Многолетняя и внутригодовая динамика показателей обеспеченности витамином D населения региона Западной Сибири

Вильмс Елена Анатольевна; Турчанинов Денис Владимирович; Меньщикова Юлия Владимировна; Добровольская Евгения Владиславовна; Стороженко Александр Владимирович

Резюме

Несмотря на активное изучение витамина D, на сегодняшний день остается актуальной проблема недостаточной обеспеченности им как в России, так и во всем мире. В нашей стране ситуация определяется географическими, климатическими, а также этническими и культурными характеристиками каждого региона. Представляет интерес оценка временных и территориальных особенностей обеспеченности населения.

Цель исследования - анализ многолетней и внутригодовой динамики обеспеченности витамином D жителей региона Западной Сибири для коррекции программ профилактики.

Материал и методы. Проведен анализ обеспеченности витамином D жителей региона Западной Сибири, находящегося на 53-58° с.ш. Исследование обеспеченности проводили у взрослого населения в возрасте от 18 до 93 лет (Me = 49 [36; 62] лет) (n=2586). Обеспеченность витамином D определяли по уровню 25(ОН)D в сыворотке венозной крови c использованием метода иммунохемилюминесцентного анализа. Период исследования - 2017-2023 гг.

Результаты. Продемонстрировано улучшение обеспеченности витамином D жителей Омской области в динамике, оно проявляется в снижении удельного веса лиц с дефицитными состояниями с 41,6±1,6% в 2017-2019 гг. до 33,5±1,7% в 2022-2023 гг. (p<0,001) и увеличении доли обследованных с оптимальной обеспеченностью с 26,7±1,4 до 38,2±1,8% (p<0,001). Установлена очевидная зависимость сывороточного уровня витамина D от месяца года: низкие значения отмечены в зимне-весенние месяцы с минимумом в марте (18,4 [12,1; 27,9] нг/мл).

Заключение. Сезонные изменения являются важным фактором, влияющим на концентрацию 25(OH)D в крови. Снижение доли лиц с дефицитными состояниями, вероятнее всего, свидетельствует об увеличении поступления витамина D с пищей или с добавками, что требует дополнительного изучения.

Ключевые слова: витамин D; обеспеченность витаминами; 25(OH)D; сезонные колебания; COVID-19; взрослое население; Омская область

Витамин D является одним из самых исследуемых микронутриентов, а его дефицит представляет глобальную проблему общественного здравоохранения. В настоящее время дефицит витамина D в организме все чаще рассматривается с позиции вовлеченности в патогенетические механизмы многих социально значимых заболеваний [1-3]. Известна роль этого витамина как мощного рецептор-активирующего гормона, особенно в отношении иммунной системы [4]. Как показали исследования, проводимые с момента начала пандемии новой коронавирусной инфекции, дефицит витамина D может быть модифицируемым фактором риска заболеваемости и тяжелого течения COVID-19 [1, 5-6].

Несмотря на активное изучение витамина D, наличие клинических рекомендаций по профилактике и лечению его дефицита, на настоящий момент недостаточная обеспеченность им широко распространена как в России, так и во всем мире [1]. Учитывая, что анализ статуса витамина D в России представляет собой сложную задачу из-за ее большой территории, разнообразия климатических особенностей, высокой неоднородности по этнической принадлежности, культуре, образу жизни, состоянию здоровья и поведению, изучение обеспеченности витамином D населения разных регионов не теряет актуальности [2, 7].

Ранее нами было проведено популяционное исследование обеспеченности витамином D населения региона в допандемический период, которое показало высокую распространенность дефицитных состояний, а также различия в обеспеченности в разные сезоны года [8]. В настоящее время целесообразно оценить возможные изменения этих показателей в динамике.

Цель исследования - анализ многолетней и внутригодовой динамики обеспеченности витамином D жителей региона Западной Сибири для коррекции программ профилактики.

Материал и методы

Исследование проводили среди взрослого населения Омской области (региона Западной Сибири, находящегося на широте 53-58° с.ш.) в разные месяцы в период с января 2017 г. по декабрь 2023 г.

Дизайн исследования: описательное наблюдательное.

Анализ обеспеченности витамином D проводили у населения в возрасте от 18 до 93 лет (n=2586), медиана возраста составила 49 [36; 62] лет.

Выборка формировалась методом квотирования по признакам пола, возраста и территории проживания для обеспечения представительности по отношению к генеральной совокупности - взрослому населению Омской области (1440 тыс. человек).

Количество участников, необходимых для исследования, было рассчитано с помощью приложения StatCalc программы Epi Info (версия 6) с учетом численности генеральной совокупности, ожидаемого уровня распространенности недостаточной обеспеченности витамином D (65%), с учетом обеспечения 95% надежности исследования, мощности исследования 80%. Минимально необходимая численность выборки составила 350 человек (ежегодно), или 2450 человек (на весь период исследования).

В число обследованных вошли лица, проживающие в 25 сельских муниципальных районах (из 32) всех 4 природно-климатических зон региона. Доля городских жителей превалировала над сельскими и составила 71,3% (что соответствовало структуре популяции). Учитывали численность каждой возрастной группы генеральной совокупности [18-29 (15,5%), 30-39 (18,8%), 40-49 (17,9%), 50-59 (18,0%), 60-69 (18,2%), 70 лет и старше (11,8%)]. В большинстве отдельных возрастно-половых групп минимальное количество обследованных составляло не менее 30, что соответствует рекомендациям (25-50 человек) [9], за исключением лиц в возрасте более 70 лет (в 2022-2023 гг.; см. таблицу).

В выборку включали лиц, проживавших на территории региона и обращавшихся в разные месяцы года для определения статуса витамина D в медицинские организации. Кроме того, для обеспечения соответствия структуры обследованных половозрастной структуре генеральной совокупности для обследования в медицинские организации целенаправленно (равномерно и ежегодно) направляли лиц определенного пола и возраста. Удельный вес таких обследованных составил в общем числе 25,1%.

Прием витамина D в виде лекарственных средств или витаминно-минеральных комплексов - биологически активных добавок к пище (БАД) - в период, предшествующий исследованию, не был критерием включения или исключения ввиду поставленной цели исследования.

Обеспеченность витамином D определяли по содержанию в сыворотке венозной крови его промежуточного метаболита - кальцидиола [25(ОН)D]. Определение проводили в аккредитованных лабораториях медицинских организаций Омской области с использованием метода иммунохемилюминесцентного анализа с использованием анализатора Architect i2000 (Аbbott Laboratories, США). Оценку обеспеченности давали на основании следующих критериев: за норму витамина D принимали уровень 25(ОН)D в пределах 30,01-100 нг/мл, уровень 20,01-30 нг/мл соответствовал недостаточности, 10,01-20 нг/мл - дефициту, <10 нг/мл - тяжелому дефициту, >100 нг/мл - уровню с возможным проявлением токсичности [10].

Протокол исследования рассмотрен и одобрен на заседании Локального этического комитета ФГБОУ ВО ОмГМУ Минздрава России (протокол № 36/2 от 18 ноября 2017 г.; протокол № 128 от 3 февраля 2021 г.).

Полученные данные обрабатывали с помощью пакета Statistica 6.0 и возможностей МS Excel. Во всех процедурах статистического анализа критический уровень значимости p принимали равным 0,05. Нормальность распределения проверяли с использованием критерия Шапиро-Уилка. В связи с отсутствием нормального распределения количественных признаков для определения статистической значимости различий в независимых выборках применяли критерий Манна-Уитни, H-критерий Краскела-Уоллиса. Для описания количественных данных использовали медиану (Ме) и процентили (P25, Р75). Удельный вес лиц в группах по анализируемым признакам выражали в процентах, рассчитывая стандартную ошибку этого показателя. Различия между выборочными долями оценивали с помощью метода углового преобразования Фишера. Межгрупповые сравнения качественных данных в 3 и более градациях проведены с использованием 2I-статистики Кульбака, рассматриваемой как непараметрический дисперсионный анализ. Тенденцию в динамике оценивали по показателю темпа прироста/снижения (в %) и интерпретировали в соответствии с критериями, предложенными В.Д. Беляковым и соавт. (1981).

Ограничения исследования: в выборку вошли лица, которые самостоятельно обращались или которым было рекомендовано пройти обследование с определением D-витаминного статуса. Данный факт не позволяет полностью исключить влияние ряда конфаундеров, в том числе исходного состояния здоровья, доступа к медицинской помощи, желания обследоваться и др. Однако доля таких людей была стабильна на всем протяжении исследования.

Результаты

На протяжении 7 изучаемых лет медианные значения 25(ОН)D в популяции находились в диапазоне от 22,2 [16,5; 30,3] (2017 г., минимальное значение) до 26,2 [18,4; 39,0] (2022 г., максимальное значение) нг/мл. Наблюдалась умеренная, статистически значимая тенденция к росту этого показателя, темп прироста (Т_пр.) составил +1,59% (p<0,001).

В связи с некоторой неравномерностью количества исследований в отдельные годы для получения представительных данных при анализе обеспеченности витамином D в динамике был применен метод укрупнения периодов и анализ данных в дальнейшем осуществляли в 3 точках: 2017-2019, 2020-2021 и 2022-2023 гг. Установлен статистически значимый рост концентрации в крови 25(ОН)D за анализируемый период (H-критерий = 42,75; p<0,001) (рис. 1).

Большинство обследованных (в среднем за весь период наблюдения) имели концентрации 25(ОН)D <30 нг/мл (67,7±0,9%). Доля лиц с оптимальной обеспеченностью имела тенденцию к последовательному увеличению в течение анализируемого периода: если в 2017-2019 гг. лишь каждый 4-й имел значение выше 30 нг/мл, то к 2022-2023 гг. удельный вес таких лиц достиг 38,2±1,8% (p<0,001; рис. 2). Количество обследуемых с дефицитными состояниями претерпело изменения в обратную сторону - их доля снизилась с 41,6±1,6% в 2017-2019 гг. до 33,5±1,7% в 2022-2023 гг. (p<0,001). Кроме того, частота обнаружения глубокого дефицита сократилась почти вдвое (с 7,0±0,9 до 3,9±0,7%, p=0,004).

За весь период исследования зарегистрированы 10 человек с концентрациями 25(ОН)D в сыворотке крови, соответствующими уровню витамина D с возможным проявлением токсичности, что составило 0,38±0,12%. Максимальный зарегистрированный уровень составил 166,4 нг/мл. Такие случаи были относительно равномерно распределены по годам, встречались с одинаковой частотой среди мужчин и женщин. Тем не менее стоит отметить, что в 2017-2019 гг. их удельный вес составил 0,21%, в 2020-2021 гг. - 0,34%, в 2022-2023 гг. - уже 0,68%. Эти различия не были статистически значимыми (2I=2,49; p=0,325), однако такую тенденцию стоит отметить.

Сезонные колебания обеспеченности витамином D проявлялись в определении более низких концентраций 25(ОН)D в сыворотке крови обследуемых в зимние и весенние месяцы. Так, минимальные медианные значения были зарегистрированы в марте, когда уровень 25(ОН)D соответствовал умеренному дефициту и составлял 18,4 [12,1; 27,9] нг/мл (рис. 3).

Начиная с апреля каждый месяц медианные значения 25(ОН)D увеличивались, максимальное достигалось в августе - 28,6 [19,3; 37,7] нг/мл, оно статистически значимо отличалось от показателя в марте (р<0,001). Разница между значениями в марте и августе превышала 10 нг/мл. В целом в летние и осенние месяцы концентрации были выше среднегодовой величины, однако в большинстве своем они также находились в диапазоне субоптимальной обеспеченности витамином D: 24,6 (июнь, ноябрь) - 28,6 (август) нг/мл.

С января по май доля лиц с оптимальным уровнем 25(ОН)D (>30 нг/мл) варьировала от 21,0±2,8 до 28,7±3,1%, в летние месяцы количество таких обследуемых увеличивалось. Так, с июня по декабрь лица с оптимальной обеспеченностью составляли уже более 1/3 обследованных, а в августе и сентябре их количество достигало 40% и более.

Обсуждение

Изменение D-витаминного статуса взрослого населения Омской области за 2017-2023 гг. проявляется в снижении удельного веса лиц с дефицитными состояниями и увеличении доли обследованных с адекватными уровнями 25(ОН)D в крови. Зарегистрированное улучшение обеспеченности витамином D свидетельствует о возможном увеличении его поступления в организм и определяет необходимость изучения динамики его поступления с пищей, а также в виде лекарственных средств и БАД.

По данным компании DSM Group, специализирующейся на анализе продаж фармацевтической продукции, в 2015-2019 гг. продажи препаратов, содержащих витамин D₃, в России выросли почти в 3 раза (с 710 тыс. упаковок в 2015 г. до 2 млн в 2019 г.) [11].

Установлено, что недостаточность витамина D ассоциирована с более тяжелым протеканием инфекций нижних дыхательных путей, а дефицит витамина повышает риск возникновения осложнений, требующих госпитализации в отделении реанимации и интенсивной терапии и проведения искусственной вентиляции [4, 12, 13]. Учитывая роль этого витамина в активации иммунного ответа, положительный эффект от его приема при вирусных инфекциях, назначение витамина D нашло применение в дополнение к основной терапии в условиях пандемии новой коронавирусной инфекции [1, 4].

Исследования свидетельствуют, что пандемия COVID-19, пришедшая в Россию в начале 2020 г., изменила отношение потребителей к обогащенным пищевым продуктам и добавкам витаминов, что привело к увеличению продаж лекарственных препаратов и БАД, содержащих витамин D. Так, в 2020 г. динамика аптечных продаж витамина D₃ в России продемонстрировала рост в 2,5 раза [14, 15], в 2021 г. было продано порядка 13,24 млн упаковок БАД с витамином D (на 39% больше предыдущего года) [16].

Аптечные продажи витамина D по итогам 2022 г. [17] остались на уровне 2021 г. По данным одной из крупнейших интернет-аптек "Сбер Еаптека", продажи витамина D в натуральном выражении в 2023 г. по всем регионам присутствия сети зафиксировали рост на 25% к 2022 г. [18].

Современная наука располагает данными о том, что сезонные колебания обеспеченности витамином обусловлены в большей степени различной интенсивностью синтеза эндогенного витамина D, нежели алиментарным его потреблением [3, 19, 20]. В настоящем исследовании отчетливо видны сезонные колебания уровня 25(ОН)D в популяции обследуемых и сезонные изменения структуры дефицитных состояний во все анализируемые годы. В летние месяцы обследуемые демонстрировали наибольшие концентрации кальцидиола в сыворотке крови, что, на наш взгляд, говорит о том, что в формировании обеспеченности образование в коже витамина D под влиянием ультрафиолетовых лучей продолжает играть существенную роль.

Известно достаточно большое количество факторов, определяющих интенсивность эндогенного синтеза витамина D: широта расположения региона, продолжительность светового дня, облачность, время пребывания на солнце, вид одежды, характер физической нагрузки. Это во многом обусловливает характер сезонных различий обеспеченности витамином D, оценке которых посвящено множество работ. В изучении сезонных колебаний в Свердловской области (региона более высоких широт) минимальные уровни 25(ОН)D установлены в январе, феврале и декабре [21]. В исследовании [22] обеспеченности витамином D на низких широтах установлено, что максимальные уровни средних концентраций 25(OH)D наблюдались в июне, а минимальное значение - в январе. По данным исследований, проведенных среди детей и подростков в Москве (аналогичные широты), установлено, что концентрации 25(OH)D в осенние месяцы значимо выше, чем в весенние, дефицит витамина D чаще встречался в зимне-весенний период, реже летом и осенью, самый низкий статус витамина D выявлен в мае [7, 23]. Подобные сезонные колебания выявлены в Великобритании и Дании при изучении обеспеченности детей [24].

В настоящем исследовании (с участием взрослых жителей региона) максимальные уровни кальцидиола в сыворотке достигались к августу, в то время как самая высокая инсоляция наблюдается в июне. Месяцами с минимальным уровнем инсоляции, с самой короткой продолжительностью светового дня являются ноябрь, декабрь и январь. В эти месяцы продолжается снижение уровня 25(ОН)D в сыворотке. Уменьшение запасов витамина D в организме, достигающее максимума к началу весны, сопровождается снижением медианных концентраций в марте до дефицитных состояний.

Заключение

Результаты исследования демонстрируют улучшение обеспеченности витамином D жителей Омской области за 2017-2023 гг. Концентрации у населения сывороточного 25(OH)D в июле, августе и сентябре были наиболее близки, по современным нормам, к оптимальным величинам. Результаты исследования подтверждают целесообразность внедрения программ ранней диагностики и коррекции недостаточности витамина D у взрослого населения с учетом факторов риска.

Литература

1. Головатюк К.А., Лагутина Д.И., Михайлова А.А., Черникова А.Т., Каронова Т.Л. 100 лет витамину D. Уровень обеспеченности витамином D в пандемию новой коронавирусной инфекции // Российский журнал персонализированной медицины. 2022. Т. 6, № 2. С. 33-41. DOI: https://doi.org/10.18705/2782-3806-2022-2-6-33-41

2. Суплотова Л.А., Авдеева В.А., Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Трошина Е.А. Первое российское многоцентровое неинтервенционное регистровое исследование по изучению частоты дефицита и недостаточности витамина D в Российской Федерации у взрослых // Терапевтический архив. 2021. Т. 93, № 10. С. 1209-1216. DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2021.10.201071

3. Коденцова В.М., Мендель О.И., Хотимченко С.А., Батурин А.К., Никитюк Д.Б., Тутельян В.А. Физиологическая потребность и эффективные дозы витамина D для коррекции его дефицита. Современное состояние проблемы // Вопросы питания. 2017. Т. 86, № 2. С. 47-62. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2017-00033

4. Громова О.А., Торшин И.Ю., Габдулина Г.Х. Пандемия COVID-19: защитные роли витамина D // Фармакоэкономика. Современная фармакоэкономика и фармакоэпидемиология. 2020. Т. 13, № 2. С. 132-145. DOI: https://doi.org/10.17749/2070-4909/farmakoekonomika.2020.044

5. Carpagnano G.E., Di Lecce V., Quaranta V.N., Zito A., Buonamico E., Capozza E. et al. Vitamin D deficiency as a predictor of poor prognosis in patients with acute respiratory failure due to COVID-19 // J. Endocrinol. Invest. 2021. Vol. 44, N 4. P. 765-771. DOI: https://doi.org/10.1007/s40618-020-01370-x

6. Kaya M.O., Pamukçu E., Yakar B. The role of vitamin D deficiency on COVID-19: a systematic review and meta-analysis of observational studies // Epidemiol. Health. 2021. Vol. 43. Article ID e2021074. DOI: https://doi.org/10.4178/epih.e2021074

7. Захарова И.Н., Соловьева Е.А., Творогова Т.М. Лазарева С.И., Вилькен Т.Ю., Сугян Н.Г. Факторы, влияющие на статус витамина D у московских подростков // Медицинский совет. 2019. № 17. С. 50-57. DOI: https://doi.org/10.21518/2079-701X-2019-17-50-57

8. Вильмс Е.А., Добровольская Е.В., Турчанинов Д.В., Быкова Е.А., Сохошко И.А. Обеспеченность взрослого населения Западной Сибири витамином D: данные популяционного исследования // Вопросы питания. 2019. Т. 88, № 4. С. 75-82. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2019-10044

9. Нутрициология и клиническая диетология : национальное руководство / под ред. В.А. Тутельяна, Д.Б. Никитюка. 2-е изд. Москва : ГЭОТАР-Медиа, 2021. 1008 с. ISBN: 978-5-9704-6280-5. DOI: https://doi.org/10.33029/9704-6280-5-NKD-2021-1-1008

10. Дедов И.И., Мельниченко Г.А., Мокрышева Н.Г., Пигарова Е.А., Поваляева А.А., Рожинская Л.Я. и др. Проект федеральных клинических рекомендаций по диагностике, лечению и профилактике дефицита витамина D // Остеопороз и остеопатии. 2021. Т. 24, № 4. С. 4-26. DOI: https://doi.org/10.14341/osteo12937

11. NEWS.ru. Россияне стали чаще покупать "солнечный" витамин D₃. URL: https://news.ru/society/vitamind3-solonce-bady/?ysclid=m0gcln2yx446853677 (дата обращения: 15.08.24).

12. Murai I.H., Fernandes A.L., Sales L.P., Pinto A.J., Goessler K.F., Duran C.S.C. et al. Effect of a single high dose of vitamin D3 on hospital length of stay in patients with moderate to severe COVID-19: a randomized clinical trial // JAMA. 2021. Vol. 325, N 11. P. 1053-1060. DOI: https://doi.org/10.1001/jama.2020.26848

13. Pereira M., Dantas Damascena A., Galvão Azevedo L.M., de Almeida Oliveira T., da Mota Santana J. Vitamin D deficiency aggravates COVID-19: systematic review and meta-analysis // Crit. Rev. Food Sci. Nutr. 2022. Vol. 62, N 5. P. 1308-1316. DOI: https://doi.org/10.1080/10408398.2020.1841090

14. DSM Group. БАД. Против Covid-19. URL: https://dsm.ru/upload/iblock/240/240a25777ceb90a243afb07a46a3976d.pptx (дата обращения: 15.08.24).

15. DSM Group. Аналитический отчет. Фармацевтический рынок России. Итоги 2020 г. URL: https://dsm.ru/upload/iblock/cf9/cf90a8be2be6374d636c6cc65bc96860.pdf (дата обращения: 15.08.24).

16. Деловой профиль. Рынок БАДов и витаминов в условиях санкций: перспективы развития биодобавок в 2022 году. URL: https://delprof.ru/upload/iblock/1ee/Analitika_DELOVOY-PROFIL_Rynok-BADov.pdf (дата обращения: 15.08.24).

17. Обзор аптечных продаж витаминов по итогам 2022 года // Да Сигна. 2023. № 3-4. С. 8. URL: http://www.dasigna.ru/articles/direktor/analitika/obzor-aptechnykh-prodazh-vitaminov-po-itogam-2022-goda/?ysclid=lzwi2n9ril99775433#ixzz8j9LKCz1H (дата обращения: 15.08.24).

18. Сбер Еаптека. Продажи витамина D в РФ выросли за год на 25%. URL: https://iz.ru/1650951/2024-02-16/prodazhi-vitamina-d-v-rf-vyrosli-za-god-na-25?ysclid=lzwhyi8yt0981587086 (дата обращения: 15.08.24).

19. Maxwell J.D. Seasonal variation in vitamin D // Proc. Nutr. Soc. 1994. Vol. 53, N 3. P. 533-543. DOI: https://doi.org/10.1079/pns19940063

20. Institute of Medicine (US) Committee to Review Dietary Reference Intakes for Vitamin D and Calcium. Dietary Reference Intakes for Calcium and Vitamin D / eds A.C. Ross, C.L. Taylor, A.L. Yaktine, H.B. Del Valle. Washington, DC : National Academies Press (US), 2011.

21. Турянская Ю.В. Мелкозерова Н.Ю., Аретинский В.Б. Уровень витамина D у жителей Свердловской области, страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями и его сезонные колебания // Остеопороз и остеопатии. 2020. Т. 23, № 2. С. 179.

22. Ахвердян Ю.Р., Заводовский Б.В., Папичев Е.В., Полякова Ю.В., Сивордова Д.Е. Сезонные колебания уровня витамина D у пациентов с остеопорозом // Якутский медицинский журнал. 2022. Т. 79, № 3. С. 5-8. DOI: https://doi.org/10.25789/YMJ.2022.79.01

23. Кондратьева Е.И., Жекайте Е.К., Одинаева Н.Д., Воронкова А.Ю., Шерман В.Д., Лошкова Е.В. и др. Динамика показателей обеспеченности витамином D страдающих муковисцидозом детей Московского региона за 2016-2018 гг. // Вопросы питания. 2020. Т. 89, № 2. С. 90-99. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10019

24. Spiro A., Buttriss J.L. Vitamin D: An overview of vitamin D status and intake in Europe // Nutr. Bull. 2014. Vol. 39, N 4. P. 322-350. DOI: https://doi.org/10.1111/nbu.12108

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© ООО Издательская группа «ГЭОТАР-Медиа». Использование текстового и иллюстративного материала данного издания для обучения любых систем искусственного интеллекта, включая машинное обучение и нейросети, запрещено без письменного разрешения правообладателя.