В этом году исполняется 95 лет ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" (в прошлом - Институт питания) и 93 года со дня основания журнала "Вопросы питания". Основными направлениями деятельности Института были вопросы изучения химического состава рациона, эпидемиологии питания различных групп населения России (детей, беременных и кормящих женщин, лиц пожилого возраста, спортсменов), безопасности пищи и ее новых источников, а также разработка лечебных рационов при различных заболеваниях и специализированных видов пищевой продукции для разных групп населения. Все эти годы последние научные достижения сотрудников Института и других выдающихся специалистов в области оптимального и лечебного питания освещались на страницах журнала "Вопросы питания".

Настоящий обзор является сокращенным переводом отдельных глав доклада "Профилактика и контроль дефицита йода в Европейском регионе Всемирной организации здравоохранения: адаптация к изменениям в питании и образе жизни", опубликованного Европейским региональным бюро Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и Глобальной сетью по йоду) в 2024 г. В обзоре представлены данные об основных источниках и уровне потребления йода, а также сведения о производстве и использовании йодированной соли в 54 странах Европейского региона ВОЗ. Наряду с йодированной солью молоко и молочные продукты также являются важными источниками йода во многих странах Западной и Центральной Европы, особенно для детей, однако йодирование соли остается основной стратегией для обеспечения адекватного потребления йода населением в Европейском регионе ВОЗ. Помимо использования йодированной соли в домохозяйствах, важную роль играет применение йодированной соли в пищевых продуктах промышленного производства (ПППП), являющихся основными источниками пищевой соли в рационе питания населения региона. Изменения в рационе питания, включая более частое использование ПППП, и переход на преимущественно растительные диеты способствуют сохранению, а в некоторых странах даже увеличению дефицита йода. Обязательное йодирование соли в государствах Европейского региона ВОЗ обеспечивает адекватное потребление йода во всех группах населения, за исключением нескольких стран, где эти программы плохо реализуются.

Эффективность обогащенных микронутриентами пищевых продуктов зависит от сохранности в течение всего срока вводимых в продукт микронутриентов и пищевой матрицы, в которую их вводят. Микрокапсулирование микронутриентов, т.е. заключение их в слой полимерного покрытия (оболочки), защищает чувствительные к окислению и фоторазложению молекулы при воздействии на них высокой температуры, света или кислорода, повышает стабильность, маскирует вкус и обеспечивает их контролируемое высвобождение, особенно из матриц, в которые эти вещества другим способом не могли бы быть включены.

Цель исследования - оценить эффективность использования микроинкапсулированных (липосомальных) форм витаминов и минеральных веществ для повышения их сохранности при обогащении пищевых продуктов и коррекции микронутриентной недостаточности.

Материал и методы. Обзор литературы, преимущественно за последние годы, осуществляли по базам данных PubMed и РИНЦ, а также в системе Google Scholar.

Результаты. Создание липосомальных форм микронутриентов - сложные многостадийные технологии, требующие специального оборудования, контроля размеров и свойств, что удорожает и затрудняет масштабирование производства. Микроинкапсулирование повышает сохранность витаминов в обогащенных пищевых продуктах. Большинство исследований посвящены оценке влияния липосомирования на эффективность применения витамина D и железа для коррекции дефицита. Сравнение параметров фармакокинетики показало, что витамин D, аскорбат кальция и натрия в липосомальной форме абсорбируются быстрее по сравнению с обычными формами. Помещение витаминно-минеральных комплексов в липосомы влияет на индивидуальные фармакокинетические профили микронутриентов. Прием натощак здоровыми добровольцами отдельных витаминов (С, D) в липосомальной форме приводил к достижению более высоких максимальных концентраций в плазме крови и суммарной площади под кривой зависимости "концентрация-время". Однако трактовка этих результатов неоднозначна. Более высокие уровни в плазме крови могут означать, что микронутриент не так быстро всасывается в ткани, в то время как более низкие уровни могут свидетельствовать о том, что перераспределение в ткани происходит быстрее. В клинических исследованиях эффективность коррекции статуса железа в течение 4-12 нед по уровню гемоглобина липосомальными формами железа оказалась сопоставимой с эффективностью других форм этого микроэлемента.

Клетки человека в основном используют глюкозу в качестве источника энергии, и ее усвоение клетками в значительной степени зависит от инсулина. Таким образом, инсулиновая сигнализация имеет решающее значение для гомеостаза глюкозы в инсулиночувствительных тканях. Нарушение различных молекулярных путей может привести к снижению чувствительности к инсулину, к инсулинорезистентности (ИР).

Цель исследования - оценить влияние наличия или отсутствия завтрака на показатели ИР, независимо от состава потребляемой пищи.

Материал и методы. Исследование проведено с участием 40 практически здоровых иракских добровольцев (как женщин, так и мужчин) в возрасте от 20 до 50 лет с индексом массы тела (ИМТ) от 21 до 35 кг/м², которые были разделены на 2 группы. Участники 1-й группы (n=20) завтракали ежедневно, а представители 2-й группы (n=20) пропускали утренний прием пищи. Были измерены антропометрические параметры и биохимические показатели (уровень глюкозы натощак и уровень инсулина в сыворотке крови), рассчитан индекс инсулинорезистентности (HOMA-IR).

Результаты. Уровень глюкозы в крови натощак (85,6±4,4 мг/дл), концентрация инсулина в сыворотке крови (5,61±1,69 МЕ/мл) и индекс HOMA-IR (1,18±0,37) у лиц, завтракающих утром, оказались значительно ниже (p<0,01) по сравнению с показателями лиц, пропускающих завтрак (97,8±8,4 мг/дл, 14,20±2,82 МЕ/мл и 3,46±0,83, соответственно). Кроме того, ИМТ был достоверно выше (p<0,01) у лиц, пропускающих завтрак (33,4±4,3 против 23,1±3,4 кг/м²).

Заключение. Исследование подтверждает гипотезу о том, что употребление завтрака связано с более низкой ИР. Однако нерандомизированная выборка и значительные различия в ИМТ между группами ограничивают возможность выделения завтрака как независимого фактора. Для подтверждения этих ассоциаций и выяснения причинно-следственной связи необходимы дальнейшие исследования с подобранными когортами или рандомизированные контролируемые исследования. Тем не менее полученные результаты подтверждают потенциальные метаболические риски нерегулярного питания и важность информации в сфере общественного здравоохранения, пропагандирующей регулярное сбалансированное питание.

Полифенолы, такие как рутин (RUT), кверцетин (KVC) и транс-коричная кислота (TKR-k), благодаря своей биоактивности являются востребованными компонентами биологически активных добавок к пище и функциональных пищевых продуктов для профилактики метаболических заболеваний. Исследования, посвященные изучению комплексного эффекта смесей данных полифенолов, весьма малочисленны.

Цель работы заключалась в оценке смесей в различном соотношении RUT, KVC и TKR-k, выделенных из растительных клеток in vitro, проявлять гипогликемический и гипохолестеринемический потенциал in vivo.

Материал и методы. Объекты исследования - смеси биологически активных веществ (БАВ): смесь № 1 - RUT : KVC : TKR-k в соотношении по массе 1:1:1; смесь № 2 - в соотношении 2:1:1; смесь № 3 - 1:2:1; смесь № 4 - 1:1:2. Для определения гипогликемической активности в качестве модельного организма использовали крыс Wistar с массой тела 250±15 г, которым после 12-часового голодания перорально вводили смесь БАВ (100 мг на 1 кг массы тела), а затем через 1 ч вводили глюкозу в дозе 2000 мг/кг. После этого, спустя 30 мин; 1; 1,5; 2; 4 и 6 ч оценивали уровень глюкозы и общего холестерина (ОХС) в плазме крови. Для определения гипохолестеринемической активности использовали мышей C57Bl/6, которым ежедневно в течение 14 дней перорально вводили смеси БАВ (100 мг на 1 кг массы тела) и с помощью полоксамера P407 (3 раза в неделю внутрибрюшинно в дозе 400 мг/кг) создавали гипохолестеринемию. По окончании эксперимента оценивали уровень глюкозы, ОХС, липопротеинов низкой плотности и триглицеридов.

Результаты. В эксперименте по гипогликемической нагрузке введение смеси № 3 снижало уровень глюкозы в крови (р<0,05). В эксперименте по гипохолестеринемической нагрузке все смеси БАВ снижали уровень глюкозы в крови (р<0,10). Смесь № 4 вызывала достоверное снижение уровня ОХС (ниже в 2,0 раза в сравнении с контролем, р<0,01) и липопротеинов низкой плотности (ниже в 1,72 раза, р<0,10).

Заключение. Закономерность между соотношением БАВ в смесях и их биоактивностью не была установлена. По данным экспериментов in vivo для нормализации уровня глюкозы целесообразно применять смесь № 3, для нормализации уровня холестерина и глюкозы - смесь № 4.

Пищеварительный тракт выполняет важную барьерную функцию, защищая внутреннюю среду организма от избыточного поступления различных макромолекул, особенно пищевого происхождения. Несмотря на многочисленные работы, посвященные изучению механизмов развития пищевой аллергии (ПА), многие аспекты ее патогенеза требуют дальнейшей расшифровки и исследований. Все это необходимо для внедрения эффективных методов диагностики и новых способов терапии.

Целью исследований было определение диагностической и патогенетической значимости маркеров повышенной проницаемости и воспаления кишечника у детей с ПА.

Материал и методы. Критериями включения в исследование были возраст детей от 3 до 7 лет; установленный диагноз ПА. Обследованы 45 детей с ПА, клиническим маркером которой был атопический дерматит (АтД), ассоциированный с основным заболеванием (АтД + ПА). Группу сравнения составили 20 практически здоровых детей. Всем детям определяли уровни зонулина, кальпротектина, эозинофильного нейротоксина и секреторного иммуноглобулина A (sIgA) в копрофильтратах, общего иммуноглобулина Е (IgE), специфических антител IgE к пищевым аллергенам и эозинофильного катионного белка в сыворотке крови.

Результаты. У обследованных детей с АтД + ПА выявлены высокие уровни общего IgE в сыворотке крови (273,9 [157,2; 597,2] МЕ/мл), повышенная чувствительность к ряду пищевых продуктов (коровье молоко, яйцо, рыба, пшеница), эозинофилия (6,9±1,2%). Уровни зонулина были повышены (р<0,05) у пациентов со среднетяжелым течением ПА по сравнению с легким течением и составили соответственно 84,3 [67,8; 93,5] и 26,5 [17,5;62,3] (р<0,05) нг/мл против 21,5 [13,2; 30,9] нг/мл у практически здоровых детей. Количество кальпротектина в кале было в пределах нормы. Содержание sIgA в кале было снижено у всех пациентов, составив 32,3 [1,66; 50,7] против 61,4±3,2 мкг/г у детей из группы сравнения (р<0,05). Содержание эозинофильного нейротоксина в кале (1025,65 [327,96; 1739,54] нг/г) и эозинофильного катионного белка в сыворотке крови (35,23 [30,12; 39,78] нг/мл) было повышено по сравнению с показателями детей из группы сравнения (соответственно 610,4 [300,25; 1101,97] и 29,67 [25,43;32,75] нг/мл, р<0,05).

Заключение. Проведенное исследование выявило у детей с АтД + ПА признаки повышенной кишечной проницаемости, эозинофильного воспаления и нарушения в системе мукозального иммунитета. У пациентов со среднетяжелым течением заболевания обнаружена повышенная проницаемость кишечного барьера, что подтверждается высоким уровнем зонулина в копрофильтратах, а также активация эозинофильного воспаления согласно повышенным уровням эозинофильного нейротоксина и катионного белка. Снижение мукозального иммунитета, о чем свидетельствуют низкие значения секреторного IgA, указывает на нарушение барьерной функции слизистой желудочно-кишечного тракта. Полученные данные свидетельствуют о важной роли кишечной проницаемости и эозинофильного воспаления в патогенезе среднетяжелых форм АтД + ПА, что может иметь существенное значение для разработки новых подходов к терапии.

Распространенность нарушений углеводного обмена, таких как сахарный диабет (СД) 2 типа и инсулинорезистентность (ИР), сопутствующих общемировой пандемии ожирения, ставит современное здравоохранение перед необходимостью совершенствования диагностического инструментария, направленного на раннее выявление и дальнейшую оценку эффективности лечебных мероприятия. В диетологии и эндокринологии в качестве современного диагностического инструмента выделяется биоимпедансометрия. При этом актуальным вопросом для изучения становятся различия компонентного состава тела, а также накопление жировой массы у пациентов с нарушениями углеводного обмена.

Цель исследования - сравнительный анализ компонентного состава тела пациентов с СД 2 типа и ИР.

Материал и методы. Проведен анализ данных медицинских карт 1003 пациентов (61,8% женщин), получавших индивидуальные консультации врача-диетолога и врача-эндокринолога на базах лечебно-профилактических и диагностических организаций Самары. Пациенты были разделены на 3 группы в зависимости от анамнеза заболевания: с диагностированным СД 2 типа (n=288); с клинически установленной ИР (n=319) и без нарушений углеводного обмена (n=396). Проанализированы данные анамнеза заболеваемости и результаты биоимпедансометрии.

Результаты. Статистически значимые различия компонентного состава между пациентами с СД 2 типа, ИР и без нарушений углеводного обмена выявлены для женщин по всем параметрам, кроме активной клеточной и скелетно-мышечной массы в килограммах и основного обмена, для мужчин - кроме доли жировой массы. У пациентов с СД 2 типа выявлены наиболее высокие медианные значения массы тела и индекса массы тела (ИМТ), жировой массы, общей воды организма при наименьших показателях активной клеточной и скелетно-мышечной массы относительно тощей массы тела, а также текущего уровня метаболизма (удельный основной обмен и фазовый угол). Результаты оценки компонентного состава у пациентов разного пола имели статистически значимые различия (p<0,001) у группы с ИР и СД 2 типа для всех показателей, кроме жировой массы в килограммах и ИМТ. При этом в группе пациентов без нарушений углеводного обмена статистически значимых различий не выявлено ни по одному из показателей, кроме фазового угла и жировой массы в килограммах, что может указывать на наличие определенных половых особенностей влияния нарушений углеводного обмена на компонентный состав тела. Выявлены достоверные различия по показателям жировой массы и доли жировой массы для пациентов с наличием и отсутствием нарушений углеводного обмена в зависимости от ИМТ.

Заключение. Биоимпедансометрия как метод анализа структуры тела и пищевого статуса пациентов представляет собой эффективный и удобный в применении инструмент, способный выявить отклонения в накоплении жировой ткани и метаболических процессах у пациентов с нарушениями углеводного обмена. Различия в жировом компоненте состава тела у лиц с избыточной массой тела и ожирением при наличии и отсутствии СД 2 типа и ИР подтверждают необходимость оценки компонентного состава тела у пациентов диетологического и эндокринологического профилей для раннего выявления указанных нарушений и контроля за ними ввиду диабетогенного влияния жировой ткани.

Слизистая оболочка кишечника избирательно пропускает пищевые антигены, являющиеся чужеродными агентами, но при этом не провоцирующими ответную иммунную реакцию в кишечнике. На повышение проницаемости кишечного барьера влияют хроническое вялотекущее воспаление, дефицит иммуноглобулинов IgA, нарушение парацеллюлярного транспорта и частота употребления продуктов.

Цель исследования - дать сравнительную количественную оценку уровней антител класса IgG к пищевым антигенам у больных с метаболическим синдромом и практически здоровых людей в зависимости от характера питания и уровней общего воспаления.

Материал и методы. В рамках проспективного когортного исследования у 230 человек, среди которых 110 пациентов с метаболическим синдромом (средний возраст 33,9±1,1 года), было проведено сравнение клинических и биохимических показателей: содержание в сыворотке крови общего холестерина, липопротеинов низкой и высокой плотности, триглицеридов и глюкозы, концентрации цитокинов [интерлейкин (ИЛ) 1β , ИЛ-10, интерферон γ], С-реактивного белка, катехоламинов (адреналин, норадреналин, дофамин, серотонин), уровни апоптоза и некроза лимфоцитов, а также уровни специфических IgG к пищевым антигенам. Проведен анализ анкетных данных характера питания (частота употребления продуктов) и наследственной предрасположенности к метаболическому синдрому.

Результаты. У родителей обследованных лиц с метаболическим синдромом в 2 раза чаще, чем у практически здоровых из группы сравнения, выявляется ожирение и сахарный диабет 2 типа (соответственно у 73,3 и 36,4% против 36,7 и 23,3%, p<0,05). Характер питания лиц с метаболическим синдромом отличается более частым употреблением продуктов с содержанием рафинированных углеводов, соли, насыщенных и транс-изомеров жирных кислот, более низким уровнем растительных продуктов, клетчатки, полиненасыщенных жирных кислот и сложных углеводов. Повышение уровней IgG ко всем группам пищевых антигенов примерно в 3 раза ассоциируется с более высокой концентрацией в сыворотке периферической крови (p<0,05) содержания провоспалительных цитокинов (ИЛ-1β - 8,99±1,05 против 1,99±0,30 пг/мл у лиц из группы сравнения, интерферона γ - 22,21±6,50 против 7,59±0,96 пг/мл, ИЛ-10 - 13,90±1,96 против 5,03±0,81 пг/мл), С-реактивного белка (1,96±0,31 против 4,47±0,61 мг/ мл), норадреналина (168,4±6,8 против 131,3±2,8 нг/мл), не компенсируемого адреналином (52,3±9,3 против 54,3±2,4 нг/мл).

Заключение. На фоне нарушения гомеостаза глюкозы и липидов при метаболическом синдроме и более высоких уровней общего воспаления формируется эпителиальная дисфункция, в результате чего увеличивается проницаемость для антигенов через кишечный барьер. Изменение уровня антител к пищевым антигенам при метаболическом синдроме неспецифично, что отражается в повышении уровней IgG ко всем группам пищевых продуктов и не зависит от частоты их употребления.

Потребности спортсменов в энергии и пищевых веществах рассчитываются с учетом индивидуальных энерготрат и показателей компонентного состава тела. При этом учитывают разное соотношение белков, жиров и углеводов, рекомендуемое для видов спорта различной направленности физической нагрузки, а также изменяющееся соотношение макронутриентов в зависимости от коэффициента физической активности.

Цель работы - оценить потребность в энергии и пищевых веществах спорт­сменок, занимающихся синхронным катанием на коньках, на основании результатов оценки морфологических показателей и суточных энерготрат.

Материал и методы. В обследовании приняли участие спортсменки (n=22, возраст 21,4±4,5 года), специализирующиеся в синхронном катании на коньках, которые были разделены на 3 группы согласно спортивным званиям (8 кандидатов в мастера спорта, 10 мастеров спорта России и 4 мастера спорта России международного класса). Оценивали габаритные размеры методом антропометрии, компонентный состав тела и величину основного обмена методом биоимпедансометрии, обмен покоя - методом непрямой калориметрии, проводили дозированный нагрузочный тест на велоэргометре, осуществляли суточный мониторинг частоты сердечных сокращений, хронометраж суточной активности спортсменов осуществляли методом саморегистрации.

Результаты. Выявлены изменения морфологических показателей, происходящие при переходе спортсменок из одной группы спортивного мастерства в другую, более высокую. С ростом спортивного мастерства спортсменки становятся более рослыми и массивными, у них увеличиваются показатели метаболически активных тканей (тощей и скелетно-мышечной) при сохранении уровня жировой массы. В целом по группе величина основного обмена у спортсменок составила 1426 [1382; 1486] ккал/сут, суточные энерготраты - 3177 [2788; 3507] ккал/сут. Суточные энерготраты различались значительно и зависели как от тренировочной, так и от внетренировочной деятельности спортсменок. Проведенный расчет потребности в пищевых веществах и энергии соответствует требованиям МР 2.3.1.0253-21, а также рекомендациям по соотношению долей макронутриентов в рационе для спортсменок сложнокоординационных видов спорта анаэробной направленности и при коэффициенте физической активности (КФА) 2,4; 2,6 и 2,8 проводился из принципа не превышать потребности в макронутриентах на 1 кг массы тела: в белках - не более 1,96 г на 1 кг массы тела; в жирах - не более 1,66 г на 1 кг массы тела; в углеводах - по остаточному принципу.

Заключение. При расчете потребности в белках, жирах и углеводах и их долевом вкладе в калорийность рациона для спортсменов, чьи потребности превышают регламентируемые нормы при КФА более 2,2 (по МР 2.3.1.0253-21), следует изменять процентное соотношение макронутриентов в зависимости от потребности в граммах на 1 кг массы тела.

Подростковый возраст - это критический период для роста, развития костной ткани и гормональной регуляции, который в значительной степени зависит от пищевого статуса и энергетического баланса. В соревновательных видах спорта юные спортсменки сталкиваются с растущим давлением, связанным с необходимостью достижения результатов, часто в условиях ограничений в питании или высоких тренировочных нагрузок, что может негативно сказаться на их здоровье. Низкая доступность энергии (LEA), являющаяся предшественником относительного энергетического дефицита в спорте (REDs), остается скрытой, но серьезной угрозой для этой группы. Несмотря на глобальную значимость данной проблемы, исследования по LEA и REDs среди юниоров, особенно в развивающихся странах, таких как Индия, крайне ограничены. Настоящее исследование восполняет этот пробел, изучая данные состояния у подростков, занимающихся командными видами спорта.

Цель исследования - оценка распространенности LEA и REDs среди девочек-подростков, занимающихся командными видами спорта.

Материал и методы. Проведено поперечное (кросс-секционное) исследование, включавшее 203 спортсменок в возрасте от 12 до 17 лет (средний возраст 14,9±1,6 года), в период подготовки к Молодежным играм KHELO India. Критерии включения: ≥5 лет тренировочного стажа (в среднем 5,91±0,87 года), ≥10 ч физической активности в неделю (в среднем 15,14±4,31 ч) и постменархеальный период. В качестве инструментов оценки использовали опросник по низкой доступности энергии у женщин (LEAF-Q), комплексную оценку риска (CRA), расчет доступности энергии (EA) и двухэнергетическую рентгеновскую абсорбциометрию (DEXA). EA рассчитывали на основе потребления пищи и энергозатрат при физической нагрузке. Минеральную плотность костной ткани (BMD) и тощую массу тела (FFM) оценивали с помощью DEXA с использованием Z-скора.

Результаты. Согласно опроснику LEAF-Q, 79,3% спортсменок находились в группе риска по LEA, при этом среди баскетболисток доля лиц с глубоким риском была наибольшей - 8,2% против 0-6,9% среди представительниц других видов спорта (волейбол, хоккей, футбол, кабадди, кхо-кхо) (p=0,050). CRA показала, что 35,0% участниц были ограничены в занятиях спортом, в то время как 37,4% получили полное разрешение на участие (p=0,718). Средняя доступность энергии составила 23,46±7,23 ккал/кг FFM, что отражает выраженный дефицит энергии. Низкий уровень BMD (Z-скор <-2,0) был выявлен у 34,5% спортсменок (p=0,926).

Заключение. Исследование выявило высокую распространенность LEA и риска REDs у девочек-подростков, занимающихся командными видами спорта. Полученные данные подчеркивают необходимость переосмысления подхода тренеров, диетологов, родителей и спортивных организаций к благополучию юных спортсменок. Приоритет должен отдаваться здоровью, гармоничному развитию и долгосрочной результативности, а не краткосрочным достижениям. Данное исследование акцентирует внимание на важности соблюдения энергетического баланса и образовательных мер как основы устойчивого спортивного успеха.