Исследования проведены на 6 группах крыс-самцов линии Вистар, которые в течение 28 дней получали полусинтетические рационы: 1-я и 4-я группы - безжировой; 2-я и 5-я группы - стандартный (10% жира по весу, 26% - по калорийности; лярд/подсолнечное масло - 1/1); 3-я и 6-я группы - высокожировой (30% жира по весу, 56% - по калорийности). В течение последних 14 дней эксперимента крысы 4, 5 и 6-й групп получали рутин в дозе 40 мг/кг массы тела в сутки. Была изучена общая антиоксидантная активность (АОА) плазмы крови, содержание в ней малонового диальдегида (МДА), активность в ней параоксоназы-1. В печени наряду с показателями антиоксидантного статуса (уровнем МДА, активностью параоксоназы-1, хинонредуктазы, гемоксигеназы-1) исследовали активность ферментов метаболизма ксенобиотиков (ФМК) (CYP1A1, CYP1A2, CYP3A1, CYP2B1, UDP-глюкуронозилтрансферазы и глутатионрансферазы), а также неседиментируемую активность лизосомальных ферментов (арилсульфатаз А и В, β-галактозидазы и β-глюкуронидазы). Было установлено возрастание активности ферментов антиоксидантной защиты и ФМК при увеличении количества жира в рационе. Рутин не оказывал выраженного влияния на показатели антиоксидантного статуса и снижал неседиментируемую активность лизосомальных ферментов независимо от содержания жира в рационе. Рутин в составе стандартного рациона стимулировал в разной степени активность всех изученных ФМК, но практически не влиял на их активность при использовании безжирового и высокожирового рационов. Полученные результаты позволяют заключить, что независимо от уровня жира в рационе крыс рутин в дозе, сопоставимой с дозами, применяемыми в клинических исследованиях, не оказывает существенного влияния на активность антиоксидантных ферментов, в то время как снижение или увеличение содержания жира модулирует (подавляет) действие рутина на активность ФМК.

Цель исследования - определить изомерный состав метаболитов арахидоновой кислоты в крови пациентов с ожирением с алкогольным поражением печени и с неалкогольным стеатогепатитом (НАСГ).

В исследование были включены 69 пациентов с ожирением и стеатогепатитом, установленным по данным ультразвукового исследования печени, а также стойкого увеличения (более 6 мес) активности АЛТ в крови.

Из них у 39 употребление алкоголя было исключено на основании вопросников CAGE и AUDIT, и они составили группу больных с НАСГ, у оставшихся 30 пациентов отмечалось употребление алкоголя, в связи с чем они были включены в группу пациентов со стеатогепатитом алкогольного генеза (метаболического и алкогольного) (АСГ). Идентификацию и количественное определение 5(S)-гидроксиэйкозатетраеновой кислоты (5-HETE), 15-НЕТЕ, а также продукта неэнзиматического окисления 11-НЕТЕ в плазме крови проводили с помощью ВЭЖХ-времяпролетной масс-спектрометрии (MS-TOF) с использованием 2-гидроксиоктановой кислоты в качестве внутреннего стандарта. Положение гидроксильной группы в HETE было установлено с помощью ВЭЖХ-тандемной масс-спектрометрии (ВЭЖХ-МС/МС). Переходы MС/MС были для 15-НЕТЕ m/z 319 → m/z 219; для 11-НЕТЕ m/z 319 → m/z 167; для 5-НЕТЕ m/z 319 → m/z 115. Для оценки пищевого статуса изучали состав тела с помощью биоимпедансометрии, уровень энерготрат покоя методом непрямой калориметрии и фактического питания с использованием программы ≪Анализ состояния питания человека≫ (версия 1.2 ГУ ≪НИИ питания≫ РАМН, 2003-2005 гг.), которая позволяет автоматически рассчитать среднесуточную калорийность и химический состав рациона питания больного. Cодержание в крови 15-НЕТЕ (21,6Ѓ}20,2 против 11,9Ѓ}13,7 мкг/мл, р=0,02) и 11-НЕТЕ (20,8Ѓ}21,3 против 11,2Ѓ}12,9 мкг/мл, р=0,03) оказалось достоверно выше у пациентов с НАСГ по сравнению с пациентами, страдающими АСГ. При этомсодержание 8+12-НЕТЕ достоверно не различалось. По данным изучения состава тела пациенты исследованных групп не различались по значению индекса массы тела (ИМТ) и массы жировой ткани, однако у пациентов с АСГ отмечались достоверно большие значения тощей (68,1Ѓ}10,6 против 57,9Ѓ}9,8 кг, p<0,001) и мышечной массы (39,3Ѓ}6,1 против 33,2Ѓ}6,8 кг, p<0,04). Исследуемые группы не различались по показателю энерготрат покоя, однако в группе пациентов с АСГ отмечалась более высокая скорость окисления белка (98,5Ѓ}31 против 76,2Ѓ}21,1 г/сут, р=0,02). Не найдено различий в потреблении пациентами обеих групп общего жира, равно как насыщенных и ненасыщенных жиров, однако имелась тенденция к различиям в соотношении их потребления между группами (2,3Ѓ}0,2 при НАСГ против 1,4Ѓ}0,3 при АСГ). Не было также найдено достоверных различий в содержании в крови холестерина и липопротеидов высокой и низкой плотности между группами. Метаболизм арахидоновой кислоты различается у больных ожирением, страдающих НАСГ и АСГ, с преобладанием у первых более токсичных метаболитов (15-HETE и 11-HETE).

Найденные отличия в метаболизме арахидоновой кислоты могут быть обусловлены как разным патогенезом заболеваний, так и различиями в нутритивном статусе пациентов, которые требуют дальнейшего изучения.

Исследовано влияние витаминной обеспеченности растущих крыссамцов линии Вистар (n=21) с исходной массой тела 53,5±0,9 г на их устойчивость к однократному стрессу - воздействию электрическим током. Крысы контрольной группы в течение 21 дня получали полноценный полусинтетический рацион, обеспечивающий поступление витаминов в адекватном количестве. Полигиповитаминоз у крыс опытной группы вызывали уменьшением в 5 раз в корме количества витаминной смеси и полным исключением из нее витамина Е. На 21-й день, за сутки до забоя, крыс обеих групп подвергали стрессорному воздействию (электрокожное раздражение лап, сила тока 0,4 мА в течение 8 с) и помещали в метаболические клетки для сбора мочи на 16 ч. К концу эксперимента животные с сочетанным дефицитом витаминов отставали в росте. Содержание в печени у крыс этой группы витаминов В2, А, В1 и Е уменьшалось в 1,6, 2,3, 4,4 и 15 раз. Концентрация в плазме крови ретинола достоверно снижалась на 18%, α-токоферола - в 5 раз, экскреция с мочой рибофлавина и метаболита витамина В6 - 4-пиридоксиловой кислоты достоверно уменьшалась в 6,5 и 2,46 раза. Концентрации малонового диальдегида (МДА) в плазме крови и соотношение окисленной и неокисленной формы 8-гидрокси-2’-дезоксигуанозина в моче у крыс обеих групп практически не различались. Экскреция с мочой стрессбиомаркера и стресс-медиатора кортикостерона у крыс с полигиповитаминозом в 2,5 раза превышала его выведение у обеспеченных витаминами крыс. Таким образом, снижение витаминной обеспеченности приводило к увеличению содержания в моче стрессированных крыс кортикостерона, характеризующего интенсивность протекания общего адаптационного синдрома. Этот факт свидетельствует о важной роли оптимальной обеспеченности организма витаминами в неспецифической (общей) резистентности к стрессорным воздействиям.

Изучено влияние полипептидов из сычуга крупного рогатого скота на регенераторные процессы желудка крыс при моделировании аспиринового повреждения слизистой оболочки желудка (СОЖ). Исследования проведены на крысах-самцах стока Вистар с исходной массой тела 230Ѓ}20 г. Продолжительность эксперимента - 22 дня. Крысы были распределены на 4 равные группы (n=11). 1-я (контрольная) группа состояла из интактных животных, животным 2-4-й опытных групп с 1-х по 7-е сутки эксперимента проводили моделирование аспиринового повреждения СОЖ путем ежедневного внутрижелудочного введения ацетилсалициловой кислоты (300 мг/100 г массы тела). С 8-х по 22-е сутки животным ежедневно внутрижелудочно вводили по 2 мл: 2-й группе животных - дистиллированную воду; 3-й группе - нативный экстракт сычуга; 4-й группе - термообработанный экстракт сычуга, полученный экстрагированием 0,87% водным раствором хлорида натрия измельченного сычуга, c массовой долей белка 1,3 г/100 г, с высоким содержанием глутаминовой кислоты (15,5 г/100 г белка) и витаминов группы В. Электрофоретическое исследование экстракта выявило несколько высокомолекулярных фракций в диапазоне от 72 до 55 кДа, наиболее заметными были полосы с молекулярными массами 52, 43, 40, 37, 34, 26, 17 кДа, а также в области 12 кДа и в диапазоне ниже 10 кДа. В результате проведенных исследований показано, что экстракты сычуга как в нативном, так и в термообработанном виде оказывают терапевтическое действие на организм животных при моделировании аспиринового повреждения СОЖ, обладают хорошей противоязвенной и гастрозащитной активностью при воздействиях химических повреждающих агентов на СОЖ. При анализе гематологических показателей крови у животных 3-й и 4-й группы, которым после моделирования вводили экстракт сычуга, была выявлена нормализация содержания лейкоцитов, лимфоцитов, гранулоцитов и моноцитов, что косвенно свидетельствует о восстановлении крыс после перенесенного заболевания. В сыворотке крови этих животных произошло снижение концентраций общего билирубина, холестерина, триглицеридов, активности гамма-глутаминтрансферазы, аспартатаминотрансферазы, щелочной фосфатазы по сравнению с показателями животных с моделью повреждения СОЖ; повышение содержания общего белка, в том числе альбуминовой фракции, а также снижение глюкозы. При исследовании внутренних органов животных 3-й и 4-й групп показано, что слизистая и подслизистая оболочка желудка складчатая, отсутствуют явления отечности, гиперемии, каких-либо изменений слизистой, покровного и железистого эпителиев не отмечалось.

Проведены микробиологические исследования уровней контаминации и видового состава бактерий семейства Enterobacteriaceae в свежих овощах и листовых салатах. Объектами исследования были образцы новых видов сырых овощных продуктов - салаты 8 видов, нарезанные овощи и их смеси, отобранные на основных этапах производства, включая антимикробную обработку гипохлоритом натрия, мойку и упаковку продукции в пленки под вакуумом. Анализ уровня загрязненности овощной и салатной продукции энтеробактериями показал, что их удельный вес в общей сумме микробных контаминантов достаточно высок. Содержание энтеробактерий варьировало в пределах от 2,14 до 3,34 lg КОЕ/г, достигая в отдельных пробах значений 4,38-4,74 lg, сопоставимых с общим количеством посторонней бактериальной микрофлоры (КМАФАнМ) в тех же пробах. Установлено значительное видовое разнообразие микрофлоры, контаминирующей овощную продукцию. В пробах были обнаружены бактерии родов Enterobacter, Pantoea, Citrobacter, Serratia, Pseudomonas, Kluyvera, Klebsiella, Escherichia, Rahnella, Acinetobacter. Наиболее часто в салатах и овощах резаных обнаруживались Enterobacter spp. - 37% культур и Pantoea spp. - 25%. Полученные данные о характере микробной контаминации овощной и салатной продукции свидетельствуют о необходимости контроля не только санитарно-показательных групп колиформных бактерий, являющихся традиционно индикатором фекального загрязнения сырья, но и о целесообразности нормирования всей группы Enterobacteriaceae.

В статье представлены результаты исследования содержания дейтерия (D) в пищевых продуктах, а также влияния воды с модифицированным изотопным составом со сниженным содержанием дейтерия (ВМИС ССД) на концентрацию тяжелых изотопов водорода в крови и лиофилизированных тканях крыс. Наиболее существенное различие в содержании D выявлено при изучении образцов картофеля и свиного жира, у которых показатели стандартного дельта-обозначения (δ) D в промилле, привязанные к международному стандарту SMOW (Standard Mean Ocean Water), составили соответственно -83,2‰ и -250,7‰ (p<0,05). Среди исследованных образцов воды концентрация D колебалась от -75,5‰ (≪Нарзан≫) до +72,1‰ (≪Кубай≫), что свидетельствует о способности ряда пищевых продуктов увеличивать содержание тяжелых атомов водорода в организме. При экспериментальном моделировании пищевого рациона крыс-самцов линии Вистар в возрасте 5-6 мес (масса тела 235Ѓ}16 г) путем использования ВМИС ССД (δD=-743,2‰) вместо питьевой воды (δD=-37,0‰) с идентичным минеральным составом показано, что через 2 нед возможно достоверное (p<0,05) формирование изотопного (дейтерий-протий, D/H) гради- ента в организме. Изменения направленности изотопного D/H градиента у лабораторных животных в сравнении с его физиологическими показателями (72-127‰, ≪плазма>>ткани≫) обусловлено различной скоростью реакций изотопного обмена в плазме крови и тканях (печени, почки, сердца), что объясняется поступлением в составе модифицированного пищевого рациона органических субстратов с большей, чем у ВМИС ССД, концентрацией D, которые участвуют в построении клеточных структур и приводят в итоге к перераспределению D и смене направленности D/H градиента ≪плазма<<ткани≫ от 87,29‰ (плазма-почка) до 188,72‰ (плазма-сердце), что сопровождается изменением адаптационных возможностей организма. Подобное применение пищевых веществ с модифицированным изотопным составом, направленным на уменьшение содержания тяжелых нерадиоактивных атомов, позволит проводить целенаправленную нутриционную коррекцию прооксидантно-антиоксидантного статуса у населения в регионах с неблагоприятной экологической обстановкой, стимулируя работу цитопротективных механизмов за счет создаваемого изотопного D/H градиента, который оказывает влияние на различные компоненты системы неспецифической защиты, включая процессы свободнорадикального окисления. Кроме того, периодическая оценка изотопного состава нутриентов позволит осуществлять мониторинг качества потребляемых населением пищевых продуктов, а при необходимости производить определение географической локации их происхождения.

Известно, что рыба является богатым источником йода (I) и селена (Se) для человека. Целью исследования было установление значимости рыбы в рационе жителей среднего достатка Москвы и Московской области в обеспеченности I и Se населения. Обследовано 400 жителей Москвы и Московской области: 100 детей в возрасте от 2 до 6 лет, 100 взрослых в возрасте от 20 до 35 лет, 100 студентов 18-22 лет и 100 лиц старшего возраста (50-75 лет.) Содержание I определяли вольтамперометрически, обеспеченность Se оценивали с помощью полуколичественного перекисного теста. Показано, что при маргинальной недостаточности Se (79-90% обследованных имели отрицательные показатели перекисного теста, соответствующие уровню Se в сыворотке крови более 90 мкг/л) показатели йодурии соответствуют среднему (Московская область, медиана йодурии 52,5 мкг/л) и умеренному (Москва, медиана йодурии 67 мкг/л) дефициту I в организме обследованных. Основные виды рыб, используемых населением (горбуша, форель, семга), хотя и содержат высокие концентрации I (187Ѓ}66, 290Ѓ}102 и 330Ѓ}116 мкг/кг) и Se (505Ѓ}46, 376Ѓ}32, 413Ѓ}22 мкг/кг), однако не могут значимо поддерживать высокий I и Se статус жителей ввиду малого использования.

Уровень поступления I при потреблении рыбы 1 раз в неделю составил 21 мкг/нед, Se - 35 мкг/нед. До 40% студентов и до 28% людей старшего возраста рыбу не едят. К особой группе экологического риска дефицита I относятся дети 2-6 лет Московской области, у которых глубокий дефицит I (уровень йодурии менее 20 мкг/л) наблюдается в 3 раза чаще, чем у детей, проживающих в Москве.

В лабораторных условиях с применением ультра- и нанофильтрационной технологии получен комплекс цинка с ферментативным гидролизатом белка селезенки свиньи (Zn-ФГСС), исследован его состав, проведены исследования in vivo в эксперименте с использованием половозрелых крыс-самцов Вистар (масса тела 132Ѓ}2,4 г), которые в течение 18 сут получали ad libitum питье и цинкдефицитный рацион (ЦДР) ≪Zinc Deficient Diet, Egg White Base≫, содержащий не более 1,3 мг цинка/кг корма. Животные были разделены на 3 группы по 10 особей в каждой: 1-я группа получала ЦДР и дистиллированную воду; 2-я группа получала ЦДР и водный раствор сернокислого цинка (ZnSO4) с концентрацией цинка 16,3 мкг/мл, 3-я группа - ЦДР и водный раствор комплекса Zn-ФГСС с концентрацией цинка 16,3 мкг/мл. Животных ежедневно осматривали и фиксировали объем выпитой воды. Перед началом эксперимента крыс тестировали на проявление безусловного рефлекса (фотофобии), определяя время перехода из освещенного отделения в темное на специальной установке. Оценивали прирост массы тела крыс (ΔW), устойчивость безусловного рефлекса у этих животных и их обучаемость воспроизведению условного рефлекса пассивного избегания (УРПИ) после болевого раздражения электрическим током на лапы. На 18-е сутки через 16 ч после болевого воздействия электрическим током в сыворотке крови определяли активность щелочной фосфатазы (ЩФ) и содержание кортикостерона. Показано, что использованная технология получения Zn-ФГСС приводит к относительно незначительному изменению распределения пептидных фракций по молекулярным массам и практически полному удалению свободных ионов металла из конечного продукта. В исследовании in vivo показано, что за экспериментальный период ΔW по группам составил соответственно 23, 87 и 82% (р<0,05); активность ЩФ - 1,70Ѓ}0,06; 3,10Ѓ}0,25; 4,19Ѓ}0,26 мкмоль/л/с (p<0,05); содержание кортикостерона - 20,7Ѓ}7,2; 21,5Ѓ}6,3 и 22,1Ѓ}6,5 нг/мл (p<0,05). На 14-е сутки выявлено достоверное (р<0,05) ухудшение в проявлении безусловного рефлекса (фотофобии) в 1-й группе по сравнению с остальными группами [латентный период (ЛП) - 50,9Ѓ}12,0 против 18,1Ѓ}16,0 и 16,0Ѓ}4,2 с], а также по сравнению с исходным тестированием (16,8Ѓ}8,0 с). Результаты по ЛП после болевого воздействия элект- рическим током показали у всех групп сохранение УРПИ через 24 и 96 ч после болевого воздействия. Полученные данные позволяют говорить о высокой биодоступности новой органической формы цинка Zn-ФГСС и возможности ее использования в составе специальных пищевых продуктов.

Проведена оценка эффективности использования натурального низкокалорийного концентрированного пищевого продукта (НКПП) из белковорастительного сырья 23 пациентами с избыточной массой тела в возрасте 30-44 лет (1-я группа) и 30 больными гипертонической болезнью в стадии ремиссии и избыточной массой тела и ожирением в возрасте 45-59 лет (2-я группа). По энергетическим затратам все обследованные мужчины относились ко II группе физической активности: коэффициент физической активности составил соответственно 1,35Ѓ}0,14 и 1,34Ѓ}0,22. В рационах питания отмечался избыток белка (до 20,1%), жиров (до 17,2%) и превышение калорийности суточного рациона над суточными энергетическими затратами организма, что приводило к увеличению массы тела, на фоне которого регистрировались метаболические нарушения и нарушение функции печени. Исходно у пациентов 1-й группы индекс массы тела составлял 29,9Ѓ}0,6 и 36,2Ѓ}0,4 кг/м2 у 2-й группы. В питании обследуемых групп использовался НКПП, включающий творог обезжиренный, яичный белок, отруби ржаные, курагу, ламинарию, лист зеленого чая и лист брусники и изготовленный по криогенной технологии. НКПП назначали 2 раза в день (по 35 г) вместо завтрака и ужина в течение 15 сут. Поступление белка с 1 порцией НКПП составило 5,2 г, жира - 3,8 г, углеводов - 16,8 г, энергетическая ценность - 122 ккал. При использовании НКПП редукция калорийности суточного рациона достигала 1225,5 ккал в 1-й и 1071,3 ккал во 2-й группе, энергетическая ценность рациона составила соответственно в среднем 1420 и 1560 ккал/сут. В ходе исследований на фоне постоянства белковых показателей сыворотки крови отмечено снижение уровнейглюкозы (на 15,3-18%), холестерина (на 18,8-19%), холестерина липопротеидов низкой плотности (на 13,9-15,8%) и триглицеридов (на 20-26,3%), активности аланинаминотрансферазы(на 39,7-41,4%) и аспартатаминотрансферазы (на 40,6-40,7%), что доказывает положительное влияние НКПП из белково-растительного сырья на жировой и углеводный обмен и функционирование печени. Доказательством эффективности явилось также снижение индекса атерогенности на 1,45-1,5 ед. Снижение показателей систолического артериального давления (на 12,9%) и диастолического артериального давления (на 20,7%) у пациентов с гипертонической болезнью в стадии ремиссии и избыточной массой тела и ожирением свидетельствует о позитивном влиянии редукции калорийности питания за счет использования НКПП на функцию сердечно-сосудистой системы данной категории обследуемых.

Цель исследования - оценить эффективность изокалорийного и гипокалорийного рациона питания на показатели аланинаминотрансферазы (АЛТ), липидного обмена, приверженности к этой терапии и изменения состава тела у больных неалкогольным стеатогепатитом (НАСГ). В исследование было включено 174 пациента с НАСГ [86 женщин (39,4Ѓ}1,5 года) и 88 мужчин (41,7Ѓ}2,0 года), средний индекс массы тела 36,8Ѓ}0,8 кг/м2], которые были рандомизированы на 2 группы: пациенты 1-й группы (n=58) получали модифицированный вариант стандартной низкокалорийной диеты (1600-1700 ккал/сут); 2-й группы (n=116) - модифицированный вариант стандартной изокалорийной диеты (2500-2700 ккал/сут) в течение 1 мес. Состав тела изучали методом биоимпедансометрии, активность АЛТ, аспартатаминотрансферазы, уровень общего холестерина, триглицеридов, липопротеинов низкой плотности (ЛПНП), липопротеинов высокой плотности - в начале терапии и по результатам 2 видов диетотерапии через 1 мес.

В 1-й группе снижение массы тела пациентов и уменьшение тощей массы было достоверно более выражено по сравнению с таковыми у больных 2-й группы (9,3Ѓ}1,8 против 6,2Ѓ}1,7 кг; 6,6Ѓ}0,4 против 1,4Ѓ}0,6 кг соответственно, р<0,05). Однако уменьшение жировой массы было более выражено у пациентов 2-й группы, получавших изокалорийный рацион (4,8・,7 против 2,7Ѓ}0,8 кг, р<0,05). У больных 2-й группы активность АЛТ достоверно уменьшилась (с 98,8Ѓ}45,7 до 77,5Ѓ}41,7 Ед/л, р=0,001), в то время как у пациентов 1-й группы средние показатели трансаминаз не изменились, а у 72% было отмечено увеличение их абсолютных значений. В обеих группах пациентов отмечалось достоверное (р<0,05) уменьшение всех показателей липидного обмена, за исключением ЛПНП. Индекс приверженности пациентов к назначенному рациону питания составил 85% во 2-й группе и 54% в 1-й группе. Таким образом, применение изокалорийного рациона у больных НАСГ приводит к нормализации АЛТ у большинства больных, лучшей приверженности к рациону, достоверно большей утрате жировой массы тела и не сопровождается значимой утратой тощей массы тела по сравнению с использованием низкокалорийного рациона.

Проведено исследование минерального и костного метаболизма у больных ревматоидным артритом (РА) с остеопеническим синдромом, а также оценена эффективность комплексной терапии и профилактики остеопороза (ОП) при дополнительном введении в рацион сухого козьего молока ≪АмалтеяR≫. В исследование были включены 42 пациента с достоверным диагнозом РА (АКР, 1987), из них 23 мужчины (средний возраст 59 лет) и 19 женщин в постменопаузе (средний возраст 62 года) с ОП и остеопенией по данным двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии. 21 (50%) больной РА (основная группа) получал стандартную антиостеопоротическую терапию (алендронат 70 мг/нед + кальций 1000 мг/сут + витамин D3 800 МЕ/сут) и сухое молоко ≪АмалтеяR≫ (400 мл/сут). Контрольная группа (21 пациент с РА) получала только стандартную антиостеопоротическую терапию. Период наблюдения составил 6 мес. Концентрация общего кальция в крови у больных РА составила в среднем 2,33 ммоль/л, ионизированного Са - 1,18 ммоль/л и неорганического Р - 1,09 ммоль/л, что соответствует нормальным значениям. Дефицит витамина D обнаружен у 17,5% больных, а недостаточность - у 32,5% больных РА. За период лечения выявлена тенденция к снижению b-CrossLaps в крови в обеих группах при значимом снижении маркера костеобразования остеокальцина через 6 мес в группе, не получавшей дополнительно козье молоко (р=0,02). Также на фоне проводимой комбинированной терапии несколько повышалась концентрация 25(OH)D и 1,25(OH)2D в сыворотке крови (на 18,5-28,2% в основной группе и на 8,0-17,9% в контрольной), однако различия не достигали уровня достоверной значимости. Таким образом, сниженный уровень витамина D в крови характерен для 50% больных РА с остеопеническим синдромом при нормальных показателях кальций-фосфорного обмена. Комбинированная терапия и профилактика остеопороза у больных РА с дополнительным включением в рацион ежедневного при- ема 400 мл козьего молока ≪АмалтеяR≫ оказывают положительное влияние на состояние костного метаболизма.

Десять образцов свежезамороженных плодов кизила обыкновенного (Cornus mas L.), собранных в Тамбовской области и в Кавказском регионе, исследованы на содержание и состав основных биологически активных веществ: антоцианинов, проантоцианидинов, дигидроксикоричных кислот, иридоидов, органических кислот, моно- и дисахаридов, а также антирадикальную активность в DPPH-тесте in vitro. Содержание полифенольных соединений, определенное по методу Фолина-Чокальтеу, составило 150-400 мг/100 г свежих плодов. Содержание олигомерных проантоцианидинов, определенное по методу Бейта-Смита, варьировалось от 20-25 мг/100 г в недозрелых плодах кизила до 80-430 мг/100 г в зрелых. Суммарное содержание антоцианинов оценивали методом рН-дифференциальной cпектрофотометрии. Количество мономерных антоцианинов менялось от 11,2 мг/100 г в недозрелых плодах кизила до 92,2 мг/100 г в зрелых плодах кизила. В качестве основных антоцианинов методом высокоэффективной жидкостной хроматографии (ВЭЖХ) cо спектрофотометрическим и масс-спектрометрическим (МС) детектированием идентифицированы 3-галактозиды цианидина (19,0-80,3%) и пеларгонидина (15,1-75,6%). Разработана оригинальная методика определения иридоидов кизила методом ВЭЖХ с УФ- и МС-детектированием. В качестве основных иридоидов обнаружены логаниновая кислота, логанин, сверозид и корнузид. Суммарное содержание иридоидов составило 130-400 мг/100 г, причем во всех образцах преобладала логаниновая кислота (87,6-94,8%). Обнаружено минорное количество производных гидроксикоричных кислот (<10 мг/100 г). Среди органических кислот, общее содержание которых варьировало в диапазоне от 0,4 до 2,8%, преобладала яблочная кислота. Обнаружено высокое содержание аскорбиновой кислоты (35,0-60,0 мг/100 г). Профиль углеводов кизила представлен фруктозой (2,2-3,8%) и глюкозой (2,5-7,0%). 70% водно-этанольные экстракты плодов кизила обыкновенного показали выраженную антирадикальную активность в DPPH-тесте (470,5-932,0 мг ТЭ/100 г). Полученные данные о специфических минорных биологически активных веществахмогут быть использованы при стандартизации и оценке потенциальной активности экстрактов и биологически активных добавок к пище на основе плодов кизила.

При Петре I было организовано регулярное войско и создана система целевых государственных поставок продовольствия в войска. Снабжение продовольствием и фуражом нормировалось как порцион и рацион. К порциону относились продукты, выдаваемые для питания людей, а к рациону - фураж для питания лошадей, которых использовал военнослужащий. Единица порциона и рациона для всех категорий военнослужащих была одинакова. Разница в уровне питания заключалась в том, сколько порционов и рационов получал военнослужащий. Вплоть до конца существования русской армии в 1918 г. в каждой роте избирались артельщик и кашевар, которые занимались пищевыми продуктами и приготовлением пищи под надзором фельдфебеля и одного из офицеров роты. В соответствии с Уставом полагалось с уважением и вниманием относиться к офицерам и солдатам, их нуждам, в том числе в области снабжения и организации питания и обеспечения продовольствием. Несмотря на отсутствие научного обоснования, питание солдат было достаточным, для того чтобы обеспечить боеспособность русской армии.