FTO rs9939609 polymorphism and lipid and carbohydrate metabolism parameters in the indigenous population of the North of Western Siberia

• Andrey I. Kozlov
• Aleksandra A. Vasileva
• Galina G. Vershubskaya

Abstract

Studies investigating the association of the FTO gene with biochemical metabolism are few and varied. Indigenous populations of high-latitude regions have been the least studied.

The objective of the study was to evaluate the association of the FTO rs9939609 with lipid and carbohydrate metabolism parameters in the indigenous population of northern Western Siberia.

Material and methods. Body mass index (BMI), blood plasma glucose (GL), total cholesterol (TC), high-density lipoprotein cholesterol (HDL-C), low-density lipoprotein cholesterol (LDL-C), and triglyceride (TG) levels were assessed in a sample of Ob Ugrians (Mansi and Khanty aged 18–64 years, n=51). Genotyping of DNA samples for the FTO gene polymorphism (T/A, rs9939609) was performed. Results were processed using Statistica 12.0 (StatSoft, USA) and the R programming environment. The magnitude of associations between traits was assessed using Spearman rank correlations (ρ), and intergroup comparisons of allele and genotype frequencies were performed using the χ² method.

Results. HDL-C levels were higher in TT*FTO genotype carriers (p=0.001) compared to AA+AT variants. The most striking differences were observed between individuals with the AT* and TT* genotypes (HDL-C levels were 1.22±0.06 and 1.53±0.06 mmol/L, respectively; p=0.004). Significant correlations between TC and TG (ρ=0.62, p<0.05) and TC and HDL (in the AA+AT group, rρ=0.40, p<0.05) were observed only in A* allele carriers. The negative influence of the A* allele is indirectly confirmed by a positive association between BMI and GL (ρ=0.66, p<0.05), whereas with the TT* genotype, GL does not raise with increasing BMI.

Conclusion. The clinical and laboratory characteristics of the Ob Ugrians correspond to physiological norms, taking into account the ethnicity of these representatives of the high-latitude adaptation type. The specific associations between FTO and metabolic parameters in the Ob Ugrians are consistent with data obtained in samples of representatives of the large Mongoloid race. The results confirm the importance of studying the population frequencies of the FTO rs9939609 alleles and the influence of this locus on the phenotype. Particular attention should be paid to populations in high-latitude regions due to the possible association of FTO with the manifestations of metabolic syndrome in indigenous, long-term, and immigrant populations of the North.

Keywords: genetic variability; FTO rs9939609; Khanty; Mansi; body mass index; glucose; cholesterol; lipoproteins; triglycerides

Локализованный на хромосоме 16q12.2 ген FTO (OMIM *610966) кодирует белок FTO (fat mass and obesity-associated), вовлеченный в энергетический обмен и влияющий на метаболизм в целом.

К настоящему времени известно около 60 полиморфных локусов FTO. В этой статье мы рассматриваем только вариант FTO rs9939609, фенотипические проявления которого выражаются в изменчивости массо-ростовых соотношений, артериального давления, ритма сердечных сокращений, содержании глюкозы, общего холестерина (ОХС) и холестерина липопротеинов высокой плотности (ХС ЛПВП) в сыворотке крови [1, 2].

Сообщения о том, что носительство аллеля A*FTO rs9939609 ассоциировано с ожирением, появились почти 20 лет назад [3, 4]. Некоторые факты заставили с осторожностью отнестись к этой информации, поскольку исследовалась связь вариабельности FTO не с составом тела [5], а с массо-ростовым индексом - индексом массы тела (ИМТ), высокие значения которого могут быть обусловлены развитием не жировой, а мышечной ткани. Сегодня становится ясно, что определенные сложности для трактовки получаемых материалов обусловливает половая и возрастная специфика фенотипических проявлений генотипа FTO (rs9939609). Так, в выборке шведских детей связь генотипа с избыточным ИМТ и ожирением выявлена у девочек, но не у мальчиков [6]. У румынских детей дошкольного и младшего школьного возраста носительство аллеля A* оказалось значимо ассоциированным с повышением ИМТ (p<0,01) [7], но лонгитудинальное наблюдение за голландскими детьми показало, что в период пубертата корреляции между генотипом FTO (rs9939609), содержанием жировой ткани и ИМТ могут меняться [8].

Хотя в отношении взрослых применение точных методов оценки состава тела (измерения толщины кожно-жировых складок, исследования топографии подкожного жира, биоимпедансометрия) подтвердило, что вариант rs9939609 гена FTO влияет именно на содержание жира в организме [9-11], ряд вопросов остается открытым. Так, согласно ряду публикаций, ассоциированные с генотипом FTO метаболические нарушения могут по-разному проявляться в различных этнических и расовых группах [9, 12, 13]. В частности, на материале выборок этнических русских и монголов ассоциация носительства аллеля A*FTO и генотипа AA*FTO rs9939609 с повышенным содержанием жировой ткани подтверждена для европеоидных и монголоидных популяций [11], тогда как в выборках ненцев и пришлого европеоидного населения Ненецкого АО статистически значимых связей не выявлено [14].

Немногочисленны и неоднородны по результатам исследования связи FTO rs9939609 с биохимическими показателями липидного обмена.

В выборке румынских детей значимых различий в липидограммах у носителей разных генотипов FTO не выявлено [7]. У иранцев гомозиготы AA*FTO отличаются от носителей генотипа TT меньшим содержанием ОХС и более высокими значениями ХС ЛПВП (p<0,001) и ИМТ (p<0,05), но отличия гетерозигот AT* от гомозигот TT* выражаются только в повышенной концентрации ХС ЛПВП в сыворотке крови (p<0,001) [1]. У мексиканцев ИМТ у носителей аллеля A* выше, чем у гомозигот TT (p=0,005), но значимых различий между носителями генотипов TT* и TA+AA*FTO в исследованных натощак содержании глюкозы и в липидном спектре сыворотки крови не обнаружено [15]. При этом в мексиканской выборке через 120 мин после еды у носителей аллеля A значимо (p<0,01) нарастает содержание ОХС, триглицеридов (ТГ), ХС ЛПВП и холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС ЛПНП), тогда как у гомозигот TT* - только уровень ОХС и ТГ. Во всех случаях рост показателей у носителей аллеля A* выше, хотя и незначительно (p>0,05) [16].

Исследования в группах азиатского (монголоидного) происхождения показали следующее. У китайцев старшего возраста (50-75 лет) с носительством A*FTO чаще (p<0,001) регистрируется концентрация глюкозы натощак выше 7,0 ммоль/л, повышенное содержание ТГ, ОХС и ХС ЛПНП и пониженный уровень ХС ЛПВП в сыворотке крови [17]. У тайцев 18-59 лет различий в ИМТ и липидограммах между гомозиготами TT*FTO и генотипами с содержанием аллеля A* не выявлено, но имеющие ожирение носители аллеля A* отличаются от индивидов с нормальными массо-ростовыми показателями более высокими уровнями в сыворотке крови глюкозы и ТГ и сниженным содержанием ХС ЛПВП (p<0,001) по сравнению с гомозиготами TT*FTO [2].

Резюмируя изложенное, отметим, что все случаи значимых связей генотипа FTO rs9939609 с биохимическими показателями свидетельствуют о повышении содержания в сыворотке крови глюкозы, ХС ЛПНП и ТГ у носителей аллеля A* или генотипа AA*. Несогласованность данных о связи генотипа FTO с концентрацией ОХС в иранской и мексиканской выборках можно объяснить тем, что в первом случае оценивали фоновый ("тощаковый") уровень липидов, а во втором - изменения концентрации ОХС после пищевой нагрузки [1, 16].

Однако обнаруженное нарастание содержания ХС ЛПВП при носительстве аллеля A*FTO у европеоидов (иранцев и имеющих смешанное европеоидно-американоидное происхождение мексиканцев) и обратная корреляция в монголоидных выборках (китайцы, тайцы) [2, 17] заставляют вновь обратиться к проблеме различий связи генотипа FTO с метаболическими процессами в разных этнических и расовых группах.

Исследования расовой и этнической специфики фенотипических проявлений генотипов FTO явно нуждаются в продолжении и развитии. К числу наименее изученных в данном отношении групп относится коренное население высокоширотных регионов. Актуальность исследований в арктических и субарктических популяциях обусловлена рядом причин.

Для ведущих традиционный образ жизни представителей арктического адаптивного типа характерно повышенное развитие мышечного компонента состава тела при сравнительно невысоком содержании жировой ткани [18, 19]. В противоположность этому в наши дни в результате изменений образа жизни, уровня физических нагрузок, характера питания среди коренных северян наблюдается быстрое распространение избыточной массы тела и ожирения [20, 21].

При этом, как показывают исследования последних лет, негативные тренды проявляются не только в изменениях массо-ростовых соотношений (ИМТ), но и целого ряда показателей, объединяющихся в рамках метаболического синдрома [22]: изменений топографии подкожного жира, повышения артериального давления, нарастания содержания глюкозы в сыворотке крови, неблагоприятных изменений липидограмм. Поскольку эти отклонения практически совпадают с ассоциированными с носительством аллеля A*FTO, исследования возможного вклада генетической компоненты в распространение метаболических нарушений в популяциях коренных северян приобретают особую актуальность.

Исходя из изложенного, была определена цель работы - оценить связь генотипа FTO rs9939609 с показателями липидного и углеводного обмена у коренного населения севера Западной Сибири.

Материал и методы

В основу работы положены материалы, полученные в 2019-2020 гг. в рамках поддержанного грантом РФФИ 18-09-00487 проекта. Дизайн исследования был одобрен Этической комиссией ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России. Сбор образцов проводили с учетом требований Хельсинкской декларации и с получением от доноров информированного согласия на участие.

В публикацию включены данные обследований 51 представителя коренного населения севера Западной Сибири, жителей Березовского района ХМАО-Югры - манси (n=25) и хантов (n=26). Этническую принадлежность устанавливали по самоопределению. Обследованы жители небольших по численности населения (в среднем 251 человек) поселков Теги, Ванзетур, Шайтанка, Устрем и Пугоры.

Согласно данным антропологии и генетики, ханты и манси - родственные народы, на протяжении последнего тысячелетия адаптировавшиеся к полуоседлому образу жизни в таежной и таежно-тундровой зонах Северного Урала и Западной Сибири [18, 23]. Нашим обследованием охвачены сельские жители, во многом сохранившие элементы традиционного природопользования со значительным вкладом в хозяйственный уклад элементов рыболовства и охоты. Поскольку представители этих групп не различаются по условиям жизни и питания, тотальным размерам тела и распределению частот аллелей и генотипов FTO rs9939609 [18, 24], обследованные ханты и манси были объединены в выборку "обских угров".

Обследование было приурочено к проводившимся АУ "Югорский центр профессиональной патологии" профилактическим медицинским осмотрам сельского населения округа. Антропометрия была ограничена измерением длины и массы тела с последующим вычислением индекса Кетле (ИМТ - масса тела в килограммах, отнесенная к квадрату длины тела в метрах).

Образцы крови для последующего генетического анализа собирали у всех проходивших обследование угров, независимо от возраста и наличия сопутствующих заболеваний. ДНК из образцов выделяли методом фенол-хлороформной экстракции. Концентрацию ДНК измеряли на спектрофотометре NanoDrop 2000C (Thermo Scientific, США). Генотипирование образцов по полиморфному локусу гена FTO (T/A, rs9939609) проведено на базе лицензированной коммерческой компании ООО Научно-производственная фирма "ЛИТЕХ" (Москва) с использованием кастомного биочипа Infinium iSelect HD Custom BeadChip (Illumina, США) на платформе iScan (Illumina, США).

Биохимические исследования проводили insitu в течение 2-3 ч после забора образцов крови на базе лаборатории Лечебно-диагностического отделения консультативно-диагностической передвижной поликлиники АУ "Югорский центр профессиональной патологии" с использованием полуавтоматического фотометра HumaLyzer 3000 (Human GmbH, ФРГ). В выборку включены результаты анализов 51 индивида, практически здорового или не имевшего на период обследования обострений хронических заболеваний. Возраст мужчин варьировал от 27 до 50 лет (M=38,8±14,1 года), женщин - от 18 до 64 лет (M=41,6±14,3 года). Забор венозной крови проводили натощак в утренние часы. После центрифугирования образцов в плазме крови определяли концентрацию глюкозы, ОХС, ХС ЛПВП, ХС ЛПНП, ТГ.

Коэффициент атерогенности (КА) рассчитывали по формуле [25]:

КА = (ОХС - ХС ЛПВП) / ХС ЛПВП.

Поскольку нормы КА для мужчин и женщин в возрасте до 40 лет и старше 40 различаются, перед объединением в общую выборку значения были нормированы отдельно для мужских и женских групп в возрастных интервалах младше 40 лет и 40 лет и старше.

С учетом того, что полный набор данных (антропометрия, генотипирование, содержание глюкозы, липидограмма) был получен не для всех обследованных, объем выборки по каждому из показателей приведен раздельно.

Расчет и последующую обработку результатов осуществляли при помощи программы Statistica 12.0 (StatSoft, США), а также в среде программирования R. Тесты Шапиро-Уилка и Левена использовали для оценки, соответственно, нормальности распределения и гомогенности дисперсий. Поскольку распределение большинства признаков отличалось от нормального, для межгруппового сравнения рассматриваемых показателей для носителей разных генотипов был использован непараметрический критерий Манна-Уитни. Ранговые корреляции Спирмена (ρ) были рассчитаны для оценки величины связи между признаками. Анализ частот аллелей и генотипов в наших выборках и межгрупповые сравнения проводили с использованием критерия χ².

Результаты

Антропометрические характеристики выборки обских угров приведены в табл. 1. Различия между мужчинами и женщинами статистически значимы только по длине тела (p<0,01).

Предварительный анализ не выявил значимых различий в биохимических показателях между мужской и женской частями выборки. Соответственно далее разделения по полу не проводили. Описательная статистика результатов биохимического исследования приведена в табл. 2.

Учитывая, что при вычислении КА проводили нормирование признаков по полу и возрасту, его значения составили: M±m=0,00±0,15, при Me =-0,05; n=41.

Ранее мы установили, что сосьвинские манси и северные ханты не различаются по частоте встречаемости аллелей и генотипов FTO rs9939609, распределение которых соответствует равновесию Харди-Вайнберга [24]. В настоящую работу вошла только часть указанной выборки: 51 обследованный с клинико-лабораторными данными из общего числа n=121. Эти группы различаются по частоте генотипов (χ²=22,411, p<0,0001), но не аллелей FTO (χ²=0,00419, p=0,948). Генетические характеристики обеих групп приведены в табл. 3.

Количественные характеристики антропометрических и биохимических показателей у носителей различных вариантов FTO rs9939609 представлены в табл. 4. Статистически значимые различия проявились только в содержании ХС ЛПВП, уровень которого в сыворотке крови выше (p=0,001) у носителей генотипа TT*FTO. При этом наиболее ярко (p=0,004) различаются носители генотипов AT* (концентрация ХС ЛПВП 1,22±0,06 ммоль/л; n=7) и TT* (1,53±0,06 ммоль/л; n=18).

Различия между носителями разных вариантов генотипов и аллелей FTO в значениях КА статистически незначимы (p=0,139).

На рис. 1 приведено распределение значений ИМТ и концентрации глюкозы в сыворотке крови для индивидов с разными генотипами. Коэффициент корреляции Спирмена (ρ) между этими признаками для носителей генотипов AA* или AT* (группа AA+AT) составил 0,66 (p<0,05), в то время как у обладателей генотипа TT* массо-ростовые показатели с уровнем глюкозы не коррелировали (ρ=-0,04; p>0,05).

Выраженность ассоциаций ИМТ с концентрацией ОХС в сыворотке крови варьирует в зависимости от генотипа FTO (рис. 2А), составляя ρ=0,42 для носителей генотипов AA+AT и ρ=0,67 для носителей генотипа TT (в обоих случаях p<0,05). Кроме того, для носителей гомозиготного генотипа TT характерна довольно высокая теснота связи между ИМТ и индексом ОХС/ЛПВП (ρ=0,69, p<0,05), а также между ИМТ и значениями КА (ρ=0,76, p<0,05), но связь между ИМТ и индексом ТГ/ЛПВП не достигает принятого уровня значимости (ρ=0,30, p>0,05). Для носителей аллеля A* (генотипы AA+AT) ассоциации относительной массы тела (ИМТ) и биохимических показателей несколько иные. Корреляция Спирмена между ИМТ и отношением ОХС/ЛПВП статистически незначима (ρ=0,31; p>0,05), но ИМТ взаимосвязан с КА (ρ=0,48, p<0,05) и индексом ТГ/ЛПВП (ρ=0,47; p<0,05).

Специфика распределения и взаимных связей показателей липидного метаболизма в группах с разными вариантами FTO представлена на рис. 2Б-Г.

Содержание ТГ значимо коррелирует с уровнем ОХС (см. рис. 2Б) только у носителей аллеля A*: коэффициент корреляции в группе AA+AT составил ρ=0,62 (p<0,05), тогда как у индивидов с генотипом TT* ассоциация между признаками принятого уровня значимости не достигает (ρ=0,40; p>0,05).

Входящие в пул холестерина липопротеины вполне ожидаемо проявляют связь с уровнем ОХС. Но если содержание ЛПНП тесно и значимо коррелирует с концентрацией ОХС вне зависимости от генотипа обследованных (ρ=0,86 для AA+AT и ρ=0,90 для TT при p<0,05 в обоих случаях, см. рис. 2В), то ассоциированность ОХС и ЛПВП оказалась иной (см. рис. 2Г). Связь между уровнем ОХС и ЛПВП проявилась только в группе носителей AA+AT (ρ=0,40; p<0,05); у носителей генотипа TT*FTO значимой корреляции не обнаружено (ρ=0,12; p>0,05).

Обсуждение

Значения антропометрических и клинико-биохимических показателей у обследованных обских угров (см. табл. 1, 2) отвечают показателям физиологической нормы с учетом этнической принадлежности и специфики представителей высокоширотного типа адаптации [18, 25].

Сравнение представленных в табл. 2 средних и медианных значений показателей углеводного и липидного обмена с результатами исследований, проведенных в близкий по времени к сбору наших образцов период, показало, что у обследованных И.В. Лапенко [26] в 2013-2015 гг. сельских хантов Сургутского района ХМАО-Югры все показатели, за исключением уровня ТГ, по сравнению с полученными в этом исследовании данными были ниже (p<0,05 для ХС ЛПВП, p<0,01 для остальных показателей). С другой стороны, у хантов, обследованных Е.В. Корнеевой и М.И. Воеводой в 2015-2017 гг. в том же населенном пункте (с. Русскинская) [22, 27], концентрация глюкозы и всех показателей липидограммы выше (p<0,0001) по сравнению с данными для нашей выборки и с результатами И.В. Лапенко [26]. Причины такого расхождения результатов требуют отдельного исследования.

Отсутствие равновесия Харди-Вайнберга по частотам генотипов FTO rs9939609 в фокусной для данной статьи выборке (см. табл. 3) мы относим на счет ее малочисленности (n=51): согласно дизайну исследования в ее состав включены только те из обследованных хантов и манси, для которых получены данные как генетического, так и клинико-биохимического исследования. Но и в этой искусственно суженной группе частоты аллеля A*FTO (q=0,392; n=51) остаются близкими к установленным для коренного населения севера Западной Сибири (группа, включившая ненцев, хантов и манси; q=0,377), калмыков (q=0,367) и монголов (q=0,304), хотя значимо (p<0,05) ниже, чем у русских центральных регионов России (q=0,584). Анализ межпопуляционных различий проведен нами ранее [24]. Сейчас укажем лишь, что имеющиеся немногочисленные пока данные указывают на ряд важных моментов.

Во-первых, складывается впечатление о сравнительно невысоком носительстве аллеля A* и генотипа AA*FTO rs9939609 в генофондах коренного населения Субарк­тики и Арктики. Во-вторых, равновесное (по Харди-Вайнбергу) распределение частот аллелей и генотипов в этих популяциях указывает на отсутствие в высокоширотных группах давления отбора на фенотипы, которые могут быть ассоциированы с носительством этих рисковых вариантов. Наконец, в-третьих, сообщения о межэтнической и межрасовой специфике распределения частот генотипов и их негативного влияния на метаболизм углеводов и липидов получают дополнительные подтверждения.

В том, что касается основной задачи нашего исследования, нам удалось подтвердить наличие различий между носителями разных генотипов FTO rs9939609 в показателях углеводного и липидного метаболизма.

Для носителей аллеля A* (генотипы AA* и AT*) по сравнению с индивидами, не имеющими такого аллеля, характерна более тесная положительная связь между ИМТ и глюкозой сыворотки крови (ρ=0,66, p<0,05), что косвенно подтверждает негативное влияние аллеля A*. При отсутствии аллеля A*, т.е. у носителей генотипа TT*, при повышении ИМТ содержание глюкозы не увеличивается (см. рис. 1).

Обнаружены также значимые (p=0,001) различия между носителями разных генотипов FTO rs9939609 в содержании ХС ЛПВП в сыворотке крови. Средняя концентрация ХС ЛПВП у индивидов с генотипом TT* на 24,4% превышала таковую у носителей аллеля A* (см. табл. 4). Значения ИМТ и КА коррелятивно взаимосвязаны у носителей TT*FTO (ρ=0,76, p<0,05) и с меньшей теснотой - у носителей аллеля A* (ρ=0,48, p<0,05).

Наши результаты согласуются с данными, полученными при изучении выборок этнических китайцев и тайцев [2, 17], относящихся, как и коренное население севера Западной Сибири, к большой монголоидной расе.

Пониженное содержание ХС ЛПВП при носительстве аллеля A* в нашей выборке сочетается с менее выраженной связью между ИМТ и КА (ρ=0,48, p<0,05). Это косвенно подтверждает мнение о том, что в высокоширотных популяциях избыточная, по европейским стандартам, масса тела не обязательно служит маркером повышенного риска развития сердечно-сосудистых заболеваний [19, 28].

Заключение

Результаты комплексного исследования сельских представителей обских угров, коренного населения севера Западной Сибири, позволяют заключить следующее.

Антропометрические и клинико-биохимические характеристики выборки практически здоровых мужчин и женщин 18-64 лет отвечают показателям физиологической нормы с учетом этнической принадлежности этих представителей высокоширотного типа адаптации.

Статистически значимые различия между носителями различных вариантов гена FTO rs9939609 выявлены в содержании ХС ЛПВП. Его уровень в сыворотке крови у носителей генотипа TT*FTO выше (p=0,001) по сравнению с вариантами AA+AT. Наиболее ярко различаются индивиды с генотипами AT* и TT* (концентрация ХС ЛПВП соответственно 1,22±0,06 и 1,53±0,06 ммоль/л; p=0,004).

Помимо этого, обнаружена положительная связь между ИМТ и концентрацией глюкозы в сыворотке крови (ρ=0,66, p<0,05), что косвенно подтверждает негативное влияние аллеля A*: у носителей генотипа TT* содержание глюкозы не нарастает по мере повышения ИМТ. Также только у носителей аллеля A* проявляется корреляция между уровнем ОХС и концентрацией ТГ (ρ=0,62, p<0,05) и ЛПВП (в группе AA+AT, ρ=0,40, p<0,05).

Тот факт, что пониженное содержание ХС ЛПВП при носительстве аллеля A* сочетается с невысокой связью между ИМТ и КА (ρ=0,48, p<0,05), косвенно подтверждает мнение о том, что избыточная по европейским стандартам масса тела в высокоширотных популяциях не обязательно служит маркером повышенного риска развития сердечно-сосудистых заболеваний [19, 28].

Выявленная специфика ассоциаций генотипа по FTO rs9939609 с метаболическими показателями в обследованной группе обских угров не противоречит результатам, полученным в выборках этнических китайцев и тайцев [2, 17], относящихся, как и коренное население севера Западной Сибири, к большой монголоидной расе.

Полученные результаты указывают на важность исследований межэтнических различий популяционных частот генотипов FTO rs9939609 и влияния данного локуса на фенотип. Особое внимание следует уделить группам коренного населения высокоширотных регионов в связи с возможной связью FTO с особенностями клинических проявлений метаболического синдрома в группах коренного, старожильческого и пришлого населения Севера.

References

1. Mehrdad M., Doaei S., Gholamalizadeh M., Fardaei M., Fararouei M., Eftekhari M.H. Association of FTO rs9939609 polymorphism with serum leptin, insulin, adiponectin, and lipid profile in overweight adults. Adipocyte. 2020; 9 (1): 51–6. DOI: https://doi.org/10.1080/21623945.2020.1722550
2. Poosri S., Boonyuen U., Chupeerach C., Soonthornworasiri N., Kwanbunjan K., Prangthip P. Association of FTO variants rs9939609 and rs1421085 with elevated sugar and fat consumption in adult obesity. Sci Rep. 2024; 14: 25618. DOI: https://doi.org/10.1038/s41598-024-77004-6
3. Frayling T.M., Timpson N.J., Weedon M.N., Zeggini E., Freathy R.M., et al. A common variant in the FTO gene is associated with body mass index and predisposes to childhood and adult obesity. Science. 2007; 316 (5826): 889–94. DOI: https://doi.org/10.1126/science.1141634
4. Hinney A., Nguyen T.T., Scherag A., Friedel S., Brönner G., Müller T.D., et al. Genome wide association (GWA) study for early onset extreme obesity supports the role of fat mass and obesity associated gene (FTO) variants. PLoS One. 2007; 2 (12): e1361. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0001361
5. Hunt S.C., Stone S., Xin Y., Scherer C.A., Magness C.L., Iadonato S.P., et al. Association of the FTO gene with BMI. Obesity (Silver Spring). 2008; 4: 902–4. DOI: https://doi.org/10.1038/oby.2007.126
6. Jacobsson J.A., Danielsson P., Svensson V., Klovins J., Gyllensten U., et al. Major gender difference in association of FTO gene variant among severely obese children with obesity and obesity related phenotypes. Biochem Biophys Res Commun. 2008; 368 (3): 476–82. DOI: https://doi.org/10.1016/j.bbrc.2008.01.087
7. Duicu C., Marginean C.O., Voidazan S., Tripon F., Banescu C. FTO rs 9939609 SNP is associated with adiponectin and leptin levels and the risk of obesity in a cohort of Romanian children population. Medicine (Baltimore). 2016; 95 (20): e3709. DOI: https://doi.org/10.1097/MD.0000000000003709
8. Rutters F., Nieuwenhuizen A.G., Bouwman F., Mariman E., Westerterp-Plantenga M.S. Associations between a single nucleotide polymorphism of the FTO Gene (rs9939609) and obesity-related characteristics over time during puberty in a Dutch children cohort. J Clin Endocrinol Metab. 2011; 96 (6): E939–42. DOI: https://doi.org/10.1210/jc.2010-2413
9. Scuteri A., Sanna S., Chen W.-M., Uda M., Albai G., Strait J., et al. Genome-wide association scan shows genetic variants in the FTO gene are associated with obesity-related traits. PLoS Genet. 2007; 3 (7): e115.
10. Agagunduz D., Gezmen-Karadag M. Association of FTO common variant (rs9939609) with body fat in Turkish individuals. Lipids Health Dis. 2019; 18 (1): 212.
11. Bondareva E.A., Zadorozhnaya L.V., Khomyakova I.A., Permyakova E Yu., Godina E.Z., Gundegmaa L., Otgon G. Relationship between FTO gene polymorphism with central obesity in ethnic Mongolians. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya XXIII. Antropologiya [Bulletin of Moscow University. Series XXIII. Anthropology]. 2019; (3): 55–66. DOI: https://doi.org/10.32521/2074-8132.2019.3.055-066 (in Russian)
12. Tan L.-J., Zhu H., He H., Wu K.-H., Li J., Chen X.-D., et al. Replication of 6 obesity genes in a meta-analysis of genome-wide association studies from diverse ancestries. PLoS One. 2014; 9 (5): e96149. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0096149
13. Hardy D.S., Garvin J.T., Mersha T.B., Racette S.B. Ancestry specific associations of FTO gene variant and metabolic syndrome: a longitudinal ARIC study. Medicine (Baltimore). 2020; 99 (6): e18820. DOI: https://doi.org/10.1097/MD.0000000000018820
14. Baturin A.K., Sorokinа E.Yu., Pogozheva A.V., Keshabyants E.E., Kobel’kova I.V., Kambarov A.O., et al. The association of rs993609 polymorphisms of gene FTO and rs659366 polymorphisms of gene UCP2 with obesity among Arctic Russian population. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2017; 86 (3): 32–9. DOI: https://doi.org/10.17116/profmed20192202157 (in Russian)
15. Martinez-Lopez E., Robles M.P., Torres-Vanegas J.A., Mora S.H.G., Llamas-Covarrubias I.M., Campos-Perez W. FTO rs9939609:T>A variant and physical inactivity as important risk factors for morbid obesity: a cross-sectional study. Healthcare. 2024; 12: 787. DOI: https://doi.org/10.3390/healthcare12070787
16. Madrigal-Juarez A., Martínez-López E., Sanchez-Murguia T., Magaña-de la Vega L., Rodriguez-Echevarria R., Sepulveda-Villegas M., et al. FTO genotypes (rs9939609 T>A) are associated with increased added sugar intake in healthy young adults. Lifestyle Genom. 2023; 16 (1): 214–23. DOI: https://doi.org/10.1159/000534741
17. Zhang Y., Chen L., Zhu J., Liu H., Xu L., Wu Y., et al. Minor alleles of FTO rs9939609 and rs17817449 polymorphisms confer a higher risk of type 2 diabetes mellitus and dyslipidemia, but not coronary artery disease in a Chinese Han population. Front Endocrinol (Lausanne). 2023; 14: 1249070. DOI: https://doi.org/10.3389/fendo.2023.1249070
18. Kozlov A., Vershubsky G., Kozlova M. Indigenous peoples of Northern Russia: anthropology and health. Int J Circumpolar Health. 2007; 66 (suppl 1): 1–184. DOI: https://doi.org/10.1080/22423982.2007.11864603
19. Ocobock C., Niclou A. Commentary – fat but fit…and cold? Potential evolutionary and environmental drivers of metabolically healthy obesity. Evol Med Public Health. 2022; 10 (1): 400–8. DOI: https://doi.org/10.1093/emph/eoac030
20. Kozlov A.I., Vershubskaya G.G., Lyudinina A.Yu. Nutritional status of children in rural areas of the Komi Republic and Khanty-Mansi Autonomous Okrug – Yugra by anthropometric data. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2020; 89 (3): 33–9. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10027 (in Russian)
21. Kozlov A.I., Vershubskaya G. Overweight and obesity among rural schoolchildren of the Russian Arctic and north in 1994–2019. Ekologiya cheloveka [Human Ecology]. 2022; 29 (5): 111–20. DOI: https://doi.org/10.17816/humeco105293 (in Russian)
22. Korneeva E.V., Voevoda M.I. Clinical variants of metabolic syndrome in young people living in the Khanty-Mansiysk Autonomous Okrug – Yugra. Sibirskiy nauchnyy meditsinskiy zhurnal [Siberian Scientific Medical Journal]. 2023; 43 (6): 138–47. DOI: https://doi.org/10.18699/SSMJ20230617 (in Russian)
23. Pimenoff V.N., Comas D., Palo J.U., Vershubsky G., Kozlov A., Sajantila A. Northwest Siberian Khanty and Mansi populations in the junction of West and East Eurasian gene pools as revealed by uniparental markers. Eur J Hum Genet. 2008; 16 (10): 1254–64. DOI: https://doi.org/10.1038/ejhg.2008.101
24. Vasil’eva A.A., Kozlov A.I., Vershubskaya G.G., Lavryashina M.B. FTO gene polymorphism (rs9939609) in the indigenous populations of the North of Western Siberia. Vestnik Moskovskogo universiteta. Seriya XXIII. Antropologiya [Bulletin of Moscow University. Series XXIII. Anthropology]. 2026; (1): 62–70. DOI: https://doi.org/10.55959/MSU2074-8132-26-1-5 (in Russian)
25. Klimov A.I., Nikul’cheva N.G. Lipid and lipoprotein metabolism and its disorders. Saint Petersburg: Piter, 1999: 504 p. (in Russian)
26. Lapenko I.V. Comparative characteristics of the metabolic profile, the state of the pro- and antioxidant system, micronutrient and thyroid status of the indigenous and alien population of the Khanty-Mansiysk Autonomous Okrug-Yugra: Autoabstract of Diss. Khanty-Mansiysk, 2017: 20 p. (in Russian)
27. Korneeva E.V., Voevoda M.I., Semaev S.E., Maksimov V.N. Association of genetic markers with the development of metabolic syndrome among young residents of the North. Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya [Modern Problems of Science and Education]. 2019; (4): 29–36. URL: https://science-education.ru/ru/article/view?id=29048https://doi.org/10.17513/spno.29048 (in Russian)
28. Young T.K., Bjerregaard P., Dewailly E., Risica P.M., Jorgensen M.E., Ebbesson S.E.O. Prevalence of obesity and its metabolic correlates among the circumpolar inuit in 3 countries. Am J Public Health. 2007; 97 (4): 691–5. DOI: https://doi.org/10.2105/AJPH.2005.080614

All articles in our journal are distributed under the CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© GEOTAR-Media Publishing Group. The use of textual and illustrative content from this publication for the training of any artificial intelligence systems - including machine learning models and neural networks - is strictly prohibited without the prior written consent of the copyright holder.