Physiological and biochemical evaluation of the effectiveness of a new food ingredient – blueberry polyphenol concentrate

• Yuliya S. Sidorova
• Nikita A. Petrov
• Nadezhda A. Birulina
• Irina B. Perova
• Sergey N. Zorin
• Alla A. Kochetkova
• Vladimir K. Mazo

Abstract

Extracts from bilberry leaves and blueberries containing a wide range of biologically active compounds, including polyphenols, are of particular interest due to their antioxidant, hypoglycemic and hypolipidemic properties.

In this regard, the aim of this research was to investigate in vivo the effect of a concentrate of blueberrie polyphenolic compounds with buckwheat flour on some physiological and biochemical parameters in C57Bl/6 mice with impaired carbohydrate and lipid metabolism induced by the consumption of a high fat high carbohydrate (HFHC) diet.

Material and methods. The polyphenol concentrate was obtained by sorption of blueberry extract on grinded buckwheat flour. Total polyphenol content was determined by Folin–Ciocalteu method, profiles of anthocyanins, flavonoids and easily digested carbohydrates were determined by HPLC. An in vivo experiment was carried out using 84 male mice C57Bl/6 for 109 days. Animals were divided into 3 groups: control fed standard semisynthetic diet, control treated with HFHC diet and experimental group treated with HFHC diet with addition of blueberry polyphenol concentrate (60 mg-eq. of gallic acid/kg body weight). Food intake, body weight gain and fasting blood glucose levels were measured during the experiment. Grip strength of the front paws of the animals was measured weekly. Oral glucose tolerance and insulin resistance tests were carried out twice. Common physiological tests (Elevated Plus Maze and Passive Avoidance Test) were used to assess the anxiety and memory of animals. Glycated hemoglobin level was determined in blood, plasma was collected for leptin and insulin level determination. The hepatic levels of triglycerides and cholesterol were assessed.

Results. The concentrate of polyphenols extracted from blueberries and sorbed on grinded buckwheat flour was obtained under conditions that made it possible to exclude the sorption of easily digested carbohydrates – glucose, fructose and sucrose on the flour. The total concentrate content of polyphenols was 65.5±0.7 mg-eq. gallic acid/g, anthocyanins – 27.3±2.7 mg/g, flavonoids – 1.2±0.1 mg/g. The consumption of the concentrate by C57Bl/6 male mice with carbohydrate and lipid metabolism disorders induced by a HFHC diet had a significant (p<0.05) hypoglycemic and hypolipidemic effect, reducing the area under the curve in the insulin resistance test by 5.7% and decreasing the insulin and leptin levels by 31.3 and 15.9%, respectively (relative to the animals of comparison group fed HFHC diet). The consumption of the concentrate had a significant (p<0.05) anxiolytic effect, reducing the anxiety of animals by 2.2 times, as determined in the Elevated Plus Maze test.

Conclusion. The results of the study indicate the prospects for using the developed blueberry polyphenol concentrate adsorbed on buckwheat flour as part of specialized foods for the prevention of such alimentary dependent diseases as metabolic syndrome, obesity, and diabetes mellitus.

Keywords:blueberry; polyphenols; anthocyanins; buckwheat flour; insulin resistance; glucose tolerance; hypoglycemic effect; hypolipidemic effect

Ягоды черники богаты антоцианинами, причем большая их часть содержится в кожуре. Содержание антоцианинов в чернике выше, чем в других ягодах (клубнике, клюкве, бузине, вишне, малине) и составляет, как правило, 300-700 мг/100 г свежих ягод. Помимо антоцианинов черника содержит и другие фенольные соединения: флавонолы, дубильные вещества, эллаготанины и фенольные кислоты [1-3]. Антоцианины являются минорными биологически активными веществами пищи, проявляющими многочисленные эффекты, в первую очередь антиоксидантные, противоопухолевые, нейропротекторные, противовоспалительные и др. [4-7]. Антиоксидантные свойства соков из различных ягод обычно коррелируют с содержанием антоцианинов и других полифенолов. Однако эффективность использования антоцианинов в составе специализированных пищевых продуктов лимитируется их низкой биодоступностью, часто не позволяющей в клинических условиях достигать ожидаемых благоприятных эффектов. Соответственно, перспективна разработка методов целенаправленного извлечения полифенолов из различных растительных источников, их концентрирования и дальнейшего комплексирования с полимерной белково-углеводной матрицей.

Результаты исследований [8, 9] свидетельствуют об эффективности концентрирования растительных полифенолов путем сорбции на различных видах муки. Такая технология существенно повышает устойчивость полифенольных соединений к разложению при высоких температурах и низких значениях рН [10]. Однако при этом следует учитывать, что взаимодействие (комплексирование) с пищевой полимерной матрицей априори может влиять на биологическую активность извлеченных и сконцентрированных полифенолов.

Цель данной работы - оценка эффективности новой формы биологически активных веществ в виде концентрата полифенолов черники, сорбированных на гречневой муке, на мышах линии C57Bl/6 с нарушением углеводного и липидного обмена, индуцированным потреблением высокожирового высокоуглеводного рациона (ВЖВУР).

Материал и методы

Получение концентрата полифенолов экстракта ягод черники, сорбированных на гречневой муке

Условия экстракции и сорбции полифенолов из ягод черники и сорбции на гречневой муке были определены на основании предыдущих экспериментов с учетом различий содержания полифенольных соединений в экстрактах листьев и ягод [10].

Свежие ягоды черники (влажность 81±0,8%) лиофильно высушивали, затем сухие ягоды подвергали экстракции при температуре 25 ^оС последовательно двукратно 75% этиловым спиртом в течение часа при весовых соотношениях 1 : 20 (1-я экстракция) и 1 : 10 (2-я экстракция). Полученные смеси центрифугировали в течение 1 ч при 4000 об/мин (центрифуга Beckman J-6B, США) и отбирали супернатанты. Объединенный супернатант концентрировали на установке обратного осмоса с фильтром рулонным мембранным "УРФ-1812" ("Владисарт", РФ), спирт удаляли на роторном испарителе. Содержание полифенолов в экстракте после концентрирования на установке обратного осмоса составляло 21,3±0,7 мг-экв. галловой кислоты на 1 мл экстракта. Концентрат получали путем перемешивания экстракта с измельченной гречневой мукой в соотношении 15 : 1 в течение 1 ч при комнатной температуре. Полученную смесь центрифугировали при 4000 об/мин в течение 20 мин, осадок лиофильно высушивали. Полученный концентрат представлял собой мелкодисперсный порошок темно-фиолетового цвета. Массовая доля белка в концентрате составила 7,9%, жира - 3,8%, углеводов - 83,1%, золы - 0,8%, влажность - 4,4%.

Содержание общих полифенолов в составе концентрата определяли по методу Фолина-Чокальтеу [10]. Исследование профилей антоцианинов и флавоноидов в исследуемых образцах осуществляли методом высокоэффективной жидкостной хроматографии (ВЭЖХ) с использованием хроматографа UltiMate 3000 (Dionex, США), оснащенного диодно-матричным спектрофотометрическим детектором. Качественный и количественный анализ углеводного состава проводили методом обращенно-фазовой ВЭЖХ с рефрактометрическим детектированием с использованием хроматографа Agilent 1260 (Agilent Technologies, США).

Дизайн эксперимента

Эксперимент проведен на 84 молодых половозрелых мышах-самцах линии C57Bl/6 в течение 109 сут. Исследования на животных одобрены этическим комитетом ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" и выполнены согласно национальным стандартам ГОСТ Р 33044-2014 "Принципы надлежащей лабораторной практики" и ГОСТ Р 33216-2014 "Руководство по содержанию и уходу за лабораторными животными". Животных содержали по 4 мыши в клетке в контролируемых условиях окружающей среды (температура 20-24 °C, относительная влажность 45-65%, 12-часовой цикл освещения). Масса тела мышей на начало эксперимента составила 22,0±0,2 г.

Животных рандомизированно (по массе тела, уровню глюкозы крови натощак, силе хватки, физиологическим показателям поведения) разделили на 3 группы: контрольную группу К1 (n=28), контрольную группу К2 (n=28) и опытную группу Г3 (n=28). Дизайн эксперимента представлен на рис. 1.

Животные группы К1 на протяжении всего эксперимента получали стандартный полусинтетический рацион (20% белка, 10% жира, 58% углеводов, 362 ккал/100 г). Животные групп К2 и Г3 получали модифицированный изоазотистый ВЖВУР (20% белка, 30% жира, 18% углеводов, 20% сахарозы, 493 ккал/100 г). В рацион животных опытной группы Г3 вносили концентрат полифенолов из расчета 0,75 г на 1 кг массы тела животного (0,6-0,9% на сухой корм). В рацион животных контрольной группы К2 вносили эквивалентное количество гречневой муки. Животные всех групп на протяжении всего эксперимента получали корм и питьевую воду ad libitum.

3 раза в неделю контролировали потребление корма, 1 раз в неделю взвешивали животных. В крови, взятой из хвостовой вены, измеряли уровень глюкозы натощак на 0, 10, 24, 38, 50, 73, 89 и 107-е сутки при помощи электрохимического глюкометра (OneTouchSelect, США). На 50-е и 89-е сутки эксперимента проводили пероральный глюкозотолерантный тест по стандартной методике. Строили график зависимости уровня глюкозы от времени после введения per os раствора глюкозы (30% раствор в дозе 2 г на 1 кг массы тела), определяли площадь под кривой (ППК, ммоль/л×240 мин). На 73-и и 107-е сутки проводили тест на инсулинорезистентность по стандартной методике (внутрибрюшинная инъекция раствора инсулина в дозе 0,25 ед на 1 кг массы тела). Строили график зависимости уровня глюкозы от времени после введения инсулина, определяли значение ППК, ммоль/л×240 мин.

Для комплексной оценки степени тревожности и исследовательской активности животных использовали тест приподнятый крестообразный лабиринт (ПКЛ) на 60-е и 101-е сутки эксперимента. Согласно предыдущим исследованиям [11] на 60-е сутки кормления ВЖВУР подтверждается развитие нарушений углеводного обмена, поэтому 1-е тестирование на ПКЛ проводили в этот период. Второе тестирование на ПКЛ необходимо для оценки изменений в поведении животных во времени. Тестирование животных проводили в первой половине дня.

Согласно ряду исследований полифенолы пищи могут оказывать благоприятные эффекты на память и обучаемость [12-14]. Аналогичные результаты были получены в нашем предыдущем исследовании [15], где потребление мышами линии db/db полифенольной пищевой матрицы в количестве 2,5% от рациона способствовало повышению обучаемости животных и закреплению памятного следа в тесте условный рефлекс пассивного избегания (УРПИ). Соответственно, память животных оценивали в тесте УРПИ: обучение проводили на 78-е сутки кормления, через 24 ч оценивали краткосрочную память, еще через 14 сут - долгосрочную память.

Состояние нейромоторики (мышечного тонуса) животных еженедельно оценивали с помощью определения силы хватки передних лап (в граммах) на установке Grip Strength Meter (Bioseb, Германия).

За 16 ч до выведения из эксперимента животных лишали корма и на 109-е сутки мышей декапитировали под легким эфирным наркозом. Содержание гликированного гемоглобина в цельной крови животных определяли с помощью коммерческого набора "Гликогемотест" (ЭЛТА, РФ). В плазме крови методом иммуноферментного анализа ("сэндвич"-метод) определяли содержание лептина (BioVendor, Чехия) и инсулина (Alpco, США) с использованием коммерческих наборов для иммуноферментного анализа.

После декапитации у животных извлекали печень, лиофилизовали. Содержание триглицеридов и холестерина в жире, экстрагированном из печени, определяли спектрофотометрически на автоматическом биохимическом анализаторе Konelab 20i (Thermo Fisher Scientific, Финляндия). Жир экстрагировали из печени по методу Фолча [16].

Статистическую обработку данных проводили с использованием программного пакета IBM SPSS Statistics 20 (IBM, США). Вычисляли среднее значение (М) и стандартную ошибку среднего (m). Данные представлены как M±m. Нормальность распределения выборок подтверждена с использованием критерия Пирсона. Для оценки статистических различий между группами применяли критерий Стьюдента. Критический уровень значимости нулевой статистической гипотезы (p) принимали равным 0,05.

Результаты и обсуждение

В табл. 1 представлен профиль антоцианинов в ягодах черники, в лиофилизованных ягодах, в полученном экстракте и в концентрате.

Профиль флавоноидов в исходном экстракте, полученном концентрате и гречневой муке, представлен в табл. 2. Наличие рутина в составе концентрата объясняется его присутствием в составе гречневой муки.

Содержание общих полифенолов в составе концентрата, определенное спектрофотометрическим методом Фолина-Чокальтеу, составило 65,5±0,7 мг-экв. галловой кислоты/г концентрата.

Суммарное содержание моно- и дисахаридов (глюкоза - 11,9±1,1%, фруктоза - 8,5±0,9%, сахароза - 2,2±0,2%) в сухих ягодах превысило 20%. В составе концентрата легкоусвояемые углеводы практически отсутствовали.

Экспериментальные исследования in vivo

Среднее кумулятивное суточное потребление животными корма и энергии представлено на рис. 2.

В связи с большей калорийностью ВЖВУР животные контрольной группы К1 потребляли статистически значимо больше корма по сравнению с животными групп К2 и Г3. Важно отметить, что потребление энергии животными группы Г3, получавшими в составе рациона концентрат полифенолов ягод черники, было статистически значимо выше, чем у животных контрольной группы К1. Достоверных различий в потреблении корма и энергии между группами К2 и Г3 выявлено не было.

Фактическое потребление полифенолов и антоцианинов в сутки в составе корма для животных опытной группы Г3 составило соответственно 40,6±0,3 мг-экв. галловой к-ты/кг массы тела и 15,8 мг на 1 кг массы тела. Потребление полифенолов могло способствовать усилению аппетита у животных. Так, в работе [17] показано, что потребление мышами линии C57BL/6J высокожирового рациона с добавлением экстракта красной водоросли Gelidium amansii (содержащего 17,4 мг полифенолов на 1 г экстракта) в дозе 250 мг на 1 кг массы тела, как и в нашем исследовании, приводило к повышенному потреблению корма по сравнению с животными, получавшими высокожировой рацион.

Прирост массы тела животных группы Г3, получавших концентрат, несмотря на большее потребление энергии, достоверно от мышей из групп сравнения не отличался (рис. 3).

Одним из осложнений таких алиментарно-зависимых заболеваний, как сахарный диабет и метаболический синдром, является мышечная атрофия [18]. Развитие этого состояния обусловлено негативным воздействием активных форм кислорода на метаболизм мышечных белков [19, 20]. В работе [21] потребление мышами линии ICR с мышечной атрофией, индуцированной дексаметазоном, водного экстракта лотоса, богатого полифенолами, способствовало увеличению их силы хватки относительно животных, не получавших экстракт.

В клиническом исследовании [22] у добровольцев, получавших в течение недели с рационом полифенолсодержащий экстракт вишни (500 мг с содержанием общих полифенолов 5-6%), сила хватки была выше по сравнению с добровольцами контрольной группы.

В нашем исследовании (рис. 4) не было показано влияния ВЖВУР на силу хватки передних лап животных. Потребление животными группы Г3 концентрата полифенолов ягод черники также не оказывало влияния на этот показатель.

На рис. 5 представлены данные мониторинга концентрации глюкозы в крови на протяжении эксперимента.

Начиная с 24-х суток у животных группы Г3 и с 38-х суток у животных группы Г2 выявлено статистически значимое увеличение концентрации глюкозы в крови по сравнению с интактными мышами контрольной группы К1, которое наблюдалось до самого конца эксперимента. Потребление мышами линии C57Bl/6 ВЖВУР приводило к развитию стойкой гипергликемии, без значимого увеличения массы тела. Потребление животными концентрата полифенолов ягод черники на фоне ВЖВУР не оказывало выраженного влияния на уровень глюкозы крови.

Результаты перорального глюкозотолерантного теста представлены на рис. 6.

По результатам 1-го тестирования на 50-е сутки эксперимента подтверждено развитие нарушений углеводного обмена у мышей линии C57Bl/6 на фоне ВЖВУР. Уже к 30-й минуте теста концентрация глюкозы в крови животных обеих групп, получавших ВЖВУР, поднялась до статистически значимо более высокого уровня по сравнению с мышами группы К1 - выше 13 ммоль/л, что говорит о развитии толерантности к глюкозе. На рис. 7 представлены результаты определения ППК в глюкозотолерантном тесте на 50-е (1-й тест) и на 89-е сутки эксперимента (2-й тест). На 89-е сутки эксперимента ППК для животных контрольной группы К1 статистически значимо увеличилась по сравнению с таковой при 1-м тестировании, что привело к нивелированию разницы между сравниваемыми группами.

На рис. 8 представлены результаты проведения теста на инсулинорезистентность.

References

1. Dare A.P., Günther C.S., Grey A.C., Guo G., Demarais N.J., Cordiner S., et al. Resolving the developmental distribution patterns of polyphenols and related primary metabolites in bilberry (Vaccinium myrtillus) fruit. Food Chem. 2022; 374: 131703. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2021.131703

2. Miller K., Feucht W., Schmid M. Bioactive compounds of strawberry and blueberry and their potential health effects based on human intervention studies: a brief overview. Nutrients. 2019; 11 (7): 1510. DOI: https://doi.org/10.3390/nu11071510

3. Neamtu A.A., Szoke-Kovacs R., Mihok E., Georgescu C., Turcus V., Olah N.K., et al. Bilberry (Vaccinium myrtillus L.) Extracts comparative analysis regarding their phytonutrient profiles, antioxidant capacity along with the in vivo rescue effects tested on a drosophila melanogaster high-sugar diet model. Antioxidants (Basel). 2020; 9 (11): 1067. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox9111067

4. Kalimullin M.I., Sadi S.-S.S., Avstrievskikh A.N., Poznyakovsky V.M. A new high-tech biocomplex for the correction of metabolic disorders in diabetes mellitus. Novye tekhnologii [New Technologies]. 2019; 47 (1): 77–88. DOI: https://doi.org/10.24411/2072-0920-2019-10108 (in Russian)

5. Brasanac-Vukanovic S., Mutic J., Stankovic D.M., Arsic I., Blagojevic N., Vukasinovic-Pesic V., et al. Wild bilberry (Vaccinium myrtillus L., Ericaceae) from Montenegro as a source of antioxidants for use in the production of nutraceuticals. Molecules. 2018; 23 (8): 1864. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules23081864

6. Liu H.Y., Walden T.B., Cai D., Ahl D., Bertilsson S., Phillipson M., et al. Dietary fiber in bilberry ameliorates pre-obesity events in rats by regulating lipid depot, cecal short-chain fatty acid formation and microbiota composition. Nutrients. 2019; 11 (6): 1350. DOI: https://doi.org/10.3390/nu11061350

7. Chan S.W., Chu T.T.W., Choi S.W., Benzie I.F.F., Tomlinson B. Impact of short-term bilberry supplementation on glycemic control, cardiovascular disease risk factors, and antioxidant status in Chinese patients with type 2 diabetes. Phytother Res. 2021; 35 (6): 3236–45. DOI: https://doi.org/10.1002/ptr.7038

8. Roopchand D.E., Grace M.H., Kuhn P., Cheng D.M., Plundrich N., Poulev A., et al. Efficient sorption of polyphenols to soybean flour enables natural fortification of foods. Food Chem. 2012; 131 (4): 1193–200. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2011.09.103

9. Roopchand D.E., Kuhn P., Poulev A., Oren A., Lila M.A., Fridlender B., et al. Biochemical analysis and in vivo hypoglycemic activity of a grape polyphenol-soybean flour complex. J Agric Food Chem. 2012; 60 (36): 8860–5. DOI: https://doi.org/10.1021/jf300232h

10. Petrov N.A., Sidorova Y.S., Sarkisyan V.A., Frolova Yu.V., Zorin S.N., Kochetkova A.A., et al. Complex of polyphenols sorbed on buckwheat flour as a functional food ingredient. Food Raw Materials. 2018; 6 (2): 334–41. DOI: https://doi.org/10.21603/2308-4057-2018-2-334-341

11. Sidorova Yu.S., Shipelin V.A., Petrov N.A., Frolova Yu.V., Kochetkova A.A., Mazo V.K. Experimental in vivo evaluation of the hypoglycemic properties of a functional food ingredient – a polyphenolic food matrix. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2018; 87 (4): 5–13. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2018-10036 (in Russian)

12. Yang H., Xie J., Mu W., Ruan X., Zhang J., Yao L., et al. Tea polyphenols protect learning and memory in sleep-deprived mice by promoting AMPA receptor internalization. Neuroreport. 2020; 31 (12): 857–64. DOI: https://doi.org/10.1097/WNR.0000000000001462

13. Smith C., Frolinger T., Brathwaite J., Sims S., Pasinetti G.M. Dietary polyphenols enhance optogenetic recall of fear memory in hippocampal dentate gyrus granule neuron subpopulations. Commun Biol. 2018; 1: 42. DOI: https://doi.org/10.1038/s42003-018-0043-5

14. Meeusen R., Decroix L. Nutritional supplements and the brain. Int J Sport Nutr Exerc Metab. 2018; 28 (2): 200–11. DOI: https://doi.org/10.1123/ijsnem.2017-0314

15. Sidorova Yu.S., Petrov N.A., Shipelin V.A., Zorin S.N., Kochetkova A.A., Mazo V.K. Effect of Blueberry Leaf Polyphenols on Anxiety, Spatial Learning, and Memory in db/db Mice. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2019; 88 (3): 53–62. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2019-10029 (in Russian)

16. Folch J., Lees M., Sloane Stanley G.H. A simple method for the isolation and purification of total lipides from animal tissues. J Biol Chem. 1957; 226 (1): 497–509.

17. Lee Y., Oh H., Lee M. Anti-inflammatory effects of Agar free-Gelidium amansii (GA) extracts in high-fat diet-induced obese mice. Nutr Res Pract. 2018; 12 (6): 479–85. DOI: https://doi.org/10.4162/nrp.2018.12.6.479

18. Engelke K., Museyko O., Wang L., Laredo J.D. Quantitative analysis of skeletal muscle by computed tomography imaging – state of the art. J Orthop Translat. 2018; 15: 91–103. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jot.2018.10.004

19. Ábrigo J., Elorza A.A., Riedel C.A., Vilos C., Simon F., Cabrera D., et al. Role of oxidative stress as key regulator of muscle wasting during cachexia. Oxid Med Cell Longev. 2018; 2018: ID 2063179. DOI: https://doi.org/10.1155/2018/2063179

20. Jackson M.J. Reactive oxygen species in sarcopenia: should we focus on excess oxidative damage or defective redox signalling? Mol Aspects Med. 2016; 50: 33–40. DOI: https://doi.org/10.1016/j.mam.2016.05.002

21. Park S.H., Oh J., Jo M., Kim J.K., Kim D.S., Kim H.G., et al. Water extract of lotus leaf alleviates dexamethasone-induced muscle atrophy via regulating protein metabolism-related pathways in mice. Molecules. 2020; 25 (20): 4592. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules25204592

22. Hooper D.R., Orange T., Gruber M.T., Darakjian A.A., Conway K.L., Hausenblas H.A. Broad spectrum polyphenol supplementation from tart cherry extract on markers of recovery from intense resistance exercise. J Int Soc Sports Nutr. 2021; 18 (1): 47. DOI: https://doi.org/10.1186/s12970-021-00449-x

23. Zhang A.M.Y, Wellberg E.A., Kopp J.L., Johnson J.D. Hyperinsulinemia in obesity, inflammation, and cancer. Diabetes Metab J. 2021; 45 (3): 285–311. DOI: https://doi.org/10.4093/dmj.2020.0250

24. Pereira S., Cline D.L., Glavas M.M., Covey S.D., Kieffer T.J. Tissue-specific effects of leptin on glucose and lipid metabolism. Endocr Rev. 2021; 42 (1): 1–28. DOI: https://doi.org/10.1210/endrev/bnaa027

25. Logan I.E., Shulzhenko N., Sharpton T.J., Bobe G., Liu K., Nuss S., et al. Xanthohumol requires the intestinal microbiota to improve glucose metabolism in diet-induced obese mice. Mol Nutr Food Res. 2021; 2021: e2100389. DOI: https://doi.org/10.1002/mnfr.202100389

26. Miranda C.L., Elias V.D., Hay J.J., Choi J., Reed R.L., Stevens J.F. Xanthohumol improves dysfunctional glucose and lipid metabolism in diet-induced obese C57BL/6J mice. Arch Biochem Biophys. 2016; 599: 22–30. DOI: https://doi.org/10.1016/j.abb.2016.03.008

27. Xia H.M., Wang J., Xie X.J., Xu L.J., Tang S.Q. Green tea polyphenols attenuate hepatic steatosis, and reduce insulin resistance and inflammation in high-fat diet-induced rats. Int J Mol Med. 2019; 44 (4): 1523–30. DOI: https://doi.org/10.3892/ijmm.2019.4285

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.