Сопоставление структуры питания больных неалкогольной жировой болезнью печени с наиболее значимыми для здоровья паттернами питания

Гончаров Алексей Алекандрович; Пилипенко Владимир Иванович; Исаков Василий Андреевич

Резюме

Нарушения структуры питания пациентов с неалкогольной жировой болезнью печени (НАЖБП) полагают одной из причин развития заболевания, при этом определенные типы питания имеют выраженный защитный эффект относительно заболеваемости НАЖБП.

Целью исследования являлось детальное сравнение особенностей питания пациентов с НАЖБП из российской популяции с гепатопротекторными паттернами питания (средиземноморский и вегетарианский паттерны питания, диета DASH).

Материал и методы. В качестве материала исследования были использованы данные обследования 613 пациентов клиники лечебного питания ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии", полученные с 2021 по 2023 г. Стадии стеатоза и фиброза печени оценивали при помощи вибрационно контролируемой эластографии печени. Пациенты были разделены на 2 группы: группа НАЖБП (n=367) и группа сравнения (n=205), из которых были сформированы пары (n=77), не отличавшиеся по полу, возрасту и индексу массы тела. Питание оценивали полуколичественным методом анализа потребления пищи за предыдущий месяц. Потребление групп пищевых продуктов пациентами сопоставляли с потреблением в пищевых паттернах, ассоциированных со снижением риска НАЖБП.

Результаты. Анализ потребления пищевых групп в составе рационов пациентов с НАЖБП наряду с пациентами из группы сравнения показал, что их потребление отличалось от рекомендуемых уровней, согласно пирамиде здорового питания и протективных в отношении НАЖБП пищевых паттернов, более низким потреблением молока и молочных продуктов (Ме=0,8-1,1 против 1,8-4,2 чашки в сутки), бобовых (Me=0,16-0,19 против 1,5-7,5 чашки в сутки), растительных масел [Me=7,0 г/сут у пациентов с НАЖБ и Me=5,0 г/сут у пациентов из группы сравнения (р=0,04) против 24,0-40,0 г/сут], рыбы и морепродуктов (Me=6,2-6,6 против 6,3-17,6 унции в неделю), овощей (Me=1,9-2,0 против 2,5-4,0 чашки в сутки), орехов и семян (Me=3,5 против 4,5-11,1 унции в день), избыточным потреблением продуктов из группы "мясо, птица, яйца" (Me=3,0-4,1 против 0,4-3,6 унции в сутки) и соответствовало им по потреблению фруктов и зерновых продуктов (за счет белого хлеба и хлебобулочных изделий).

Заключение. Пациенты с НАЖБП нуждаются в изменении структуры привычного питания в том числе за счет внедрения специализированных пищевых продуктов, способных восполнять недостающие нутриенты в рационе, оказывающие протективное действие в отношении НАЖБП.

Ключевые слова: оценка питания; неалкогольная жировая болезнь печени; неалкогольная жировая болезнь печени; гепатопротективные паттерны питания

Модификация рациона питания - подход к профилактике и лечению неалкогольной жировой болезни печени (НАЖБП), зарекомендовавший себя как основной в отношении данного заболевания [1]. Формирование у людей с НАЖБП определенных пищевых привычек является одним из подходов к изменению их рациона. Среди различных пищевых паттернов (моделей питания) средиземноморский показал свою эффективность в отношении лечения НАЖБП в контролируемых исследованиях [2-4], он основан на хорошо изученной средиземноморской диете, распространенной в одноименной географической зоне. Тем не менее другие пищевые паттерны и диеты, такие как вегетарианский пищевой паттерн [5], диетический подход к остановке гипертонии (dietary approaches to stop hypertension - DASH) [6, 7], также изучаются в отношении лечения НАЖБП и демонстрируют хорошие результаты. В нашей стране в качестве инструмента для обеспечения рационального питания населения предложен набор продуктов, представленный в приказе Минздрава России от 19.08.2016 № 614 "Об утверждении рекомендаций по рациональным нормам потребления пищевых продуктов, отвечающих современным требованиям здорового питания" (в редакции от 01.12.2020 № 1276, от 30.12.2022 № 821). Однако использование данного документа направлено на профилактику заболеваний, обусловленных нарушением питания, поскольку использование этого набора продуктов предполагает отсутствие нарушений метаболизма. В случае НАЖБП присутствуют значимые отклонения жирового и углеводного обмена, что требует особых условий к построению лечебного или профилактического рациона для пациентов. Аналогично набор продуктов в лечебных рационах, в том числе рекомендованных пациентам с ожирением [8] - низкокалорийной или низкобелковой диете, - тоже имеет отличия от норм потребления согласно указанному выше приказу Минздрава России. В связи с этим требуются детальный анализ опыта исследования пищевых паттернов, защитных в отношении НАЖБП, а также их сравнение с пищевыми паттернами в российской популяции пациентов с НАЖБП для определения основных характеристик лечебного рациона для этой категории больных и рекомендаций по профилактике.

Целью исследования было детальное сравнение особенностей питания пациентов с НАЖБП из российской популяции с гепатопротекторными паттернами питания (средиземноморский, вегетарианский, скандинавский паттерны питания, диета DASH).

Материал и методы

В качестве материала исследования были использованы данные обследования 613 пациентов Клиники лечебного питания ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" с 2021 по 2023 г. Предварительно от всех участников исследования было получено письменное информированное согласие. Исследование было одобрено комитетом по этике ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" (выписка из протокола № 5 от 15.06.2021).

В исследование типа "случай-контроль" включали пациентов обоих полов в возрасте от 18 до 75 лет. Из исследования исключали пациентов с диагностированными хроническими заболеваниями печени, с сахарным диабетом 2 типа, нарушением толерантности к глюкозе и нарушенной гликемией натощак. Пациенты были разделены на 2 группы: группа НАЖБП (n=367) и группа сравнения (n=205), из них были сформированы пары (n=77), сопоставимые по полу, возрасту и индексу массы тела (ИМТ) (рис. 1). Группу сравнения составили пациенты с контролируемым затуханием ультразвукового сигнала (controlled attenuation parameter - CAP) <248 дБ/м, плотностью печени (liver stiffness measurement - LSM) <6,5 кПа, отсутствием в анамнезе и/или по данным клинического и лабораторного обследования заболеваний печени, результатом вопросника AUDIT ниже 7 баллов для женщин, 8 для мужчин. Группу НАЖБП составили пациенты с CAP≥248 дБ/м, отсутствием в анамнезе и/или по данным клинического и лабораторного обследования заболеваний печени, результатом вопросника AUDIT ниже 7 баллов для женщин, 8 для мужчин (см. рис. 1).

Стадии стеатоза и фиброза печени оценивали при помощи вибрационно контролируемой эластографии печени (VCTE) (Fibroscan^®, EchoSens, Франция), которую выполняли пациентам натощак по стандартному протоколу с использованием аппарата FibroScan 530 [9, 10].

Фактическое питание оценивали методом анализа частоты потребления пищи за предыдущий месяц с использованием программы Nutrilogic (ООО "Нутрилоджик", Россия, свидетельство о регистрации программы для ЭВМ 2018614588 от 10.04.2018) [11]. Во время однократного проведения интервью с каждым респондентом интервьюер предлагал оценить потребление пищевых продуктов (100 наименований) по отдельности с указанием факта употребления респондентом пищевого продукта за условленный период, частоты употреблений ("никогда", "1 раз в день", "2-4 раза в неделю", "1 раз в неделю", "2 раза в месяц", "1 раз в месяц", "реже чем 1 раз в месяц") и размера порции (в граммах, оцениваемого по цветным фотографиям порций разной массы различных продуктов и блюд).

Для сопоставления питания пациентов обеих групп с нормами потребления пирамиды здорового питания и рационами, приведенными в рандомизированных контролируемых исследованиях (РКИ) гепатопротекторных пищевых паттернов, был применен следующий метод. Потребление пищевых продуктов, полученное в граммах при помощи пакета программы "Nutrilogic, конвертировали в чашки и унции в соответствии с методологией базы данных эквивалентов пищевых паттернов (Food patterns equivalents database: methodology and user guide) [12]. Представление данных исследования в чашках и унциях по сравнению с представлением их в граммах позволяет решить серьезную проблему сопоставления полученных результатов с данными других авторов. В зарубежной литературе описаны клинические исследования пищевых паттернов, демонстрирующих эффективность в лечении НАЖБП (средиземноморский пищевой паттерн [2-4], вегетарианский пищевой паттерн [5], диета DASH [6]). При этом средиземноморский и вегетарианский пищевые паттерны детально описаны в рекомендациях по питанию для жителей США [13]. Проблема заключается в вариабельности массы унций и чашек в граммах для различных пищевых продуктов, в том числе входящих в одну группу. Например, в группе овощей чашка приготовленных баклажанов весит 95 г, приготовленной тыквы - 245 г, свежих помидоров - 170 г. В группе фруктов чашка апельсинов весит 185 г, арбуза - 150 г, сырых яблок - 110 г [12]. В клинических исследованиях пищевых паттернов приводятся данные потребления преимущественно по группам пищевых продуктов, что не позволяет детально оценить структуру потребления каждой группы пищевых продуктов и с точностью конвертировать потребление групп продуктов из чашек и унций в граммы. В то же время в отношении исследованных нами пациентов мы обладаем данными по потреблению как групп пищевых продуктов, так и отдельных пищевых продуктов, что позволяет конвертировать эти данные в чашки и унции согласно [12] для сравнения с данными клинических испытаний рационов, построенных на основе эффективных в лечении НАЖБП пищевых паттернов.

Статистическую обработку данных проводили при помощи Statistica 13.0 (StatSoftInc., США), MS Excel 2013 (Microsoft, США). Результаты представлены в виде медианы и межквартильного размаха. Проверку данных на нормальность распределения проводили с использованием критерия Лиллиефорса, что показало распределение данных в исследуемой выборке, отличное от нормального. Для определения статистической значимости различий в независимых выборках применяли непараметрический критерий Манна-Уитни. Различия считали статистически значимыми при р<0,05.

Результаты

Для сравнения пищевых паттернов у пациентов с НАЖБП и из группы сравнения с пищевыми паттернами, протективными в отношении НАЖБП, было проведено сопоставление по 9 группам пищевых продуктов.

На рис. 2 показано потребление овощей и фруктов пациентами обеих групп в сравнении с рекомендованным уровнем согласно нормам пирамиды здорового питания [13], средиземноморского [13, 14], вегетарианского [13, 14] и скандинавского [17, 18] паттернов питания и рекомендаций по питанию DASH [19, 20], а также их сравнение с рационами, построенными на основании этих паттернов в рамках РКИ. Хотя потребление фруктов пациентами с НАЖБП было сопоставимо с рекомендациями как пирамиды здорового питания, так и вегетарианского паттерна питания, оно почти достигло уровня потребления средиземноморского паттерна питания (1,9 против 2,0 чашки в сутки), но было существенно ниже показателей рационов, представленных в некоторых РКИ (2,0-4,0 чашки в сутки). Потребление овощей пациентами обеих групп было ниже всех рассмотренных рационов и рекомендаций потребления (2,0 против 2,5-4,5 чашки в сутки).

На рис. 3 показано сопоставление потребления бобовых и орехов/семян пациентами обеих групп с рассмотренными рекомендациями и исследованиями паттернов питания. Потребление бобовых было существенно ниже, чем в рассмотренных рационах и рекомендациях потребления (0,3 против 1,5 чашки в сутки для пирамиды здорового питания и средиземноморского паттерна). Медианное потребление орехов, семян и соевых продуктов в исследуемых группах было ниже рекомендованных для этих пищевых продуктов уровней потребления согласно диете DASH, средиземноморскому паттерну питания и рационам большинства клинических испытаний.

Потребление зерновых у обследованных пациентов было сопоставимо со всеми рассмотренными рекомендациями и диапазонами потребления в различных РКИ (рис. 4). Однако это достигалось в первую очередь за счет белого хлеба и хлебобулочных изделий, в то время как в рекомендациях пирамиды здорового питания и пищевых паттернов, ассоциированных со снижением риска НАЖБП, доля цельнозерновой продукции должна составлять больше половины внутри группы зерновых продуктов.

Как следует из данных рис. 5, потребление растительных масел (Ме=5-7 г/сут) было ниже норм потребления, приведенных во всех рекомендациях, и величин потребления согласно данным клинических исследований, кроме РКИ скандинавского паттерна питания (4,5 г/сут).

На рис. 6 показано сопоставление структуры потребления в категории продуктов "рыба и морепродукты" исследованными популяциями с рассмотренными рекомендациями и исследованиями паттернов питания. Медиана потребления рыбы и морепродуктов пациентами с НАЖБП была ниже рекомендуемых показателей потребления всех паттернов, ассоциированных со снижением риска НАЖБП, и потребления морепродуктов в клинических исследованиях, за исключением РКИ DASH (6,3 унции в неделю). Однако потребление закусочной рыбы и рыбных консервов пациентами обеих групп было сопоставимым с их потреблением в РКИ средиземноморского паттерна питания.

Сопоставление потребления мяса, птицы, яиц обследованными группами пациентов с рассмотренными рекомендациями и исследованиями паттернов питания (рис. 7) показало, что потребление составляющих (кроме птицы) этой категории пищевых продуктов было существенно выше рекомендованных уровней.

Как видно из данных рис. 8, среди молочных продуктов потребление молока и кисломолочных продуктов обследованными пациентами было ниже рекомендованных уровней как рассматриваемых рекомендаций, так и РКИ.

По мере увеличения количества учитываемых групп пищевых продуктов, потребление которых соответствует пирамиде здорового питания, число пациентов уменьшается (рис. 9). В нашей когорте пациентов только у 5% лиц из группы сравнения и 3% из группы НАЖБП уровень потребления 7 групп пищевых продуктов соответствовал рекомендованному пирамидой здорового питания.

Таким образом, питание пациентов с НАЖБП отличалось от рекомендуемых уровней пирамиды здорового питания и протективных в отношении НАЖБП пищевых паттернов более низким потреблением молока и кисломолочных продуктов, бобовых, растительных масел, рыбы и морепродуктов, орехов и семян, избыточным потреблением продуктов из группы "мясо, птица, яйца" и соответствующим данным рекомендациям потреблением фруктов и зерновых продуктов при сниженном потреблении цельнозерновых.

Обсуждение

Наше исследование является первым в России, в котором сопоставляли паттерны питания пациентов с НАЖБП и пищевые паттерны, ассоциированные с защитным эффектом в отношении риска НАЖБП.

Хлеб и крупы - традиционные продукты для российского потребителя, в нашем исследовании их потребление занимало около 30% от потребления энергии в обеих исследованных группах. В России "хлебные продукты" в 2016 г. потреблялись в объеме 99 кг/год на душу населения [21]. В нашем исследовании уровень их потребления оказался сопоставимым с потреблением зерновых в рассмотренных пищевых паттернах. Однако во всех рекомендациях по рассматриваемым пищевым паттернам, протективным в отношении НАЖБП, делается упор на потребление прежде всего цельнозерновой продукции [13, 14], в то время как у обследованных нами пациентов потребление белого хлеба, макарон, изделий из теста превышало потребление цельнозернового и черного хлеба в 3 раза. Потребление изделий из переработанного зерна в рамках пищевого паттерна, характерного для развитых стран, было ассоциировано с увеличением риска развития НАЖБП [22], а клиническое исследование продемонстрировало, что включение цельнозерновых продуктов в течение 12 нед в рацион питания пациентов способствует регрессу стеатоза печени, снижает активность аланинаминотрансферазы в крови, систолическое артериальное давление [22]. Пищевой промышленностью уже создан широкий спектр цельнозерновой продукции, способной заменить продукцию из муки высшего сорта, однако необходима разработка активных мероприятий пропаганды их широкого потребления, особенно среди пациентов с НАЖБП или имеющих риск развития этого заболевания, которое ограничивается непривычными органолептическими свойствами новых видов хлебобулочных изделий и возможностью появления метеоризма.

В нашем исследовании потребление бобовых также было ниже значений, предложенных в рамках исследования пищевых паттернов, ассоциированных со снижением риска НАЖБП (см. рис. 2). В исследовании динамики ожирения потребление бобовых было прямо связано со снижением массы тела за десятилетний период наблюдения [23]. В другом исследовании как общее потребление бобовых, так и потребление отдельных их представителей (фасоль и чечевица) снижало риск развития НАЖБП [24]. Белок бобов маш (26,4 г на 100 г рациона) у мышей на высокожировом рационе (ВЖР) в течение 8 нед снижал накопление липидов и способствовал уменьшению стеатоза печени [25]. Использование порошка приготовленной белой фасоли (20%) в составе ВЖР в течение 12 нед способствовало предотвращению развития стеатоза печени у мышей, приводя к изменению фекальной микробиоты: увеличению потенциально протективных в отношении НАЖБП таксонов бактерий Akkermansiaceae, Bifidobacteriaceae [26]. В России пока не сформирована культура регулярного потребления разнообразных бобовых. Создание специализированных пищевых продуктов, содержащих белок из бобовых, может способствовать увеличению их потребления целевыми группами населения в целях профилактики и лечения НАЖБП. В настоящее время крупными производителями отечественной пищевой промышленности разрабатываются заменители мясной продукции (в виде сосисок, котлет, фарша) на основе гороха, фасоли и чечевицы, употребление которых способно снижать риск развития НАЖБП.

Традиционно в русской кухне делается упор на применение подсолнечного масла. По сравнению с протективным в отношении НАЖБП оливковым маслом, традиционно потребляемым в средиземноморском регионе [27, 28], подсолнечное масло содержит гораздо больше полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК), в первую очередь за счет ПНЖК семейства ω-6, меньше насыщенных жирных кислот (НЖК), мононенасыщенных жирных кислот (МНЖК), ПНЖК ω-3 и ω-9 [29, 30]. Эти различия состава могут играть кардинальную роль в развитии НАЖБП, поскольку было показано, что именно высокое соотношение ω-6/ω-3 ПНЖК в рационе способствует прогрессированию НАЖБП [31]. С другой стороны, исследования показали, что пациенты с НАЖБП потребляют больше НЖК, чем пациенты группы сравнения: 14 против 10% от калорийности суточного рациона, а рекомендуемое для предупреждения роста инсулинорезистентности у пациентов с НАЖБП суточное потребление НЖК составляет 7-10% от калорийности суточного рациона [32]. Тем не менее животные жиры не ограничиваются только одними НЖК, липидный состав каждого мясного, рыбного, молочного продукта имеет свой уникальный профиль жирных кислот [33-37]. Проблема заключается в том, какой профиль поступления липидов сформирован привычным питанием у пациентов с НАЖБП, а какой способствует профилактике этого заболевания и как его воспроизвести в реальном рационе. Одной из возможных мер, направленных на изменение потребляемого профиля жиров, является создание и применение специализированных пищевых продуктов, содержащих те жирные кислоты, которые оказывают защитный эффект в отношении развития НАЖБП по данным научных исследований и потребление которых с рационом у пациентов с НАЖБП недостаточно по сравнению со здоровыми лицами [38, 39]. Например, такими продуктами, которые легко обогащать без изменения их вкусовых качеств, могут быть спреды, соусы и кремы с добавленными ω-3 ПНЖК или МНЖК [39, 40].

Из молочнокислых продуктов наиболее часто в России употребляется кефир. Эксперименты на животных продемонстрировали, что употребление кефира снижает степень стеатоза печени у мышей на ВЖР за счет активации экспрессии факторов окисления жирных кислот PPARα, AOX в печени и жировой ткани [41]. У мужчин с дислипидемией употребление кефира 350 г/сут в течение 4 нед способствовало снижению концентрации в плазме крови липопротеинов низкой плотности, фактора адгезии VCAM1, провоспалительных цитокинов (фактора некроза опухоли α и интерлейкина-6) [42]. Такой эффект может быть объяснен за счет наличия в кисломолочных продуктах метаболитов пробиотических бактерий. С другой стороны, в данном исследовании было показано, что потребление кефира, изготовленного по традиционной технологии, имеет более значимый эффект на рассмотренные показатели, нежели употребление промышленно произведенного кефира [42]. Это свидетельствует о том, что состав и разнообразие микробного сообщества кисломолочного продукта также может влиять на эффективность его приема. В средиземноморском регионе спектр кисломолочных продуктов достаточно широк - это кефир, греческий йогурт и различные виды сыров, причем употребляются они в количествах, существенно превышающих потребление кисломолочных продуктов пациентами наших групп (рис. 7) [43]. Кисломолочная продукция является хорошей средой для обогащения компонентами (пищевыми волокнами, пре- и пробиотиками и т.д.), и регулярное употребление таких продуктов может послужить действенной мерой формирования пищевого паттерна, протективного в отношении НАЖБП, у таких пациентов и внесения в него недостающих компонентов [38, 39].

В клинических исследованиях было продемонстрировано, что употребление красного и переработанного мяса достоверно связано с увеличением риска развития как НАЖБП вообще [44], так и риска фиброза печени в частности [45]. Эта связь в значительной мере была опосредована ожирением и инсулинорезистентностью [46, 47]. В нашем исследовании потребление пациентами с НАЖБП мяса и мясных продуктов существенно превышало таковые для пищевых паттернов, ассоциированных с низким риском НАЖБП (см. рис. 6). В то же время высокое потребление белого мяса не увеличивало риск развития НАЖБП [47]. В нашем исследовании у пациентов с НАЖБП потребление яиц превышало рекомендованные значения согласно пищевым паттернам, ассоциированным с низким риском НАЖБП (см. рис. 6), тогда как употребление более 2 яиц в неделю существенно повышает риск развития НАЖБП [48]. Для данной категории пациентов представляется целесообразным замена части блюд из красного мяса и яиц на блюда из морской рыбы, птицы или на продукты из растительного белка, имитирующие мясную продукцию, для снижения риска прогрессии НАЖБП.

В проведенном нами исследовании потребление рыбы у пациентов обеих групп было низким (см. рис. 5). Население стран с традиционно высоким потреблением рыбы (Япония) отличается существенно более низкой заболеваемостью НАЖБП, чем жители других регионов (25,5 против 38,3-47,8% в Северной Америке и 25,0-48,4% в Европе) [49, 50]. Исследователи из Китая заключили, что потребление жирных сортов рыбы увеличивает риск НАЖБП [51]. С другой стороны, исследователи из Кореи продемонстрировали протективную роль потребления жирной морской рыбы в развитии НАЖБП [52]. Возможной причиной полученных различий влияния потребления жирной рыбы на течение НАЖБП может быть ее происхождение: речная она или морская, дикая это рыба или выращенная в искусственных условиях.

В нашем исследовании потребление орехов пациентами с НАЖБП было ниже рекомендованных значений (согласно пищевым паттернам, ассоциированным с низким риском НАЖБП) (см. рис. 2). Высокий уровень потребления орехов ассоциируется со значимым снижением риска развития НАЖБП [53, 54]. При этом положительные эффекты потребления орехов на здоровье могут определяться не только их липидным, но и аминокислотным составом, хотя он у большинства орехов признан ограниченным по содержанию незаменимых аминокислот. В недавнем обзоре пришли к выводу, что комбинирование нескольких видов орехов способно сгладить эти недостатки [55]. С другой стороны, орехи в первую очередь являются носителями МНЖК и ПНЖК, и соотношения различных жирных кислот специфичны для каждого вида орехов [56]. Определенной проблемой их потребления может быть то, что лица молодого возраста чаще потребляют орехи в соленом виде, и избыток натрия при таком потреблении может нивелировать пользу поступления незаменимых жирных кислот.

Овощи и фрукты считаются основой всех пищевых паттернов, защитных в отношении НАЖБП. Медиана потребления овощей у пациентов из группы НАЖБП в нашем исследовании была ниже норм потребления таких пищевых паттернов (см. рис. 1). Высокое потребление фруктов и овощей было ассоциировано со снижением риска развития НАЖБП в корейской [57] и китайской [58] когортах пациентов. С другой стороны, не обнаружено независимой от ожирения связи между потреблением овощей и фруктов и снижением риска развития НАЖБП [59]. В то же время высокое разнообразие питания, в том числе за счет широкого спектра употребляемых овощей, было ассоциировано со снижением риска развития НАЖБП [57]. Это говорит о том, что, несмотря на наличие во фруктах фруктозы и других моно- и дисахаридов, ее негативное влияние может быть полностью компенсировано наличием во фруктах и овощах полифенольных соединений, клетчатки, других олиго- и полисахаридов.

Все вышеперечисленные пищевые продукты (кроме красного мяса) обладают протективными свойствами в отношении НАЖБП, однако только их совместное употребление за счет взаимного потенцирования эффектов способно формировать защитный относительно НАЖБП пищевой паттерн. На рис. 8 видно, что с увеличением количества учитываемых групп продуктов резко падает число пациентов, чье питание соответствует рекомендованным уровням потребления рассмотренных групп пищевых продуктов. Это может говорить о невысоком пищевом разнообразии пациентов обеих групп. В нашем исследовании у пациентов изучаемых групп основная доля калорийности рациона приходится на зерновые, мясную и молочную продукцию, в то время как в паттернах питания, оказывающих протективное действие в отношении НАЖБП, распределение калорийности по пищевым группам гораздо более равномерное.

Существенным ограничением нашей работы было несоответствие в составах пищевых групп между использованной нами методологией системы Nutrilogic и методологией зарубежных коллег. Так, яйцо входит в группу "молоко и яйца" в методологии Nutrilogic, а в методологии американских рекомендаций этот пищевой продукт учитывается в группе "мясо, птица, яйца" [13]. Другой серьезной проблемой являлась потребность в конвертации количественных данных потребления: в то время как в отечественной методологии (Nutrilogic) оценка потребления пищевых продуктов производится в граммах, в методологии американских рекомендаций по питанию используются унции и чашки с различной массой для разных пищевых продуктов [12], а в клинических исследованиях западных специалистов мерой количества служат порции с аналогичным варьированием массы (например, масса одной порции овощей может изменяться от 150 [16, 17] до 200 [13] г). Эти особенности формирования порций пищевых продуктов затрудняют сравнение данных, полученных в рамках различных методологических подходов к исследованию питания, и требуют разработки мер унификации для уменьшения погрешностей преобразования. В нашем исследовании подобная унификация была выполнена путем приближения к методологии американских рекомендаций по питанию [12, 13], однако оно было лимитировано тем, что список некоторых видов пищевых продуктов, например фруктов, огромен по своей величине ввиду особенностей американского рынка фруктов, и в рамках использованной нами методологии у нас не было возможности учесть все позиции.

Заключение

Таким образом, пациенты с НАЖБП нуждаются в изменении структуры привычного питания за счет коррекции потребления практически всех пищевых групп: увеличения потребления бобовых, орехов, растительных масел, рыбы, овощей и фруктов, молока и кисломолочных продуктов, цельнозерновой продукции и снижения потребления мяса и мясных продуктов, яиц и нецельнозерновой продукции. Эти выводы требуют подтверждения в рамках более подробного исследования особенностей питания пациентов с НАЖБП, а также разработки рекомендаций для этой группы пациентов. Учитывая известную резистентность пациентов к изменениям своего стереотипа пищевого поведения, для решения этой задачи представляется перспективным как создание специализированных пищевых продуктов с заданным химическим составом, так и расширение списка регулярно употребляемых продуктов за счет наиболее полезных в отношении снижения риска НАЖБП (бобовые, белковые продукты на растительной основе, кисломолочная продукция и т.д.). При этом основные усилия в создании инновационных пищевых продуктов для профилактики и, возможно, лечения НАЖБП, как показало наше исследование, должны быть направлены на разработку следующих специализированных пищевых продуктов: имитирующих мясные пищевые продукты из растительного белка, и прежде всего из белка бобовых (чечевица, фасоль, горох), специализированные продукты, обогащенные ω-3 ПНЖК, а также кисломолочные продукты, обогащенные фитостеринами и пищевыми волокнами. Данные специализированные пищевые продукты будут способны приблизить рацион лиц с НАЖБП к пищевым паттернам, ассоциированным со снижением риска развития НАЖБП и прогрессирования тяжелых форм этого заболевания.

Литература

1. European Association for the Study of the Liver (EASL); European Association for the Study of Diabetes (EASD); European Association for the Study of Obesity (EASO). EASL-EASD-EASO Clinical Practice Guidelines for the management of non-alcoholic fatty liver disease // Diabetologia. 2016. Vol. 59, N 6. P. 1121-1140. DOI: https://doi.org/10.1007/s00125-016-3902-y

2. Montemayor S., Mascaró, C. M., Ugarriza L., Casares M., Llompart I., Abete I. et al. Adherence to Mediterranean Diet and NAFLD in patients with metabolic syndrome: the FLIPAN study // Nutrients. 2022. Vol. 14, N 15. P. 3186. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14153186

3. George E.S., Reddy A., Nicoll A.J., Ryan M.C., Itsiopoulos C., Abbott G. et al. Impact of a Mediterranean diet on hepatic and metabolic outcomes in non-alcoholic fatty liver disease: the MEDINA randomised controlled trial // Liver Int. 2022. Vol. 42, N 6. P. 1308-1322. DOI: https://doi.org/10.1111/liv.15264

4. Ryan M.C., Itsiopoulos C., Thodis T., Ward G., Trost N., Hofferberth S. et al. The Mediterranean diet improves hepatic steatosis and insulin sensitivity in individuals with non-alcoholic fatty liver disease // J. Hepatol. 2013. Vol. 59, N 1. P. 138-143. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jhep.2013.02.012

5. Garousi N., Tamizifar B., Pourmasoumi M., Feizi A., Askari G., Clark C.C.T. et al. Effects of lacto-ovo-vegetarian diet vs standard-weight-loss diet on obese and overweight adults with non-alcoholic fatty liver disease: a randomised clinical trial // Arch. Physiol. Biochem. 2023. Vol. 129, N 4. P. 975-983. DOI: https://doi.org/10.1080/13813455.2021.1890128

6. Sangouni A.A., Nadjarzadeh A., Rohani F.S., Sharuni F., Zare Z., Rahimpour S. et al. Dietary approaches to stop hypertension (DASH) diet improves hepatic fibrosis, steatosis and liver enzymes in patients with non-alcoholic fatty liver disease: a randomized controlled trial // Eur. J. Nutr. 2024. Vol. 63, N 1. P. 95-105. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-023-03221-w

7. Razavi Zade M., Telkabadi M.H., Bahmani F., Salehi B., Farshbaf S., Asemi Z. The effects of DASH diet on weight loss and metabolic status in adults with non-alcoholic fatty liver disease: a randomized clinical trial // Liver Int. 2016. Vol. 36, N 4. P. 563-571. DOI: https://doi.org/10.1111/liv.12990

8. Дедов И.И., Шестакова М.В., Мельниченко Г.А., Мазурина Н.В., Андреева Е.Н., Бондаренко И.З., и др. Междисциплинарные клинические рекомендации "Лечение ожирения и коморбидных заболеваний" // Ожирение и метаболизм. 2021. Т. 18, № 1. C. 5-99. DOI: https://doi.org/10.14341/omet12714

9. Сасунова А.Н., Гончаров А.А., Исаков В.А. Сравнительный анализ паттернов питания у пациентов с неалкогольной жировой болезнью печени с сахарным диабетом 2 типа и без него // Вопросы питания. 2024. Т. 93, № 4. С. 92-103. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2024-93-4-92-103

10. Гончаров А.А., Сасунова А.Н., Пилипенко В.И., Исаков В.А. Использование контролируемого параметра затухания ультразвукового сигнала для диагностики неалкогольной жировой болезни печени // Терапевтический архив. 2023. Т. 95, № 8. С. 641-647. DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2023.08.202348

11. Дубцов Г.Г. Заключение об эффективности научно-технической разработки "Метод анализа характера питания человека в домашних условиях и фактического химического состава диетологических рационов, генерированных с использованием сервиса Nutrilogic" (утв. Ю.В. Бабиным). Москва : МГУПП, 2018. URL: https://nutrilogic.ru/f/2020-02/zaklyuchenie.pdf?08f53d6231 (дата обращения: 15.06.2024).

12. Bowman S.A., Clemens J.C., Shimizu M., Friday J.E., Moshfegh A.J. Food Patterns Equivalents Database 2015-2016: Methodology and User Guide [Online]. Food Surveys Research Group, Beltsville Human Nutrition Research Center, Agricultural Research Service, U.S. Department of Agriculture. Beltsville, Maryland, September 2018. URL: https://www.ars.usda.gov/northeast-area/beltsville-md-bhnrc/beltsville-human-nutrition-research-center/food-surveys-research-group/docs/fped-methodology/ (дата обращения: 19.09.2024).

13. Phillips J.A. Dietary Guidelines for Americans, 2020-2025 // Workplace Health Saf. 2021. Vol. 69, N 8. P. 395. DOI: https://doi.org/10.1177/21650799211026980

14. Sofi F., Dinu M., Pagliai G., Cesari F., Gori A.M., Sereni A. Low-calorie vegetarian versus mediterranean diets for reducing body weight and improving cardiovascular risk profile: CARDIVEG study (cardiovascular prevention with vegetarian diet) // Circulation. 2018. Vol. 137, N 11. P. 1103-1113. DOI: https://doi.org/10.1161/CIRCULATIONAHA.117.030088

15. D’Alessandro A., Lampignano L., De Pergola G. Mediterranean Diet pyramid: a proposal for Italian people. A systematic review of prospective studies to derive serving sizes // Nutrients. 2019. Vol. 11, N 6. P. 1296. DOI: https://doi.org/10.3390/nu11061296

16. Tucci M., Martini D., Del Bo’ C., Marino M., Battezzati A., Bertoli S. et al. An Italian-Mediterranean dietary pattern developed based on the EAT-lancet reference diet (EAT-IT): a nutritional evaluation // Foods. 2021. Vol. 10, N 3. P. 558. DOI: https://doi.org/10.3390/foods10030558

17. Mithril C., Dragsted L.O., Meyer C., Tetens I., Biltoft-Jensen A., Astrup A. Dietary composition and nutrient content of the New Nordic Diet // Public Health Nutr. 2013. Vol. 16, N 5. P. 777-785. DOI: https://doi.org/10.1017/S1368980012004521

18. Poulsen S.K., Due A., Jordy A.B., Kiens B., Stark K.D., Stender S. et al. Health effect of the New Nordic Diet in adults with increased waist circumference: a 6-mo randomized controlled trial // Am. J. Clin. Nutr. 2014. Vol. 99, N 1. P. 35-45. DOI: https://doi.org/10.3945/ajcn.113.069393

19. Chiu S., Bergeron N., Williams P.T., Bray G.A., Sutherland B., Krauss R.M. Comparison of the DASH (Dietary Approaches to Stop Hypertension) diet and a higher-fat DASH diet on blood pressure and lipids and lipoproteins: a randomized controlled trial // Am. J. Clin. Nutr. 2016. Vol. 103, N 2. P. 341-347. DOI: https://doi.org/10.3945/ajcn.115.123281

20. Azadbakht L., Mirmiran P., Esmaillzadeh A., Azizi T., Azizi F. Beneficial effects of a Dietary Approaches to Stop Hypertension eating plan on features of the metabolic syndrome // Diabetes Care. 2005. Vol. 28, N 12. P. 2823-2831. DOI: https://doi.org/10.2337/diacare.28.12.2823

21. Бурляева Е.А., Камбаров А.О., Никитюк Д.Б. Изменение структуры питания населения России за 100 лет // Клиническое питание и метаболизм. 2020. Т. 1, № 1. C. 17-26. DOI: https://doi.org/10.17816/clinutr21188

22. Dorosti M., Jafary Heidarloo A., Bakhshimoghaddam F., Alizadeh M. Whole-grain consumption and its effects on hepatic steatosis and liver enzymes in patients with non-alcoholic fatty liver disease: a randomised controlled clinical trial // Br. J. Nutr. 2020. Vol. 123, N 3. P. 328-336. DOI: https://doi.org/10.1017/S0007114519002769

23. Tucker L.A. Legume intake, body weight, and abdominal adiposity: 10-year weight change and cross-sectional results in 15,185 U.S. adults // Nutrients. 2023. Vol. 15, N 2. P. 460. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15020460

24. Bahrami A., Teymoori F., Eslamparast T., Sohrab G., Hejazi E., Poustchi H. et al. Legume intake and risk of nonalcoholic fatty liver disease // Indian J. Gastroenterol. 2019. Vol. 38, N 1. P. 55-60. DOI: https://doi.org/10.1007/s12664-019-00937-8

25. Watanabe H., Inaba Y., Kimura K., Asahara S. I., Kido Y., Matsumoto M. et al. Dietary mung bean protein reduces hepatic steatosis, fibrosis, and inflammation in male mice with diet-induced, nonalcoholic fatty liver disease // J. Nutr. 2017. Vol. 147, N 1. P. 52-60. DOI: https://doi.org/10.3945/jn.116.231662

26. Feng Q., Niu Z., Zhang S., Wang L., Dong L., Hou D. et al. Protective effects of white kidney bean (Phaseolus vulgaris L.) against diet-induced hepatic steatosis in mice are linked to modification of gut microbiota and its metabolites // Nutrients. 2023. Vol. 15, N 13. P. 3033. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15133033

27. Rezaei S., Akhlaghi M., Sasani M. R., Barati Boldaji R. Olive oil lessened fatty liver severity independent of cardiometabolic correction in patients with non-alcoholic fatty liver disease: a randomized clinical trial // Nutrition. 2019. Vol. 57. P. 154-161. DOI: https://doi.org/10.1016/j.nut.2018.02.021

28. Mazzocchi A., Leone L., Agostoni C., Pali-Schöll I. The secrets of the Mediterranean Diet. does [only] olive oil matter? // Nutrients. 2019. Vol. 11, N 12. P. 2941. DOI: https://doi.org/10.3390/nu11122941

29. Orsavova J., Misurcova L., Ambrozova J.V., Vicha R., Mlcek J. Fatty acids composition of vegetable oils and its contribution to dietary energy intake and dependence of cardiovascular mortality on dietary intake of fatty acids // Int. J. Mol. Sci. 2015. Vol. 16, N 6. P. 12 871-12 890. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms160612871

30. Нечипоренко А.П., Плотникова Л.В., Нечипоренко У.Ю., Мельникова М.И., Успенская М.В. Исследование растительных масел и их купажей методами инфракрасной спектроскопии отражения и рефрактометрии // Научный журнал НИУ ИТМО. Серия "Процессы и аппараты пищевых производств". 2018. № 1. С. 3-14 DOI: https://doi.org/10.17586/2310-1164-2018-11-1-3-14

31. Simopoulos A.P. An increase in the omega-6/omega-3 fatty acid ratio increases the risk for obesity // Nutrients. 2016. Vol. 8, N 3. P. 128. DOI: https://doi.org/10.3390/nu8030128

32. Kargulewicz A., Stankowiak-Kulpa H., Grzymisławski M. Dietary recommendations for patients with nonalcoholic fatty liver disease // Prz. Gastroenterol. 2014. Vol. 9, N 1. P. 18-23. DOI: https://doi.org/10.5114/pg.2014.40845

33. Wood J.D., Enser M., Richardson R.I., Whittington F.M. Fatty acids in meat and meat products // Fatty Acids in Foods and their Health Implications. 3rd ed. 2007. P. 87-107. DOI: https://doi.org/10.1201/9781420006902.ch5

34. Mollica M.P., Trinchese G., Cimmino F., Penna E., Cavaliere G., Tudisco R. et al. Milk fatty acid profiles in different animal species: focus on the potential effect of selected PUFAs on metabolism and brain functions // Nutrients. 2021. Vol. 13, N 4. P. 1111. DOI: https://doi.org/10.3390/nu13041111

35. Paszczyk B., Łuczyńska J. The comparison of fatty acid composition and lipid quality indices in hard cow, sheep, and goat cheeses // Foods. 2020. Vol. 9, N 11. P. 1667. DOI: https://doi.org/10.3390/foods9111667

36. Benatti P., Peluso G., Nicolai R., Calvani M. Polyunsaturated fatty acids: biochemical, nutritional and epigenetic properties // J. Am. Coll. Nutr. 2004. Vol. 23, N 4. P. 281-302. DOI: https://doi.org/10.1080/07315724.2004.10719371

37. Rizzo G., Baroni L., Lombardo M. Promising sources of plant-derived polyunsaturated fatty acids: a narrative review // Int. J. Environ. Res. Public Health. 2023. Vol. 20, N 3. P. 1683. DOI: https://doi.org/10.3390/ijerph20031683

38. Rizzo M., Collett A., Penso P.E., Katsik N., Mikhailidi D.P., Tot P.P. et al. Nutraceutical approaches to non-alcoholic fatty liver disease (NAFLD): a position paper from the International Lipid Expert Panel (ILEP) // Pharmacol. Res. 2023. Vol. 189. Article ID 106679. DOI: https://doi.org/10.1016/j.phrs.2023.106679

39. Blom W.A.M., Koppenol W.P., Hiemstra H., Stojakovic T., Scharnagl H., Trautwein E.A. A low-fat spread with added plant sterols and fish omega-3 fatty acids lowers serum triglyceride and LDL-cholesterol concentrations in individuals with modest hypercholesterolaemia and hypertriglyceridaemia // Eur. J. Nutr. 2019. Vol. 58, N 4. P. 1615-1624. DOI: https://doi.org/10.1007/s00394-018-1706-1

40. Сасунова А.Н., Гончаров А.А., Морозов С.В., Исаков В.А. Модификация паттернов питания больных неалкогольным стеатогепатитом // Терапевтический архив. 2022. Т. 98, № 8. С. 973-978. DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2022.08.201773

41. Kim D.H., Kim H., Jeong D., Kang I.B., Chon J.W., Kim H.S. et al. Kefir alleviates obesity and hepatic steatosis in high-fat diet-fed mice by modulation of gut microbiota and mycobiota: targeted and untargeted community analysis with correlation of biomarkers // J. Nutr. Biochem. 2017. Vol. 44. P. 35-43. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jnutbio.2017.02.014

42. Bourrie B.C.T., Forgie A.J., Makarowski A., Cotter P.D., Richard C., Willing B.P. Consumption of kefir made with traditional microorganisms resulted in greater improvements in LDL cholesterol and plasma markers of inflammation in males when compared to a commercial kefir: a randomized pilot study // Appl. Physiol. Nutr. Metab. 2023. Vol. 48, N 9. P. 668-677. DOI: https://doi.org/10.1139/apnm-2022-0463

43. Naureen Z., Bonetti G., Medori M.C., Aquilanti B., Velluti V., Matera G. et al. Foods of the Mediterranean diet: lacto-fermented food, the food pyramid and food combinations // J. Prev. Med. Hyg. 2022. Vol. 63. P. 28-35. DOI: https://doi.org/10.15167/2421-4248/jpmh2022.63.2S3.2744

44. Ivancovsky-Wajcman D., Fliss-Isakov N., Grinshpan L.S., Salomone F., Lazarus J.V., Webb M. et al. High meat consumption is prospectively associated with the risk of non-alcoholic fatty liver disease and presumed significant fibrosis // Nutrients. 2022. Vol. 14, N 17. P. 3533. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14173533

45. Kim M.N., Lo C.H., Corey K.E., Luo X., Long L., Zhang X. et al. Red meat consumption, obesity, and the risk of nonalcoholic fatty liver disease among women: evidence from mediation analysis // Clin. Nutr. 2022. Vol. 41, N 2. P. 356-364. DOI: https://doi.org/10.1016/j.clnu.2021.12.014

46. Zelber-Sagi S., Ivancovsky-Wajcman D., Fliss Isakov N., Webb M., Orenstein D., Shibolet O. et al. High red and processed meat consumption is associated with non-alcoholic fatty liver disease and insulin resistance // J. Hepatol. 2018. Vol. 68, N 6. P. 1239-1246. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jhep.2018.01.015

47. Hashemian M., Merat S., Poustchi H., Jafari E., Radmard A.R., Kamangar F. et al. Red meat consumption and risk of nonalcoholic fatty liver disease in a population with low meat consumption: the Golestan cohort study // Am. J. Gastroenterol. 2021. Vol. 116, N 8. P. 1667-1675. DOI: https://doi.org/10.14309/ajg.0000000000001229

48. Mokhtari Z., Poustchi H., Eslamparast T., Hekmatdoost A. Egg consumption and risk of non-alcoholic fatty liver disease // World J. Hepatol. 2017. Vol. 9, N 10. P. 503-509. DOI: https://doi.org/10.4254/wjh.v9.i10.503

49. Ito T., Ishigami M., Zou B., Tanaka T., Takahashi H., Kurosaki M. et al. The epidemiology of NAFLD and lean NAFLD in Japan: a meta-analysis with individual and forecasting analysis, 1995-2040 // Hepatol. Int. 2021. Vol. 15, N 2. P. 366-379. DOI: https://doi.org/10.1007/s12072-021-10143-4

50. Younossi Z.M., Koenig A.B., Abdelatif D., Fazel Y., Henry L., Wymer M. Global incidence and prevalence of nonalcoholic fatty liver disease // Clin. Mol. Hepatol. 2023. Vol. 29. P. S32-S42. DOI: https://doi.org/10.3350/cmh.2022.0365

51. Wang R.Z., Zhang W.S., Jiang C.Q., Zhu F., Jin Y.L., Xu L. Association of fish and meat consumption with non-alcoholic fatty liver disease: Guangzhou Biobank Cohort Study // BMC Public Health. 2023. Vol. 23, N 1. P. 2433. DOI: https://doi.org/10.1186/s12889-023-17398-6

52. Tan L.J., Shin S. Effects of oily fish and its fatty acid intake on non-alcoholic fatty liver disease development among South Korean adults // Front. Nutr. 2022. Vol. 9. Article ID 876909. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2022.876909

53. Chen B.B., Han Y., Pan X., Yan J., Liu W., Li Y. et al. Association between nut intake and non-alcoholic fatty liver disease risk: a retrospective case-control study in a sample of Chinese Han adults // BMJ Open. 2019. Vol. 9, N 9. DOI: https://doi.org/10.1136/bmjopen-2019-028961

54. Pan L., Sui J., Xu Y., Zhao Q. Effect of nut consumption on nonalcoholic fatty liver disease: a systematic review and meta-analysis // Nutrients. 2023. Vol. 15, N 10. P. 2394. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15102394

55. Gonçalves B., Pinto T., Aires A., Morais M. C., Bacelar E., Anjos R. et al. Composition of nuts and their potential health benefits - an overview // Foods. 2023. Vol. 12, N 5. P. 942. DOI: https://doi.org/10.3390/foods12050942

56. Kim S.A., Shin S. Fruit and vegetable consumption and non-alcoholic fatty liver disease among Korean adults: a prospective cohort study // J. Epidemiol. Community Health. 2020. Vol. 74, N 12. P. 1035-1042. DOI: https://doi.org/10.1136/jech-2020-214568

57. Du L.J., H, Z.Y., Gu X., Hu X., Zhang X.X., Yang L.J. et al. Inverse association of fruit and vegetable consumption with nonalcoholic fatty liver disease in Chinese patients with type 2 diabetes mellitus // Nutrients. 2022. Vol. 14, N 21. P. 4559. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14214559

58. Tajima R., Kimura T., Enomoto A., Saito A., Kobayashi S., Masuda K. et al. No association between fruits or vegetables and non-alcoholic fatty liver disease in middle-aged men and women // Nutrition. 2019. Vol. 61. P. 119-124. DOI: https://doi.org/10.1016/j.nut.2018.10.016

59. Ebrahimi Mousavi S., Dehghanseresht N., Dashti F., Khazaei Y., Salamat S., Asbaghi O. et al. The association between Dietary Diversity Score and odds of nonalcoholic fatty liver disease: a case-control study // Eur. J. Gastroenterol. Hepatol. 2022. Vol. 34, N 6. P. 678-685. DOI: https://doi.org/10.1097/MEG.0000000000002344

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© ООО Издательская группа «ГЭОТАР-Медиа». Использование текстового и иллюстративного материала данного издания для обучения любых систем искусственного интеллекта, включая машинное обучение и нейросети, запрещено без письменного разрешения правообладателя.