Анализ потребления микронутриентов взрослым населением Российской Федерации

Кешабянц Эвелина Эдуардовна; Сошина Мария Сергеевна; Мартинчик Эвелина Арсеньевна; Смирнова Елена Александровна

Резюме

Витамины и минеральные вещества являются незаменимыми микронутриентами, участвующими в регуляции многих ключевых процессов жизнедеятельности организма, однако современная структура питания часто приводит к их дефициту в рационах. Недостаточное потребление микронутриентов рассматривается как значимый фактор риска развития широкого спектра алиментарно-зависимых заболеваний, что обусловливает важность оценки и коррекции микронутриентной обеспеченности населения.

Цель исследования - оценить фактическое потребление витаминов (А, β-каротин, С, В₁, В₂, РР) и минеральных веществ (натрий, калий, кальций, железо, магний) взрослым населением РФ и выявить особенности поступления микронутриентов с рационом в зависимости от пола, возраста, типа населенного пункта и проживания в Арктической зоне.

Материал и методы. Анализ фактического питания проведен на основе 24-часового метода воспроизведения; использованы первичные данные Выборочного наблюдения рациона питания населения Федеральной службы государственной статистики за 2023 г.

Результаты. Установлено недостаточное поступление с пищей ряда витаминов (наиболее выражено для β-каротина, витаминов С и группы B), минеральных веществ (кальция, магния, а также железа у женщин), нарушение оптимального соотношения кальция и фосфора в рационах взрослого населения РФ, в том числе Арктической зоны. Межполовые, возрастные и территориальные (город/село) различия статистически значимы по большинству показателей, однако во многих случаях характеризуются малой величиной эффекта.

Заключение. Структура питания взрослого населения характеризуется популяционным дисбалансом микронутриентного состава рационов. Полученные результаты могут быть использованы при разработке мер, направленных на оптимизацию питания взрослого населения.

Ключевые слова: фактическое питание; микронутриенты; витамины; минеральные вещества; взрослое население; Арктическая зона

Витамины и минеральные вещества относятся к числу незаменимых микронутриентов, обеспечивают нормальное функционирование организма человека и играют важную роль в поддержании здоровья и профилактике заболеваний [1].

Они участвуют в регуляции обменных процессов, выступают кофакторами ферментативных реакций, регулируют синтез гормонов, процессы клеточного деления и дифференцировки, а также поддерживают функционирование иммунной, нервной и сердечно-сосудистой системы. Несмотря на то, что потребность в данных нутриентах относительно невелика по сравнению с макронутриентами, их недостаточное или избыточное потребление может приводить к существенным нарушениям метаболических процессов и формированию патологических состояний [2].

Современные изменения структуры питания населения, связанные с ростом потребления высокообработанных продуктов, снижением доли свежих овощей, фруктов и других источников микронутриентов, приводят к распространенности недостаточного содержания в рационах витаминов и минеральных веществ. По данным международных и национальных исследований питания, для различных групп населения характерен недостаточный уровень потребления ряда витаминов (A, группы B) и минеральных веществ (кальция, железа, магния и других) [3]. Дефицит микронутриентов рассматривается как один из значимых факторов риска развития алиментарно-зависимых заболеваний [1, 4].

Так, дефицит железа является ведущей причиной развития железодефицитной анемии, недостаточное потребление кальция способствует снижению минеральной плотности костной ткани и повышает вероятность развития остеопении и остеопороза [3, 5, 6]. Кроме того, недостаточность ряда витаминов антиоксидантного действия (витамин C, β-каротин) ассоциирована с повышением риска хронических неинфекционных заболеваний, включая сердечно-сосудистые и метаболические нарушения [7].

В связи с этим адекватное потребление витаминов и минеральных веществ рассматривается как важный компонент рационального питания и один из ключевых факторов профилактики алиментарно-зависимых заболеваний [8-10]. Оценка уровня потребления микронутриентов в различных популяционных группах позволяет выявлять риски, связанные с их недостаточным потреблением, формировать рекомендации по оптимизации рациона питания и разрабатывать профилактические программы, направленные на улучшение состояния питания населения.

Цель исследования - оценить фактическое потребление витаминов (А, β-каротин, С, В₁, В₂, РР) и минеральных веществ (натрий, калий, кальций, железо, магний) взрослым населением РФ и выявить особенности поступления микронутриентов с рационом в зависимости от пола, возраста, типа населенного пункта и проживания в Арктической зоне.

Материал и методы

Источник данных. Анализ фактического потребления микронутриентов выполнен на основе первичных данных Выборочного наблюдения рациона питания населения Российской Федерации, проведенного Федеральной службой государственной статистики в 2023 г. Данное обследование представляет собой общенациональное популяционное исследование, направленное на оценку структуры питания населения. В анализ включены данные 70 965 респондентов в возрасте 19 лет и старше, из них 28 516 мужчин и 42 449 женщин. Выборка является репрезентативной для взрослого населения Российской Федерации и сформирована с использованием стратифицированного дизайна с учетом пола, возраста и типа населенного пункта. Численность обследованных в каждой группе представлена в табл. 1-3. Для отдельного анализа была выделена подвыборка населения, проживающего в Арктической зоне Российской Федерации (АЗ РФ), включающая 1687 респондентов (676 мужчин и 1011 женщин), проживающих на территориях Северо-Западного, Уральского, Сибирского и Дальневосточного федеральных округов, относящихся к АЗ РФ^1-4.

¹ Указ Президента Российской Федерации от 02.05.2014 № 296 (ред. от 05.03.2020) "О сухопутных территориях Арктической зоны Российской Федерации".

² Федеральный закон от 13.07.2020 № 193-ФЗ "О государственной поддержке предпринимательской деятельности в Арктической зоне Российской Федерации".

³ Федеральный закон от 23.03.2024 № 56-ФЗ "О внесении изменений в статью 7.1 Федерального закона "Об Особой экономической зоне в Магаданской области и на территориях Южно-Курильского, Курильского и Северо-Курильского городских округов Сахалинской области" и статью 2 Федерального закона "О государственной поддержке предпринимательской деятельности в Арктической зоне Российской Федерации".

⁴ Федеральный закон от 21.04.2025 № 97-ФЗ "О внесении изменений в статью 1 Федерального закона "Об особенностях предоставления гражданам земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности и расположенных в Арктической зоне Российской Федерации и на других территориях Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" и статьи 2 и 16 Федерального закона "О государственной поддержке предпринимательской деятельности в Арктической зоне Российской Федерации".

Оценка фактического питания. Фактическое питание населения оценивали методом 24-часового воспроизведения питания; сбор данных проводили за 1 день. На основе полученных данных рассчитывали суточное потребление отдельных пищевых веществ. Содержание микронутриентов в продуктах и блюдах определяли с использованием баз данных:

- "Химический состав продуктов промышленного сырья и пищевой продукции промышленного производства" [11];

- "Химический состав блюд и кулинарных изделий" [12].

Оценка потребления микронутриентов. Проведен анализ потребления микронутриентов с рационами (в сутки): витамины А (мкг рет. экв.), β-каротин (мг), В₁ (мг), В₂ (мг), РР (мг ниац. экв.), С (мг); минеральные вещества: натрий, калий, кальций, железо, магний (мг). Дополнительно оценивали нутриентную плотность рационов: витамины В₁ и В₂ (мг/1000 ккал), витамин РР (мг ниац. экв./1000 ккал). Оценку содержания микронутриентов в рационах проводили по медианным значениям потребления и выражали в процентах от Норм физиологических потребностей. Соотношение кальция и фосфора оценивали относительно оптимального соотношения 1:1 (кальций принят за 1, фосфор выражен как кратность по отношению к кальцию)⁵.

⁵  Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации. МР 2.3.0253-21. Москва, 2021.

Статистический анализ. Для обработки данных использовали статистическую программу SPSS v.20.0 (IBM, США). Нормальность распределения показателей оценивали визуально (Q-Q-plots) и с использованием критерия Колмогорова-Смирнова с поправкой Лиллиефорса. Поскольку распределения потребления микронутриентов характеризовались выраженной асимметрией, для описания данных использовали медиану (Me) и межквартильный интервал [Q1; Q3]. В качестве дополнительной характеристики распределения также рассчитывали среднее значение (M).

Для оценки статистической значимости различий между двумя независимыми группами применяли критерий Манна-Уитни; при сравнении нескольких групп использовали апостериорный анализ по критерию Данна с поправкой Бонферрони.

Критический уровень статистической значимости принимали α=0,05.

С учетом большой численности выборки дополнительно рассчитывали размер эффекта (r) для оценки практической значимости различий. Интерпретацию величины эффекта проводили в соответствии с рекомендациями Дж. Коэна: r<0,10 - очень малый; 0,10-0,29 - малый; 0,30-0,49 - умеренный; ≥0,50 - большой.

Ограничения исследования. Исследование основано на данных выборочного наблюдения рациона питания населения, отражающих фактическое потребление пищевых продуктов и нутриентов на уровне популяции. Оценку потребления витаминов и минеральных веществ проводили на основе расчетных значений содержания нутриентов в пищевых продуктах. Такие данные характеризуют структуру питания, однако не позволяют напрямую оценивать обеспеченность организма микронутриентами с учетом их биодоступности, особенностей метаболизма и индивидуальных физиологических потребностей. Однократное использование 24-часового метода воспроизведения питания не позволяет оценить потребление нутриентов на индивидуальном уровне.

Несмотря на высокую статистическую значимость исследования, обусловленную значительной численностью выборки, часть выявленных различий между группами может иметь ограниченную практическую значимость, что было учтено при интерпретации результатов с использованием оценки размера эффекта.

Анализ населения АЗ РФ выполнен на подвыборке из общероссийской репрезентативной выборки. Ввиду малого объема подвыборки и доминирования респондентов Северо-Западного федерального округа экстраполяция результатов на всю территорию АЗ РФ и межрегиональные сопоставления ограничены. Тем не менее данные позволяют выявить общие тенденции в структуре питания взрослого населения России и АЗ РФ.

Результаты

Оценка содержания в рационах микронутриентов у мужчин и женщин

У мужчин обеспеченность рационов витамином А составила 83,3% от нормы, β-каротином - 42,0%, витамином B₁ - 82,0%, B₂ - 77,8%, PP - 82,0%, C - 58,4%; калием - 83,4%; кальцием - 69,0%, магнием - 76,9%. В то же время потребление железа составило 178,0% от нормы, натрия - 438,5% (см. табл. 1). У женщин медианная обеспеченность рационов витамином А составила 84,3% от нормы, β-каротином - 38,0%, витамином B₁ - 64,0%, B₂ - 68,3%, РР - 62,5%, C - 60,7%; калием - 73,4%, кальцием - 68,0%, магнием - 67,2%, железом - 80,0%. Потребление натрия составило 321,9% от нормы (см. табл. 2).

Потребление витаминов группы В в расчете на 1000 ккал составило от нормы: у мужчин: В₁ - 78,3%, В₂ - 70,7%, РР - 77,5%; у женщин - соответственно 75,0, 76,0 и 72,5% (см. табл. 1, 2)

Сравнительный анализ медианных уровней потребления витаминов и минеральных веществ между мужчинами и женщинами старше 19 лет выявил статистически значимые межполовые различия по большинству анализируемых показателей.

У мужчин установлено более высокое медианное потребление витаминов: А (Z=-19,399; p<0,001), β-каротина (Z=-10,785; p<0,001), B₁ (Z=-72,838; p<0,001), B₂ (Z=-37,119; p<0,001), ниацина (Z=-72,637; p<0,001), а также В₁ (Z=-16,686; p<0,001) и ниацина (Z=-22,801; p<0,001) в расчете на 1000 ккал; минеральных веществ: калия (Z=-42,313; p<0,001), натрия (Z=-87,244; p<0,001), кальция (Z=-5,212; p<0,001); железа (Z=-67,875; p<0,001) и магния (Z=-43,780; p<0,001). У женщин в рационах была выше медиана содержания витамина С (Z=-7,710; p<0,001) и витамина B₂ в расчете на 1000 ккал (Z=- 28,730; p<0,001).

Таким образом, при сравнении мужчин и женщин старше 19 лет установлены статистически значимые различия по всем анализируемым микронутриентам (p<0,001). Оценка размера эффекта показала неоднородную выраженность межполовых различий. Наиболее выраженные различия выявлены для натрия (r=0,33), что соответствует умеренному эффекту. Малый эффект установлен для витамина B₁ (r=0,27), ниацина (r=0,27) и железа (r=0,25), а также отмечен для магния (r=0,16), калия (r=0,16), витамина B₂ (r=0,14) и витамина B₂ в расчете на 1000 ккал (r=0,11). По витамину А (r=0,07), витамину B₁ на 1000 ккал (r=0,06), ниацину на 1000 ккал (r=0,09), β-каротину (r=0,04), витамину C (r=0,03) и кальцию (r=0,02) величина эффекта была минимальной, несмотря на статистическую значимость. Таким образом, наиболее существенные межполовые различия касаются показателей натриевой нагрузки и витаминов группы B, тогда как по большинству других микронутриентов различия носят слабый характер.

Сравнение потребления витаминов и минеральных веществ по возрастным группам

Мужчины

У мужчин в возрастной группе 19-29 лет поступление витамина А с рационами составляло около 81% от нормы, в группах 30-44 и 45-64 лет - около 86-84%, тогда как после 75 лет снижалось до примерно 76% (см. табл. 1). Различия были статистически значимыми при сравнении старшей возрастной группы с группами среднего возраста (p<0,001). Содержание в рационах β-каротина составляло 42,0% от нормы в возрасте 19-29 и 45-64 лет, 44,0% - в возрасте 30-44 лет, 38,0% - в возрасте 65-74 лет, 34,0% - 75 лет и старше; различия достоверны между самой старшей возрастной группой и другими группами (p<0,001).

Поступление с рационами витамина B₁ снижалось с примерно 79-84% в молодом и среднем возрасте до около 71% в группе 75 лет и старше, различия между группой 75 лет и старше и более молодыми возрастными группами были статистически значимыми (p<0,001). Аналогичная тенденция отмечена для витамина B₂ (около 77-79% в среднем возрасте против 74% в старшей группе) и ниацина (около 83-88% в 19-64 года против 66% в группе 75 лет и старше, p<0,001).

Содержание в рационах витамина C снижалось с 58-59% от нормы в возрасте 19 лет - 74 года до 52% в старшей группе (p<0,001).

Плотность рациона по витамину В₁ (мг/1000 ккал) от нормы в возрастных группах составила: 19-29 лет - 75,0%, 30-44 года - 78,3%, 45-64 года - 80,0%, 65-74 года - 78,3%, 75 лет и старше - 78,3%. Статистический анализ показал достоверные различия между возрастной группой 19-29 лет и всеми более старшими по возрасту группами (p<0,001); достоверных различий между группами старше 45 лет не выявлено (p>0,05).

Плотность рациона по витамину В₂ (мг/1000 ккал) от нормы в возрастных группах составила: 19-29 лет - 68,0%, 30-44 года - 69,3%, 45-64 года - 69,3%, 65-74 года - 73,3%, 75 лет и старше - 77,3%. Различия между возрастными группами 19-29, 30-44, 45-64 года и старшими возрастными группами (65 лет и старше) статистически значимы (p<0,05).

Плотность рациона по витамину РР (мг ниац. экв./1000 ккал) составляла в группе 19-29 лет 82,5% от нормы, в 30-44 года - 81,3%, в 45-64 года - 77,5%, в 65-74 года - 72,5%, в 75 лет и старше - 71,3%. Отмечается статистически значимое снижение показателей в старших возрастных группах по сравнению с молодыми (p<0,001).

По минеральным веществам отмечено постепенное снижение обеспеченности рационов калием (82-85% от нормы в возрасте до 74 лет и 77% после 75 лет, p<0,001), кальцием (от 65-69% от нормы до 60,0% в старших возрастах; различия достоверны между возрастами 19 лет - 44 года и старше 45 лет, p<0,001), магнием (с 75-78% от нормы до 71% в группе 75 лет и старше, p<0,01), железом (с 184-173% от нормы до 157% в группе 75 лет и старше, p<0,001).

Возрастные различия у мужчин статистически значимы (p<0,05) по большинству микронутриентов (см. табл. 1), однако преимущественно размер эффекта был очень малым (r<0,10). Наиболее чувствительными к возрасту показателями были витамин РР (абсолютный: r=0,292; на 1000 ккал: r=0,197 при сравнении крайних возрастных групп), а также витамины В₁ и В₂, железо и натрий.

Женщины

У женщин возрастная динамика была более выраженной, чем у мужчин. Поступление с рационами витамина А в возрасте 19 лет - 64 года составляло около 84-86% от нормы, тогда как после 75 лет снижалось до 78% (см. табл. 2); различия были статистически значимыми при сравнении старшей группы с более молодыми (p<0,001). Содержание в рационах β-каротина составляло 38,0% от нормы в возрасте 19-29 лет, 40,0% - в возрасте 30-64 лет, 36,0% - в возрасте 65-74 года, 32,0% - в возрасте старше 75 лет, что статистически значимо ниже по сравнению с потреблением обследованными из других возрастных групп (p<0,001).

Содержание в рационах витамина B₁ составило 60-65% от нормы. Статистически значимые различия выявлены между большинством возрастных групп (p<0,001), за исключением пар 19-29 и 75 лет и старше, а также 45 лет - 64 и 65 лет - 74 года. Для витамина B₂ показатели варьировали в пределах 67-69% от нормы; статистически значимые различия отмечены между группами среднего и пожилого возраста (p<0,01).

Наиболее выраженное снижение потребления с возрастом отмечено по витамину РР: от 66% от нормы в 19-29 лет до 54% в группе 75 лет и старше (p<0,001). Содержание в рационах витамина C также снижалось с 63% в молодом возрасте до примерно 51% после 75 лет (p<0,001).

Что касается минеральных веществ, то в рационе женщин старшей возрастной группы наблюдалось более низкое содержание калия (69% в группе 75 лет и старше против 72-75% в более молодом возрасте, p<0,001), магния (65 против 67-68%; p<0,001; за исключением возраста 19-29 лет, где p>0,05), а также железа (75 против 77-83%, p<0,05). Несмотря на статистически значимое повышение потребления кальция у лиц старше 65 лет (p<0,05), содержание этого макроэлемента в рационах в возрасте до 65 лет составляло 66-68% от нормы, а в группе 65-74 года и старше 75 лет - около 58% (с учетом повышенной возрастной нормы).

Содержание в рационах женщин витамина B₁ в расчете на 1000 ккал от нормы в возрастных группах составило: 19-29 лет - 71,7%, 30 лет - 44 года - 73,3%, 45 лет - 64 года - 76,7%, 65 лет - 74 года - 76,7%, 75 лет и старше - 76,7%. Различия между возрастной группой 19-29 лет и старшими возрастами статистически значимы (p<0,001).

Плотность рациона по витамину B₂ (мг/1000 ккал) от нормы в возрастных группах составила: 19-29 лет - 76,0%, 30 лет - 44 года - 74,7%, 45 лет - 64 года - 74,7%, 65 лет - 74 года - 78,7%, 75 лет и старше - 81,3%. Отмечается достоверное повышение показателей в старших возрастных группах (p<0,001).

Плотность рациона по витамину РР (мг ниац. экв./1000 ккал) составляла в группе 19-29 лет - 77,5% от нормы, в 30 лет - 44 года - 76,3%, в 45 лет - 64 года - 72,5%, в 65 лет - 74 года - 70,0%, в 75 лет и старше - 67,5%. Наблюдается статистически значимое снижение показателей с возрастом (p<0,001).

Возрастные различия у женщин статистически значимы по большинству микронутриентов, однако величина эффекта преимущественно не превышает r=0,12, что соответствует малому эффекту. Наиболее выраженные возрастные различия выявлены для витамина РР (абсолютный и в расчете на 1000 ккал) и натрия, тогда как по калию, кальцию, магнию, витаминам B₂ и А возрастная вариабельность была наименьшей и выражена слабо (r≈0,02-0,05).

Сравнение потребления витаминов и минеральных веществ в зависимости от типа населенного пункта

У мужчин, проживающих в городе и в селе, медианная обеспеченность рационов микронутриентами по отношению к нормам составила соответственно: для витамина А - 84,4 и 80,8%; β-каротина - 42,0 и 40,0%, витаминов B₁ - 81,3 и 82,0%; В₂ - 78,9 и 76,7%; РР - 83,5 и 80,0%; C - 59,4 и 56,5%; при расчете на 1000 ккал: витамина В₁ - 78,3 и 78,3%, В₂ - 70,7 и 68,0%; РР - 80,0 и 75,0%; для минеральных веществ: натрий - 437,2% в городе и 441,2% в селе; калий - 83,5 и 83,1%; кальций - 69,9 и 67,0%; железо - 178,0 и 179,0%; магний - 77,2 и 76,3% ( см. табл. 3).

У мужчин, проживающих в городе, статистически значимо выше медианное потребление витамина А (Z=- 6,706; p<0,001), β-каротина (Z=-4,761; p<0,001), витаминов В₂ (Z=-5,588; p<0,001), РР (Z=- 7,953; p<0,001), С (Z=-5,757; p<0,001), витаминов В₂ (Z=- 10,430; p<0,001) и РР в расчете на 1000 ккал (Z=-12,976; p<0,001), кальция (Z=-6,303; p<0,001) и магния (Z=- 2,838; p=0,005). Статистически значимых различий между городом и селом не выявлено по поступлению с пищей витамина В₁ (в мг и в пересчете на 1000 ккал), натрия, калия и железа (p>0,05).

Несмотря на статистически значимые различия по ряду показателей (p<0,05), размер эффекта был очень малым (r<0,1), что указывает на слабую выраженность различий. Несколько более высокие, но все еще очень малые значения r отмечены для витаминов РР (r=0,077) и В₂ (r=0,062) в расчете на 1000 ккал. Для витамина А, β-каротина, кальция, витаминов С и В₂ абсолютные значения r не превышали 0,03-0,05.

У женщин, проживающих в городе и в селе, медианная обеспеченность рационов микронутриентами по отношению к нормам составила соответственно: для витамина А - 86,0 и 81,4%; β-каротина - 38,0 и 38,0%, витаминов B₁ - 63,3 и 65,3%; В₂ - 68,9 и 66,7%; РР - 62,5 и 61,5%; C - 62,1 и 58,0%; при расчете на 1000 ккал: В₁ - 75,0 и 75,0%, В₂ - 77,3 и 73,3%; РР - 73,8 и 71,3%; для минеральных веществ: натрий - 319,3 и 328,2%; калий - 73,5 и 73,1%; кальций - 69,4 и 65,1%; железо - 80,0 и 81,1%; магний - 67,5 и 66,7%.

У женщин, проживающих в городе, как и у мужчин, статистически значимо выше потребление витамина А (Z=-9,557; p<0,001), β-каротина (Z=-5,098; p<0,001), витаминов B₂ (Z=-8,591; p<0,001), PP (Z=-4,528; p<0,001), C (Z=-8,743; p<0,001), витаминов B₂ (Z=-17,136; p<0,001) и PP в расчете на 1000 ккал (Z=-10,497; p<0,001), а также кальция (Z=-12,180; p<0,001) и магния (Z=-4,024; p<0,001). В отличие от мужчин у сельских женщин выше, чем у городских, потребление витамина B₁ (Z=-5,810; p<0,001), натрия (Z=-5,561; p<0,001) и железа (Z=-2,711; p=0,007). Статистически значимых различий не выявлено по поступлению с пищей калия и витамина B₁ в пересчете на 1000 ккал (р>0,05).

Однако оценка размера эффекта показала, что величина различий преимущественно очень мала (r<0,1). Наибольший, хотя и очень малый, эффект отмечен для витамина В₂ в расчете на 1000 ккал (r=0,083) и кальция (r=0,059). Для витаминов А, С, витаминов группы В в абсолютных значениях, а также витамина РР в расчете на 1000 ккал величина эффекта находилась в пределах r=0,04-0,05. По β-каротину, железу, магнию, натрию эффект был минимальным (r<0,03).

Таким образом, различия между городскими и сельскими жителями по показателям, достигшим статистической значимости, носят преимущественно очень слабый характер.

Отдельно был проведен анализ поступления с пищей микронутриентов у мужчин и женщин, проживающих в АЗ РФ (табл. 4).

У мужчин, проживающих в АЗ РФ, медиана содержания в рационах витаминов по отношению к нормам составила: витамина А - 85,1%, β-каротина - 42,0%, витаминов В₁ - 80,7%, В₂ - 77,8%, РР - 85,0%, С - 55,8%; при расчете на 1000 ккал: В₁ - 75,0%, В₂ - 68,0%, РР - 78,8%; минеральных веществ: натрия - 459,3%; калия - 84,2%, кальция - 70,5%; железа - 186,0%; магния - 79,7%.

У женщин, проживающих в АЗ РФ, аналогичные показатели составили для витаминов: А - 90,1%, β-каротина - 38,0%, В₁ - 62,7%, В₂ - 68,3%, РР - 62,5%, С - 61,6%; при расчете на 1000 ккал: В₁ - 73,3%, В₂ - 76,0%, РР - 73,8%; минеральных веществ: натрия - 318,9%; калия - 73,9%, кальция - 69,2%; железа - 81,7%; магния - 67,9%.

Статистически значимо выше у мужчин: витамин А (Z=-2,442; p=0,015), витамин B₁ (Z=-13,230; p<0,001), витамин B₂ (Z=-5,386; p<0,001), РР (Z=- 11,719; p<0,001), натрий (Z=-15,414; p<0,001), калий (Z=- 7,159; p<0,001), железо (Z=-12,402; p<0,001), магний (Z=- 8,270; p<0,001), витамин РР на 1000 ккал (Z=-2,535; p=0,011). Статистически значимо выше у женщин: витамин C (Z=-3,316; p=0,001) и витамин B₂ на 1000 ккал (Z=- 6,354; p<0,001). Статистически значимых различий не выявлено по кальцию, витамину В₁ в пересчете на 1000 ккал и β-каротину (p>0,05). При сравнении поступления с пищей микронутриентов у мужчин и женщин, проживающих в Арктической зоне, статистически значимые различия выявлены по большинству анализируемых показателей (p<0,05). Оценка размера эффекта показала, что сила различий варьировала. Наиболее выраженные различия отмечены по натрию (r≈0,38), витамину B₁ (r≈0,32) и железу (r≈0,30), что соответствует умеренному размеру эффекта. По витамину B₂ (как абсолютному, так и в расчете на 1000 ккал), витамину РР, калию и магнию величина эффекта была малой (r≈0,13-0,20). Для витаминов А, C, а также витаминов В₁ и РР в расчете на 1000 ккал размер эффекта был очень малым (r<0,1), несмотря на статистическую значимость.

Таким образом, выявленные межполовые различия в Арктической зоне имеют различную степень выраженности: наиболее существенные по размеру эффекта отмечены для натрия, витамина B₁ и железа (умеренный эффект), тогда как по большинству других микронутриентов различия носят малый или очень малый характер.

Анализ соотношения кальция и фосфора в рационах

Медианное соотношение у мужчин составило 1:1,9 [1:1,5-1:2,5], у женщин - 1:1,7 [1:1,4-1:2,1]. Таким образом, у обоих полов содержание фосфора превышало содержание кальция, причем у мужчин это смещение в сторону фосфора выражено сильнее (см. табл. 1, 2). По критерию Манна-Уитни межполовые различия статистически значимы (Z≈57,0; p<0,001), размер эффекта r≈0,21, что соответствует малому эффекту.

У мужчин (см. табл. 1) медианное соотношение макроэлементов в рационе во всех возрастных группах оставалось выраженно "фосфорным" (содержание фосфора превышало содержание кальция), но доля фосфора имела тенденцию к снижению с возрастом: 1:2,0 в группах 19-29, 30 лет - 44 года и 45 лет - 64 года, 1:1,8 в 65 лет - 74 года и 1:1,7 в 75 лет и старше; при этом межквартильный разброс также сдвигался в сторону более низких значений. Наиболее выраженные различия у мужчин выявлены при сравнении группы 75 лет и старше с более молодыми возрастами (например, 75 лет и старше и 30 лет - 44 года: Z=18,162; p<0,001), однако размер эффекта составлял r=0,11 (малый эффект). При сравнении группы 65 лет - 74 года с группами 19-29, 30 лет - 44 года и 45 лет - 64 года величина эффекта была очень малой (r=0,06-0,09) Статистически значимых различий между возрастными группами внутри диапазона 19 лет - 64 года после поправки Бонферрони не выявлено (p>0,05).

У женщин (см. табл. 2) медианное соотношение кальция и фосфора в рационе было ниже, чем у мужчин, но также было смещено в сторону фосфора во всех возрастах: в группах 19-29, 30 лет - 44 года и 45 лет - 64 года медиана составила 1:1,7, у женщин старше 65 лет - 1:1,6; межквартильный диапазон сдвигался аналогично. У женщин возрастные различия были статистически значимы преимущественно при сравнении группы 75 лет и старше с более молодыми возрастами (например, 75 лет и старше и 45 лет - 64 года: Z=11,560; p<0,001), однако величина эффекта была очень малой (r≤0,06). Сравнения между возрастами 19 лет - 64 года статистически значимых различий не выявили (р>0,05).

У мужчин, проживающих в городе и селе, медиана отношения в рационе кальция к фосфору была одинакова (1:1,9), а межквартильные значения практически совпадали (город: 1:1,5-1:2,5; село: 1:1,6-1:2,5) (см. табл. 3). Тем не менее различия оказались статистически значимыми (Z=-2,915; p=0,004), но размер эффекта очень мал (r=0,017).

У женщин, проживающих в городе, медиана отношения кальция к фосфору (1:1,6 [1:1,4-1:2,0]) была статистически значимо ниже, чем у проживающих в селе (1:1,7 [1:1,4-1:2,1]; Z=-11,823; p<0,001) (см. табл. 3). При этом размер эффекта очень малый (r=0,057), что указывает на минимальную выраженность различий.

В Арктической зоне медиана соотношения кальция и фосфора и у мужчин (1:1,9 [1:1,5-1:2,5]), и у женщин (1:1,6 [1:1,4-1:2,0]) отклонялась от оптимального соотношения (1:1) в сторону фосфора, но у мужчин превышение последнего макроэлемента в рационе выражено сильнее как по медиане, так и по верхнему квартилю (см. табл. 4). Межполовые различия статистически значимы (Z=-8,906; p<0,001), размер эффекта r≈0,22 (малый).

В целом процентильный анализ показывает, что "фосфорное" смещение Ca : P является популяционной характеристикой, а не особенностью крайних подгрупп: даже на уровне Q1 соотношение остается смещенным в сторону фосфора (мужчины: ≈1:1,5; женщины: ≈1:1,4), тогда как Q3 демонстрирует наиболее выраженный дисбаланс (до ≈1:2,5 у мужчин и ≈1:2,1 у женщин), что свидетельствует о значительной доле лиц с выраженным дисбалансом кальция и фосфора в рационе.

Обсуждение

Проведенное исследование позволило выявить особенности потребления микронутриентов взрослым населением РФ. Полученные данные указывают на недостаточное поступление с пищей ряда эссенциальных витаминов и минеральных веществ при избыточном потреблении натрия, что отражает несбалансированность рациона и может рассматриваться как одна из ключевых характеристик современного питания населения.

Наиболее выраженный дефицит в рационах зафиксирован для β-каротина. Даже в группах с относительно более высоким уровнем потребления медианные значения остаются ниже 50% от рекомендуемого уровня, а на уровне 75-го процентиля достигают лишь 62-70%. Сходные результаты были получены и в более ранних исследованиях, что позволяет рассматривать данный дефицит как устойчивую характеристику рациона [13]. Также отмечено недостаточное содержание в рационах витаминов группы B (B₁, B₂, PP), витамина C, кальция, магния, уровень потребления которых составляет в среднем 60-83% от рекомендуемых норм. Для витамина А выявлены наиболее близкие к нормам значения. Для Арктической зоны характерны те же закономерности, что и для населения РФ в целом с самыми низкими процентами обеспечения норм для β-каротина (38-42%). При этом установлены более высокие уровни потребления натрия с рационами, что может отражать региональные особенности пищевого поведения.

При интерпретации результатов необходимо учитывать различия между оценкой микронутриентной составляющей рациона и витаминной обеспеченности по биохимическим показателям. Так, по данным В.М. Коденцовой и соавт., дефицит витаминов группы B у взрослого населения выявляется чаще, чем витаминов A и C, для которых сниженные уровни в сыворотке крови регистрируются сравнительно редко [14]. Данное расхождение может быть обусловлено тем, что витамин C широко используется для обогащения пищевых продуктов и часто входит в состав витаминно-минеральных комплексов и биологически активных добавок к пище, что способствует поддержанию его адекватного статуса в организме даже при относительно низком уровне потребления с рационом. Следовательно, алиментарные оценки и биомаркеры отражают разные аспекты обеспеченности.

Особый интерес представляют результаты исследований, выполненных в АЗ РФ. В работах Н.А. Бекетовой и соавт. показано снижение содержания витаминов в плазме крови, включая сочетанные полигиповитаминозы, у различных групп населения, в том числе коренных народов Севера [15, 16]. Эти результаты подтверждают наличие микронутриентной недостаточности в АЗ РФ. Недостаточное поступление кальция и магния согласуется с результатами международных популяционных исследований, в которых у значительной доли взрослого населения размер потребления этих макроэлементов не достигает рекомендуемого уровня [17- 19]. Наиболее вероятные причины - это недостаточное содержание в рационе молочных продуктов и ограниченное потребление источников магния, включая продукты и блюда из цельнозерновых, бобовых и орехов. Низкие уровни потребления калия также установлены и в ряде других исследований [20].

Особого внимания заслуживает натрий. Во все годы наблюдения (2013, 2018 и 2023 гг.) его потребление устойчиво превышало рекомендуемые уровни. Медианные значения у мужчин были выше норм соответственно в 3,7; 5,0 и 4,4 раза, у женщин - в 2,5; 3,3 и 3,2 раза [21]. Полученные результаты близки к отдельным данным зарубежных исследований [22]. Наиболее высокие медианные показатели зафиксированы в возрастном интервале 30-64 года независимо от пола. В рамках данной работы оценивали поступление натрия из всех возможных источников: пищевая соль, добавляемая как в домашних условиях, так и при промышленном производстве продуктов, а также натрий, который изначально присутствует в сырье. Вероятно, главная причина выявленных высоких уровней - избыточное потребление добавленной соли [23]. Заметный вклад могут вносить колбасные изделия, готовые блюда, хлеб, хлебобулочные изделия и другие продукты [24].

Дополнительным неблагоприятным фактором в питании является нарушение соотношения кальция и фосфора в рационе. При дефиците кальция такая диспропорция может снижать эффективность его метаболизма и рассматриваться как фактор риска нарушений костного обмена, особенно в старших возрастных группах [18].

Различия в потреблении микронутриентов в зависимости от пола в большинстве случаев характеризуются малыми размерами эффекта. Более высокие уровни потребления у мужчин, вероятно, обусловлены большей энергетической ценностью их рационов. В то же время низкий уровень потребления кальция у женщин имеет самостоятельное значение, поскольку определяет риск развития остеопороза, особенно в постменопаузу.

Возрастная динамика демонстрирует последовательное снижение обеспеченности рационов микронутриентами по мере увеличения возраста. Наиболее заметные отклонения фиксируются в старших возрастных группах. Несмотря на статистически значимые различия между социально-демографическими группами, величины эффектов остаются малыми или очень малыми. Это указывает на то, что выявленные особенности имеют популяционный характер. Сходная ситуация наблюдается при сравнении городского и сельского населения, т.е. территориальный фактор не является определяющим.

Аналогичные проблемы описаны и в международных исследованиях, что указывает на универсальный характер микронутриентной недостаточности в рационах, в том числе у населения экономически развитых стран. При этом степень выраженности дефицитов определяется сочетанием факторов - возрастом, полом, структурой питания и доступностью продуктов [3, 17, 19, 25-28].

Таким образом, установленное сочетание недостаточного поступления витаминов и минеральных веществ с избыточным потреблением натрия следует рассматривать как значимый фактор риска алиментарно-зависимых заболеваний на популяционном уровне.

Заключение

Рационы питания взрослого населения РФ характеризуются недостаточным содержанием β-каротина, витаминов С и группы В, минеральных веществ (кальция, магния, а также железа у женщин), нарушением оптимального баланса кальция и фосфора, при выраженном превышении рекомендуемых уровней потребления натрия.

Несмотря на статистически значимые межполовые, возрастные и территориальные различия, величина эффекта по большинству показателей малая или очень малая, что свидетельствует о популяционном характере выявленных особенностей структуры питания.

Полученные данные свидетельствуют о необходимости увеличения потребления продуктов, обогащенных витаминами и минеральными веществами, а также повышении их доступности, особенно для населения старших возрастных групп.

Литература

1. Garutti M., de Scordilli M., Alberti M., Mazzeo R., Michelotti A., Fagioli S. et al. Vitamins and minerals and their role in cancer: a comprehensive review // Front. Nutr. 2026. Vol. 12, N 12. Article ID 1686777. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2025.1686777

2. Muthayya S., Rah J.H., Sugimoto J.D., Roos F.F., Kraemer K., Black R.E. The global hidden hunger indices and maps: an advocacy tool for action // PLoS One. 2013. Vol. 8, N 6. Article ID e67860. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0067860

3. Reider C.A., Chung R.-Y., Devarshi P.P., Crand R.W., Mitmesser S.H. Inadequacy of immune health nutrients: intakes in US adults, the 2005-2016 NHANES // Nutrients. 2020. Vol. 12, N 6. Article ID 1735. DOI: https://doi.org/10.3390/nu12061735

4. Han X., Ding S., Lu J., Li Y. Global, regional, and national burdens of common micronutrient deficiencies from 1990 to 2019: a secondary trend analysis based on the Global Burden of Disease 2019 study // EClinicalMedicine. 2022. Vol. 12, N 44. Article ID 101299. DOI: https://doi.org/10.1016/j.eclinm.2022.101299

5. Батурин А.К., Шарафетдинов Х.Х., Коденцова В.М. Роль кальция в обеспечении здоровья и снижении риска развития социально значимых заболеваний // Вопросы питания. 2022. Т. 91, № 1. С. 65-75. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2022-91-1-65-75

6. Holzer I., Ott J, Beitl K., Mayrhofer D., Heinzl F., Ebenbauer J. et al. Iron status in women with infertility and controls: a case-control study // Front. Endocrinol. (Lausanne). 2023. Vol. 8, N 14. Article ID 1173100. DOI: https://doi.org/10.3389/fendo.2023.1173100

7. An P., Wan S., Luo Y., Luo J., Zhang X., Zhou S. et al. Micronutrient supplementation to reduce cardiovascular risk // J. Am. Coll. Cardiol. 2022. Vol. 80, N 24. P. 2269-2285. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jacc.2022.09.048

8. Тутельян В.А., Никитюк Д.Б. Ключевые проблемы в структуре потребления пищевой продукции и прорывные технологии оптимизации питания для здоровьесбережения населения России // Вопросы питания. 2024. Т. 93, № 1. С. 6-21. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2024-93-1-6-21

9. Кузьмин С.В., Русаков В.Н., Сетко А.Г. Оценка состояния фактического питания населения Российской Федерации // Гигиена и санитария. 2024. Т. 103, № 1. С. 58-66. DOI: https://doi.org/10.47470/0016-9900-2024-103-1-58-66

10. Мартинчик Э.А., Вржесинская О.А., Жилинская Н.В. Актуальные подходы к обоснованию допустимых уровней потребления витаминов и минеральных веществ // Вопросы питания. 2025. Т. 94, № 6. С. 106-117. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2025-94-6-106-117

11. Тутельян В.А., Никитюк Д.Б., Смирнова Е.А., Кешабянц Э.Э., Шахвалиева Э.С.-А., Кудрявцева К.В. и др. Химический состав продовольственного сырья и пищевой продукции промышленного производства [Электронный ресурс]. Свидетельство о государственной регистрации базы данных № 2026620520. Зарегистрировано 04.02.2026.

12. Тутельян В.А., Никитюк Д.Б., Смирнова Е.А., Кешабянц Э.Э., Шахвалиева Э.С.-А., Кудрявцева К.В. и др. Химический состав блюд и кулинарных изделий [Электронный ресурс]. Свидетельство о государственной регистрации базы данных № 2025626163. Зарегистрировано 16.12.2025.

13. Мартинчик А.Н., Батурин А.К., Мартинчик Э.А., Пескова Е.В., Старовойтов М.Л. Фактическое потребление населением России витаминов-антиоксидантов // Вопросы питания. 2005. № 4. С. 9-13.

14. Коденцова В.М., Вржесинская О.А., Никитюк Д.Б., Тутельян В.А. Витаминная обеспеченность взрослого населения Российской Федерации: 1987-2017 гг. // Вопросы питания. 2018. Т. 87, № 4. С. 62-68. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2018-10043

15. Бекетова Н.А., Коденцова В.М., Вржесинская О.А., Кешабянц Э.Э., Сокольников А.А., Кошелева О.В. и др. Обеспеченность витаминами жителей сельских поселений российской Арктики // Вопросы питания. 2017. Т. 86, № 3. С. 83-91. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2017-00049

16. Бекетова Н.А., Вржесинская О.А., Кошелева О.В., Лебедева У.М., Жилинская Н.В. Обеспеченность йодом и витаминами, показатели состава тела коренных жителей пожилого возраста Республики Саха (Якутия) // Вопросы питания. 2025. Т. 94, № 5. С. 159-170. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2025-94-5-159-170

17. O’Connell M.L., Coppinger T., Lacey S., Arsenic T., McCarthy A.L. The nutritional status and dietary intake of free-living seniors: a cross-sectional study // Clin. Nutr. ESPEN. 2021. Vol. 43. P. 478-486. DOI: https://doi.org/10.1016/j.clnesp.2021.02.020

18. Wawrzyniak A., Klimczyk P., Woźniak A., Anyżewska A., Leonkiewicz M. Assessment of differences in nutrients consumption in women diagnosed with osteoporosis as compared to a healthy control group // Rocz. Panstw. Zakl. Hig. 2017. Vol. 68, N 2. P. 143-149. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/28646831/ (дата обращения: 19.03.2026).

19. Devarshi P.P., Legette L.L., Grant R.W., Mitmesser S.H. Total estimated usual nutrient intake and nutrient status biomarkers in women of childbearing age and women of menopausal age // Am. J. Clin. Nutr. 2021. Vol. 113, N 4. P. 1042-1052. DOI: https://doi.org/10.1093/ajcn/nqaa392

20. Погожева А.В., Коденцова В.М., Шарафетдинов Х.Х. Роль магния и калия в профилактическом и лечебном питании // Вопросы питания. 2022. Т. 91, № 5. С. 29-42. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2022-91-5-29-42

21. Эпидемиология питания: Россия 2018-2023 / под ред. В.А. Тутельяна, Д.Б. Никитюка. Москва : ДеЛи, 2024. С. 213-221. ISBN: 978-5-6051148-4-0.

22. Rubick G.V., Dorsch M.P., Hummel S.L., Basu T., Luff E., Warden K. et al. Daily dietary sodium intake among clinical trial participants recruited from a university health system or a federally qualified health center: secondary analysis of baseline participant characteristics // JMIR Cardio. 2025. Vol. 9. Article ID e71343. DOI: https://doi.org/10.2196/71343

23. Глаголева О.Н., Вильмс Е.А., Турчанинов Д.В., Турчанинова М.С., Меньщикова Ю.В., Брусенцова А.В. Гигиеническая оценка потребления пищевой соли взрослым населением Омской области: данные эпидемиологического мониторинга (2006-2023 гг.) // Вопросы питания. 2025. Т. 94, № 3. С. 18-28. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2025-94-3-18-28

24. Молчанова О.В., Бритов А.Н., Платонова Е.В. Снижение потребления натрия и проблемы профилактики сердечно-сосудистых заболеваний // Профилактическая медицина. 2018. Т. 21, № 4. С. 44-51. DOI: https://doi.org/10.17116/profmed201821444

25. Kim H., Hu E.A., Rebholz C.M. Ultra-processed food intake and mortality in the USA: results from the Third National Health and Nutrition Examination Survey (NHANES III, 1988-1994) // Public Health Nutr. 2019. Vol. 22, N 10. P. 1777-1785. DOI: https://doi.org/10.1017/S1368980018003890

26. Crook J., Horgas A., Yoon S.J., Grundmann O., Johnson-Mallard V. Insufficient vitamin C levels among adults in the United States: results from the NHANES surveys, 2003-2006 // Nutrients. 2021. Vol. 13, N 11. Article ID 3910. DOI: https://doi.org/10.3390/nu13113910

27. ter Borg S., Verlaan S., Hemsworth J., Mijnarends D.M., Schols J.M., Luiking Y.C. et al. Micronutrient intakes and potential inadequacies of community-dwelling older adults: a systematic review // Br. J. Nutr. 2015. Vol. 113, N 8. P. 1195-1206. DOI: https://doi.org/10.1017/S0007114515000203

28. Ali M.A., Hafez H.A., Kamel M.A., Ghamry H.I., Shukry M., Farag M.A. Dietary vitamin B complex: orchestration in human nutrition throughout life with sex differences // Nutrients. 2022. Vol. 14, N 19. Article ID 3940. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14193940

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© ООО Издательская группа «ГЭОТАР-Медиа». Использование текстового и иллюстративного материала данного издания для обучения любых систем искусственного интеллекта, включая машинное обучение и нейросети, запрещено без письменного разрешения правообладателя.