Концентрация жирорастворимых витаминов и активность супероксиддисмутазы в крови женщин 18-29 и 30-40 лет в I триместре беременности при разном уровне потребления этанола и никотина

Лесная Анастасия Сергеевна; Семенова Наталья Викторовна; Новикова Елизавета Анатольевна; Марянян Анаит Юрьевна; Колесников Сергей Иванович; Баирова Татьяна Ананьевна; Бельских Алексей Владимирович; Данусевич Ирина Николаевна; Протопопова Наталья Владимировна; Колесникова Любовь Ильинична

Резюме

Влияние потребления алкогольной и табачной экспозиции на систему антиоксидантной защиты у беременных в ранние сроки гестации с учетом возраста матери остается недостаточно изученным.

Цель работы - оценить концентрацию ретинола, α-токоферола и активность супероксиддисмутазы (СОД) у беременных в I триместре с разным уровнем фосфатидилэтанола (PEth) 16:0/18:1 и котинина в крови как биомаркеров алкогольной и табачной экспозиции в зависимости от возраста.

Материал и методы. В исследовании приняли участие 159 беременных. В зависимости от концентрации в плазме крови PEth 16:0/18:1 выделены 3 группы женщин: 1-я группа - ≤8 нг/мл (непьющие, n=59), 2-я группа - 8-45 нг/ мл (пьющие менее 1 дозы алкоголя на протяжении последних 28 дней, n=66), 3-я группа - ≥45 нг/мл (пьющие более 1 дозы алкоголя на протяжении последних 28 дней, n=34). Все группы были разделены по возрастному признаку: 18-29 и 30-40 лет. Поскольку употребление алкоголя часто сопровождается курением, в плазме крови оценивали содержание котинина - основного метаболита никотина. Уровень PEth 16:0/18:1 и котинина определяли методом высокоэффективной жидкостной хроматографии, активность СОД - спектрофотометрическим методом, содержание α-токоферола и ретинола - флуориметрическим методом.

Результаты. У беременных в возрасте 18-29 лет при употреблении менее 1 дозы алкоголя выявлено повышение концентрации α-токоферола на 28,2% (р=0,013) по сравнению с не употребляющими алкоголь, а при употреблении более 1 дозы алкоголя отмечается повышение уровней не только α-токоферола (на 90,1%, р<0,001), но и ретинола (на 66,7%, р=0,003). У беременных в возрасте 30-40 лет по сравнению с контролем при PEth 8-45 нг/мл зарегистрированы более высокие значения ретинола (на 104,7%, р=0,017), α-токоферола (на 63,1%, р=0,007) и активности СОД (на 7,7%, p=0,007); при PEth >45 нг/мл - более высокие уровни ретинола (на 127,9%, р=0,015) и α-токоферола (на 69,8%, р=0,002). Содержание котинина достоверно выше только в группе беременных в возрасте 18-29 лет при употреблении более 1 дозы алкоголя (р=0,003). Положительные корреляции у беременных в возрасте 18-29 лет выявлены между концентрацией PEth 16:0/18:1, ретинола (ρ=0,30, р=0,005) и α-токоферола (ρ=0,39, р˂0,001), а также между уровнем котинина и ретинола (ρ=0,28, р=0,008); в возрасте 30-40 лет - между концентрацией PEth 16:0/18:1, ретинола (ρ=0,33, р=0,006) и α-токоферола (ρ=0,41, р˂0,001), котинина и α-токоферола (ρ=0,25, р=0,037).

Заключение. Уровни PEth и котинина ассоциированы с изменениями показателей антиоксидантной системы у беременных в I триместре, а возраст матери может модифицировать характер и выраженность этих изменений.

Ключевые слова: возраст; фосфатидилэтанол; котинин; алкоголь; табакокурение; ретинол; токоферол; супероксиддисмутаза; беременные; окислительный стресс

Беременность сопровождается выраженными метаболическими и гормональными изменениями, направленными на обеспечение оптимальных условий для роста и развития плода. В этих условиях особое значение приобретает поддержание свободнорадикального гомеостаза, поскольку активные кислородные метаболиты (АКМ) участвуют в регуляции процессов имплантации, плацентации и ангиогенеза [1, 2]. Контроль уровня АКМ осуществляется системой антиоксидантной защиты (АОЗ). Ключевыми ее компонентами являются жирорастворимые витамины, в частности ретинол и α-токоферол, а также ферментативные антиоксиданты, среди которых одна из ведущих ролей принадлежит супероксиддисмутазе (СОД). В ответ на сдвиги в работе нейроэндокринной системы у женщин отмечаются изменения антиоксидантного статуса [3, 4]. Нарушение тонко регулируемых механизмов свободнорадикального гомеостаза, обусловленное снижением антиоксидантных резервов, приводит к развитию окислительного стресса, который рассматривается как один из патогенетических факторов осложнений беременности, затрагивающих как организм матери, так и плод [5].

К числу наиболее значимых экзогенных факторов, способных влиять на свободнорадикальный гомеостаз, относятся употребление алкоголя и табакокурение [6, 7]. Известно, что биотрансформация этанола и его производных, в частности ацетальдегида, сопровождается генерацией АКМ, что приводит к увеличению окислительной нагрузки. В ответ на усиление свободнорадикальных процессов, индуцированных метаболизмом этанола, закономерной является компенсаторная активация АОЗ. Согласно имеющимся данным, у беременных, употреблявших алкоголь, концентрация ретинола и α-токоферола в сыворотке крови выше по сравнению с уровнем у непьющих [8]. При этом активность СОД зависит от количества поступившего в организм этанола и достигает максимальных значений при употреблении менее 1 стандартной дозы алкоголя [9]. Для объективной оценки употребления алкоголя широко применяется определение уровня фосфатидилэтанола (PEth) - специфического биомаркера, образующегося в мембранах клеток исключительно в присутствии этанола. Использование данного показателя позволяет достоверно оценивать факт употребления алкоголя и его количество, что превосходит по точности данные анкетирования, поэтому имеет особое значение при изучении влияния алкоголя на течение беременности [10]. При этом установлено, что гомолог PEth 16:0/18:1 является наиболее информативным [11]. Было показано, что его уровень, соответствующий употреблению даже незначительных доз алкоголя, ассоциирован с осложнениями течения гестации [12].

Воздействие никотина и сопутствующих компонентов табачного дыма также приводит к гиперпродукции АКМ, усиливая окислительную нагрузку [7]. В качестве объективного биомаркера табачной экспозиции широко используется котинин - основной метаболит никотина, характеризующийся высокой стабильностью и отражающий как активное, так и пассивное курение. Показано, что частота употребления никотина беременными, установленная на основании уровня котинина, статистически значимо выше по сравнению с данными анкетирования, что подчеркивает необходимость использования лабораторных методов для более точной оценки экспозиции [13]. При изучении биологических эффектов табачного дыма установлено, что его воздействие в период беременности сопровождается снижением активности СОД [14]. При этом данные о взаимосвязи между уровнями котинина и жирорастворимыми витаминами у беременных остаются противоречивыми [15]. В свою очередь, совместное употребление алкоголя и никотина является распространенным поведенческим паттерном и сопровождается синергическим усилением генерации АКМ наряду со снижением ответа системы АОЗ, что приводит к более выраженному прооксидантному эффекту по сравнению с их изолированным воздействием [16].

Важным, но недостаточно учитываемым фактором, влияющим на редокс-гомеостаз, является возраст матери, хотя известно об его ассоциации с изменениями метаболических процессов и антиоксидантного статуса, снижение которого вносит свой вклад в усиление окислительной нагрузки и повышает риск развития свободнорадикальной патологии. Кроме того, с возрастом может изменяться реакция организма на воздействие этанола [17] и никотина [18], что может модифицировать их влияние на антиоксидантную систему. Несмотря на отдельные исследования, данные о взаимосвязи биомаркеров алкогольной и табачной экспозиции (PEth и котинина) с показателями системы АОЗ в ранние сроки беременности остаются недостаточно изученными. При этом особый интерес представляет оценка данной взаимосвязи с учетом возрастного фактора, который может выступать в роли модификатора метаболических и редокс-процессов.

В связи с этим целью настоящего исследования стала оценка концентрации ретинола, α-токоферола и активности СОД у беременных в I триместре с разным уровнем PEth 16:0/18:1 и котинина в крови как биомаркеров алкогольной и табачной экспозиции в зависимости от возраста.

Материал и методы

Наблюдательное кросс-секционное исследование проведено в 2021-2023 гг. на базе ФГБНУ НЦ ПЗСРЧ (Иркутск), одобрено этическим комитетом (протокол заседания № 2 от 04.03.2021) и соответствует этическим нормам Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации (ред. 2024 г.). Каждая женщина предварительно подписала информированное согласие о добровольном участии в исследовании. Набор пациенток проводили в условиях перинатального приема в отделении женской консультации ОГАУЗ "Иркутская городская клиническая больница № 8".

Критериями включения были 6-12-я неделя гестации, что соответствует I триместру беременности, и возраст 18-40 лет. Все участницы прошли общеклиническое обследование со сбором анамнеза, в процессе которого был определен индекс массы тела [ИМТ = масса тела (кг) / рост (м²)].

В результате обследования были исключены женщины с тяжелой соматической патологией, ВИЧ-инфекцией, гепатитом, сахарным диабетом, инфекциями, передаваемыми половым путем, артериальной гипертензией, острой респираторной вирусной инфекцией, COVID- 19, обострением хронических заболеваний, проходившие программу экстракорпорального оплодотворения и принимавшие витаминно-минеральные комплексы/биологически активные добавки к пище. В окончательную выборку исследования вошли 159 женщин.

У беременных брали кровь натощак из локтевой вены в соответствии с общепринятыми требованиями. Расчет потребления алкоголя проводили с использованием стандартной дозы, эквивалентной 10 г этанола. Для выявления факта и количества употребления алкоголя проводили количественное определение прямого биомаркера алкоголя 16:0/18:1 PEth в плазме крови методом высокоэффективной жидкостной хроматографии с тандемной масс-спектрометрией (ВЭЖХ-МС) на приборе LCMS-8060 (Shimadzu, Япония) [12]. Валидированный нижний предел количественного определения для PEth 16:0/18:1 составил 1 нг/мл. В соответствии с полученными результатами определения концентрации PEth 16:0/18:1 и возрастом все участницы были распределены на следующие группы:

- 1-я группа - беременные, не употреблявшие алкоголь (PEth ≤8 нг/мл):

- в возрасте 18-29 лет: n=35, средний возраст - 24,0±3,0 года, ИМТ 22,4±4,9 кг/м²;

- в возрасте 30-40 лет: n=24, средний возраст - 34,7±3,1 года, ИМТ 23,9±3,4 кг/м²;

- 2-я группа - беременные, употреблявшие менее 1 стандартной дозы алкоголя (PEth 8-45 нг/мл):

- в возрасте 18-29 лет: n=33, средний возраст - 24,2±3,4 года, ИМТ - 23,5±5,4 кг/м²;

- в возрасте 30-40 лет: n=33, средний возраст - 33,1±2,6 года, ИМТ - 25,0±5,4 кг/м²;

- 3-я группа - беременные, употреблявшие более 1 стандартной дозы алкоголя (PEth >45 нг/мл):

- в возрасте 18-29 лет: n=19, средний возраст - 24,1±3,4 года, ИМТ - 23,4±4,5 кг/м²;

- в возрасте 30-40 лет: n=15, средний возраст - 33,7±3,0 года, ИМТ - 24,0±4,4 кг/м².

Учитывая, что употребление спиртосодержащих напитков часто сопровождается курением, у беременных исследуемых групп было определено содержание котинина. Его определяли в плазме крови методом ВЭЖХ-МС/МС на приборе LCMS-8060 (Shimadzu, Япония) с помощью разработанной аналитической методики, прошедшей валидацию¹. При проведении валидационных мероприятий были получены удовлетворительные показатели точности и воспроизводимости результатов анализа, позволившие применить разработанный метод к оценке уровней котинина в плазме крови беременных [13].

¹ В соответствии с руководством ICH M10 по валидации биоаналитических методов (Bioanalytical Method Validation, 2022). URL: https://www.ema.europa.eu/en/ich-m10-bioanalytical-method-validation-scientific-guideline

В качестве показателей системы АОЗ определяли активность СОД и содержание жирорастворимых витаминов - α-токоферола и ретинола в плазме крови [8]. Активность СОД определяли спектрофотометрическим методом по ингибированию аутоокисления адреналина при щелочном рН, λ=320 нм. За условную единицу активности фермента принимали количество СОД, необходимое для ингибирования скорости аутоокисления адреналина на 50%. Концентрацию α-токоферола и ретинола (мкмоль/л) определяли флуориметрическим методом с использованием в качестве внешнего стандарта D,L-α-токоферола и all-trans-ретинола (Sigma, США).

Статистический анализ проводили с помощью пакета статистических и прикладных программ Statistica 10 (StatSoft Inc., США). Для определения близости к нормальному закону распределения количественных признаков использовали визуально-графический метод и критерий Шапиро-Уилка. В связи с распределением признаков, отличным от нормального, межгрупповые различия оценивали с помощью критерия Краскела-Уоллиса с последующим медианным тестом U-критерия Манна-Уитни с поправкой Бонферрони, с учетом чего различия статистических показателей считали значимыми при p≤0,017. Описательные статистики представлены в виде медианы (Ме), 25-го и 75-го процентилей [Q1; Q3]. Взаимосвязи исследуемых показателей оценивали с помощью корреляционного анализа с определением коэффициента корреляции Спирмена. Принятый при этом уровень статистической значимости соответствовал р<0,05.

Результаты

У беременных в возрасте 18-29 лет при содержании PEth 8-45 нг/мл выявлено статистически значимое повышение только концентрации α-токоферола (р=0,013) по сравнению с уровнем у беременных, не употреблявших алкоголь (табл. 1). При увеличении содержания PEth >45 нг/мл отмечаются наиболее высокие концентрации жирорастворимых витаминов: ретинола (р=0,003) и α-токоферола (р<0,001).

У беременных в возрасте 30-40 лет при содержании PEth 8-45 нг/мл зарегистрированы более высокие концентрации ретинола (р=0,017) и α-токоферола (р=0,007) и активность СОД (р=0,007) относительно показателей беременных, не употреблявших алкоголь. При увеличении содержания PEth >45 нг/мл достоверно более высокие уровни выявлены только для ретинола (р=0,015) и α-токоферола (р=0,002).

При оценке содержания котинина в плазме крови беременных исследуемых групп было установлено значимое повышение данного параметра только у обследованных в возрасте 18-29 лет с уровнем PEth >45 нг/ мл (р=0,003) (см. табл. 2). При этом установлена слабая положительная связь между концентрацией в плазме крови PEth и котинина только в группе 30-40 лет (r=0,26, p=0,028).

Корреляционный анализ позволил установить значимые положительные взаимосвязи между содержанием PEth 16:0/18:1 и котинина и концентрацией α-токоферола и ретинола (табл. 3). Статистически значимых корреляций со значениями активности СОД не обнаружено.

Обсуждение

Полученные результаты свидетельствуют о наличии как общих, так и возраст-зависимых изменений антиоксидантного звена в ответ на повышение уровня PEth 16:0/18:1 в крови беременных. В обеих возрастных группах отмечено увеличение концентрации α-токоферола при употреблении алкоголя, который выполняет функции как инактиватора свободных радикалов, так и универсального мембранопротектора. Учитывая, что метаболизм этанола сопровождается активацией процессов липопероксидации, повышение концентрации α-токоферола, вероятно, отражает компенсаторный механизм, направленный на защиту липидных компонентов клеточных мембран от окислительного повреждения [6]. Таким образом, выявленные изменения уровня α-токоферола могут свидетельствовать о реализации универсального адаптационного ответа антиоксидантной системы, не зависящего от возраста.

В отличие от α-токоферола, динамика концентрации ретинола носит возраст-зависимый характер. Статистически значимое повышение концентрации ретинола у более молодых беременных наблюдается только при высоких содержаниях в крови PEth 16:0/18:1, тогда как у беременных старшего возраста увеличение концентрации витамина отмечается уже при умеренном уровне алкогольной экспозиции. С одной стороны, повышение уровня ретинола при употреблении этанола может отражать неблагоприятный характер метаболических изменений, обусловленный несколькими механизмами. Во-первых, этанол конкурирует с ретиноидами за ферменты алкоголь- и ретинолдегидрогеназной системы, что приводит к нарушению метаболизма витамина [19]. Во-вторых, под воздействием этанола нарушаются процессы транспорта и метаболизма ретиноидов как на системном уровне (изменение секреции ретинол-связывающего белка RBP4) [20], так и внутриклеточно, включая системы связывания и метаболической регуляции ретинола (RBP1/CRBP) [21]. В-третьих, под действием этанола происходит активация звездчатых клеток печени, что сопровождается нарушением депонирования ретиноидов и их высвобождением в системный кровоток, увеличивая концентрацию ретинола в сыворотке крови [22]. Дополнительный вклад в нарушения метаболизма ретиноидов вносит этанол-индуцируемая активация ферментов системы цитохрома P450, что приводит к усилению катаболизма ретиноевой кислоты и снижению уровня ее биологически активных форм [23]. Учитывая ключевую роль ретиноидов в регуляции экспрессии генов, а также в процессах эмбриогенеза, плацентации и ангиогенеза, дефицит их биологически активных форм (в частности, ретиноевой кислоты) может способствовать нарушению нормального развития плода и формированию осложнений беременности. Поэтому повышение уровня ретинола в сыворотке крови может не отражать обеспеченность тканей активными формами витамина A и сопровождаться развитием функционального дефицита ретиноидов [8].

С другой стороны, факт более раннего повышения уровня ретинола при более низком уровне PEth 16:0/18:1 у беременных старшей возрастной группы может свидетельствовать о повышенной чувствительности у них к окислительному стрессу, что соответствует современным представлениям о возрастных особенностях адаптационных механизмов и рассматривается как их проявление [24-26].

Аналогичные возраст-ассоциированные особенности прослеживаются и в динамике активности СОД. Отсутствие значимых различий у беременных более молодого возраста на фоне увеличения концентрации в крови жирорастворимых витаминов может свидетельствовать о достаточной активности неферментативного звена АОЗ, что, вероятно, снижает необходимость дополнительной индукции СОД. В то же время у беременных старшего возраста выявлены изменения активности фермента, характеризующиеся его повышением при умеренном уровне PEth и снижением при более высоких значениях, что может отражать проявление эффекта гормезиса: активацию антиоксидантной системы при умеренном воздействии повреждающего фактора (этанола) с последующим развитием процессов дезадаптации при его увеличении [27]. В частности, дозозависимый горметический эффект, индуцированный этанолом, был описан на фибробластах [28].

Повышение чувствительности к изменению параметров свободнорадикального гомеостаза у женщин старшей возрастной группы может быть обусловлено не только ростом общей окислительной нагрузки с возрастом, но и снижением активности ферментов метаболизма этанола (алкогольдегидрогеназы, альдегиддегидрогеназы), что способствует дополнительному усилению интенсивности свободнорадикальных процессов [17]. В то же время описано возрастное снижение активности сигнального пути Nrf2-Keap1, регулирующего экспрессию антиоксидантных ферментов, включая СОД, что теоретически должно ограничивать адаптивный антиоксидантный ответ [29]. Однако подобные изменения характерны преимущественно для более поздних этапов онтогенеза, в связи с чем их вклад в наблюдаемые эффекты в относительно молодой исследуемой группе, вероятно, является минимальным [30]. При этом следует учитывать, что возрастные изменения метаболических процессов носят выраженно индивидуальных характер, и их обобщение в рамках популяционных закономерностей является в определенной степени условным.

Также на развитие процессов дезадаптации при повышении уровня в крови PEth 16:0/18:1 у обследованных старшей возрастной группы может влиять количество и длительность употребления алкоголя. Предполагается, что уровни PEth >45 нг/мл чаще наблюдаются у женщин, принимающих алкоголь на постоянной основе (около 1-2 порций напитков в день), в результате чего хроническое воздействие этанола может приводить к нарушению синтеза ферментов АОЗ и истощению антиоксидантных резервов организма [31, 32].

Анализ уровня котинина показал его достоверное повышение только у беременных более молодого возраста с высоким уровнем PEth 16:0/18:1 в плазме крови, что может указывать на сочетанное воздействие алкоголя и табакокурения в данной группе женщин. Учитывая, что метаболизм как этанола, так и никотина сопровождается генерацией АКМ, их комбинированное влияние может усиливать прооксидантную нагрузку и способствовать активации антиоксидантной системы [6, 7], в том числе вносить вклад в статистически значимое увеличение уровня ретинола, наблюдаемое у женщин этой группы. У беременных старшего возраста статистически значимых различий в уровне котинина между группами не выявлено, что свидетельствует о преимущественном влиянии алкогольной экспозиции на формирование изменений антиоксидантного статуса. В то же время оценка табачной экспозиции основывалась на однократном определении уровня котинина и не учитывала возможные различия в интенсивности и длительности курения.

Особый интерес в контексте настоящего исследования представляют выявленные корреляционные взаимосвязи. Сила и направленность ассоциаций между содержанием PEth 16:0/18:1 и концентрацией жирорастворимых витаминов оказались сопоставимы в обеих возрастных группах, что свидетельствует о сопряженности алкогольной экспозиции с изменениями неферментативного антиоксидантного звена и о сохранении характера этих изменений с увеличением возраста. Полученные данные подтверждают наши предположения об участии этанола в формировании окислительного стресса, сопровождающегося изменением концентрации α-токоферола, а также его влияние на процессы метаболизма и депонирования ретинола, что проявляется повышением его уровня.

В то же время взаимосвязи между концентрацией котинина и жирорастворимых витаминов носили возраст-зависимый характер: у женщин более молодого репродуктивного возраста выявлена положительная корреляция с уровнем ретинола, тогда как у женщин старшей возрастной группы - с концентрацией α-токоферола. Данные взаимосвязи могут быть обусловлены особенностями липидного обмена и транспортом жирорастворимых витаминов. Показано, что α-токоферол циркулирует в плазме преимущественно в составе липопротеинов, главным образом липопротеинов низкой плотности и очень низкой плотности, а его распределение между тканями регулируется α-токоферол-транспортным белком (α-ТТР) в печени [33]. Ретинол транспортируется в крови преимущественно в комплексе с ретинол-связывающим белком (RBP4) и транстиретином, а его постпрандиальный транспорт может осуществляться в составе хиломикронов [34]. Поскольку транспорт данных витаминов связан с составом и содержанием циркулирующих липопротеинов, их концентрация в плазме может возрастать с формированием гиперлипидемии.

Известно, что физиологическая гиперлипидемия наблюдается в период беременности. При этом выраженность изменений в липидном профиле зависит от возраста матери, где у женщин старшего репродуктивного возраста чаще наблюдается более атерогенный липидный профиль уже на ранних сроках гестации [35]. Также дислипидемия ассоциирована с табакокурением, в результате которой отмечается увеличение общего пула циркулирующих липидов [36]. В этом контексте выявленные положительные корреляции между концентрацией жирорастворимых витаминов и котинина могут отражать не столько прямое влияние никотина на их метаболизм, сколько опосредованную связь через изменения липидного транспорта, которые модифицируются с возрастом.

Помимо этого, нельзя исключить косвенное влияние жирорастворимых витаминов на процессы биотранс­формации никотина и котинина, которые также могут вносить свой вклад в формирование положительных корреляций между исследуемыми параметрами. Ретиноиды способны регулировать экспрессию генов через ядерные рецепторы RAR/RXR с вовлечением сигнальных путей PXR и CAR, контролирующих активность ферментов системы цитохрома P450, включая CYP2A6, ответственный за метаболизм никотина [37]. Витамин E, в свою очередь, обеспечивает структурную и функциональную стабильность мембран, в частности эндоплазматического ретикулума, где локализованы данные ферменты, что может влиять на их каталитическую активность [38]. Данные механизмы могут реализовываться с различной степенью выраженности, потенциально влияя на метаболизм и накопление котинина. В частности, у женщин более молодого возраста на активность ферментов биотрансформации в большей степени могут влиять регуляторные факторы, а у женщин старшего репродуктивного возраста - мембранно-стабилизирующие. Однако данный механизм, скорее всего, носит вспомогательный характер и характеризуется высокой межиндивидуальной вариабельностью.

Ограничения исследования

Данное исследование имеет ряд ограничений. Во-первых, в связи с небольшим размером выборки в группах беременных в возрасте 30-40 лет не представлялось возможным выделение группы старше 35 лет (поздний репродуктивный возраст), что могло бы повлиять на результат. Во-вторых, группы не формировались в зависимости от уровней котинина, соответствующих пассивному и активному курению. Данные ограничения могут быть сняты в более масштабных исследованиях.

Заключение

Полученные результаты свидетельствуют о том, что уровни PEth 16:0/18:1 и котинина ассоциированы с изменениями показателей системы АОЗ у беременных в I триместре, а возраст матери может модифицировать характер и выраженность этих изменений. Это подчеркивает необходимость учета возрастного фактора при изучении влияния употребления алкоголя и табакокурения на антиоксидантный статус в период беременности.

Литература

1. Поздняков И.М., Щербаков В.И., Ширинская А.В. Редокс-регуляция, эустресс и дистресс при неосложненной беременности и преэклампсии // Российский вестник акушера-гинеколога. 2023. Т. 23, № 3. С. 12-18. DOI: https://doi.org/10.17116/rosakush20232303112

2. Никитина О.А., Семенова Н.В., Новикова Е.А., Карачева А.Н., Лесная А.С., Колесников С.И. и др. Уровень 8-гидрокси-2’-дезоксигуанозина и антиоксидантный статус в динамике физиологической беременности // Acta Biomedica Scientifica. 2025. Т. 10, № 2. С. 140-149. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2025-10.2.14

3. Колесникова Л.И., Семенова Н.В., Лабыгина А.В., Сутурина Л.В., Шолохов Л.Ф. Оценка антиоксидантного статуса у женщин с эндокринным бесплодием // Журнал акушерства и женских болезней. 2010. Т. 59, № 4. С. 57-60.

4. Лабыгина А.В., Колесникова Л.И., Гребенкина Л.А., Даренская М.А., Курашова Н.А., Долгих М.И. и др. Содержание ретинола и репродуктивные нарушения у жителей восточной Сибири (обзор литературы) // Экология человека. 2018. № 4. С. 51-58. DOI: https://doi.org/10.33396/1728-0869-2018-4-51-58

5. Ibrahim A., Khoo M.I., Ismail E.H.E., Hussain N.H.N., Zin A.A.M., Noordin L. et al. Oxidative stress biomarkers in pregnancy: a systematic review // Reprod. Biol. Endocrinol. 2024. Vol. 22, N 1 P. 93. DOI: https://doi.org/10.1186/s12958-024-01259-x

6. Moraes L., Dries S.S., Seibert B.S., Linden R., Perassolo M.S. Evaluation of oxidative stress markers in ethanol users // Braz. J. Med. Biol. Res. 2023. Vol. 27, N 56. Article ID e12465. DOI: https://doi.org/10.1590/1414-431X2023e12465

7. Kanamori K., Ahmad S.M., Hamid A., Lutfy K. Chronic exposure to e-cigarettes elevates CYP2A5 activity, protein expression, and cotinine-induced production of reactive oxygen species in mice // Drug Metab. Dispos. 2024. Vol. 52, N 3. Р. 171-179. DOI: https://doi.org/10.1124/dmd.123.001348

8. Никитина О.А., Семенова Н.В., Новикова Е.А., Карачева А.Н., Лесная А.С., Колесников С.И. и др. Содержание ретинола и альфа-токоферола у женщин с разными уровнями фосфатидилэтанола в I триместре беременности // Журнал акушерства и женских болезней. 2025. Т. 74, № 2. С. 50-58. DOI: https://doi.org/10.17816/JOWD643486

9. Новикова Е.А., Никитина О.А., Семенова Н.В., Карачева А.Н., Лесная А.С., Колесников С.И. и др. Содержание продуктов липопероксидации и активность супероксиддисмутазы в крови у женщин в зависимости от уровня фосфатидилэтанола в первом триместре беременности // Acta Biomedica Scientifica. 2024. Т. 9, № 6. С. 130-137. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2024-9.6.13

10. Belyaeva E.V., Karacheva A.N., Bairova T.A., Semenova N.V., Belskikh A.V., Marianian A.Yu. et al. Phosphatidylethanol 16:0/18:1PEth as a biomarker of alcohol consumption during pregnancy // Bull. Exp. Biol. Med. 2025. Vol. 179, N 2. Р. 242-245. DOI: https://doi.org/10.1007/s10517-025-06466-z

11. Беляева Е.B., Карачева А.Н., Баирова Т.А., Семенова Н.В., Бельских А.В., Марянян А.Ю. и др. Информативность гомологов фосфатидилэтанола как маркеров употребления алкоголя // Acta Biomedica Scientifica. 2025. Т. 10, № 2. С. 48-56. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2025-10.2.5

12. Марянян А.Ю., Калькова А.Н., Рашидова М.А., Семенова Н.В., Бельских А.В., Беляева Е.В. и др. Оценка течения гестационного процесса у женщин методом опроса и в зависимости от лабораторно подтвержденного факта употребления алкоголя в пренатальном периоде (кросс-секционное исследование) // Acta Biomedica Scientifica. 2023. Т. 8, № 4. С. 49-58. DOI: https://doi.org/10.29413/ABS.2023-8.4.6

13. Ершова О.А., Новикова Е.А., Баирова Т.А., Семенова Н.В., Марянян А.Ю., Беляева Е.В. и др. Количественная оценка содержания котинина в плазме крови беременных женщин на разных сроках гестации // Клиническая лабораторная диагностика. 2026. Т. 71, № 1. С. 15-21. DOI: https://doi.org/10.51620/0869-2084-2026-71-1-15-21

14. Чурсина О.А., Константинова О.Д., Красиков С.И., Петрова А.А., Колосова Н.И. Влияние активного и пассивного курения при беременности на выраженность окислительного стресса // Медицинский совет. 2018. № 21. Р. 236-239. DOI: https://doi.org/10.21518/2079-701X-2018-21-236-239

15. Gromadzinska J., Polanska K., Kozlowska L., Mikolajewska K., Stelmach I., Jerzyńska J. et al. Vitamins A and E during pregnancy and allergy symptoms in an early childhood-lack of association with tobacco smoke exposure // Int. J. Environ. Res. Public Health. 2018. Vol. 15, N 6. Р. 1245. DOI: https://doi.org/10.3390/ijerph15061245

16. El-Azab G., Elkhouly E., Abouyoussef R., Nagdy H. Smoking and liver diseases: an updated review of pathogenesis, progression, and therapeutic implications // Clin. Exp. Med. 2025. Vol. 26, N 1. Р. 51. DOI: https://doi.org/10.1007/s10238-025-01922-6

17. Matthews D.B., Imhoff B.M. Age modifies the effect of ethanol on behavior: Investigations in adolescent, adult and aged rats // Int. Rev. Neurobiol. 2022. Vol. 161. Р. 251-275. DOI: https://doi.org/10.1016/bs.irn.2021.06.010

18. Seo K., Min J.Y., Min K.B., Oh K.H., Ryoo S.W., Son S.Y. et al. Change of oral microbiome diversity by smoking across different age groups // Front. Microbiol. 2025. Vol. 16. Article ID 1714229. DOI: https://doi.org/10.3389/fmicb.2025.1714229

19. Fainsod A., Bendelac-Kapon L., Shabtai Y. Fetal alcohol spectrum disorder: embryogenesis under reduced retinoic acid signaling conditions // Subcell. Biochem. 2020. Vol. 95. P. 197-225. DOI: https://doi.org/10.1007/978-3-030-42282-0_8

20. Clugston R.D., Blaner W.S. The adverse effects of alcohol on vitamin A metabolism // Nutrients. 2012. Vol. 4, N 5. P. 356-371. DOI: https://doi.org/10.3390/nu4050356

21. Tang X.H., Pesola G., Chen Q., Miller D., Nagy L.E., McMullen M.R. et al. Ethanol causes rapid decreases in the hepatic retinoid levels shaping the early steps of alcohol-associated liver disease // Alcohol Clin. Exp. Res. (Hoboken). 2025. Vol. 49, N 4. Р. 754-770. DOI: https://doi.org/10.1111/acer.70011

22. Haaker M.W., Vaandrager A.B., Helms J.B. Retinoids in health and disease: a role for hepatic stellate cells in affecting retinoid levels // Biochim. Biophys. Acta Mol. Cell Biol. Lipids. 2020. Vol. 1865, N 6. Article ID 158674. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbalip.2020.158674

23. Ferdouse A., Agrawal R.R., Gao M.A., Jiang H., Blaner W.S., Clugston R.D. Alcohol induced hepatic retinoid depletion is associated with the induction of multiple retinoid catabolizing cytochrome P450 enzymes // PLoS One. 2022. Vol. 17, N 1. Article ID e0261675. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0261675

24. Maldonado E., Morales-Pison S., Urbina F., Solari A. Aging hallmarks and the role of oxidative stress // Antioxidants (Basel). 2023. Vol. 12, N 3. Р. 651. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox12030651

25. Yang J., Luo J., Tian X., Zhao Y., Li Y., Wu X. Progress in understanding oxidative stress, aging, and aging-related diseases // Antioxidants (Basel). 2024. Vol. 13, N 4. Р. 394. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox13040394

26. Karagianni C., Bazopoulou D. Redox regulation in lifespan determination // J. Biol. Chem. 2024. Vol. 300, N 3. Article ID 105761. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jbc.2024.105761

27. Nitti M., Marengo B., Furfaro A.L., Pronzato M.A., Marinari U.M., Domenicotti C. et al. Hormesis and oxidative distress: pathophysiology of reactive oxygen species and the open question of antioxidant modulation and supplementation // Antioxidants (Basel). 2022. Vol. 11, N 8. Р. 1613. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox11081613

28. Kar N., Gupta D., Bellare J. Ethanol affects fibroblast behavior differentially at low and high doses: a comprehensive, dose-response evaluation // Toxicol. Rep. 2021. Vol. 8. Р. 1054-1066. DOI: https://doi.org/10.1016/j.toxrep.2021.05.007

29. Medoro A., Saso L., Scapagnini G., Davinelli S. NRF2 signaling pathway and telomere length in aging and age-related diseases // Mol. Cell. Biochem. 2024. Vol. 479, N 10. Р. 2597-2613. DOI: https://doi.org/10.1007/s11010-023-04878-x

30. Шиловский Г.А. Лабильность защитной системы клетки Nrf2/Keap/ARE в различных моделях клеточного старения и возрастных патологиях // Биохимия. 2022. Т. 87, № 1. С. 86-103. DOI: https://doi.org/10.31857/S0320972522010067

31. Stewart S.H., Law T.L., Randall P.K., Newman R. Phosphatidylethanol and alcohol consumption in reproductive age women // Alcohol Clin. Exp. Res. 2010. Vol. 34, N 3. P. 488-492. DOI: https://doi.org/10.1111/j.1530-0277.2009.01113.x

32. Hasken J.M., Marais A.S., de Vries M.M., Kalberg W.O., Buckley D., Parry C.D.H. et al. Assessing the sensitivity and specificity of phosphatidylethanol (PEth) cutoffs to identify alcohol exposed pregnancies // Curr. Res. Toxicol. 2023. Vol. 4. Article ID 100105. DOI: https://doi.org/10.1016/j.crtox.2023.100105

33. Абдуллаева Ш.А., Усмонова М.О., Сайдзазимова С.Ш., Акбарходжаева Х.Н. Биохимия витамина Е // ORIENSS (Oriental Renaissance: Innovative, Educational, Natural and Social Sciences). 2023. Т. 3, № 4-2. С. 161-168.

34. Nieto-Bona M.P., García-De Frutos M., Izquierdo-Lahuerta A. RBP4 in ageing // Biomedicines. 2026. Vol. 14, N 2. Р. 463. DOI: https://doi.org/10.3390/biomedicines14020463

35. Григорьева Н.А., Ермолаева Е.И., Глухова Т.Н. Динамические изменения липидного спектра крови при физиологическом течении гестации у первородящих различных возрастных групп // Инновационная наука. 2015. № 11-3. С. 214-218.

36. Zhao Q., Deng L., Shi J., Li Y., Cheng Y., Liu Y. Connection of smoking with risks of dyslipidemia, diabetes, and hypertension among adults in Northeast China: a cross-sectional study // BMC Public Health. 2026. Vol. 26, N 1. Р. 1055. DOI: https://doi.org/10.1186/s12889-026-26700-1

37. Olawale M.E., Lazarus P. Inhibition of CYP2A6-mediated nicotine metabolism: a potential strategy for smoking cessation therapy // J. Pharmacol. Exp. Ther. 2026. Vol. 393, N 2. Article ID 103792. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jpet.2025.103792

38. Kilicarslan You D., Fuwad A., Lee K.H., Kim H.K., Kang L., Kim S.M., Jeon T.J. Evaluation of the protective role of vitamin e against ROS-driven lipid oxidation in model cell membranes // Antioxidants (Basel). 2024. Vol. 13, N 9. Р. 1135. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox13091135

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© ООО Издательская группа «ГЭОТАР-Медиа». Использование текстового и иллюстративного материала данного издания для обучения любых систем искусственного интеллекта, включая машинное обучение и нейросети, запрещено без письменного разрешения правообладателя.