Изучение протеолиза соевого белка пищеварительными ферментами и описание пептидного профиля полученных гидролизатов

Фоменко Виктория Валерьевна; Детинкин Илья Александрович; Чернуха Ирина Михайловна; Машенцева Наталья Геннадьевна; Большев Николай Алексеевич

Резюме

Исследование протеолиза растительных белков привлекает все большее внимание. При воздействии протеолитических ферментов на растительные белки могут выделяться пептиды, проявляющие различную биологическую активность. Являясь естественным механизмом переваривания белков в организме, протеолитический гидролиз успешно адаптирован для применения в пищевых технологиях с целью модификации функциональных и биологических свойств белковых ингредиентов.

Цель настоящей работы - исследование действия пищеварительных ферментов на соевый белок in vitro и анализ пептидного профиля полученных гидролизатов с применением инструментов in silico.

Материал и методы. Протеолиз изолята соевого белка (с содержанием белка 89%) проводили с применением ферментов трипсина (при pH 7,8±0,1), пепсина (при pH 2,0±0,1), а также их последовательного действия - гидролиза сначала пепсином (в течение 2 ч), а затем трипсином (2 ч). Степень гидролиза рассчитывали как соотношение концентрации выделившегося в процессе протеолиза аминного азота к содержанию общего азота в суспензии до гидролиза. Идентификацию доминирующих пептидов проводили методом наножидкостной хроматографии с тандемной масс-спектрометрией. Для прогнозирования биологической активности доминирующих пептидных последовательностей в гидролизатах использовали базы данных BIOPEP-UWM, AntiBP3, Antifp, AntiCP 2.0, AntiTbPred. Токсичность пептидов оценивали при помощи ToxinPred3.0. Для молекулярного докинга использовали программное обеспечение AutoDock Vina 1.2.7.

Результаты. При обработке трипсином (200 ед. ПС/г) в течение 4 ч при дозировке фермента 4% степень гидролиза составила 5,38%, при обработке пепсином (420 ед. ПС/г) и той же дозировке фермента в течение 4 ч с учетом оптимальных значений рН удалось достигнуть степени гидролиза 7,06%. При последовательном протеолизе этими ферментами была достигнута степень гидролиза 7,71%. На основе масс-спектрометрических данных были проанализированы in silico 37 наиболее распространенных пептидных последовательностей, присутствующих в гидролизатах. Доминирующими свойствами, спрогнозированными для обнаруженных пептидных последовательностей, были способность к ингибированию ангиотензин-превращающего фермента (АПФ) и дипептидилпептидазы 4 (ДПП-4), а также онкостатические свойства. С помощью молекулярного докинга была оценена энергия связывания некоторых пептидов с ферментами ДПП-4 и АПФ. Низкая энергия связывания с ДПП-4 (-8,154 ккал/моль) была отмечена у пептида ATISDQPRGSY, а пептиды LAIPVNKPGRF, TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF, AQGRINEATQGTY, ATISDQPRGSY и VSIIDTNSLENQLDQMPRRF обладали низким показателем связывания с АПФ (<-8,5 ккал/моль), что указывает на потенциально высокую ингибирующую активность этих пептидов в отношении ДПП-4 и АПФ.

Заключение. Настоящее исследование описывает ряд новых биологически активных пептидов из сои, которые могут образовываться при протеолизе пепсином и трипсином. Полученные данные представляют основу для дальнейшего исследования биологической активности полученных гидролизатов и идентифицированных пептидов, что может быть полезно для будущей разработки технологий функциональных продуктов и компонентов из соевого белка. Другим направлением исследований (ввиду происхождения исследуемых ферментов) может служить поиск идентифицированных пептидов в условиях, приближенных к пищеварению человека, что позволит расширить знания о механизмах физиологического действия соевого белка при употреблении в пищу. Дальнейшие исследования целесообразно направить на химический синтез пептидов, обнаруженных в настоящем исследовании, для изучения их свойств in vitro и in vivo.

Ключевые слова: биологически активные пептиды; гидролизаты соевого белка; антигипертензивные пептиды; ингибиторы дипептидилпептидазы 4; пепсин; трипсин; молекулярный докинг

В последнее время все больше внимания уделяется натуральным ингредиентам и продуктам из растительного сырья, которые могут способствовать укреплению здоровья, а также профилактике и лечению ряда заболеваний. Известно, что характер питания оказывает существенное влияние на патогенез многих заболеваний человека [1]. Например, в контексте онкозаболеваний подчеркивается, что их развитие имеет причинную связь с факторами образа жизни, в том числе и с рационом питания [2-4]. Одними из кандидатов на роль натуральных ингредиентов, способных оказывать положительное влияние на здоровье, являются биологически активные пептиды (БАП), изучение которых представляет интерес для современной диетологии и нутрициологии [5, 6]. Данные молекулы, встроенные в первичную структуру белка-предшественника, высвобождаются в процессе его расщепления и способны проявлять широкий спектр биологической активности [5-7]. Они могут образовываться в процессе пищеварения in vivo, ферментативного гидролиза in vitro или при обработке пищевых продуктов, такой как ферментация микроорганизмами. Эти соединения зачастую безопасны для человека, а также способны быстро проникать в кровеносную систему из тонкой кишки [7]. Высвобождение и последующее взаимодействие пептидов с конкретными рецепторными системами организма (например, с рецепторами GLP-1, регулирующими аппетит и метаболизм глюкозы) лежат в основе их позитивного влияния на некоторые ключевые физиологические процессы в организме [8, 9].

Перспективность БАП закономерно ставит вопрос о выборе подходящего сырья для их промышленного получения. Известны пептиды с различной биологической активностью, обнаруженные в гидролизатах растительных белков: конопли [10], рапса [11], нута [12]. Смещение научного и практического интереса в сторону растительных источников белка обусловлено экономическими предпосылками, экологичностью, а также возможностью решить задачу комплексной переработки побочных продуктов агропромышленного комплекса. В данном контексте особый интерес представляет соя [13-15]. Она является лидирующей масличной культурой и основным источником растительного белка со сбалансированным аминокислотным профилем. Динамичный рост рынка соевых продуктов стимулирует постоянное наращивание объемов переработки соевых бобов [15, 16]. Эта тенденция ярко выражена и в России, где, по данным Росстата, посевные площади сои в 2025 г. увеличились на 10%¹.

¹ Федеральная служба государственной статистики (Росстат). Официальная статистика Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru (дата обращения: 16.11.2025).

Ключевым фактором, определяющим целесообразность использования сои для получения и исследования БАП, является доступность и высокое качество белковых продуктов из нее, в частности изолята белка, получаемого из обезжиренной соевой муки или шрота и содержащего свыше 90% белка. Его производство является важным этапом в малоотходной переработке соевых бобов, следующим за отжимом или экстракцией масла [15]. Высокая степень очистки и стандартизированный состав изолята соевого белка делают его подходящим сырьем для направленного ферментативного гидролиза, позволяя получать воспроизводимые по составу и активности пептидные фракции, что имеет ключевое значение для фундаментальных исследований и последующего внедрения в практику. Методы in silico предоставляют инструмент для предварительного скрининга и прогнозирования биологической активности полученных после гидролиза пептидов. С помощью специализированных биоинформационных баз данных можно с высокой долей вероятности предсказать специфические свойства пептидных последовательностей [17, 18].

Цель настоящего исследования - изучение действия пищеварительных ферментов на соевый белок и исследование пептидного профиля полученных гидролизатов. В работе была предпринята попытка оценить перспективы производства биологически активных гидролизатов и пептидов соевого белка с применением пищеварительных ферментов - трипсина и пепсина. Кроме того, по результатам работы можно оценить потенциальную возможность образования БАП при расщеплении соевого белка в условиях пищеварения человека, однако для полноты этих данных требуются дополнительные эксперименты в физиологически релевантных условиях расщепления.

Материал и методы

Для исследования протеолиза соевого белка использовали изолят соевого белка (Linyi Shansong Biological Products Co., Ltd, КНР) с содержанием сырого протеина 89,03%. Содержание абсолютно сухого вещества (АСВ) в белковом изоляте определяли согласно ГОСТ 31640-2012 "Корма. Методы определения содержания сухого вещества", общего белка - методом Кьельдаля (N·5,71) по ГОСТ 30648.2-99 "Продукты молочные для детского питания. Методы определения общего белка". Для протеолиза использовали ферменты: трипсин из поджелудочной железы быка и пепсин из слизистой оболочки желудка свиней (HiMedia, Индия; артикулы: трипсин - RM618, пепсин - RM712). Активность ферментов определяли по ГОСТ 34430-2018 "Ферментные препараты для пищевой промышленности. Метод определения протеолитической активности" с использованием гемоглобина (Sigma-Aldrich, США) в качестве субстрата.

Гидролиз проводили в конических колбах при постоянном перемешивании 200 об/мин на орбитальном шейкере при поддержании постоянной температуры 37 °C и соотношении фермент/субстрат 1/15. Фермент вносили в количестве 2,0 и 4,0% от массы субстрата. Протеолиз трипсином проводили при pH 7,8±0,1, пепсином - при pH 2,0±0,1. Уровень pH регулировали добавлением 10% раствора соляной кислоты и 10% раствора гидроксида натрия. При последовательном гидролизе пепсином и трипсином изначально вели процесс при pH 2,0 в течение 2 ч при дозировке фермента 2% от массы субстрата, после чего pH суспензии доводили до 7,8 и вносили трипсин также в количестве 2% от массы субстрата. Для оценки степени гидролиза (СГ) вычисляли соотношение концентрации выделившегося в процессе протеолиза аминного азота к содержанию общего азота в суспензии до гидролиза. Содержание аминного азота определяли методом Серенсена (ОФС.1.2.3.0022.15), а общего азота - методом Кьельдаля согласно ГОСТ 30648.2-99.

Для образцов гидролизатов был проведен электрофорез в полиакриламидном геле в присутствии додецилсульфата натрия (SDS-PAGE) с целью дополнительной оценки степени гидролиза белка. Для проведения анализа использовали камеру для вертикального электрофореза Mini-PROTEAN^® Tetra (Bio-Rad, США) и маркер молекулярной массы белков 10-200 кДа (Servicebio, КНР).

Обессоливание образцов перед разделением и идентификацией пептидов выполняли с использованием микроколонок SDB-RPS StageTip (3M, США). Колонки активировали при помощи 100 мкл метанола и уравновешивали 50 мкл 0,2% раствора трифторуксусной кислоты (ТФУ). Образцы гидролизатов центрифугировали при 13 000 об/мин в течение 5 мин, после чего загружали на колонки и промывали 50 мкл 0,2% ТФУ. Пептиды элюировали при помощи 60 мкл раствора, содержащего 40% ацетонитрила и 0,1% ТФУ. Полученный элюат высушивали при помощи лиофильной сушилки BK-FD10S (BIOBASE, КНР). Перед дальнейшим анализом образцы растворяли в 40 мкл раствора с 2% ацетонитрила и 0,1% ТФУ.

Разделение и идентификацию пептидов проводили при помощи наножидкостной хроматографии с тандемной масс-спектрометрией (нано-ЖХ-МС/МС) на системе, включающей хроматограф UltiMate 3000 Nano LC System и масс-спектрометр Orbitrap Lumos Tribrid (Thermo Fisher Scientific, США). 2 мкл обессоленных проб загружали на колонку ReproSil-Pur 200 C18-AQ 5 мкм (Dr. Maisch, ФРГ) при скорости потока 4,2 мкл/мин в 2% растворе ацетонитрила с добавлением 0,1% ТФУ. Дальнейшее разделение пептидов осуществляли на колонке ReproSil-Pur C18AQ 1,9 мкм (Dr. Maisch, ФРГ) с использованием двухкомпонентной подвижной фазы при скорости потока 0,5 мкл/мин. В качестве фаз использовали 0,1% муравьиную кислоту (фаза 1) и раствор, содержащий 80% ацетонитрила и 0,1% муравьиной кислоты (фаза 2). Элюирование проводили по линейному градиенту: от 3 до 4% фазы 2 за 5 мин, от 4 до 40% фазы 2 за 53 мин, от 40 до 60% фазы 2 за 7 мин, от 60 до 99% фазы 2 за 6 с, выдерживание при 99% фазы 2 в течение 6 мин, от 99 до 3% фазы 2 за 6 с.

Для масс-спектрометрического анализа использовали режим DDA (Data-Dependent Acquisition). В сканировании MS1 применялось разрешение 60 000 при диапазоне m/z 350-1600. Были установлены стандартный уровень AGC (Automatic Gain Control), время накопления ионов устанавливалось автоматически. В сканировании MS2 применялось разрешение 15 000. Уровень AGC также поддерживался на стандартном уровне. Фрагментацию проводили методом HCD (Higher-Energy Collision Dissociation) с нормализованной энергией столкновения 30% с ограничением по времени инжекции ионов в 80 мс. Дальнейшую идентификацию пептидных последовательностей проводили с использованием программного обеспечения Peaks Studio 11.0 (Bioinformatics Solutions Inc., Канада) путем поиска в базе данных белковых последовательностей Glycine max (база данных UniProt, период обращения: октябрь-декабрь 2025 г.) с допустимой погрешностью массы предшественника ±10 ppm и массы фрагментов ±0,05 Да. Также учитывали карбамидометилирование цистеина, окисление метионина, деамидирование аспарагина и глутамина, а также ацетилирование N-конца пептида.

Для выявления наиболее распространенных пептидов в гидролизатах соевого белка проводили анализ относительного содержания пептидов на основе интегрированной площади хроматографических пиков, полученных при нано-ЖХ-МС/МС. Отбор доминирующих пептидных последовательностей осуществляли в программе Microsoft Excel по критерию максимальной площади под пиком, что позволило определить наиболее распространенные и стабильно образующиеся фрагменты при действии каждого протеолитического фермента. Были отобраны пептиды, чье содержание превышало 1% (мажорные пептиды) от общего числа пептидов для каждого гидролизата.

Профиль биологической активности полученных пептидных последовательностей оценивали при помощи базы данных BIOPEP-UWM [19]. Для каждого пептида оценивали коэффициент А (частоту встречаемости биоактивных фрагментов в аминокислотной последовательности, относящихся к определенной активности). Дополнительно оценивали антибактериальные, антигрибковые, онкостатические и противотуберкулезные свойства при помощи баз данных AntiBP3 [20], Antifp [21], AntiCP 2.0 [22] и AntiTbPred [23]. Токсичность пептидов оценивали при помощи ToxinPred3.0 [24]. Пороги вероятности для используемых моделей прогнозирования были выбраны по рекомендациям авторов сервисов (значения по умолчанию). Информация, полученная из используемых баз данных и инструментов, актуальна на ноябрь-декабрь 2025 г. (период проведения и написания работы).

Для наиболее распространенных пептидов в гидролизатах был дополнительно проведен молекулярный докинг. Для визуализации пептидов использовали онлайн-инструмент PepDraw (https://pepdraw.com/, период обращения: декабрь 2025 г.). Для молекулярного докинга использовали взаимодействие пептида (лиганда) с белком (рецептором). Структура и последовательность белков-рецепторов были получены в формате PDB на сайте Protein Data Bank (https://www.rcsb.org/, период обращения: декабрь 2025 г.). Для рецептора дипептидилпептидазы 4 (ДПП-4) был использован номер в базе - 1J2E (pdb_00001j2e), а для ангиотензин-превращающего фермента (АПФ) - 1O8A (pdb_00001o8a). Подготовку лиганда проводили в программном обеспечении PyMOL (https://pymol.org/). Подготовку белка-рецептора осуществляли с использованием программного обеспечения AutoDockTools 1.5.7. В рамках подготовки из структуры удаляли лишние молекулы, добавляли атомы водорода, необходимые для корректного описания геометрии и взаимодействий, а также присваивали атомам соответствующие частичные заряды. Затем в том же программном пакете настраивали пространство стыковки (докинг-область): определяли координаты центра активного участка белка-рецептора и задавали размеры грид-бокса, охватывающего область связывания лиганда. Процесс стыковки исследуемых пептидов проводили в программном обеспечении AutoDock Vina 1.2.7 (http://vina.scripps.edu/). Моделирование процесса стыковки проводили в программе Discovery Studio 2025 Client (https://www.3ds.com/). В данной программе избавлялись от лишних молекул и присваивали файлам свойства лиганда и рецептора соответственно. После чего в Discovery Studio 2025 Client анализировали образовавшиеся взаимодействия пептид-белок.

Результаты и обсуждение

Кинетика ферментативного гидролиза изолята соевого белка

В ходе работы были изучены зависимости степени гидролиза белка от времени (рис. 1). Оценка протеолитической активности используемых для проведения гидролиза ферментных препаратов (при использовании гемоглобина в качестве субстрата) показала, что активность трипсина составила 200 ед. ПС/г; пепсина - 420 ед. ПС/г.

Протеолиз трипсином при дозировке 4% позволил достигнуть 5,38% СГ, пепсином в той же дозировке - 7,06%. Известно, что соевые белки содержат большое количество ингибиторов трипсина, чем и может быть обусловлена разница в значениях СГ. Ингибиторы трипсина сои - это низкомолекулярные белки, которые подавляют активность трипсина и широко встречаются в белке сои. Их ингибирующая активность в основном обусловлена 2 полипептидами: ингибитором трипсина типа Кунитца и ингибитором трипсина типа Боумена-Бирка [25, 26]. При последовательном гидролизе пепсином и трипсином в дозировках 2% для каждого фермента удалось достигнуть СГ в 7,71%. Предварительная обработка пепсином перед триптическим гидролизом, вероятно, приводит к частичному расщеплению ингибиторов трипсина, что позволяет получить высокую СГ при аналогичной суммарной дозировке ферментных препаратов (по 2% для каждого фермента).

C. Yin и соавт. сообщили о достижении СГ около 2% при гидролизе изолята соевого белка трипсином (с активностью 250 ед. ПС/мг) при дозировке 0,5% от массы субстрата в течение 30 мин [27]. В настоящей работе наблюдалась СГ 2,57% при гидролизе трипсином в течение 30 мин при дозировке 2% от массы субстрата. Полученные данные в целом коррелируют с данными C. Yin и соавт. с учетом того, что нами был использован фермент с меньшей активностью (около 200 ед. ПС/мг), а также не проводилось предварительное длительное растворение изолята белка в течение 2 ч. Y. Yang и соавт. сообщали о достижении СГ 6,9-8,75% при воздействии пепсина (в виде раствора, имитирующего желудочно-кишечный сок) на различные изоляты соевого белка при дозировке фермента 1% от массы субстрата в течение 2 ч [28]. В настоящем исследовании были получены более низкие значения СГ - 6,18% (дозировка 2%, 2 ч) и 6,74% (дозировка 4%, 2 ч). Кроме того, известна работа, в которой изучали действие пепсина и трипсина на изолят соевого белка при дозировке ферментного препарата 3,33-10% в течение 5 ч протеолиза. Были получены значения СГ в 48-60% после 5 ч гидролиза, что существенно выше, чем в настоящем исследовании и чем в работах других авторов. При этом при действии пепсина СГ была выше, чем при использовании трипсина, что коррелирует с нашими данными. Также был изучен процесс двухстадийного гидролиза пепсином и трипсином и получены значения СГ более 80% после 3 ч гидролиза [14], что также намного выше полученных нами данных.

Существует большое количество факторов, которые могут оказывать влияние на процесс протеолитического гидролиза - субстратная специфичность ферментного препарата, различная пробоподготовка. Кроме того, не существует общепринятой методики определения СГ белков, чем также могут быть обусловлены различия между полученными нами и уже опубликованными данными [29]. Настоящее исследование демонстрирует один из возможных вариантов протеолиза соевого белка пищеварительными ферментами и открывает возможности для дальнейшего научного обсуждения вопроса его деструкции.

На рис. 2 представлены результаты SDS-PAGE образцов гидролизатов, полученных в ходе исследования.

Для изолята соевого белка видны полосы в диапазоне молекулярных масс от 45 до 80 кДа (субъединицы β-конглицинина) и полосы в диапазоне от 20 до 45 кДа (различные кислотные и основные субъединицы глицинина) [30]. Гидролиз трипсином не позволил получить высокую степень расщепления белка - на электрофореграмме видны полосы нативных белков сои. Также для этих гидролизатов видны полосы олигопептидов молекулярной массой менее 18 кДа, которые практически отсутствуют у нативного изолята белка. Для гидролизатов, полученных под действием пепсина и последовательной обработки пепсином и трипсином, не обнаружены полосы белков более 42 кДа, а наиболее отчетливо видны полосы олигопептидов молекулярной массой 10-18 кДа.

Идентификация пептидов в гидролизатах

В образцах гидролизатов, полученных под действием трипсина (дозировка 4%, 4 ч гидролиза), пепсина (дозировка 4%, 4 ч гидролиза) и последовательного гидролиза этими ферментами (сначала пепсином, потом трипсином) был проанализирован пептидный профиль методом нано-ЖХ/МС-МС. На рис. 3 представлены масс-спектры изучаемых образцов.

Показанные на рис. 3 масс-спектры демонстрируют различную картину в количестве и интенсивности пиков, что свидетельствует о разной степени и специфичности расщепления белковых молекул. В образцах гидролизатов, полученных под действием трипсина, было идентифицировано 2564 пептида, пепсина - 9993 пептида, при последовательном протеолизе - 10 316 пептидов. Для дальнейшего анализа биологических свойств были отобраны пептиды, относительное содержание которых в гидролизате составляло более 1% в сравнении с общим количеством пептидов. Для трипсина это 20 пептидов, пепсина - 9, последовательного гидролиза - 12 пептидов. 3 пептида (LRVPSGTTY, LAIPVNKPGRF и LAFPGSAKDIENL) были идентифицированы как в гидролизатах, полученных под действием пепсина, так и при последовательном гидролизе, а 1 (TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF) был обнаружен при последовательной обработке этими ферментами и в гидролизатах, полученных под действием трипсина. Таким образом, среди отобранных мажорных пептидов было обнаружено 37 уникальных аминокислотных последовательностей.

In silico анализ биологической активности идентифицированных пептидов

Первоначально оценивали потенциальную токсичность пептидов при помощи инструмента ToxinPred3.0. В результате анализа не было выявлено пептидов с мотивами, ассоциированными с известными токсинами, что говорит о потенциальной безопасности применения гидролизатов соевого белка в пищевой, фармацевтической и других областях промышленности. Для окончательной верификации безопасности выявленных пептидов и гидролизатов целесообразно дополнительное тестирование их цитотоксичности на клеточных линиях в рамках будущих исследований.

Для анализа биологической активности пептидов при помощи инструмента BIOPEP-UWM оценивали коэффициент А. Для каждого пептида оценивали профили активности со значениями А выше 0,5 (большое количество аминокислотных мотивов, ассоциированных с конкретной биологической активностью относительно длины пептида) и выше 0,1 (присутствие аминокислотных мотивов, ассоциированных с конкретной биологической активностью). Дополнительно у всех идентифицированных пептидов были оценены антибактериальные, антигрибковые, онкостатические и противотуберкулезные свойства. Результаты insilico прогнозирования представлены в табл. 1-3, отдельно для гидролизатов трипсина, пепсина и последовательного протеолиза. В исследуемых образцах было идентифицировано 37 уникальных пептидов, чье относительное содержание в гидролизатах составляло более 1% от количества всех пептидов. По результатам анализа при помощи BIOPEP-UWM были найдены различные биологические свойства у всех пептидов. В табл. 1-3 также представлены белки-предшественники, в которых обнаружены исследуемые пептидные последовательности (в виде буквенно-цифрового идентификатора для базы данных UniProt, данные актуальны на декабрь 2025 г.). В табл. 1-3: G+ - антибактериальные свойства в отношении грамположительных микроорганизмов, G- - грамотрицательных, GV - грамвариабельных.

В гидролизатах, полученных под действием трипсина, было проанализировано 20 пептидов. При оценке их биологической активности при помощи инструмента BIOPEP-UWM у всех пептидов были обнаружены свойства ингибировать АПФ и ДПП-4 (при значении А>0,1). Эти 2 свойства сильно распространены среди пептидов, полученных из растительного сырья. Гипертония является важным фактором развития сердечно-сосудистых заболеваний, а ингибиторы АПФ, такие как синтетические препараты, широко используются для ее контроля [31]. Ингибиторы ДПП-4 в настоящее время используются для лечения пациентов с сахарным диабетом 2 типа, чтобы стимулировать секрецию инсулина за счет продления активности инкретинов - глюкагоноподобного пептида 1 и глюкозозависимого инсулинотропного полипептида [32]. Натуральные пептиды, полученные в том числе при гидролизе растительного сырья, - перспективная замена синтетическим препаратам.

У некоторых пептидов также были спрогнозированы способность ингибировать дипептидилпептидазу 3 (ДПП- 3), неприлизин и α-глюкозидазу, антиоксидантные и гипоурикемические свойства. Сообщается, что фермент ДПП-3 участвует в деградации БАП ренин-ангиотензиновой системы, защите от окислительного стресса и регуляции болевых ощущений [33]. Разработка эффективных ингибиторов этого фермента - важная задача в дальнейшем исследовании его патологических и физиологических функций [33]. Ингибиторы неприлизина могут применяться при лечении сердечной недостаточности и сахарного диабета 2 типа [34]. Ингибиторы α-глюкозидазы предотвращают расщепление полисахаридов в тонкой кишке, что снижает уровень глюкозы в крови и также благоприятно для пациентов с сахарным диабетом 2 типа [35]. В последние десятилетия изменения в образе жизни и питании привели к заметному росту распространенности гиперурикемии - хронического заболевания, связанного с нарушением пуринового обмена и являющегося вторым по распространенности нарушением обмена веществ после диабета. Некоторые пептиды обладают гипоурикемическим эффектом, что делает их перспективными средствами для лечения и профилактики нарушений регуляции синтеза и выведения мочевой кислоты [36, 37]. Ценность антиоксидантных пептидов обусловлена эффективностью их применения в качестве пищевых консервантов, а также в профилактике, лечении и ведении пациентов с заболеваниями, ассоциированными с окислительным стрессом [38].

Для пептидов SFLVPPQESQRR и SFLVPPQESQRRA были спрогнозированы свойства нейропептидов, а для пептида LADKARDVKERAKDYGSY - способность активировать убиквитин-зависимый протеолиз. Нарушения в регуляции убиквитин-протеасомной системы являются распространенными признаками различных видов рака. Изучение регуляторов этой системы привлекает внимание исследователей для разработки онкопротекторных стратегий, хотя чаще речь заходит о различных ингибиторах ферментов убиквитин-протеасомной системы [39].

Для исследуемых пептидов коэффициент A>0,5 был получен только для свойств ингибировать АПФ и ДПП-4. Особое внимание целесообразно уделить пептидам TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF и AQGRINEATQGTY, так как эти последовательности были самыми распространенными в гидролизате, полученном под действием трипсина.

Олигопептиды NLRQSQVSELKYEGNWGPLVNPESQQGSP и NLRQSQVSELKYEGNWGPLVNPESQQGSPR уже были обнаружены в гидролизатах соевого белка при действии пепсина и панкреатина. Было выдвинуто предположение, что участок NWGPLV в составе этих соединений может проявлять АПФ-ингибирующие свойства при пищеварении в желудочно-кишечном тракте [40].

В гидролизате, полученном под действием пепсина, было идентифицировано 9 пептидов с относительным содержанием более 1%. Так же как и для пептидов в составе гидролизата, полученного под действием трипсина, у всех пептидов были обнаружены свойства ингибировать АПФ и ДПП-4 (при значении А>0,1). У некоторых пептидов были обнаружены свойства, которые не были выявлены у пептидов, полученных под действием трипсина. Это антибактериальные, противовирусные, гемолитические, нейропротекторные, гипотензивные и противовоспалительные свойства.

На сегодняшний день известно большое количество пептидов с антимикробными и противовирусными свойствами, которые обладают широким спектром механизмов действия. Эти соединения являются многообещающими средствами борьбы с различными инфекционными заболеваниями [41]. Гемолитическая активность пептидов может свидетельствовать как об их цитотоксических, так и о противомикробных свойствах [42]. Нейропротекторные пептиды могут применяться при лечении и профилактике нейродегенеративных заболеваний, таких как болезни Альцгеймера и Паркинсона [43]. Также растения являются многообещающими источниками противовоспалительных пептидов, которые могут стать альтернативой широко распространенным нестероидным растительным препаратам [44]. В гидролизатах, изучаемых в настоящем исследовании, было выявлено большое количество пептидов с прогнозируемыми вышеперечисленными свойствами.

Также были обнаружены потенциальные ингибиторы АПФ-2, лейцилтрансферазы, панкреатической липазы, HMG-CoA-редуктазы, ренина и трипептидилпептидазы II. Ингибиторы АПФ-2 пока не нашли своего терапевтического применения при сердечно-сосудистых заболеваниях или других патологических состояниях, так как вместо ингибирования этого фермента чаще требуется усиление его экспрессии или активности. Известен ряд селективных ингибиторов АПФ-2, а их дальнейшая разработка может принести пользу с точки зрения исследования структуры, механизма действия и селективности этого фермента [45]. Ингибирование панкреатической липазы может эффективно снижать всасывание триглицеридов, помогая предотвратить развитие ожирения [46]. Известно, что ингибирование HMG-CoA-редуктазы снижает концентрацию холестерина в сыворотке крови, что делает пептиды с этой активностью перспективными средствами для профилактики сердечно-сосудистых заболеваний в качестве альтернативы статинам [47]. Пептиды, ингибирующие ренин, способны контролировать повышение артериального давления [48]. Ингибиторы трипептидилпептидазы II вызывают интерес исследователей как потенциальные средства для применения при расстройствах пищевого поведения и онкологических заболеваниях, хотя на данный момент не используются в клинической практике [49]. Насколько нам известно, о применении ингибиторов лейцилтрансферазы ранее не сообщалось, однако их исследование может стать актуальным в будущем.

Для исследуемых пептидов коэффициент A был выше 0,5 только для свойств ингибировать АПФ и ДПП-4, так же как это было с пептидами из гидролизатов трипсина. Пептиды DQMPRRF и LRVPSGTTY не имели биологически активных свойств с A>0,5. Наиболее распространенным пептидом в гидролизате был LAIPVNKPGRF - потенциальный ингибитор АПФ и ДПП-4.

О некоторых идентифицированных в гидролизате, полученном под действием пепсина, пептидах уже сообщалось в научной литературе [50]. Пептиды VIQHTFNL, IAVPTGVAW, LRVPSGTTY, LAIPVNKPGRF и IVTVKGGLRVTA были обнаружены в гидролизате соевого белка, полученном под действием пепсина. Была проверена способность данных соединений ингибировать панкреатическую липазу, однако invitro эксперименты этого не подтвердили. В той же работе был обнаружен и пептид NALEPDHRVESEGGL, идентифицированный в настоящем исследовании при последовательном действии пищеварительных ферментов (см. табл. 3), однако он также не был активен в отношении панкреатической липазы invitro [50].

В гидролизате, полученном последовательным гидролизом пепсином и трипсином, были идентифицированы 12 пептидов с относительным содержанием более 1%, при этом DQMPRRF, LRVPSGTTY, LAIPVNKPGRF и LAFPGSAKDIENL были также обнаружены в гидролизате, полученном под действием пепсина, а пептид TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF был идентифицирован также в гидролизате, полученном под действием трипсина. Для пептида NIARPSRADF было спрогнозировано свойство ингибировать глутаматкарбоксипептидазу II (GCPII) и нейролизин, которые не были обнаружены у пептидов из других гидролизатов. Ингибирование GCPII предотвращает высвобождение глутамата во внеклеточное пространство и тем самым может оказывать нейропротекторное действие, так как избыточное накопление глутамата приводит к ряду неврологических расстройств [51]. Металлопептидаза нейролизин играет важную роль во многих биологических процессах, регулируя уровень биоактивных олигопептидов в центральной нервной системе. Ингибиторы этого фермента имеют терапевтический потенциал в лечении некоторых опухолевых заболеваний и снижении болевой чувствительности [52].

Наиболее часто у идентифицированных пептидов в гидролизате, полученном последовательным гидролизом пепсином и трипсином, были спрогнозированы способности к ингибированию АПФ и ДПП-4.

Сообщалось о потенциальных антимикробных свойствах пептида IIVVQGKGAIGF, обнаруженного в гидролизате соевого белка под действием пепсина и панкреатина [40]. Пептиды VSIIDTNSLENQLDQMPRRF и NALEPDHRVESEGGL уже были обнаружены в гидролизате соевого белка после воздействия пепсина, однако их конкретная биологическая активность не изучалась [53]. Пептид LAFPGSAQAVEKLLKNQRESY образовывался при ферментации соевого молока различными штаммами молочнокислых бактерий, однако о его конкретной биологической активности также не сообщалось [54]. Пептид NALEPDHRVESEGGL был ранее обнаружен в гидролизате соевого молока при имитации желудочно-кишечного пищеварения, и для него были предсказаны антиоксидантные свойства [55].

По результатам анализа при помощи баз данных AntiBP3, Antifp, AntiCP 2.0 и AntiTbPred 25 пептидов из всех гидролизатов проявляли различную биологическую активность: 18 - онкостатические свойства, 6 - противотуберкулезные свойства, 2 - противогрибковую активность, 6 - антибактериальные свойства в отношении грамотрицательных микроорганизмов, 2 - антибактериальные свойства в отношении грамвариабельных микроорганизмов, для пептида IYIQQGKGIF (гидролизат, полученный при последовательном протеолизе) также были спрогнозированы антибактериальные свойства в отношении грамположительных микроорганизмов.

Таким образом, изучаемые гидролизаты могут потенциально обладать целым рядом различных биологически активных свойств, среди которых особое внимание следует уделить способностям ингибировать ДПП-4 и АПФ, а также онкостатическим свойствам, поскольку было обнаружено большое количество пептидов с подобными свойствами в каждом гидролизате.

Пептиды LAIPVNKPGRF, TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF, AQGRINEATQGTY и VSIIDTNSLENQLDQMPRRF были подвергнуты молекулярному докингу с молекулами АПФ и ДПП-4 в зависимости от предсказанных свойств. Выбор этих пептидов был обусловлен их высоким содержанием в пептидном профиле гидролизатов относительно общего содержания пептидов. TVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF и AQGRINEATQGTY были в разном количестве идентифицированы во всех гидролизатах. Дополнительно докинг с молекулой ДПП-4 был проведен для пептида ATISDQPRGSY, который также был обнаружен во всех изучаемых гидролизатах.

Визуализация белков и пептидов, используемых для подтверждения их биологической активности, была выполнена с помощью онлайн-инструментов и представлена на рис. 4.

Молекулярный докинг представляет собой метод биомолекулярного моделирования, основанный на комплексном биоинформационном анализе. Он может выступать одним из инструментов in silico в оценке потенциальной биологической активности исследуемых пептидов [56]. По результатам молекулярного докинга с помощью программы AutoDock Vina были рассчитаны необходимые энергии связывания пептидов с исследуемыми рецепторами (табл. 4).

Более низкое значение энергии указывает на более стабильную конформацию молекулярного связывания [57]. Пептид ATISDQPRGSY обладал энергией связывания менее -8 ккал/моль, что говорит о его хорошей способности связываться с ДПП-4. Пептиды LAIPVNKPGRF, AQGRINEATQGTY, VSIIDTNSLENQLDQMPRRF и TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF связывались с ДПП-4 хуже. Значения энергии связывания менее -7 ккал/моль для растительных пептидов ассоциируются с потенциально высокими свойствами ингибирования ДПП-4 [58]. Пептиды LAIPVNKPGRF, TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF, AQGRINEATQGTY, ATISDQPRGSY и VSIIDTNSLENQLDQMPRRF обладали низкой энергией связывания с АПФ (<-8,5 ккал/моль), что говорит о вероятном наличии у них антигипертензивных свойств. Визуальное моделирование пептид-белкового взаимодействия проводили для пептидов, чья энергия связывания с целевым белком составляла менее -8 ккал/моль. Результаты визуального моделирования представлены на рис. 5.

Для пептида LAIPVNKPGRF было обнаружено 15 водородных связей, 14 гидрофобных и 4 электростатических взаимодействия. В образовании связей участвовали Glu403, Arg124, Tyr360, Tyr62, Arg402, Asp358, Glu411, Val399, Thr92, His387, His410, Trp59, Leu139, Leu140, Val518, Ala63, Ile88, Trp357, Phe512. В случае пептида ATISDQPRGSY выявлено 19 водородных связей при связывании с ДПП-4, преимущественно с остатками аспарагиновой кислоты - Asp737, Asp739, Asp725, Asp709, Asp192 и Asp171. Помимо этого, были идентифицированы взаимодействия с молекулами Glu738, Lys250, Gln123, Thr129, Asn169, Arg184, Tyr238, Arg253, Asn170, Gln123, Glu191, Gly189, Phe240. При докинге с АПФ ATISDQPRGSY также образовал 19 водородных связей (Ala356, Arg402, Asn70, Glu143, Glu411, Tyr360, Arg124, Asn66, His410, Gly404, Arg522, Tyr62, Glu123) и продемонстрировал 9 гидрофобных взаимодействий (с атомами Trp357, His387, His383, His410, Arg124, Tyr62, Ile88). Пептид AQGRINEATQGTY образовывал 29 водородных связей, 9 гидрофобных и 6 электростатических контактов. Наибольшее количество взаимодействий было обнаружено с атомами Tyr360, Asp377, Tyr523, Arg522, Gln281, His513, Ala354, His383 и His353. Пептид TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF образовал с рецептором 25 водородных связей. Также были обнаружены 22 гидрофобных взаимодействия. Больше всего связей было образовано с аминокислотами Asp218, Tyr213 Thr92 (по 3 связи); с аминокислотами Asp415, Tyr360, Tyr135, Ser517, Lys117, Tyr523, His383, Phe570 по 2 связи. АПФ образовал с пептидом VSIIDTNSLENQLDQMPRRF 38 водородных связей и продемонстрировал 15 гидрофобных и 9 электростатических взаимодействий. С аминокислотой Tyr523 образовано больше всего связей - 4. Также у аминокислот Glu162, Glu123, His513, Ala353, His387, Trp357, Leu139, Trp59 было обнаружено по 2 связи.

Молекула человеческого АПФ содержит 3 активных участка - S1, S2 и S’. В нашем исследовании было обнаружено, что отобранные пептиды вступают в различные контакты с аминокислотами из этих участков: Ala354, Tyr523 в S1, Gln281, His353, His513 в S2, Glu162 в S’. Также были обнаружены взаимодействия пептидов в цинк-связывающем мотиве: His387, His383 и Glu411 [59-61]. Кроме того, обнаружены взаимодействия с аминокислотными остатками АПФ Leu139, Leu140, Glu143, Arg124 и другие, которые упоминаются в исследованиях, посвященных моделированию взаимодействий пептидов с этим ферментом [62]. Для ДПП-4 выделяют следующие аминокислоты, формирующие его активный центр: Tyr547, Ser630, Tyr631, Val656, Trp659, Tyr662, Asn710, Val711 и His740 (участок S1) Glu205, Glu206 и Tyr662 (S2), Ser 209, Arg358 и Phe357 (S3) [63]. Для пептида ATISDQPRGSY не обнаружено связывания с данными аминокислотами, однако были найдены взаимодействия, находящиеся в близости к ним: Asp739 и Glu738 возле His740, Asp709 возле Asn710 и Val711. Исследование молекулярного взаимодействия данного пептида с ДПП-4 требует дальнейшего изучения.

Обнаруженные взаимодействия могут приводить к ингибированию ферментов через блокировку доступа субстрата к каталитическому центру и нарушение координации кофактора. Однако следует отметить, что данные молекулярного докинга носят прогностический характер и требуют экспериментального подтверждения в условиях in vitro.

Заключение

В ходе исследования было изучено действие на изолят соевого белка пищеварительных ферментов: трипсина и пепсина по отдельности, а также последовательного протеолиза этими ферментами при изначальном воздействии пепсина, а потом трипсина. При воздействии трипсина в дозировке 4% были получены гидролизаты со степенью гидролиза около 5% после 4 ч, при действии пепсина - около 7% при той же дозировке и времени проведения гидролиза. При последовательном гидролизе этими ферментами в дозировке 2% для каждого была получена степень гидролиза более 7,5%. Методом нано-ЖХ/МС-МС был получен пептидный профиль гидролизатов, а пептидные последовательности, содержание которых превышало 1% относительно всех пептидов в гидролизате, были insilico изучены на предмет биологической активности. Для этого анализа было отобрано 37 уникальных пептидных последовательностей, о большинстве из которых ранее не сообщалось. Для всех пептидов была спрогнозирована различная биологическая активность. Доминирующими свойствами были способность к ингибированию АПФ и ДПП-4, а также онкостатические свойства. Пептиды LAIPVNKPGRF, TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF, AQGRINEATQGTY, ATISDQPRGSY и VSIIDTNSLENQLDQMPRRF, которые присутствовали в гидролизатах в значительном количестве, были дополнительно подвергнуты молекулярному докингу с молекулами АПФ и ДПП-4 в зависимости от прогнозируемой активности. Пептид ATISDQPRGSY, обладающий низкой энергией связывания с ДПП-4, перспективен для его дальнейшего синтеза и изучения свойств invitro и invivo. Потенциально высокие антигипертензивные свойства могут оказывать пептиды LAIPVNKPGRF, TTVPPHSVQVHTTTHRYEAGVVPPARF, AQGRINEATQGTY, ATISDQPRGSY и VSIIDTNSLENQLDQMPRRF, которые по результатам докинга обладали энергией связывания с молекулой АПФ менее -8,5 ккал/моль.

Таким образом, соевый белок может быть перспективным источником биологически активных гидролизатов, свойства которых обусловлены наличием различных пептидов в составе. Подобные гидролизаты могут быть получены в промышленных условиях и служить функциональными компонентами пищевых продуктов. Также результаты исследования создают предпосылки для дальнейшего поиска идентифицированных пептидных последовательностей и биологической активности идентифицированных пептидов на клеточных моделях и в условиях, максимально приближенных к физиологии пищеварения человека, что позволит расширить знания о потенциальных эффектах на здоровье при употреблении в пищу продуктов с соевым белком. Дальнейшие исследования планируется направить на получение идентифицированных пептидных последовательностей химическим синтезом и подтверждение их биологической активности в экспериментах in vitro и in vivo, а также подтверждение отсутствия цитотоксичности.

Литература

1. Fedacko J., Takahashi T., Singh R.B., Pella D., Chibisov S., Hristova K. et al. Globalization of diets and risk of noncommunicable diseases / In: The role of functional food security in global health. Editor(s): Singh R.B., Watson R.R., Takahashi T. Academic Press, 2019. P. 87-107. ISBN 9780128131480, DOI: https://doi.org/10.1016/B978-0-12-813148-0.00006-2
2. Koene R.J., Prizment A.E., Blaes A., Konety S.H. Shared risk factors in cardiovascular disease and cancer // Circulation. 2016. Vol. 133, N 11. P. 1104-1114. DOI: https://doi.org/10.1161/CIRCULATIONAHA.115.020406
3. Yu X., Pu H., Voss M. Overview of anti-inflammatory diets and their promising effects on non-communicable diseases // Br. J. Nutr. 2024. Vol. 132, N 7. P. 898-918. DOI: https://doi.org/10.1017/S0007114524001405
4. Xiao S., Dong Y., Xia Y., Xu H., Weng F., Liang G. et al. Current trends in chronic non-communicable disease management: A bibliometric analysis of the past two decades // J. Multidiscip. Healthc. 2024. Vol. 17. P. 5001-5017. DOI: https://doi.org/10.2147/JMDH.S482427
5. Peighambardoust S.H., Karami Z., Pateiro M., Lorenzo J.M. A review on health-promoting, biological, and functional aspects of bioactive peptides in food applications // Biomolecules. 2021. Vol. 11, N 5. P. 631. DOI: https://doi.org/10.3390/biom11050631
6. Habinshuti I., Nsengumuremyi D., Muhoza B., Ebenezer F., Aregbe A.Y., Ndisanze M.A. et al. Recent and novel processing technologies coupled with enzymatic hydrolysis to enhance the production of antioxidant peptides from food proteins: A review // Food Chem. 2023. Vol. 423. P. 136313. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2023.136313
7. Prodić I., Krstić Ristivojević M., Smiljanić K. Antioxidant properties of protein-rich plant foods in gastrointestinal digestion - peanuts as our antioxidant friend or foe in allergies // Antioxidants. 2023. Vol. 12, N 4. P. 886. DOI: https://doi.org/10.3390/antiox12040886
8. Zakir S.K., Jawed B., Esposito J.E., Kanwal R., Pulcini R., Martinotti R. et al. The role of peptides in nutrition: insights into metabolic, musculoskeletal, and behavioral health: A systematic review // Int. J. Mol. Sci. 2025. Vol. 26, N 13. P. 6043. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms26136043
9. Nemati M., Shahosseini S.R., Ariaii P. Review of fish protein hydrolysates: production methods, antioxidant and antimicrobial activity and nanoencapsulation // Food. Sci. Biotechnol. 2024. Vol. 33, N 8. P. 1789-1803. DOI: https://doi.org/10.1007/s10068-024-01554-8
10. Алексаночкин Д.И., Фоменко И.А., Алексеева Е.А., Чернуха И.М., Машенцева Н.Г. Получение растительного белка из семян и жмыха промышленной конопли: обзор способов переработки для использования в пищевой промышленности // Пищевые системы. 2024. Т. 7, № 2. P. 188-197. DOI: https://doi.org/10.21323/2618-9771-2024-7-2-188-197
11. Yao M., Xu F., Yao Y., Wang H., Ju X., Wang L. Assessment of novel oligopeptides from rapeseed napin (Brassica napus) in protecting HepG2 cells from insulin resistance and oxidative stress // J. Agric. Food Chem. 2022. Vol. 70, N 39. P. 1218-12429. DOI: https://doi.org/10.1021/acs.jafc.2c03718
12. Gharaviri M., Aleksanochkin D.I., Ahangaran M., Fomenko I.A., Kovalev L.I., Kovaleva M.A. et al. Chickpea protein hydrolysates: Production, bioactivity, functional profile, and technological properties // Foods Raw Mater. 2026. Vol. 14, N 1. P. 198-213. DOI: https://doi.org/10.21603/2308-4057-2026-1-666
13. Sui X., Zhang T., Jiang L. Soy protein: molecular structure revisited and recent advances in processing technologies // Annu. Rev. Food Sci. 2021. Vol. 12. P. 119-147. DOI: https://doi.org/10.1146/annurev-food-062220-104405
14. Соколов Д.В., Болхонов Б.А., Жамсаранова С.Д., Лебедева С.Н., Баженова Б.А. Ферментативный гидролиз соевого белка // Техника и технология пищевых производств. 2023. Т. 53. № 1. С. 86-96. DOI: https://doi.org/10.21603/2074-9414-2023-1-2418
15. Qin P., Wang T., Luo Y. A review on plant-based proteins from soybean: Health benefits and soy product development // J. Agric. Food Res. 2022. Vol. 7. P. 100265. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jafr.2021.100265
16. Singh P., Krishnaswamy K. Sustainable zero-waste processing system for soybeans and soy by-product valorization // Trends Food Sci. Technol. 2022. Vol. 128. P. 331-344. DOI: https://doi.org/10.1016/j.tifs.2022.08.015
17. Wang Z., Li Y., Fu W., Wu J. Unraveling the mechanisms of action of food-derived bioactive peptides: Insights from Omics approaches // Food and Nutr. 2025. Vol. 1, N 2. P. 100019. DOI: https://doi.org/10.1016/j.fnutr.2025.100019
18. Chakrabarti S., Guha S., Majumder K. Food-derived bioactive peptides in human health: challenges and opportunities // Nutrients. 2018. Vol. 10, N 11. P. 1738. DOI: https://doi.org/10.3390/nu10111738
19. Minkiewicz P., Iwaniak A., Darewicz M. BIOPEP-UWM database of bioactive peptides: Current opportunities // Int. J. Mol. Sci. 2019. Vol. 20, N 23. P. 5978. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms20235978
20. Bajiya N., Choudhury S., Dhall A., Raghava G.P. AntiBP3: A method for predicting antibacterial peptides against Gram-positive/negative/variable bacteria // Antibiotics. 2024. Vol. 13, N 2. P. 168. DOI: https://doi.org/10.3390/antibiotics13020168
21. Agrawal P., Bhalla S., Chaudhary K., Kumar R., Sharma M., Raghava G.P. In silico approach for prediction of antifungal peptides // Front. Microbiol. 2018. Vol. 9. P. 323. DOI: https://doi.org/10.3389/fmicb.2018.00323
22. Agrawal P., Bhagat D., Mahalwal M., Sharma N., Raghava G.P. AntiCP 2.0: an updated model for predicting anticancer peptides // Briefings Bioinf. 2021. Vol. 22, N 3. DOI: https://doi.org/10.1101/2020.03.23.003780
23. Usmani S.S., Bhalla S., Raghava G.P. Prediction of antitubercular peptides from sequence information using ensemble classifier and hybrid features // Front. Pharmacol. 2018. Vol. 9. P. 954. DOI: https://doi.org/10.3389/fphar.2018.00954
24. Rathore A.S., Choudhury S., Arora A., Tijare P., Raghava G.P.S. ToxinPred 3.0: An improved method for predicting the toxicity of peptides // Comput. Biol. Med. 2024. Vol. 179. P. 108926. DOI: https://doi.org/10.1016/j.compbiomed.2024.108926
25. Zhang Y., Zhang Y., Ying Z., Li W., Li H., Liu X. Trypsin inhibitor from soybean whey wastewater: isolation, purification and stability // Appl. Sci. 2022. Vol. 12, N 19. P. 10084. DOI: https://doi.org/10.3390/app121910084
26. Wu Y., Li W., Martin G.J., Ashokkumar M. Mechanism of low-frequency and high-frequency ultrasound-induced inactivation of soy trypsin inhibitors // Food Chem. 2021. Vol. 360. P. 130057. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodchem.2021.130057
27. Yin C., Zhang X., Xu B., Zhao Q., Zhang S., Li Y. Effect of limited hydrolysis on the structure and gel properties of soybean isolate proteins: A comparative study of papain or/and trypsin // Int. J. Biol. Macromol. 2024. Vol. 282. P. 137398. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ijbiomac.2024.137398
28. Yang Y., Wang Z., Wang R., Sui X., Qi B., Han F. et al. Secondary structure and subunit composition of soy protein in vitro digested by pepsin and its relation with digestibility // BioMed Res. Int. 2016. Vol. 2016, N 1. P. 5498639. DOI: https://doi.org/10.1155/2016/5498639
29. Vogelsang-O’Dwyer M., Sahin A.W., Arendt E.K., Zannini E. Enzymatic hydrolysis of pulse proteins as a tool to improve techno-functional properties // Foods. 2022. Vol. 11, N 9. P. 1307. DOI: https://doi.org/10.3390/foods11091307
30. Dent T., Campanella O., Maleky F. Enzymatic hydrolysis of soy and chickpea protein with Alcalase and Flavourzyme and formation of hydrogen bond mediated insoluble aggregates // Curr. Res. Food Sci. 2023. Vol. 6. P. 100487. DOI: https://doi.org/10.1016/j.crfs.2023.100487
31. Daskaya-Dikmen C., Yucetepe A., Karbancioglu-Guler F., Daskaya H., Ozcelik B. Angiotensin-I-converting enzyme (ACE)-inhibitory peptides from plants // Nutrients. 2017. Vol. 9, N 4. P. 316. DOI: https://doi.org/10.3390/nu9040316
32. Шестакова Е.А., Галстян Г.Р. Ингибиторы дипептидилпептидазы-4: сравнительный анализ представителей группы // Проблемы эндокринологии. 2012. Т. 58, № 1. С. 61-66.
33. Abramić M., Agić D. Survey of dipeptidyl peptidase III inhibitors: From small molecules of microbial or synthetic origin to aprotinin // Molecules. 2022. Vol. 27, N 9. P. 3006. DOI: https://doi.org/10.3390/molecules27093006
34. Esser N., Zraika S. Neprilysin inhibition: a new therapeutic option for type 2 diabetes? // Diabetologia. 2019. Vol. 62, N 7. P. 1113-1122. DOI: https://doi.org/10.1007/s00125-019-4889-y
35. Lu H., Xie T., Wu Q., Hu Z., Luo Y., Luo F. Alpha-glucosidase inhibitory peptides: Sources, preparations, identifications, and action mechanisms // Nutrients. 2023. Vol. 15, N 19. P. 4267. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15194267
36. Qiao K., Huang Q., Sun T., Chen B., Huang W., Su Y. et al. Preparation and efficacy evaluation of antihyperuricemic peptides from marine sources // Nutrients. 2024. Vol. 16, N 24. P. 4301. DOI: https://doi.org/10.3390/nu16244301
37. Wang Y., Wu J., Lu L., Fang B., Zhao M., Feng F. et al. The hypouricemic effect and mechanism of tuna (Thunnus albacares) peptide and screening its functional peptide segments // Food Res. Int. 2025. Vol. 221, Pt 1. P. 117181. DOI: https://doi.org/10.1016/j.foodres.2025.117181
38. Zhu Y., Lao F., Pan X., Wu J. Food protein-derived antioxidant peptides: Molecular mechanism, stability and bioavailability // Biomolecules. 2022. Vol. 12, N 11. P. 1622. DOI: https://doi.org/10.3390/biom12111622
39. Liu F., Chen J., Li K., Li H., Zhu Y., Zhai Y. et al. Ubiquitination and deubiquitination in cancer: from mechanisms to novel therapeutic approaches // Mol. Cancer. 2024. Vol. 23, N 1. P. 148. DOI: https://doi.org/10.1186/s12943-024-02046-3
40. Capriotti A.L., Caruso G., Cavaliere C., Samperi R., Ventura S., Chiozzi R.Z. et al. Identification of potential bioactive peptides generated by simulated gastrointestinal digestion of soybean seeds and soy milk proteins // J. Food Compos. Anal. 2015. Vol. 44. P. 205-213. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jfca.2015.08.007
41. Vanzolini T., Bruschi M., Rinaldi A.C., Magnani M., Fraternale A. Multitalented synthetic antimicrobial peptides and their antibacterial, antifungal and antiviral mechanisms // Int. J. Mol. Sci. 2022. Vol. 23, N 1. P. 545. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms23010545
42. In I.H., Zhao C., Nguyen T., Menzel L., Waring A.J., Lehrer R.I. et al. Clavaspirin, an antibacterial and haemolytic peptide from Styela clava // J. Pept. Res. 2001. Vol. 58, N 6. P. 445-456. DOI: https://doi.org/10.1034/j.1399-3011.2001.10975.x
43. Lee S.Y., Hur S.J. Mechanisms of neuroprotective effects of peptides derived from natural materials and their production and assessment // Compr. Rev. Food Sci. Food Saf. 2019. Vol. 18, N 4. P. 923-935. DOI: https://doi.org/10.1111/1541-4337.12451
44. Liu W., Chen X., Li H., Zhang J., An J., Liu X. Anti-inflammatory function of plant-derived bioactive peptides: A review // Foods. 2022. Vol. 11, N 15. P. 2361. DOI: https://doi.org/10.3390/foods11152361
45. Turner A.J. ACE2 cell biology, regulation, and physiological functions / In: The protective arm of the renin angiotensin system (RAS). Editor(s): Unger T., Steckelings U.M., dos Santos R.A.S., Academic Press, 2015. P. 185. ISBN 9780128013649. DOI: https://doi.org/10.1016/B978-0-12-801364-9.00025-0
46. Wang X., Ai X., Zhu Z., Zhang M., Pan F., Yang Z. et al. Pancreatic lipase inhibitory effects of peptides derived from sesame proteins: in silico and in vitro analyses // Int. J. Biol. Macromol. 2022. Vol. 222. P. 1531-1537. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ijbiomac.2022.09.259
47. Santos-Sánchez G., Álvarez-López A.I., Ponce-España E., Lardone P.J., Carrillo-Vico A., Cruz-Chamorro I. Food-derived peptides with inhibitory capacity for HMG-CoA reductase activity: a potential nutraceutical for hypercholesterolemia // Food Sci. Hum. Wellness. 2024. Vol. 13, N 6. P. 3083-3094. DOI: https://doi.org/10.26599/FSHW.2023.9250001
48. Li Y., Gu M., Shi F., Zhou L., Huang J. Identification of novel renin inhibitory peptides from tartary buckwheat albumin hydrolysates by molecular docking // Process Biochem. 2024. Vol. 138. P. 120-129. DOI: https://doi.org/10.1016/j.procbio.2024.01.014
49. Tomkinson B. Tripeptidyl-peptidase II: Update on an oldie that still counts // Biochimie. 2019. Vol. 166. P. 27-37. DOI: https://doi.org/10.1016/j.biochi.2019.05.012
50. Ishii Y., Matsunaga Y., Akiyama H., Shimizu K., Honda H. Enrichment of soy protein-derived peptides that decrease pancreatic lipase activity using heat-treated porous silica gel and their relationship with bile acid binding activity // J. Biosci. Bioeng. 2025. DOI: https://doi.org/10.1016/j.jbiosc.2025.09.002
51. Tsukamoto T., Wozniak K.M., Slusher B.S. Progress in the discovery and development of glutamate carboxypeptidase II inhibitors // Drug Discovery Today. 2007. Vol. 12, N 17-18. P. 767-776. DOI: https://doi.org/10.1016/j.drudis.2007.07.010
52. Qi J., Yao L. Modulators of neurolysin: promising agents for the treatment of tumor and neurological diseases // Med. Chem. Res. 2021. Vol. 30, N 7. P. 1328-1333. DOI: https://doi.org/10.1007/s00044-021-02761-2
53. Margatan W., Ruud K., Wang Q., Markowski T., Ismail B. Angiotensin converting enzyme inhibitory activity of soy protein subjected to selective hydrolysis and thermal processing // J. Agric. Food Chem. 2013. Vol. 61, N 14. P. 3460-3467. DOI: https://doi.org/10.1021/jf4001555
54. Fadlillah H.N., Nuraida L., Sitanggang A.B., Palupi N.S. Antioxidant peptides produced by Pediococcus acidilactici YKP4 and Lacticaseibacillus rhamnosus BD2 in fermented soymilk made from germinated soybeans // Int. J. Food Sci. Technol. 2025. Vol. 60, N 1. P. vvae002. DOI: https://doi.org/10.1093/ijfood/vvae002
55. Zhang J., Li M., Lv Y., Guo S., Yang B. Protein aggregation impacts in vitro protein digestibility, peptide profiling and potential bioactive peptides of soymilk and dry-heated soybeans // LWT. 2023. Vol. 182. P. 114857. DOI: https://doi.org/10.1016/j.lwt.2023.114857
56. Vidal-Limon A., Aguilar-Toalá J.E., Liceaga A.M. Integration of molecular docking analysis and molecular dynamics simulations for studying food proteins and bioactive peptides // J. Agric. Food Chem. 2022. Vol. 70, N 4. P. 934-943. DOI: https://doi.org/10.1021/acs.jafc.1c06110
57. Dang K., Lan J., Wang Y., Pan D., Du L., Suo S. et al. Screening and evaluation of novel DPP-IV inhibitory peptides in goat milk based on molecular docking and molecular dynamics simulation // Food Chem. X. 2025. Vol. 25. P. 102217. DOI: https://doi.org/10.1016/j.fochx.2025.102217
58. Gu H., Gao J., Shen Q., Gao D., Wang Q., Tangyu M. et al. Dipeptidyl peptidase-IV inhibitory activity of millet protein peptides and the related mechanisms revealed by molecular docking // LWT. 2021. Vol. 138. P. 110587. DOI: https://doi.org/10.1016/j.lwt.2020.110587
59. Zheng S.L., Luo Q.B., Suo S.K., Zhao Y.Q., Chi C.F., Wang B. Preparation, identification, molecular docking study and protective function on HUVECs of novel ACE inhibitory peptides from protein hydrolysate of skipjack tuna muscle // Mar. Drugs. 2022. Vol. 20, N 3. P. 176. DOI: https://doi.org/10.3390/md20030176
60. Wu F., Luo X., Zhang Y., Wang P., Chang Y., He, Z. et al. Purification, identification, and inhibitory mechanisms of a novel ACE inhibitory peptide from Torreya grandis // Nutrients. 2023. Vol. 15, N. 10. P. 2374. DOI: https://doi.org/10.3390/nu15102374
61. Jiang Q., Chen Q., Zhang T., Liu M., Duan S., Sun X. The antihypertensive effects and potential molecular mechanism of microalgal angiotensin I-converting enzyme inhibitor-like peptides: A mini review // Int. J. Mol. Sci. 2021. Vol. 22, N 8. P. 4068. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms22084068
62. Liu W., Liu R., Qin Q., Wang H., Wu H., Ren J. et al. Interaction mechanisms of ACE inhibitory peptides: molecular docking and molecular dynamics simulation studies on five wheat gluten derived peptides // Eur. Food Res. Technol. 2024. Vol. 250, N 8. P. 2133-2146. DOI: https://doi.org/10.1007/s00217-024-04526-8
63. Liu R., Cheng J., Wu H. Discovery of food-derived dipeptidyl peptidase IV inhibitory peptides: A review // Int. J. Mol. Sci. 2019. Vol. 20, N 3. P. 463. DOI: https://doi.org/10.3390/ijms20030463

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© ООО Издательская группа «ГЭОТАР-Медиа». Использование текстового и иллюстративного материала данного издания для обучения любых систем искусственного интеллекта, включая машинное обучение и нейросети, запрещено без письменного разрешения правообладателя.