Социально-экономические факторы и характер индивидуального питания взрослого населения России

Мартинчик Арсений Николаевич; Кешабянц Эвелина Эдуардовна; Мартинчик Эвелина Арсеньевна; Смирнова Елена Александровна

Резюме

Фактическое питание населения зависит от ряда внешних социально-экономических и индивидуальных поведенческих факторов. Внешние факторы, включающие физическую и экономическую доступность продовольствия, являются индикаторами продовольственной безопасности населения, отсутствие которой повышает риск недоедания. Значимость стоимости продуктов питания в сочетании с доходами индивидуума или семьи является важным фактором выбора пищи, оказывающим влияние на качество рациона питания.

Целью исследования было изучение наиболее значимых социально-экономических и демографических факторов, способных оказать влияние на характер и качество рационов питания взрослого населения РФ.

Материал и методы. Проведены обработка и анализ первичных данных, полученных Федеральной службой государственной статистики в ходе осуществления программы "Выборочного наблюдения рационов питания населения" в 2023 г. на основе случайной репрезентативной выборки 45 тыс. домохозяйств во всех субъектах РФ. Фактическое потребление пищи взрослыми членами

домохозяйств было изучено методом 24-часового (суточного) воспроизведения питания у 70 995 респондентов в возрасте 19 лет и старше (40,7% мужчин, 59,3% женщин). Базовой социально-экономической переменной анализа явилось квинтильное распределение среднемесячных среднедушевых денежных доходов в домохозяйствах, рассчитанное службой Государственной статистики на основе данных по каждому субъекту РФ, а не в целом по стране.

Результаты. Распределение взрослого населения по уровню среднемесячного дохода характеризуется выраженной дифференциацией в анализируемых социально-демографических группах. Основная доля взрослого населения (78,4%) сосредоточена в первых 3 квинтилях доходов и только 21,6% входят в группу 4-го и 5-го квинтилей. Различия в распределении по полу выявляются только в 5-м квинтиле, в котором представлены 7,5% мужчин и 5,6% женщин. Минимальная доля в 5-м квинтиле представлена возрастной группой старше 65 лет. Выявлены значительные различия в распределении взрослых по доходам в зависимости от уровня образования: доля лиц с минимальными доходами самая низкая при высшем образовании. Более 50-60% населения федеральных округов включаются суммарно во 2-й и 3-й квинтили доходов, а наименьшая доля взрослого населения во всех федеральных округах сосредоточена в 5-м квинтиле доходов. Энергетическая ценность рационов питания населения в среднем по России линейно увеличивается с ростом квинтилей среднедушевого дохода домохозяйств. Данные по 5 федеральным округам свидетельствуют о линейной прямой зависимости энергии рациона от уровня доходов. Однако данные по Дальневосточному, Уральскому и Северо-Кавказскому федеральным округам показывают более сложную зависимость потребления энергии от уровня доходов. Во всех федеральных округах, за исключением Северо-Кавказского, потребление энергии в 5-м квинтиле доходов выше, чем при более низких доходах. Только в Северо-Кавказском округе потребление энергии в 5-м квинтиле доходов ниже, чем в остальных квинтилях. В целом по России среднесуточное потребление энергии и большинства пищевых веществ, за исключением суммы углеводов и их фракций, значительно выше у взрослых при высоких доходах (5-й квинтиль) по сравнению с 1-м квинтилем. Значительно повышено в 5-м квинтиле потребление белка, жира, насыщенных жирных кислот и холестерина, т.е. нутриентов животного происхождения, а также витаминов С, В₂, РР, А, β-каротина и минеральных веществ (кальция, железа, натрия, калия, магния). Установлена прямая зависимость процента энергии жира, насыщенных жирных кислот и белка от величины среднедушевого дохода. С другой стороны, выявлена статистически значимая обратная зависимость от уровня дохода потребления суммы всех углеводов, полисахаридов, а также добавленного сахара. Таким образом, экономическое положение семьи по уровню среднедушевого денежного дохода отражается не только на количественных показателях потребления энергии и пищевых веществ, но и существенно влияет на базовые параметры структуры рациона питания по энергетической ценности макронутриентов, которые являются следствием изменения структуры продуктового набора. При повышении среднедушевого дохода семьи увеличивается потребление продуктов животного происхождения - мясных, молочных, рыбы и морепродуктов, а также сахаристых кондитерских изделий. При повышении доходов увеличивается также потребление овощей и фруктов. Обратная зависимость от доходов установлена для зерновых продуктов и мучных кондитерских изделий, потребление которых выше при низких доходах. Оценивая структуру продуктового набора "бедной" части взрослых (1-й квинтиль доходов), следует отметить более низкое потребление молочных продуктов и мяса животных, что отразилось на величинах суточного потребления витаминов А и В₂, кальция и железа. Показана также зависимость пищевой ценности и продуктового набора суточных рационов питания от доли расходов семьи на питание: с увеличением доли расходов на питание формируется структура рациона питания, напоминающая таковую при низких квинтилях среднедушевого денежного дохода, что объясняется большей долей расходов на питание в группах с низкими доходами.

Заключение. Исследование характера питания и качества рациона взрослых на основании репрезентативных общенациональных данных позволило продемонстрировать существенное влияние среднедушевого дохода домохозяйства (семьи) на фактическое потребление энергии и пищевых веществ, а также на структуру продуктового набора рациона питания взрослых членов домохозяйства. Условно названное "бедным" питание при низких доходах домохозяйства характеризуется более высоким потреблением зерновых продуктов и мучных кондитерских изделий, что отражается на увеличении доли энергии, поступающей за счет суммы углеводов и полисахаридов. Соответственно, при высоких доходах потребление указанных компонентов рациона питания ниже, чем при низких доходах. Однако с увеличением уровня доходов повышается потребление жира, насыщенных жирных кислот и холестерина, так называемых критически значимых нутриентов животного происхождения, что не может оцениваться в качестве положительных особенностей "богатого" рациона питания.

Ключевые слова: взрослое население; экономическое положение домохозяйства; среднемесячный денежный доход; фактическое питание; потребление энергии; потребление пищевых веществ; продуктовая структура рациона питания

На формирование рациона питания человека влияет ряд внешних социально-экономических и индивидуальных поведенческих факторов. Внешние факторы, включающие физическую и экономическую доступность продовольствия являются индикаторами продовольственной безопасности населения, отсутствие которой повышает риск недоедания [1]. Экономическая доступность продовольствия означает возможность приобретения пищевых продуктов по сложившимся ценам в объемах и ассортименте установленных рациональных норм потребления, что обеспечивается соответствующим уровнем доходов населения. Значимость стоимости продуктов питания в сочетании с доходами индивидуума или семьи является важным фактором выбора пищи, оказывающим существенное влияние на качество рациона питания [2-4].

Однако зависимость характера питания от экономического положения домохозяйства или индивидуума может различаться в странах с разным уровнем социально-экономического развития, а также в одной и той же стране в зависимости от национальных, природно-климатических и социально-экономических особенностей региона проживания. Важность проблемы взаимосвязи социально-экономического развития и потенциальных рисков развития различных форм нарушений характера питания и пищевого статуса населения подчеркнута на международном уровне в объемной публикации, подготовленной Продовольственной и сельскохозяйственной организацией Объединенных Наций [5]. Получение объективной оценки фактического питания населения в зависимости от уровня социально-экономического развития страны и положения семьи (домохозяйства) и индивидуума приобретает актуальность.

Целью настоящего исследования было изучение наиболее значимых социально-экономических факторов, способных оказать влияние на характер и качество рационов питания взрослого населения РФ.

Материал и методы

Оценку фактического питания взрослого населения старше 19 лет проводили на основе анализа первичных данных, полученных Федеральной службой государственной статистики в ходе осуществления программы "Выборочного наблюдения рационов питания населения" в 2023 г. на основе случайной выборки 45 тыс. домохозяйств во всех субъектах РФ. Данные о фактическом потреблении энергии и пищевых веществ, полученные в ходе исследования потребления пищи у взрослых членов домохозяйств методом 24-часового (суточного) воспроизведения рациона питания, были проанализированы у 70 995 респондентов в возрасте 19 лет и старше (40,7% мужчин, 59,3% женщин). Фактическое питание оценивали в зависимости от социально-экономических и демографических переменных: пола, величины среднедушевого месячного дохода семьи (домохозяйства), доли расходов домохозяйств на питание, места проживания (город, село, федеральный округ). Базовой социально-экономической переменной анализа стало квинтильное распределение среднемесячных среднедушевых денежных доходов в домохозяйствах, сформированное службой Государственной статистики в субъектах РФ. Часть материалов, касающихся методологии исследований, опубликована ранее [6-8].

Обработку данных проводили в программе SPSS v.20.0 (США). Статистический анализ различий средних величин оценивали в модели дисперсионного анализа ANOVA, а для оценки категориальных переменных использовали критерий χ². Статистически значимыми принимали различия между группами при р<0,05.

Результаты

Распределение социально-демографических групп населения в квинтилях базовой переменной среднедушевого денежного дохода домохозяйств в обобщенном виде представлено в табл. 1. При оценке полученных данных следует иметь в виду, что квинтильное распределение среднедушевых денежных доходов рассчитывалось на основе данных по каждому субъекту РФ, а не в целом по стране. Различия в распределении по полу выявляются только в 5-м квинтиле, в котором представлены 7,5% мужчин и 5,6% женщин.

Основная доля взрослого населения (78,4%) сосредоточена в первых 3 квинтилях доходов и только 21,6% входят в группу 4-го и 5-го квинтилей. В 5-м, максимальном, квинтиле доходов представлен минимальный процент взрослых. При этом минимальная доля в 5-м квинтиле представлена возрастной группой старше 65 лет. Среди городских жителей значительно меньшая доля входит в категорию с наименьшими доходами по сравнению с сельскими жителями. В то же время сельские жители составляют наименьшую часть в 4-м и 5-м квинтилях с наибольшими доходами.

Следует отметить значительные различия в распределении взрослых лиц по доходам в зависимости от уровня образования. Доля лиц с минимальными доходами самая низкая при высшем образовании. С повышением уровня образования увеличивается доля взрослых с высокими доходами в 4-м квинтиле и особенно значительно увеличение в 5-м квинтиле.

Существенные различия распределения взрослого населения по уровням денежного дохода выявлены в федеральных округах (см. табл. 1). Федеральные округа в таблице расположены в порядке возрастания доли взрослого населения с минимальными доходами. В целом в 5-м квинтиле доходов сосредоточена наименьшая доля взрослого населения во всех федеральных округах. Северо-Кавказский округ характеризуется минимальной долей населения в 1-м квинтиле доходов и максимальной долей в 5-м квинтиле. Максимальная доля взрослых Арктической зоны включается в 3-й квинтиль (30,7%), а в 5-м квинтиле составляет 10,5%. Взрослое население Арктической зоны России характеризуется высокой долей в 5-м квинтиле доходов и невысокой долей респондентов в 1-м квинтиле с минимальными доходами.

Распределение взрослого населения по уровню среднемесячного дохода характеризуется выраженной дифференциацией в анализируемых социально-демографических группах с минимальными долями респондентов в 4-м и 5-м квинтилях доходов. Дифференциация доходов предполагает вероятность выявления различий в характере питания, зависящих от экономического положения семьи. Энергетическая ценность суточного рациона питания (потребление энергии) является абсолютным отражением количественных параметров рациона питания по потреблению макронутриентов как источников энергии в составе пищевых продуктов.

Зависимость энергетической ценности рационов питания населения от уровня доходов представлена на рис. 1. Серой пунктирной линией показано потребление энергии в среднем по России, которое линейно отражает зависимость от квинтиля среднедушевого дохода домохозяйства. Данные по 5 федеральным округам свидетельствуют о практически линейной прямой зависимости энергетической ценности рациона от уровня доходов. Однако данные по Дальневосточному, Уральскому и Северо-Кавказскому округам показывают более сложную зависимость потребления энергии от уровня доходов, что может быть связано с какими-то социальными или национальными факторами, вносящими поправки в эту зависимость. Только в Северо-Кавказском округе потребление энергии в 5-м квинтиле доходов ниже, чем в остальных квинтилях доходов. Во всех других округах потребление энергии у обследованных в 5-м квинтиле доходов выше, чем при более низких доходах (см. рис. 1, табл. 2).

Как следует из данных, представленных в табл. 2, среднесуточное потребление энергии и большинства пищевых веществ, за исключением суммы углеводов и их фракций, значительно выше у взрослых, классифицированных по 5-му квинтилю дохода, по сравнению с 1-м квинтилем. Однако потребление добавленного сахара статистически значимо ниже в 5-м квинтиле доходов. Особенно существенно повышено в 5-м квинтиле потребление белка, жира, насыщенных жирных кислот и холестерина, то есть нутриентов животного происхождения. Одновременно отмечено более высокое потребление в 5-м квинтиле витаминов С, В₂, РР, А, β-каротина, а также минеральных веществ.

Данные, представленные на рис. 2, демонстрируют зависимость структуры рациона питания по доле энергии макронутриентов от уровня среднедушевого дохода домохозяйства. Показана прямая зависимость энергии, поступающей за счет жира, насыщенных жирных кислот и белка, от величины среднедушевого дохода (р<0,05). С другой стороны, проявляется статистически достоверная обратная зависимость (р<0,05) потребления углеводов, в том числе добавленного сахара, от уровня дохода. Таким образом, экономическое положение семьи по уровню среднедушевого денежного дохода отражается не только на количественных показателях потребления энергии и пищевых веществ, но и существенно влияет на базовые параметры структуры рациона питания по доле энергии макронутриентов.

Зависимость характера питания взрослого населения от уровня дохода домохозяйства демонстрируют изменения величины потребления основных групп пищевых продуктов, которые представлены в табл. 3. Следует пояснить, что масса агрегированных групп пищевых продуктов представлена в виде массы нетто исходно готовых к потреблению продуктов или сырья, пошедшего на приготовление потребленных сложных рецептурных блюд, которые были разложены на исходные сырьевые компоненты. Это замечание необходимо для характеристики представленных массовых величин продуктов, которые не описывают товарную массу продуктов, приобретенных в торговых точках или производимых самими потребителями. Ввиду сложной структуры таблицы и множества групп и параметров, статистические критерии различий между квинтильными группами показаны в отдельной табл. 4.

Прямая зависимость от величины среднедушевого дохода показана для абсолютных величин потребления мяса животных и птицы, овощей, фруктов и сахаристых кондитерских изделий. Потребление колбасных изделий увеличивается только в 5-м квинтиле доходов, потребление молочных продуктов и рыбы увеличивается в первых 3 квинтилях, а далее не изменяется, оставаясь выше величин, показанных в 1-м и 2-м квинтилях. Обратная зависимость величины потребления от дохода установлена для зерновых продуктов и мучных кондитерских изделий. В целом если сравнивать данные по 1-му и 5-му квинтилям, то величины потребления всех групп продуктов различаются статистически значимо (р<0,05).

Поскольку увеличение среднедушевого дохода сопровождается повышением энергетической ценности рациона, т.е. увеличением потребления энергии, для контроля изменений продуктовой структуры рациона по энергии было рассчитано потребление групп пищевых продуктов в г/1000 ккал (см. табл. 3). Этот способ контроля данных убедительно показал различия в потреблении групп пищевых продуктов, а именно снижение потребления зерновых и мучных кондитерских изделий и увеличение потребления всех других групп продуктов при повышении среднедушевого дохода.

Изменения потребления групп пищевых продуктов при повышении дохода хорошо согласуются с результатами анализа структуры рациона питания по доле энергии макронутриентов (см. рис. 2). Повышение потребления молочных и мясных продуктов с увеличением денежного дохода объясняет увеличение доли энергии за счет общего жира, насыщенных жиров и белка. Снижение потребления зерновых и мучных кондитерских изделий сопровождается снижением доли энергии за счет суммы углеводов и полисахаридов (крахмала).

Значимой расходной статьей бюджета домохозяйств являются расходы денежных средств на питание. Был проведен анализ переменной доли расходов на питание, содержащей оценку расходов на питание членом семьи, контролирующим расходы денежных средств в домохозяйстве. Респондентам предлагалось ответить на вопрос о доле месячного денежного дохода домохозяйства, пошедшего на питание всех членов домохозяйства. Формат долей расхода составлял от менее 20 до 80% и более с шагом в 10%. В табл. 5 представлено распределение респондентов по доле расходов на питание в квинтильных группах среднедушевого дохода, из которого следует, что более 40% респондентов из группы с наименьшими доходами (1-й квинтиль) и только 1,3% респондентов из 5-го квинтиля доходов тратят на питание более 60% среднемесячного денежного дохода.

Для сравнительного анализа характера питания в зависимости от величины расходов на питание выбраны минимальные доли расходов на питание менее 20 и 20-30% и максимальные 70-80 и более 80%, результаты которого представлены в табл. 6. При высокой доле расходов на питание в среднесуточном рационе отмечено снижение потребления (по массе) энергии, белка, жира, насыщенных жирных кислот, холестерина, добавленного сахара, но увеличение процента энергии суммы углеводов и полисахаридов (крахмала). Изменения абсолютных величин макронутриентов, так и доли энергии макронутриентов в энергетической ценности рациона свидетельствуют о том, что с увеличением доли расходов на питание формируется структура рациона питания, напоминающая таковую при низких квинтилях среднедушевого денежного дохода (см. табл. 2 и рис. 2), что вполне объяснимо большей долей расходов на питание в группах с низкими доходами (1-й и 2-й квинтили доходов).

Обсуждение

Обеспечение качественным и здоровым питанием признано на международном уровне в качестве показателя успешного социально-экономического развития государства, а также фактора, способствующего экономическому развитию, который обеспечивает здоровьесбережение и профилактику хронических заболеваний населения, в первую очередь его трудоспособной части [9-11].

Ряд исследований в экономически развитых странах свидетельствуют об отрицательном влиянии стоимости продуктов питания на качество рациона питания. Недорогие рационы, как правило, имеют более высокую плотность по энергии и низкое содержание незаменимых пищевых веществ [12, 13].

Представляется возможным отметить несколько основных выводов нашего исследования. Условно названное нами "богатое" питание взрослых, включенных в 4-5-й квинтили доходов, характеризуется более высоким потреблением белка, жира, насыщенных жирных кислот, холестерина при одновременном снижении потребления общих углеводов и полисахаридов. С другой стороны, следует обратить внимание, что "бедное" питание лиц, входящих в 1-2-й квинтили доходов, характеризуется более низким потреблением ряда микронутриентов - витаминов (А, β-каротина, В₂, С), а также минеральных веществ, в первую очередь следует отметить снижение потребления кальция.

Изменение пищевой ценности рациона питания в зависимости от среднедушевого дохода, несомненно, является итогом изменений его продуктового набора, что убедительно продемонстрировано при анализе величин потребления основных групп пищевых продуктов. В структуре продуктового набора с увеличением среднедушевого дохода семьи увеличивается доля продуктов животного происхождения - мясных и молочных продуктов, рыбы и морепродуктов, а также сахаристых кондитерских изделий, хотя потребление добавленного сахара при самом высоком доходе было ниже, чем при более низких доходах. Повышение уровня доходов сопровождалось также увеличением потребления овощей и фруктов. Оценивая структуру продуктового набора "бедной" части взрослых, следует отметить более низкое потребление молочных продуктов и мяса животных, что отразилось на величинах суточного потребления витаминов А, В₂, кальция и железа.

Таким образом, итоги исследования показали некоторые противоречия в оценке качества рациона питания. С одной стороны, при росте доходов домохозяйства увеличивается потребление энергии, общего жира, насыщенных жирных кислот, холестерина, что согласуется с повышением потребления продуктов животного происхождения. Но, с другой стороны, повышается также потребление овощей и фруктов.

По данным зарубежных исследователей, зависимость характера питания от социально-экономического положения семьи носит неоднозначный характер в зависимости от уровня социально-экономического развития стран. В бедных странах улучшение экономического положения положительно сказывается на качестве питания в плане предупреждения недоедания. Но в экономически развитых странах характер питания бедных слоев населения не имеет признаков недостаточности питания, а часто характеризуется избыточным потреблением энергии, жиров, добавленных сахаров. Исследование, проведенное в Нидерландах среди лиц в возрасте старше 19 лет в течение 10 лет и использующее двухдневные записи потребляемой пищи, показало, что более высокое социально-экономическое положение респондентов было связано с более высоким потреблением растительного белка, пищевых волокон и большинства микроэлементов и более низким потреблением жиров [14]. Рационы высокого качества были установлены при более высоком социально-экономическом статусе и в других странах [15]. При повышении уровня дохода по квинтильным группам было установлено снижение среднедушевого потребления хлеба в Польше [16], что согласуется с полученными нами данными по снижению потребления общей массы зерновых продуктов с повышением денежного дохода. Как показал анализ большого набора данных в Великобритании и США, расходы на покупку продуктов питания являются существенным фактором, определяющим выбор пищевых продуктов, и домохозяйства с высоким социально-экономическим положением значительно больше тратят средств на питание, их рацион характеризуется более высоким качеством по критериям здорового питания [17- 19]. В США среди расовых и этнических меньшинств, а также у лиц с более низким уровнем доходов наблюдается более низкое качество рационов питания [20].

Низкий социально-экономический статус и стоимость продуктов питания являются факторами, препятствующими соблюдению диетологических рекомендаций пациентами с сердечно-сосудистыми заболеваниями [21, 22]. Исследование в 13 европейских странах показало, что влияние экономического положения населения на характер и качество рациона питания остро проявилось в период действия ограничений, связанных с эпидемией COVID-19 [23]. На доступ домохозяйств к продовольствию влияли как национальные на уровне государства, так и местные карантинные ограничения в зависимости от местоположения домохозяйства [24]. Исследование рациона питания в нашем случае проводилось в 2023 г., когда ограничения в связи с эпидемией COVID-19 уже не действовали более 1 года.

Заключение

Настоящее исследование является одним из немногих, оценивающих влияние экономического положения домохозяйства (семьи) на характер индивидуального питания взрослых на основании репрезентативных общенациональных данных. Установлено существенное влияние среднедушевого дохода домохозяйства (семьи) на фактическое потребление энергии и пищевых веществ, а также на структуру продуктового набора рациона питания взрослых членов домохозяйства.

Среднесуточное потребление энергии и большинства пищевых веществ, за исключением суммы углеводов и их фракций, значительно выше у взрослых с высокими доходами. Особенно существенно повышено в 5-м квинтиле доходов потребление белка, жира, насыщенных жирных кислот и холестерина, т.е. нутриентов животного происхождения. Одновременно отмечено более высокое потребление в 5-м квинтиле витаминов С, В₂, А, включая β-каротин, кальция, натрия. Соответственно, при низких доходах критически важным является более низкое потребление витаминов А, С, В₂, кальция, железа, калия и магния. Следует отметить, что потребление белка как важнейшего макронутриента в низкодоходных группах взрослого населения остается на уровне нормальных величин - в среднем 78,1 г/сут, или 13,3% от энергии суточного рациона. Зависимость характера питания взрослого населения от уровня дохода домохозяйства демонстрируют изменения потребления основных групп пищевых продуктов в квинтилях среднедушевого дохода домохозяйств. В структуре продуктового набора с увеличением среднедушевого дохода семьи увеличивается доля мясных и молочных продуктов, рыбы и морепродуктов, а также сахаристых кондитерских изделий, хотя потребление добавленного сахара при самом высоком доходе было ниже, чем при более низких доходах. Таким образом, в зависимости от уровня доходов домохозяйства и доли расходов домохозяйства на питание выявлено условно названное "бедное" и "богатое" питание, имея в виду характер рациона.

Спектр переменных социально-экономического характера, способных влиять на изменение характера питания, гораздо шире, чем проанализированный в данном исследовании. Одним из таких факторов может быть состав семьи, и в первую очередь интерес представляет исследование питания в многодетных семьях. Это направление исследования с оценкой питания всех членов семьи - как детей, так и взрослых, в многодетных семьях может представлять особый интерес.

Литература

1. Gallegos D. Effects of food and nutrition insecurity on global health // N. Engl. J. Med. 2025. Vol. 392. P. 686-697. DOI: https://doi.org/10.1056/NEJMra2406458

2. Bayati M., Arkia E., Emadi M. Socio-economic inequality in the nutritional deficiencies among the world countries: evidence from global burden of disease study 2019 // J. Health Popul. Nutr. 2025. Vol. 44, N 1. P. 8. DOI: https://doi.org/10.1186/s41043-025-00739-z

3. Wells J.C., Marphatia A.A., Cole T.J., McCoy D. Associations of economic and gender inequality with global obesity prevalence: understanding the female excess // Soc. Sci. Med. 2012. Vol. 75, N 3. P. 482-490. DOI: https://doi.org/10.1016/j.socscimed.2012.03.029

4. Beydoun M.A., Wang Y. How do socio-economic status, perceived economic barriers and nutritional benefits affect quality of dietary intake among US adults? // Eur. J. Clin. Nutr. 2008. Vol. 62. P. 303-313. DOI: https://doi.org/10.1038/sj.ejcn.1602700

5. de Quadros V.P., Balcerzak A., Allemand P., de Sousa R.F., Bevere T., Arsenault J. et al. Global trends in the availability of dietary data in low and middle-income countries // Nutrients. 2022. Vol. 14, N 14. P. 2987. DOI: https://doi.org/10.3390/nu14142987

6. Федеральная служба государственной статистики. Рацион питания населения - 2013 : статистический сборник. Москва, 2016. 220 с. URL: https://elibrary.ru/xdlnhh

7. Мартинчик A.H., Лайкам К.Э., Козырева H.A., Кешабянц Э.Э., Михайлов H.A., Батурин A.K. и др. Распространение ожирения в различных социально-демографических группах населения России // Вопросы питания. 2021. Т. 90? № 3. С. 67-76. DOI: https://doi.org/10.33029/0042-8833-2021-90-3-67-76

8. Мартинчик A.H., Батурин A.K., Камбаров A.O. Анализ ассоциации структуры энергии рациона по макронутриентам и распространения избыточной массы тела и ожирения среди населения России // Вопросы питания. 2019. Т. 89, № 3. С. 40-53. DOI: https://doi.org/10.24411/0042-8833-2020-10028

9. Incorporating Nutrition Considerations into Development Policies and Programmes. Rome : Food and Agriculture Organization of the United Nations, 2004. URL: https://www.fao.org/4/y5343e/y5343e00.htm

10. Alkerwi A., Vernier C., Sauvageot N., Crichton G.E., Elias M.F. Demographic and socioeconomic disparity in nutrition: application of a novel Correlated Component Regression approach // BMJ Open. 2015. Vol. 5, N 5. Article ID e006814. DOI: https://doi.org/10.1136/bmjopen-2014-006814

11. Kontsevaya A., Shalnova S., Deev A., Boytsov S. et al. Overweight and obesity in the Russian population: prevalence in adults and association with socioeconomic parameters and cardiovascular risk factors // Obes. Facts. 2019. Vol. 12. Р. 103-114. DOI: https://doi.org/10.1159/000493885

12. Alao R., Nur H., Fivian E., Shankar B., Kadiyala S., Harris-Fry H. Economic inequality in malnutrition: a global systematic review and meta-analysis // BMJ Glob. Health. 2021. Vol. 6, N 12. Article ID e006906. DOI: https://doi.org/10.1136/bmjgh-2021-006906

13. Drewnowski A., Darmon N. Food choices and diet costs: an economic analysis // J. Nutr. 2005. Vol. 135. P. 900-904. DOI: https://doi.org/10.1093/jn/135.4.900

14. Hulshof K.F., Brussaard J.H., Kruizinga A.G., Telman J., Lowik M.R. Socio-economic status, dietary intake and 10 y trends: the Dutch National Food Consumption Survey // Eur. J. Clin. Nutr. 2003. Vol. 57. Р. 128-137. DOI: https://doi.org/10.1038/sj.ejcn.1601503

15. Friel S., Kelleher C.C., Nolan G., Harrington J. Social diversity of Irish adults nutritional intake // Eur. J. Clin. Nutr. 2003. Vol. 57. Р. 865-875. DOI: https://doi.org/10.1038/sj.ejcn.1601620

16. Sadowski A., Dobrowolska B., Dziugan P., Motyl I., Liszkowska W., Rydlewska-Liszkowska I. et al. Bread consumption trends in Poland: a socio-economic perspective and factors affecting current intake // Food Sci. Nutr. 2024. Vol. 12, N 10. Р. 7776-7787. DOI: https://doi.org/10.1002/fsn3.4383

17. Pechey R., Monsivais P. Socioeconomic inequalities in the healthiness of food choices: exploring the contributions of food expenditures // Prev. Med. 2016. Vol. 88. Р. 203-209. DOI: https://doi.org/10.1016/j.ypmed.2016.04.012

18. Aggarwal A., Monsivais P., Cook A.J., Drewnowski A. Does diet cost mediate the relation between socioeconomic position and diet quality? // Eur. J. Clin. Nutr. 2011. Vol. 65. Р. 1059-1066. DOI: https://doi.org/10.1038/ejcn.2011.72

19. Appelhans B.M., Milliron B.-J., Woolf K., Johnson T.J., Pagoto S.L., Schneider K.L. et al. Socioeconomic status, energy cost, and nutrient content of supermarket food purchases // Am. J. Prev. Med. 2012. Vol. 42. Р. 398-402. DOI: https://doi.org/10.1016/j.amepre.2011.12.007

20. Colón-Ramos U., Lewis E.C., Tucker A.C., Poirier L., Pathiravasan C.H., Estradé M. et al. Design of the Focus on Restaurant Engagement to Strengthen Health (FRESH) study: leveraging systems science to work with independently-owned restaurants to increase access to and promotion of healthful foods // Front. Public Health. 2025. Vol. 12. Article ID 1427792. DOI: https://doi.org/10.3389/fpubh.2024

21. Cheng J., Faulkner K.C., Malone A., Gu K.D., Thorndike A.N. Sociodemographic and behavioral factors associated with diet quality among low-income community health center patients with hypertension // PLoS One. 2025. Vol. 20, N 1. Article ID e0299781. DOI: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0299781

22. Brandt E.J., Leung C., Chang T., Ayanian J.Z., Banerjee M., Kirch M. et al. Differences in US adult dietary patterns by cardiovascular health and socioeconomic vulnerability // medRxiv [Preprint]. 2025. Jan 3. Article ID 2025.01.02.25319924. DOI: https://doi.org/10.1101/2025.01.02.25319924

23. Hristov H., Millard J., Pravst I., Janssen M. European household spending and socio-economic impacts on food behavior during the first wave of COVID-19 // Front. Nutr. 2022. Vol. 9. Article ID 869091. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2022.869091

24. Janssen M., Chang B.P.I., Hristov H., Pravst I., Profeta A., Millard J. Changes in food consumption during the COVID-19 pandemic: analysis of consumer survey data from the first lockdown period in Denmark, Germany, and Slovenia // Front. Nutr. 2021. Vol. 8. Article ID 635859. DOI: https://doi.org/10.3389/fnut.2021.635859

Материалы данного сайта распространяются на условиях лицензии CC BY-NC-ND 4.0 (Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivatives 4.0 International)

© ООО Издательская группа «ГЭОТАР-Медиа». Использование текстового и иллюстративного материала данного издания для обучения любых систем искусственного интеллекта, включая машинное обучение и нейросети, запрещено без письменного разрешения правообладателя.