые также могут вносить свой вклад в формирование положительных корреляций между исследуемыми параметрами. Ретиноиды способны регулировать экспрессию генов через ядерные рецепторы RAR/RXR с вовлечением сигнальных путей PXR и CAR, контролирующих активность ферментов системы цитохрома P450, включая CYP2A6, ответственный за метаболизм никотина [37]. Витамин E, в свою очередь, обеспечивает структурную и функциональную стабильность мембран, в частности эндоплазматического ретикулума, где локализованы данные ферменты, что может влиять на их каталитическую активность [38]. Данные механизмы могут реализовываться с различной степенью выраженности, потенциально влияя на метаболизм и накопление котинина. В частности, у женщин более молодого возраста на активность ферментов биотрансформации в большей степени могут влиять регуляторные факторы, а у женщин старшего репродуктивного возраста - мембранно-стабилизирующие. Однако данный механизм, скорее всего, носит вспомогательный характер и характеризуется высокой межиндивидуальной вариабельностью.

Ограничения исследования

Данное исследование имеет ряд ограничений. Во-первых, в связи с небольшим размером выборки в группах беременных в возрасте 30-40 лет не представлялось возможным выделение группы старше 35 лет (поздний репродуктивный возраст), что могло бы повлиять на результат. Во-вторых, группы не формировались в зависимости от уровней котинина, соответствующих пассивному и активному курению. Данные ограничения могут быть сняты в более масштабных исследованиях.

Заключение

Полученные результаты свидетельствуют о том, что уровни PEth 16:0/18:1 и котинина ассоциированы с изменениями показателей системы АОЗ у беременных в I триместре, а возраст матери может модифицировать характер и выраженность этих изменений. Это подчеркивает необходимость учета возрастного фактора при изучении влияния употребления алкоголя и табакокурения на антиоксидантный статус в период беременности.

References

1. Pozdnyakov I.M., Shcherbakov V.I., Shirinskaya A.V. Redox regulation, eustress and distress in uncomplicated pregnancy and preeclampsia. Rossiyskiy vestnik akushera-ginecologa [Russian Bulletin of Obstetrician-Gynecologist]. 2023; 23 (3): 12–8. DOI: https://doi.org/10.17116/rosakush20232303112 (in Russian)

2. Nikitina O.A., Semenova N.V., Novikova E.A., Karacheva A.N., Lesnaya A.S., Kolesnikov S.I., et al. The level of 8-hydroxy-2’-deoxyguanosine and antioxidant status in the dynamics of physiological pregnancy. Acta Biomedica Scientifica. 2025; 10 (2): 140–9. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2025-10.2.14 (in Russian)

3. Kolesnikova L.I., Semenova N.V., Labygina A.V., Suturina L.V., Sholokhov L.F. Assessment of antioxidant status in women with endocrine infertility. Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney [Journal of Obstetrics and Women’s Diseases]. 2010; 59 (4): 57–60. (in Russian)

4. Labygina A.V., Kolesnikova L.I., Grebenkina L.A., Darenskaya M.A., Kurashova N.A., Dolgikh M.I., et al. Retinol content and reproductive disorders in residents of Eastern Siberia (literature review). Ekologiya cheloveka [Human Ecology]. 2018; (4): 51–8. DOI: https://doi.org/10.33396/1728-0869-2018-4-51-58 (in Russian)

5. Ibrahim A., Khoo M.I., Ismail E.H.E., Hussain N.H.N., Zin A.A.M., Noordin L., et al. Oxidative stress biomarkers in pregnancy: a systematic review. Reprod Biol Endocrinol. 2024; 22 (1): 93. DOI: https://doi.org/10.1186/s12958-024-01259-x

6. Moraes L., Dries S.S., Seibert B.S., Linden R., Perassolo M.S. Evaluation of oxidative stress markers in ethanol users. Braz J Med Biol Res. 2023; 27 (56): e12465. DOI: https://doi.org/10.1590/1414-431X2023e12465

7. Kanamori K., Ahmad S.M., Hamid A., Lutfy K. Chronic exposure to e-cigarettes elevates CYP2A5 activity, protein expression, and cotinine-induced production of reactive oxygen species in mice. Drug Metab Dispos. 2024; 52 (3): 171–9. DOI: https://doi.org/10.1124/dmd.123.001348

8. Nikitina O.A., Semenova N.V., Novikova E.A., Karacheva A.N., Lesnaya A.S., Kolesnikov S.I., et al. Retinol and alpha-tocopherol levels in women with different phosphatidylethanol levels in the first trimester of pregnancy. Zhurnal akusherstva i zhenskikh bolezney [Journal of Obstetrics and Women’s Diseases]. 2025; 74 (2): 50–8. DOI: https://doi.org/10.17816/JOWD643486 (in Russian)

9. Novikova E.A., Nikitina O.A., Semenova N.V., Karacheva A.N., Lesnaya A.S., Kolesnikov S.I., et al. Lipid peroxidation products and superoxide dismutase activity in women depending on the phosphatidylethanol level in the first trimester of pregnancy. Acta Biomedica Scientifica. 2024; 9 (6): 130–7. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2024-9.6.13 (in Russian)

10. Belyaeva E.V., Karacheva A.N., Bairova T.A., Semenova N.V., Belskikh A.V., Marianian A.Yu., et al. Phosphatidylethanol 16:0/18:1PEth as a biomarker of alcohol consumption during pregnancy. Bull Exp Biol Med. 2025; 179 (2): 242–5. DOI: https://doi.org/10.1007/s10517-025-06466-z

11. Belyaeva E.V., Karacheva A.N., Bairova T.A., Semenova N.V., Bel’skikh A.V., Marianian A.Yu., et al. Informative value of phosphatidylethanol homologues as markers of alcohol consumption. Acta Biomedica Scientifica. 2025; 10 (2): 48–56. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2025-10.2.5 (in Russian)

12. Marianian A.Yu., Kalkova A.N., Rashidova M.A., Semenova N.V., Belskikh A.V., Belyaeva E.V., et al. Assessment of the course of the gestational process in women by survey method and depending on laboratory-confirmed fact of alcohol consumption in the prenatal period (cross-sectional study). Acta Biomedica Scientifica. 2023; 8 (4): 49–58. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2023-8.4.6 (in Russian)

13. Ershova O.A., Novikova E.A., Bairova T.A., Semenova N.V., Marianian A.Yu., Belyaeva E.V., et al. Quantitative assessment of cotinine content in the blood plasma of pregnant women at different stages of gestation. Klinicheskaya laboratornaya diagnostika [Clinical Laboratory Diagnostics]. 2026; 71 (1): 15–21. DOI: https://doi.org/10.51620/0869-2084-2026-71-1-15-21 (in Russian)

14. Chursina O.A., Konstantinova O.D., Krasikov S.I., Petrova A.A., Kolosova N.I. The influence of active and passive smoking during pregnancy on the severity of oxidative stress. Meditsinskiy sovet [Medical Council]. 2018; (21): 236–9. DOI: https://doi.org/10.21518/2079-701X-2018-21-236-239 (in Russian)

15. Gromadzinska J., Polanska K., Kozlowska L., Mikolajewska K., Stelmach I., Jerzyńska J., et al. Vitamins A and E during pregnancy and allergy symptoms in an early childhood-lack of association with tobacco smoke exposure. Int J Environ Res Public Health. 2018; 15 (6): 1245. DOI: https://doi.org/10.3390/ijerph15061245

16. El-Azab G., Elkhouly E., Abouyoussef R., Nagdy H. Smoking and liver diseases: an updated review of pathogenesis, progression, and therapeutic implications. Clin Exp Med. 2025; 26 (1): 51. DOI: https://doi.org/10.1007/s10238-025-01922-6

17. Matthews D.B., Imhoff B.M. Age modifies the effect of ethanol on behavior: Investigations in adolescent, adult and aged rats. Int Rev Neurobiol. 2022; 161: 251–75. DOI: https://doi.org/10.1016/bs.irn.2021.06.010

18. Seo K., Min J.Y., Min K.B., Oh K.H., Ryoo S.W., Son S.Y., et al. Change of oral microbiome diversity by smoking across different age groups. Front Microbiol. 2025; 16: 1714229. DOI: https://doi.org/10.3389/fmicb.2025.1714229

19. Fainsod A., Bendelac-Kapon L., Shabtai Y. Fetal alcohol spectrum disorder: embryogenesis under reduced retinoic acid signaling conditions. Subcell Biochem. 2020; 95: 197–225. DOI: https://doi.org/10.1007/978-3-030-42282-0_8

20. Clugston R.D., Blaner W.S. The adverse effects of alcohol on vitamin A metabolism. Nutrients. 2012; 4 (5): 356–71. DOI: https://doi.org/10.3390/nu4050356

21. Tang X.H., Pesola G., Chen Q., Miller D., Nagy L.E., McMullen M.R., et al. Ethanol causes rapid decreases in the hepatic retinoid levels shaping the early steps of alcohol-associated liver disease. Alcohol Clin Exp Res (Hoboken). 2025; 49 (4): 754–70. DOI: https://doi.org/10.1111/acer.70011

22. Haaker M.W., Vaandrager A.B., Helms J.B. Retinoids in health and disease: a role for hepatic stellate cells in affecting retinoid levels // Biochim. Biophys. Acta Mol. Cell Biol. Lipids. 2020. Vol. 1865, N 6. Article ID 158674. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbalip.2020.158674

23. Ferdouse A., Agrawal R.R., Gao M.A., Jiang H., Blaner W.S., Clugston R.D. Alcohol induced hepatic retinoid depletion is associated with the induction of multiple retinoid catabolizing cytochrome P450 enzymes. PLoS One. 2022; 17 (1): e0261675. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0261675

24. Maldonado E., Morales-Pison S., Urbina F., Solari A. Aging hallmarks and the role of oxidative stress. Antioxidants (Basel). 2023; 12 (3): 651. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox12030651

25. Yang J., Luo J., Tian X., Zhao Y., Li Y., Wu X. Progress in understanding oxidative stress, aging, and aging-related diseases. Antioxidants (Basel). 2024; 13 (4): 394. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox13040394

26. Karagianni C., Bazopoulou D. Redox regulation in lifespan determination. J Biol Chem. 2024; 300 (3): 105761. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jbc.2024.105761

27. Nitti M., Marengo B., Furfaro A.L., Pronzato M.A., Marinari U.M., Domenicotti C., et al. Hormesis and oxidative distress: pathophysiology of reactive oxygen species and the open question of antioxidant modulation and supplementation. Antioxidants (Basel). 2022; 11 (8): 1613. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox11081613

28. Kar N., Gupta D., Bellare J. Ethanol affects fibroblast behavior differentially at low and high doses: a comprehensive, dose-response evaluation. Toxicol Rep. 2021; 8: 1054–66. DOI: https://doi.org/10.1016/j.toxrep.2021.05.007

29. Medoro A., Saso L., Scapagnini G., Davinelli S. NRF2 signaling pathway and telomere length in aging and age-related diseases. Mol Cell Biochem. 2024; 479 (10): 2597–613. DOI: https://doi.org/10.1007/s11010-023-04878-x

30. Shilovsky G.A. Lability of the Nrf2/Keap/ARE cellular defense system in various models of cellular aging and age-related pathologies. Biokhimiya [Biochemistry]. 2022; 87 (1): 86–103. DOI: https://doi.org/10.31857/S0320972522010067 (in Russian)

31. Stewart S.H., Law T.L., Randall P.K., Newman R. Phosphatidylethanol and alcohol consumption in reproductive age women. Alcohol Clin Exp Res. 2010; 34 (3): 488–92. DOI: https://doi.org/10.1111/j.1530-0277.2009.01113.x

32. Hasken J.M., Marais A.S., de Vries M.M., Kalberg W.O., Buckley D., Parry C.D.H., et al. Assessing the sensitivity and specificity of phosphatidylethanol (PEth) cutoffs to identify alcohol exposed pregnancies. Curr Res Toxicol. 2023; 4: 100105. DOI: https://doi.org/10.1016/j.crtox.2023.100105

33. Abdullaeva Sh.A., Usmonova M.O., Saydzazimova S.Sh., Akbarkhodzhaeva Kh.N. Biochemistry of vitamin E. ORIENSS (Oriental Renaissance: Innovative, Educational, Natural and Social Sciences). 2023; 3 (4-2): 161–8. (in Russian)

34. Nieto-Bona M.P., García-De Frutos M., Izquierdo-Lahuerta A. RBP4 in ageing. Biomedicines. 2026; 14 (2): 463. DOI: https://doi.org/10.3390/biomedicines14020463

35. Grigor’eva N.A., Ermolaeva E.I., Glukhova T.N. Dynamic changes in the blood lipid spectrum during the physiological course of gestation in primiparous women of different age groups. Innovatsionnaya nauka [Innovative Science]. 2015; (11-3): 214–8. (in Russian)

36. Zhao Q., Deng L., Shi J., Li Y., Cheng Y., Liu Y. Connection of smoking with risks of dyslipidemia, diabetes, and hypertension among adults in Northeast China: a cross-sectional study. BMC Public Health. 2026; 26 (1): 1055. DOI: https://doi.org/10.1186/s12889-026-26700-1

37. Olawale M.E., Lazarus P. Inhibition of CYP2A6-mediated nicotine metabolism: a potential strategy for smoking cessation therapy. J Pharmacol Exp Ther. 2026; 393 (2): 103792. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jpet.2025.103792

38. Kilicarslan You D., Fuwad A., Lee K.H., Kim H.K., Kang L., Kim S.M., Jeon T.J. Evaluation of the protective role of vitamin e against ROS-driven lipid oxidation in model cell membranes. Antioxidants (Basel). 2024; 13 (9): 1135. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox13091135

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.